Защитники
19 декабря 2014 г., 17:56
Грохот. Снова. Опять. Нириса садится в кровати и безудержно хохочет, немо раззявив рот, слезы потоком льются по лицу, пальцы зарываются в растрепанные волосы и начинают беспорядочно дергать, вырывая целые пряди. Сумасшествие. Один и тот же кошмар в стотысячный раз.
Принцессе очень хочется умереть по-настоящему. Она, наплевав на долг и обязанности, выпьет яду, как только проснется. Но это будет потом. Девушка усилием воли останавливает рвущуюся наружу истерику, вскакивает с кровати, надевает туфельки, плащ. Быстрее, быстрее, чтобы наверстать упущенные секунды. Поместье, перила, рыцарь, беспомощно упавший вниз, почти смешной, как жук перевернутый.
Улица, сад. Снова прорываться в город? Нириса обегает молельню, перелезает ограду, привычно опираясь на невидимые в темноте выемки, и сворачивает в городской парк. Там она еще не пробовала прятаться.
Одетого в полный доспех воина Нириса замечает, выбежав к нему почти в лоб. Испуганный вскрик сам собой срывается с губ. Латник выдергивает меч из распростертого на земле тела, но Нириса уже несется прочь, петляя между деревьями. Латников она ненавидит даже чуточку больше чем всех прочих. Девушка слышит, как лязгает за спиной доспех. Тяжеловооруженному воину не просто настигнуть юркую и маленькую добычу, но он старается, подбадривая себя злым рыком.
Принцессе бы замереть за каким-нибудь деревом, да только ноги вперед несут. Лучше пусть горожане изловят, чем один проклятый латник!
Грохот сзади оповестил, что добегался воин. Нириса оборачивается, почти не сбавляя ходу, и тут же сама запинается, руками вперед слетая в пустую чашу большого паркового фонтана. Толстый слой липкой жижи, застоявшейся на дне, марает лицо, руки и колени, но немного смягчает удар. Нириса поспешно поднимается и выглядывает за высокий край чаши, доходящий ей почти до подбородка.
Латник упал не случайно, похоже, его атаковал кто-то из городских. При падении воин потерял меч и теперь пытается до него добраться. Луна серебром блестит в его могучих доспехах, делая образ воителя прекрасным и рыцарским, но принцесса знает цену этому обману и всей душой переживает за второго мужчину, одетого в простую матросскую робу. Двигается он грузновато, но в разы проворнее латника, все за спину норовит зайти и опрокинуть противника наземь. Из оружия у него лихая шипастая дубина, какими молодцы в нечестной переулочной драке потешиться любят. Латник хоть и без меча, но дюже умел, быстро железной перчаткой отбивает дубину в сторону.
Дальше Нириса решает не глядеть. Велика ли разница кто победит? Ей еще из фонтана выбираться. Обходя свою внезапную западню, девушка чутко прислушивается, чтобы не упустить переломный момент боя. С противоположенной стороны чаши ей удается найти большое углубление. Кладка сильно осыпалась, несколько крупных булыжников до сих пор валяются под ногами, из-за этого фонтан и стоит нерабочим, похоже, уже не первый год. В получившуюся нишу Нириса при должном старании могла бы втиснуться боком, а уж чтобы выбраться на поверхность не найти ничего удобнее этого кривого каменного края.
Принцесса только примеряется, за что удобнее будет зацепиться, вылезая, как ей под ноги с жутким грохотом обрушивается латник, за ним спрыгивает мужчина в матросской робе. Он наваливается на воина сверху, не позволяя ему подняться, и раз за разом впечатывает в незащищенное лицо противника свой пудовый кулак. Нириса заворожено смотрит, как латник, суматошно дергаясь, тонет в грязи, и после третьего воистину таранного по силе удара затихает навсегда.
Мужчина какое-то время сидит на поверженном воине, переводит дыхание, городской парк до странного тих, звуки битв доходят сюда приглушенными как сквозь воду.
— Спасибо! — Нириса вовсе не уверена, что ей стоит благодарить неизвестного, но на всякий случай это делает, украдкой ощупывая каменные выступы.
— Не благодари, я девок в беде не бросаю, — мужчина тяжело поднимается, и без предупреждения подхватив Нирису за бедра, подсаживает ее на бортик. — Вот, спрятаться тебе есть где?
Сам он из чаши выбирается легко, ему глубина едва ли по грудь. Нириса отрицательно мотает головой, мужчина устрашающе огромен и кажется таким надежным, непобедимым, что девушка решает попытать счастья.
— Значит, сейчас побежим, сдюжишь?
Нириса снова кивает, мужчина крепко стискивает ее ладонь своей огромной окровавленной ручищей, поднимает выбитую латником палицу, и вот они уже несутся через темный парк, сквозь пустынные переулки, мимо дерущихся людей. Здоровяк изредка взмахивает дубиной, и воинов, оказавшихся на его пути, сметает как малых детей. Этот забег похож на пытку. Принцессе кажется, что еще чуть-чуть и рука ее оторвется, останется в мертвой хватке стальных пальцев, грязное платье облепляет бедра, мокрые туфли натирают, и никак невозможно угнаться за мужчиной. Нириса запинается все чаще и чаще, с трудом уже переставляя ноги. Силы заканчиваются внезапно, просто разом оставляя ее, черный гнилой настил мостовой стремительно летит в лицо. В последний момент мужчина, чуть не выдернув тонкую кисть из сустава, удерживает девушку в воздухе, не позволяя упасть, рывком подсаживает к себе за спину и, не сбавляя скорости, продолжает бежать. Нириса крепко цепляется ногами за могучий торс и утыкается носом в твердое плечо. Впервые ей хочется пожить во сне чуточку подольше, хотя бы столько, чтобы хватило еще раз сказать великану искреннее спасибо.
Удача прощально махнула рукой рядом с портом. До этого они натыкались только на занятые боем группы, выходя противнику в бок или в тыл, сейчас неприятная встреча с пятеркой хорошо вооруженных головорезов произошла под единственным, как в насмешку, ярко горящим фонарем.
— Женишок и невеста… Охота посмотреть, как мы в твою девку спускать будем?
Воины гогочут, свистят. Один, пусть и внушительного роста противник, бездоспешный, запыхавшийся и вооруженный лишь палицей, уважения им не внушает. Нириса сползла с широкой спины, прикидывая, сколько воинов бросится вдогонку, если она вдруг вздумает убегать. Может это поможет спастись незнакомцу?
Мужчина между тем времени не теряет, достает из поясной сумки тяжелый булыжник, похоже, в фонтане еще подобрал, и кидает прямо в череп ближайшему шутнику. Воин от страшного удара плашмя падает, товарищи его с долю секунды смеются, в угаре не осознавая произошедшего, а за первым камнем уже летит второй.
На ногах остается трое, трое взбешенных, вооруженных мечами солдат, зарабатывающих на жизнь убийством.
Нириса смотрит, как ее защитник крутится, пинает противников ногами, ловко орудует палицей, пусть и с трудом, но парируя удары, и думает отстраненно, что обязательно еще раз пройдет по этому пути, чтобы спросить его имя.
— Беги! — кричит мужчина, не оборачиваясь, знает, что против мечников у него нет никаких шансов.
Принцесса не хочет убегать, от судьбы ведь не убежишь, она почти готова прыгнуть под удар ближайшему воину, но он вдруг падает, пронзенный в спину. Внезапный помощник тоже одет в кольчугу, меч его черен от крови, лицо рассекает широкий алый шрам. Нириса с удивлением узнает Вольмира. Как тесен оказался агонизирующий город! Одних и тех же разбойников в разным местах Нириса уже встречала, а вот с благодетелями ей так везло впервые.
Оставшиеся захватчики понимают, что перевес не в их пользу и сражаются как безумные, но вскоре падают рядом с товарищами.
— Ух, выручил мужик! — великан тяжело дышит, зажимая кровоточащий бок. — Порубили бы без тебя.
— Рун? — Вольмир неверяще подается вперед, ближе, в желтый круг фонаря.
— Волка?
Про Нирису мужчины как будто бы совсем забывают, заключая друг друга в братские объятья.
— Идем, надо место тихое найти, — первым приходит в себя Вольмир, обтирая меч о тело убитого.
— Есть место, дошли уж почти, я девчонку понесу, а ты прикрывай.
Нириса пытается возразить, что может идти сама, но Рун подхватывает её на руки и бег продолжается. Рун показывает дорогу, Вольмир с мечом наголо разведывает.
Больше они никого не встретили, у порта было довольно тихо, зато со стороны поместья поднималось облако едкого черного дыма, основные бои пришлись именно на ту часть города.
— Сюда! — Рун открывает подвальную дверь в одном из самых затрапезных переулков и, пригнувшись, входит вовнутрь.
За ним вскальзывает Вольмир, мгновенно накидывая тяжелый засов. Девушку впотьмах опускают на что-то мягкое, слышится короткая возня, чиркает кресало, вспыхивает трут, и подвал озаряет ровный свет лучины. Нириса сидит на соломенном тюфяке, прикрытом дырявыми шерстяными одеялами, недалеко стол, шесть стульев, ларь к стене прибит, пара полок, в одном углу бочка, в другом ведро помойное.
— Волка! — Рун, пристроив дубину на грубо сколоченный стул, снова заключает воина в медвежьи объятья. — Какими судьбами тут? Я думал, ты давно в позолоченной кирасе при дворе расхаживаешь.
На лице Вольмира проступает гримаса горечи, шрам корежится, становясь еще более безобразным. Воин хлопает друга по плечу и отступает на шаг.
— Не сложилось. Ты-то как?
— А я чего? В море хожу, до старпома на одном корыте дорос, только на зиму в порту оседаю, грузчиком подрабатываю, по холоду в море не тянет.
— Неженка, — фыркает в кулак Вольмир. — А девица, невеста твоя?
— Какой там невеста! По дороге подобрал! Сюда, кстати, могут еще ребята из портовых подтянуться. Надо будет открыть, если ключом в замке шерудить начнут, — Рун стягивает робу и садится раненым боком к свету. — Таки достали гады. Царапина, даже шить не надо, а неприятно, — сердито басит он. — Ну, Волка, поведай, где три года с лишним шлялся?
— Путешествовал, — уклончиво отвечает Вольмир.
Понятно, не хочет рассказывать, что сам с наемниками десятником пришел. Нириса тихонечко сидит в уголке и во все глаза наблюдает за мужчинами. За их встречу ей радостно, а за Вольмира грустно.
— Как с наемниками оказался? — Рун спрашивает, а сам с лучиной у бочки встал к другу спиной, рану омывает.
— Все-то ты сразу видишь, — досадливо бросает Вольмир. — Я ребят своих в бою потерял, к отребью какому-то прибился, нам пошуметь в городе и предложили за хорошую плату. А вон, какую дрянь заварили… Похоже не только нам тот господин заплатил щедро, много шумельщиков собралось. Грабят, убивают, насилуют. Не на такое я шел.
— Вот и я удивился, — задумчиво отвечает мужчина. — Ну, ничего, переждем, подыщу тебе работу пригожую, чтобы больше из виду не терялся!
Рун сильнее кулаки разбил, чем бок поранил, благо оказалось тут и мазь какая-то была припасена, ей мужчина и воспользовался. Вольмир, тем временем у двери встал, слушает.
— Как, целая? — спрашивает великан, подсаживаясь к Нирисе.
— Да, вроде… — тихо отвечает она, от пережитого девушку уже не трясет, потому что бывало и страшнее.
— Ты откуда такая в парке взялась? Из поместья?
— Да, прислуживаю там.
— Нам бы, это, охолонуть чуток. Не поможешь? — а сам шершавой ладонью по плечу поводит. — Я слыхивал, дамы придворные всякое разное разумеют…
У девушки в голове не укладывается, какое там «охолонуть», когда костяшки на руках до мяса содраны и на боку рана. Рун смотрит пристально, и Нириса от взгляда его теряется. У моряка глаза чуть сощуренные, смешливые, сине-серые, как океан в непогоду, а еще лицо его, заросшее короткой но жесткой даже на вид бородой, доброе, и сквозь сходящий на нет угар битвы это видно.
— Ты хоть бы ополоснулся, мужлан, даме такое предлагать, да и ей бы умыться дал, — хохотнул Вольмир. — Сразу видно, ни с кем кроме девок портовых дела не имел!
Рун серьезно кивает, сапоги снимает и шнуровку на штанах распускает. От стыда подальше Нириса отворачивается, хотя много раз и видела уже, и чувствовала, и глотала даже.
Отвернуться-то девушка отвернулась, а с другой стороны Вольмир кольчугу через голову стягивает и, она, поблескивая и мелодично звеня, тяжело ложится на стул, за кольчугой следует потник, покрытая соляными разводами груботканая рубаха, сапоги, штаны кожаные…
У Нирисы аж в голове все плывет, бежать хочется подальше и побыстрее, и смотреть хочется не отрываясь, ведь наготы мужской кроме как ниже пояса она толком не видела.
Рун зачерпывает ковшом воды из бадьи и опрокидывает на себя. Его тело от загара медное, а от воды блестящее, под гладкой кожей проступает четкий рельеф мышц, и Нирисе против воли вспоминаются породистые жеребцы с их теплыми шелковыми шкурами и горячим дыханием. Руки у моряка каждая шире Нирисиного бедра, а на спине его можно было бы с комфортом спать устроиться.
Вольмир стоит рядом, ждет, когда освободится ковш, тихо с Руном о чем-то переговариваясь. Он ниже ростом, не огромен, а просто высок, тело его суше, рельефней и покрыто целой сеткой шрамов.
В свете лучины два обнаженных гиганта выглядят темными богами. Нириса жмется в угол и уговаривает себя не бояться, принять судьбу свою как она есть, мужчины красивы, были с ней добры, и может быть, будут ласковы, они рисковали собой ради нее и не желают зла. Просто… Что просто и кому верить, если вдруг защитники возьмутся грубо ее пользовать, Нирисе размышлять недосуг.
Рун, отдав ковш Вольмиру, натягивает свои полотняные штаны, подходит к Нирисе и опускается рядом с ней на корточки.
— Не дрожи так, мы не звери какие, насильно-то не будем, — тихо говорит моряк. — А про придворные умения ты забудь, мне оно интересно было просто. Столько слыхивал, а проверить никак. Пойдем, умоешься хоть.
Нириса послушно встает, снимает пропитавшиеся грязью тканевые туфли. Земляной пол подвала пронзает ступни холодом, девушку начинает слегка знобить.
— Тише-тише, мы тебя не съедим, — говорит Вольмир, откладывая ковш и аккуратно стягивая с Нирисы платье.
Рун придерживает качнувшуюся девушку сзади, Вольмир берется за ковш, и ледяная вода обжигает кожу, широкая ладонь воина проходится по плечам, скользит по груди, спускается вниз, омывая бедра, трет острые, черные от грязи коленки. Нириса все это время испуганно таращится мужчине в глаза, не желая разглядывать его вызывающую наготу. Вольмир же, напротив, с удовольствием изучает твердые от холода соски девушки, впалый животик и стройные ноги.
— Ты очень красивая, — воин бережно стирает грязь с лица Нирисы, слегка касаясь ссадины на щеке.
Рун крепко держит девушку за талию, не позволяя ей от бессилия позорно упасть на пол.
— Она мерзнет, заканчивай уже, — тихо замечает Рун, сгибаясь к Нирисиному плечу, покрытому крупными мурашками, мельком целует, обколов нежную кожу колючей бородой.
Принцесса дрожит от холода и от совсем другого чувства, доселе ей почти не знакомого. Такая внутренняя дрожь охватывала тело во время танца с красивым партнером. Происходящее кажется девушке абсурдно страшным и немного, чуть-чуть совсем, смешным. Наверху город тонет в насилии, а тут двое мужчин вместо того чтобы швырнуть ее на матрац и отыметь грубо, рассуждают о том, насколько ей холодно. Хотят ведь, хотят. Нириса спиной ощущает, насколько крепко желание Руна и воочию видит возбужденный член Вольмира.
— Да, так и простудиться недолго, — заключает воин, окатывая Нирису водой в последний раз. — Твое платье совсем никуда не годится, так что поспишь в одеялах.
На одной из полок нашелся грубый, но чистый кусок льняной холстины. В него-то Рун и завернул Нирису, на руках донеся ее до тюфяка.
— Тебя как звать-то? — старательно укрывая девушку одеялами, спрашивает Рун.
— Риса, — с трудом разлепляя губы, отвечает принцесса. Не лжет, сокращает, ведь ее первое имя в королевстве знают даже дети.
— Жених у тебя есть? — супя брови, вопрошает моряк. — Или там возлюбленный какой?
Ей бы тут соврать, но принцесса отрицательно мотает головой, даже не подумав.
— Вот что, Риса, не серчай на меня, очень уж ты пригожая. Отведем тебя завтра в поместье, когда уляжется все, а я до старости локти буду кусать, что была рядом дама придворная, а я и не попробовал. По всему ж видно, что ты не служанка. Я легонечко, может тебе самой понравится. Не понравится, так оттолкнешь.
Вольмир одевается, молча, не вмешиваясь, но посматривает с интересом.
Нириса по очереди глядит обоим мужчинам в глаза, у Руна сейчас совсем серые, словно бы извиняющиеся, у Вольмира карие, колючие, при слабом свете лучины почти черные. Принцесса безразлично пожимает плечами. Это будет точно лучше, чем в переулке.
Рун забирается под куцее одеяло, тюфяк от такого веса проминается аж до пола, из-за этого девушка сползает к моряку под бок, и он, не мудрствуя, перетаскивает ее на себя.
— Кто же тебе волосы так выбелил, снежинка? — дыхание у него горячее, как и тело. Нириса сидит на животе мужчины, кожей ощущая этот жар, и сама подается под широкую ладонь, бережно гладящую по лицу.
— Само так получилось.
— Никогда еще красоты такой не видывал, чисто серебро расплавленное.
— Пепел… — пусть принцесса и не видит Вольмира, сидящего за столом, но осознание, что за ней наблюдают, ждут своей очереди, внушает непередаваемое отвращение. Никакие самые нежные слова и аккуратные ласки не заставят ее забыться.
Рун привлекает ее к себе и целует в губы, немного колюче, но бережно и оттого сладко. Ладони широкие, словно лопаты, гладят по спине, легко, не сжимая, проходятся по груди. Мужчина приподнимает Нирису за ягодицы и стягивает штаны. Девушка чувствует горячую головку его члена между своих ног и стискивает пальчики у моряка на плечах.
— Не так, пожалуйста, — почти отчаянно шепчет она. — Можно я лучше лягу?
Рун отпускает ее сразу, укладывает на спину, целует в стоящий от холода сосок, кончиками пальцев проходится по внутренней стороне бедра, ведет выше и выше, пока не упирается во влажную от смазки дырочку.
Нириса почти воет от непривычных, но приятных ощущений, от унижения, к которому, кажется, успела за эти три месяца притерпеться и от злости на саму себя. Ну не должно, не может ей это нравиться!
Когда мужчина нависает над ней, Нириса сама раздвигает ноги, позволяя ему беспрепятственно совершить задуманное. Рун, взвинченный до предела, всаживает конец целиком, и девушку выгибает от резкой боли. С губ срывается несдержанный крик, из глаз брызгают слезы.
Моряк удивленно отстраняется, несколько оторопело проводит рукой по члену и коротким движением облизывает ладонь.
— Риса… Что же ты сразу не сказала? — севшим голосом спрашивает мужчина.
Девушка, всхлипнув, переворачивается на бок, видит, как Вольмир спешно убирает конец в штаны:
— Вот тебе, Рун, и придворные умелицы… — не менее ошарашено произносит воин. — Теперь жениться должен.
— Тише, хорошая моя, что же ты сразу не сказала, я бы тронуть не посмел, — отмахнувшись от Вольмира, Рун натягивает брюки, сгребает Нирису в охапку, кутает старательно и начинает укачивать, как маленького ребенка. — Все-все, снежинка, ты маленькая такая, хрупкая, хочешь, завтра поженимся, я перед отцом твоим повинюсь, на колени встану…
Нириса сотрясается от беззвучного смеха. Очень уж ей живо Рун на коленях перед троном представляется. Хороший он, ишь как распереживался, в жены зовет.
— Поженимся, — глухо отвечает она и целует великана в щеку. — Я буду рада такому отважному и сильному мужу.
Принцессе ничего не стоит эта ложь. Смерть где-то рядом. Скоро, очень скоро она доберется до нее и заберет из подвала в солнечное утро пробуждающегося поместья.
Ближе к рассвету Рун отправляется разведать обстановку. Приносит из города еды, простое чистое платье, по его словам снятое с бельевой веревки, и немного мятых фруктов для Нирисы. Новости мужчина рассказывает неутешительные. Город захвачен, порт держится, ждет прибытия королевского флота. Но пока приплывет флот, мародеры и разбойники окончательно все опустошат.
— Думаешь, пошлет наш старичок флот? — выражает сомнение Вольмир.
— Пошлет, тут в поместье отдыхала принцесса, и неизвестно сейчас, где она и что с ней.
Вольмир затейливо ругается и тут же просит у Нирисы прощения за несдержанность.
— Если бы я знал… — воин за принцессу переживает искренне, и Нириса, видя это, улыбается уголком губ.
— Побежал бы в столицу докладывать? Да кто бы тебе поверил! — урезонил друга Рун. — На этом веку тебе, похоже, короне не послужить.
Полусерьезная, полушуточная перепалка длится несколько минут, а потом дверь со страшным грохотом вылетает вовнутрь. Рун, хватаясь за палицу, разворачивается на звук, и широкий арбалетный болт застревает в его могучей груди.
— За мной шли, крысы… — в миг помертвевшие губы не слушаются, но моряк все же делает рывок и разбивает голову первому воину, вбежавшему в подвал.
Противников много, очень много. Рун падает, получив еще один болт, Вольмир, рыча, безустанно машет мечом, сдерживая натиск, но тоже уже ранен. Вот он резко отступает, оказываясь вплотную к замершей изваянием Нирисе, блестит в замахе окровавленный меч и девушка видит лезвие, летящее ей в шею.
