Семь дней по лезвию

      Холодные тени в призрачном вальсе метались по бетонному полу, превращаясь то в сиреневых монстров, то в изумрудных пришельцев. Так или иначе, у них было кое-что общее - они все являлись лишь творением моего погибшего за этот день сознания. Посторонний бы различил в них только очертания голых ветвей, что угрюмо покачивались за окном, но я же видела в этих неосязаемых созданиях страшные карикатуры моей умирающей подруги, кое-где я различала прообразы ножа, а иные же тени сливались в ненавистный силуэт убийцы.       Время тягучей массой лилось за стенами заброшки, которую я тысячи раз пообещала сжечь по мере моего вызволения из этого кошмара, который по каким-то невыясненным причинами продолжает происходить и уносить в свои недра совершенно невинные жизни. В самом же здании время имело привычку останавливаться, зловеще нашептывать на ухо неразборчивые слова и усмехаться над тем, что его никто и никогда не догонит. Перед временем мы все слабы, пусть время и есть всего лишь изъян этой уродливой жизни.       Я подтянула колени поближе к груди, продолжая отрешенно всматриваться в мелькающие узоры на полу, что предвещали наступление еще одной ночи, которую я, к несчастью, смею пережить. Слезы непокорными волнами обрушивались на мои щеки, но я боле не зацикливала на этом своего внимания. Мертвецкий холод пробирал мое тело и отдавался судорожной дрожью в позвоночнике, отчего моя спина неустанно продолжала карябаться об острые выступы кирпичной стены позади. Но мне было все равно. Абсолютно и непреклонно все равно.       После того, как Джефф принял на себя решение закончить мою дикую истерику на улице, что по его выводам переходила все грани дозволенного, прошло не так много времени. Очнулась я довольно быстро во мраке уже знакомой мне комнаты первого этажа, где произошло мое самое ненавистное знакомство в жизни. Мысли снежным комом наваливались на мою голову по мере пробуждения, но я всеми силами старалась не обращать на них должного внимания. Я была слишком истощена на моральном и физическом уровне, и поэтому единственное, чего мне действительно сейчас хотелось - забыться. Но, как вы догадались, это было невозможным желанием на данный момент.       Я еще раз звонко всхлипнула и уткнулась раскрасневшимся носом в дрожащие колени, прикрыв свинцовые веки.       Но стоило мне закрыть глаза, как обездвиженное лицо Сары отчетливыми линиями проступало вперед, и я снова и снова начинала биться в беззвучной истерике, будто это всё, что я умела и могла делать. И, на самом деле, это была весомая часть истины.       Через некоторое время мои слезы резко прекратились и все чувства медленным прахом опали на самое дно души, где их нельзя было боле потревожить. На смену недавним эмоциям пришло сухое жжение в глазах и тягучая ломка во всем теле. Странная боль неутолимым огнем еще полыхала где-то внутри, но я больше никак не реагировала не нее. Всё было и всё вдруг исчезло. Наверное, именно такое состояние испытывает человек, который сгорел изнутри. Я продолжала гореть, но это больше не имело никакого значения.       Я вздохнула, и странные образы на полу, наконец, обратились в обычные тени от деревьев. Робко приняв наступившую реальность, я медленно оглянулась по сторонам, будто очутилась в данной комнате впервые. И как бы я хотела, чтоб это было правдой...       Джефф все это время находился со мной в одном помещении, вальяжно разместившись на своей потрепанной кровати, словно человек после трудной будничной работы, хотя, наверное, для убийцы это и есть всего лишь обычная будничная работа. От этой мысли чувство гнева вдруг снова слабо затрепетало во мне и так же быстро затихло, будто его и не было вовсе.       Поймав на себе мой равнодушный взгляд, убийца на миг напрягся и поспешил приподняться на скрипучей постели. - Отошла от своего транса?       Вздрогнув от насмешливых слов парня, которые показались мне чересчур громкими и неестественными в этой безмолвной тишине, я крепко сжала зубы, ибо поняла, что маньяк продолжает забавляться под предлогом состоявшейся ситуации. - Я тебя ненавижу! - только и смог прохрипеть мой голос, а странная мутная пелена возвратилась на свое исконное место. - Я удивлен! - ядовито усмехнулся Джефф, сверкнув в темноте глазами. - Я тебя ненавижу! - еще громче повторила я, на непроизвольном уровне сжав слабые кулаки, будто боялась, что юноша мог не расслышать мои слова с первого раза. - И где разнообразие? - продолжать искренне усмехаться Джефф, нетерпеливо вздрагивая, словно предчувствуя нарастающую бурю.       И буря действительно нарастала, точнее, перерастала в безумный ураган, сметающий любые проявления адекватного мышления на своем пути. Слезы, после небольшой передышки, неудержимым потоком хлынули из глаз, как явный показатель моего поражения во внутренней борьбе с искаженной психикой. - Я тебя ненавижу! - что есть силы, закричала я, и в ту же секунду бросилась на темнеющий силуэт убийцы, преспокойно восседавший на кровати.       Парень определенно был не готов к столь стремительному повороту событий с моей стороны, поэтому не предпринял ничего действенного в свою защиту. Моя буря застала парня в крайнем недоумении, что позже переросло в непреклонную ярость, но на данный момент было мое время править балом человеческой ненависти и упоительной мести.       Неразборчивые удары осыпались на лицо Джеффа подо мной, а я в неистовстве кричала, сквозь слезы спрашивала, зачем парень так поступил с моей подругой, и много-много раз обещала, что убью его самой мучительной смертью, что только существует на земле, а если такой и не обнаружится, то лично придумаю эту смерть для него сама.       Вскоре моя буря начала давать слабину, и через легкую испарину на лбу, к которому успели прилипнуть мои запутавшиеся рыжие волосы, я поняла, что силы постепенно покидают вновь подожженное безумием тело.       За немым ходом моих печальных мыслей успел проследить и сам киллер, поэтому резкий толчок с его стороны послужил громкому падению двух спутавшихся в драке тел на холодный пол. Кирпичные стены вняли глухой удар, и я на секунду закашлялась от поднявшейся в спертый воздух пыли. - Хочешь поиграться, дрянь? - зашипел сквозь зубы Джефф, возвысившись над моим телом. - Ты все равно проиграешь, урод! - закричала я, и резко поддавшись вперед, со всей силы укусила парня в плечо.       Безумие владеет над точностью, но не берет под свой пламенный расчет действия, поэтому данная выходка была мне сейчас как никогда допустима.       Парень глухо взвыл, схватившись за укушенную часть тела, и его рука уже грозно повисла на уровне моего заплаканного лица, но я успела вовремя отползти назад, поэтому маньяк поймал только воздух.       Мои слабые ноги позволили мне подняться так быстро, насколько это было возможно, но, что уж скрывать, успехом на физическом плане всегда пользовался Джефф, поэтому парню не предоставилось шанса с большой трудностью нагнать меня у выхода из комнаты и со всей силой припечатать спиной к стене.       Я шумно втянула в себя воздух, словно рыбешка, выброшенная из привычной среды обитания на чужеземный берег, и равнодушно уставилась в пылающие злобой глаза убийцы перед собой. Короткая мысль о том, что я успела хорошо исцарапать лицо парня, привела меня во временное блаженство в столь невыгодной для меня ситуации. - Ты хочешь той же участи, что досталась твоей любимой подружке и твоему недалекому дружку? Что ж, три убийства за день - для меня не проблема!       Что-то внутри с неприятным трепетом сжалось, когда Джефф вновь упомянул о смерти Сары и Майкла на территории этой чертовой обители. - Твоя проблема заключается в твоей жалкой жизни! - сквозь зубы процедила я, ощущая прикосновение знакомых пальцев к моей шее. - В чем же заключается ее жалость? - сладко протянул парень у самого уха. - Мир тебя не принял, поэтому ты нераздумчиво мстишь каждому ее представителю! Ты жалкий слабак, Джефф, только и всего! - немыслимо, но мои слова, в этот раз произведенные под исключительной властью негативных эмоций без лишнего преувеличения, произвели странный эффект на парня, и я поняла, что он, наконец, достиг крайней точки безумства и ярости, а мысль, что я нашла слабое место убийцы - на миг утолило неукротимое чувство ненависти внутри меня. Мы все показываем свою сущность только в том случае, если посторонний так близко касается ее.       Трясущиеся руки с удвоенной силой сжали мою шею, отчего в глазах по привычке засверкало. Но я больше не боялась. Было бы большим удивлением для моего разума, если б я смела до сих пор реагировать страхом на провоцирующие это чувство действия со стороны маньяка. Но моей душой владел штиль - и только.       Не знаю, показалось ли это плодом моего покалеченного воображения, либо подтверждением моей скорой потери сознания, но через зашумевший в момент мир и сквозь темнеющие пятна неоновых красок я вдруг слабо различила какие-то тусклые блики с преобладанием красных и синих оттенков. Чуть позже странные изменения подкрались и со стороны слуха, ибо отдаленный вой полицейской сирены вряд ли должен был сопровождать мой уход в мир иной. - Блять, неужели так быстро? - различила я рассеянный крик Джеффа.       В тот же момент мужская рука соскользнула с шеи, и мое ослабевшее тело каменным грузом съехало по стене на пол. Когда разум принялся, наконец, заниматься происходящим, вой сирены и полицейские огни уже вовсю мелькали в окнах заброшки, освещая не только мое усталое лицо, но и слабую надежду на то, что этот мудак теперь обязательно получит по заслугам, а я буду спасена!       Мое изнеможенное тело на дрожащих ногах поднялось с пола, протягивая ослабевшую руку к сине-красному свету за окнами, и благая улыбка стремительно расползлась по щекам. "Все закончилось, Боже, спасибо, все закончилось!"       Прихрамывая, я вышла в коридор, в конце которого уже слышался отчетливый крик приближающихся мужских голос, чьи-то твердые указания и резко открывающаяся дверь. Одним словом, это был звук спасения, и странная дрожь заполонила мое тело. Наконец, сверкнули спасительные огоньки фонариков, и в здание прорвались столь поджидаемые мною люди в форме.       Но Джеффа в заброшке уже не было, и я догадалась, что парень мог броситься наутек через окно, поэтому чувства отчаянья и огорчения заставили закричать меня стражам порядка несвязные слова: - Он уже на улице! Скорей, ловите его! О, нет, только, эй, пожалуйста... Прошу, ловите его, пока он не убежал!       Наверное, это была не самая эстетичная картина, которую приходилось созерцать полиции: перепачканная в крови девушка посреди недостроенного здания, с грязными слипшимися волосами, в потрепанном зимнем пальто, из кармана которого угрожающе торчит нож, о наличии которого я, если честно, совсем забыла, между тем, робко щурившаяся от света фонарей и что-то несвязно кричавшая.       Но на миг застывшие на месте стражи порядка и тихий уверенный шепот, пробежавшийся между ними, заставили меня замереть на месте, а потом и сделать пару-тройку недоверчивых шагов назад. - Кира Филдер, вы подозреваетесь в соучастии и в прикосновенности к убийствам Сары Мельборн и Майкла Грея, поэтому любые попытки сбежать могут пойти против Вас! - отчеканил чей-то низкий бас, и в ушах нестерпимо зазвенело. "Что? Убийство Сары Мельборн - моей подруги, и Майкла Грея - лучшего друга моего бывшего парня? Они с ума сошли все, что ли?" - отчаянье железной хваткой закрепилось в моем мозгу после сказанных полицейским слов, и вдруг пугающая мысль о том, что меня могут навек засадить в тюрьме за несовершенное мною преступление, породила во мне чувство крайнего отчаянья и боязни быть непонятой, и мне почему-то показалось, что никаких доказательств в мою сторону по поводу моей полной невинности нет, и что единственный свидетель всей этой картины, то есть, Эрик - не видел в тот злополучный момент убийцу, но видел только меня, по рукав испачканную в крови подруги и с ножом склоняющуюся над ее остывающим трупом - а разве этого мало для явных улик о моей виновности?       Мысли и реальность с головокружительной скоростью мелькали перед глазами, и холодный пот стремительно показался на моем лбу. - Я не виновата! - в бешенстве закричала я, сама удивляясь непокорности своих эмоций, что бились и вырывались на долгожданную свободу сквозь охрипший голос, а потом произошло худшее, что я могла только сделать в сию минуту - нож угрожающе сверкнул в моей руке, обратившись опасным концом к гостям, что в момент поменяли свой статус на "непрошенных". - Не подходите, слышите?       Я боле не разбирала ничего вокруг, ибо все слилось воедино, перемешалось и вышло отменным абсурдом для моего сознания и восприятия происходящего. Помню только, что мне на пониженных тонах говорили: - Успокойтесь и бросьте оружие! Не делайте глупостей! Слышите?       Конечно, я все слышала, но все равно сделала по-своему. Уловив краем глаза угрожающе резкий выпад со стороны одного из полицейских, я стремительно метнулась в проем, ведущий на кухню, весьма ощутимо подгоняемая спасительным адреналином, что с отменной дальновидностью заглушал самоконтроль в жертву самосохранению.       Единственным путем на спасение оказалось небольшое квадратное окно впереди, поэтому не много времени потребовалось от меня на принятие решения в пользу стремительного удара по старому стеклу, что легко разлетелось вдребезги, словно дорогой хрустальный бокал, неощутимо поранив только мой кулак и левую сторону лица.       Дыхание морозной ночи с непривычки обожгло мое горящее лицо, и я невольно задумалась, каково это - задохнуться от воздуха?       Но любая связь с абсурдной мыслью в момент прервалась, стоило только мне по щиколотку увязнуть в хрустящем сугробе под ногами и почувствовать легкое прикосновение ладони полицейского за собою, что с искренним огорчением на сегодня поймала только воздух и несколько снежинок, плавно ниспадающих с черного неба.       Я была на свободе и мне уже никакого дела не было до грозного рева мужчин в форме за спиной, что мягко тонул во мраке маленького, к моему огромному везению, окошка.       С быстротой пули я рванула вперед, бороздя под ногами липкий снег и подбадривая саму себя мыслью о том, что стоит мне только вбежать в лес, который слишком часто брал на себя ответственность за безопасность диких подростков, и весь этот кошмар навсегда закончится. Честное слово, именно в тот момент я в это свято верила!       Но с большим энтузиазмом я еще верила в то, что полицейская пуля не успеет остановить меня на пути своим точным попаданием в ногу или, наверное, к счастью - в голову. Но, как ни странно, остановило меня кое-что другое, совершенно не связывающееся с моей адекватностью, в которую я до сих пор тщетно верила.       Снегоходы стражей порядка, которые я, если говорить напрямую, ни разу не встречала ни в своем городе, ни в каких-либо крутых фильмах про опасных гнусных преступников и доблестных копов, теперь окружили излюбленную обитель киллера полукругом. Резкий свет от их фар врезался в мои глаза, провоцируя обильную слезоточивость и полную потерю ориентации в этом ужасающем месте.       Где-то со стороны раздавались чьи-то пронзительные крики, кое-где я могла различить возбужденный разговор сотрудника полиции по рации, но все это столь искусно миксировалось с воем сирены, всеобщим криком и хаосом, что я моментально потеряла рассудок и сохранившееся спокойствие ума. Мною овладела ледяная паника, что грозила скорой потерей сознания и психики.       Внезапно мир вокруг погрузился в глубокое безмолвие. Голоса и движения силуэтов на свету фар потеряли свою быстротечность и начали задерживаться, будто я смотрела фильм в замедленной съемке. Я с большим усилием воли повернула голову в бок и узрела перекошенное лицо полицейского, который крепко схватил меня за предплечье и теперь что-то невнятно объяснял, указываю кому-то рукой позади. - Нет, пожалуйста, отпустите меня! - помню, начала плакать я, с мольбой всматриваясь в сосредоточенные глаза стража порядка. - Я устала от всего! Просто оставьте меня в покое, прошу!       Но полицейский, либо по воле закона, либо из-за полного отсутствия навыка вести диалоги и понимать речь психически-расстроенного подростка пред собою, не понял моих красноречивых просьб. Данный факт привел меня в чувство, очень схожее с апатией и безумством одновременно, только если это не части единого вещества. - Вы меня все достали! - было мое последнее слово, перед тем как острый нож из моего кармана, наконец, исполнил свое предназначение, лихо врезавшись сталью об мягкое плечо полицейского. Тот сдавленно крикнул, но вмиг отпустил мою руку на волю. "Так бы сразу!" - подумалось мне, пусть разум уже совсем прекратил отдавать отчет моим действиям.       Сирена продолжала упорно завывать, и я подумала, что нашему правительству следовало бы изменить плейлист полицейских граммофонов, ибо этот звук уже начал существенно действовать на мои истощенные нервы. Но, самое удивительное в данной ситуации заключалось в том, что я больше не боялась. Наоборот, странный азарт захватил мое сознание, а злоба медленным потоком заполняла все мое существо.       Внезапно в стороне, приблизительно около центрального входа заброшки, я сумела разглядеть три крепких силуэта, чьи голоса что-то неразборчиво кричали, тем самым подпитывая наступивший со всех сторон хаос, а в их кругу билось уже знакомое мне тело, пытавшееся из-за всех сил вырваться на излюбленную свободу. "Попался!" - проскользнула ухмылка в моей голове, но и это не утихомирило мою урожденную внутри злобу, наоборот, мысли о том, что эти болваны в форме никак не могут замолчать и справиться с восемнадцатилетним убийцей - привело мое состояние до высшего слияния с яростью внутри. - Вы мне все надоели! - пронзительно закричала я, и холодный воздух стремительно обжег мое горло, одарив заслуженным хрипом. В завершение этих слов нож молниеносно метнулся с моих рук в сторону потенциальных недоброжелателей, и каково было мое удивление, когда сталь все-таки достигла немного нежеланной цели в виде опешившего полицейского впереди, тем самым позволяя Джеффу нанести хороший удар рассеянному стражу порядка, который определенно потерял необходимую в таких ситуациях бдительность, и нанести аналогичный удар еще одному из его компании. С такими темпами маньяк с легкостью вывернулся из рук копов и бросился наутек, в темнеющее спасение леса.       После раздался выстрел. Пуля словно разорвала занавесу беспамятства в моем сознании, и все, наконец, встало на свои законные места. Безумие сменилось ледяным страхом за содеянное, но сейчас было не время рассуждать о совершенных грехах. Я со всех ног бросилась прочь, увиливая между разъяренными полицейскими. Но сегодня был не их день, это точно.       Раздалось еще несколько многообещающих выстрелов, но они прозвучали будто в другой параллельности, не касаясь ни моего тела, ни моего разума. Наконец, я вбежала в лес.       Мне все время казалось, что за мной ведется ожесточенная погоня, но на этот раз быстрота моих ног превосходила всякие ожидания. Где-то позади пронзительно заревели снегоходы и прочая полицейская техника, но и это через несколько минут кануло в прошлое. Единственное, что я слышала - собственное судорожное дыхание и бьющуюся в туманном мозгу кровь. Было ощущение, что она отсчитывала статьи, которые я сегодня умудрилась себе накрутить.       Вскоре силы начали покидать мое изнеможенное тело, как бы я не молила его продолжать двигаться вперед.       Я выбежала на небольшую открытую местность и в тот же миг столкнулась с каким-то силуэтом, не успев вовремя остановиться. Сдавленный выдох вырвался из моей груди, и я в бессилии упала на колени. "Черт, они все-таки нагнали меня! А я уж думала - оторвалась!"       Но не выразить моего удивления человеческими словами, по каким-то причинам граничащего с облегчением, когда я увидела перед собой Джеффа. Ребра убийцы в бешенном ритме поднимались и опадали, и хриплый выдох вырывался каждую секунду с его посиневших уст.       Парень, подобно мне самой, восседал напротив, утонув дрожащими ногами в сугробах и бесцельно смотрев мне в глаза. Что-то дикое и счастливое сверкало в их недрах, и я вздрогнула, когда подумала о том, что мои глаза сейчас, наверное, выражают аналогичные эмоции.       От сбившегося дыхания мы не могли ничего сказать друг другу, да и не предвиделось в этом уж большой необходимости. Все понятно было без слов. Понятно, что с сегодняшней ночи я ступила под руку с опасным убийцей на путь, с которого теперь мне будет очень трудно сойти...