Семь дней по лезвию

      Шершавое бормотание телевизора за стеной медленной хваткой вывело меня из туманного сна. Я, превозмогая боль в переносице, приоткрыла тяжелые веки, которые, казалось, вобрали в себя всю тяжесть свинца и жжение крапивы. Странная обволакивающая тишина поселилась в прохладном воздухе комнаты, и лишь голос телеведущего где-то в гостиной мягко подсказывал, что я не лишилась слуха. В голове мысли не оставляли попыток собраться в единую кучу, но их намерение непрекословно прерывало странное спокойствие, будто всё материальное и когда-то произошедшее со мной навсегда утратило смысл.       Я осторожно повернула затекшую шею в бок и отрешенным взглядом уставилась в большое прямоугольное окно, в котором отражалось призрачное сияние дневного солнца. Создавалось ощущение, что на смену всем моим страданиям и бесконечным угрызениям совести пришел незамедлительный конец, и кто-то свыше принял решение отгородить меня от жестокого мира этой чудесной светлой комнатой, дышащей свободой и зачарованной пустотой. Кто-то однажды сказал мне, что главное зло заключено в душевной пустоте, ибо ты лишаешься способности чувствовать, переживать, любить и страдать, одним словом - ты перестаешь жить, но именно сейчас я была готова ввязаться в жаркий спор насчет этого. Этой пустотой можно излечиться. Ей чужды лишние мысли, лишние слезы, а это единственное, что я желала на протяжении всех этих гребанных дней. Перестать чувствовать.       Слабая улыбка озарила мое лицо, и я с откровенной безмятежностью перевернулась на спину, упершись взглядом в потолок. Противный говор проснувшегося города за окном вдруг перестал иметь значение, слова телеведущего меркли где-то за стеной и больше не достигали моих ушей, а в сердце зародилась твердая и спокойная дробь.       Удовлетворенный вздох сорвался с моих уст, и я в полном спокойствии сомкнула веки. Но стоило мне это сделать, как проекция тьмы пред глазами вдруг обратилась в лицо Сары, испещренное осуждающей ухмылкой, и горькие слова врезались в, казалось бы, непоколебимый отныне разум: "И ты так просто отпускаешь меня?"       Дыхание вмиг перехватило, и я сорвалась с кровати, схватившись за лицо. Сердце вновь сменило частоту биения до самых высоких показателей, Вашингтон опять загудел и зафыркал за окном, а говор телевизора вдруг стал непереносимо громким. "Это никогда не закончится!" - в отчаянии подумалось мне. "Всё это - лишь иллюзия короткой передышки. Но ее, черт возьми, не существует! Есть только вечное противоборство между мной и мыслями, обстоятельствами и памятью, в котором я постепенно терплю поражение!"       Маленькая капелька холодного пота пробежалась над бровью и юркнула с лица на мятую простынь. Облик погибшей подруги исчез так же быстро, как и появился, но и такого столь короткого прибывания в моей голове было больше, чем достаточно.       Я опустила дрожащие ладони и тоскливый взгляд замер где-то на уровне белоснежной двери.       В немой лихорадке я задавалась одним и тем же вопросом - смогу ли я когда-нибудь оклематься от вечного страха перед воспоминаниями и продолжить жить так, как раньше? И если да, то что мне следует делать для этого? Насущный вопрос продолжал биться об стенки разума, а ответ предпочел не появляться, поэтому мне ничего не оставалось, как рухнуть с горьким стоном обратно в кровать, судорожно укутавшись в одеяло, потому что некогда блаженная и теплая комната вдруг превратилась в обитель холода и страха.       В квартире время от времени слышался характерный шум, что внятно повествовал мне о невидимой жизни Джеффа за стеной. Вот включился кран на кухне, неэкономным потоком полилась вода, кран выключился. Вот в скрипучем пении открылась дверка шкафа, повисло секундное затишье и дверка громко захлопнулась. Вот послышались быстрые шаги, а после вновь затихли. Несколько минут убийца не подавал никаких признаков жизни, как вдруг телевизор в гостиной под руководством парня набрал максимальную громкость и разразился гулом дневных новостей на всю квартиру.       Я подскочила от неожиданности, и вздох раздражения вырвался с моих губ. - Ты придурок? Или хочешь познакомиться с нашими соседями, которые в свою очередь познакомят нас с копами? - были мои первые слова, когда я выскочила из комнаты, за которыми, на самом деле, должен были последовать еще набор каких-нибудь примитивных оскорблений, но Джефф бесцеремонно оборвал мои намерения. - Я хочу, чтоб ты заткнулась и послушала!       Странно, но я повиновалось, уставившись в грохочущую технику. Девушка с экрана, натянув на себя крайне сосредоточенный и встревоженный вид, повествовала о каком-то зверском преступлении, совершенном на территории недостроенного здания, которое располагалось где-то на окраине одного из Вашингтонских лесов. Сначала меня беспокоили мысли только об ее отвратительной прическе, но после того, как были продемонстрированы кадры с места преступления, меня стремительно пробрал ледяной озноб.       Я подскочила к телевизору и, выхватив из рук Джеффа пульт, прибавила громкость на все сто процентов, хотя железная коробка и так поглотила своим завыванием всю тишину в радиусе нескольких десятков метров. Но меня это сейчас не волновало. Все мое внимание было приковано лишь к телеведущей с ужасной прической и к не менее ужасным событиям, повествующимися ею, главным свидетелем которых, естественно, являлась я, а сам же участник всего этого сейчас спокойно сидел под боком и заинтересованным взглядом буравил телевизор, будто ему предоставилась возможность посмотреть хороший фильм. - На месте преступления были обнаружены два трупа, личности которых уже установлены. Это... - собственное сердцебиение не дало мне расслышать имена погибших, либо я просто не хотела этого слышать, так как сама знала эти имена и фамилии наизусть. И это знание причиняло мне адскую боль и волнение, особенно сейчас. - ... единственный очевидец произошедшего, который и обратился в полицию, сейчас находится в состоянии тяжелого психологического расстройства, но нам удалось связаться с ним и кое-что выяснить! - между тем, продолжала телеведущая.       Мертвецкий холод сковал все мои внутренности, когда на экране телевизора возникло лицо Эрика, порядком побитое и растерянное, пусть я и знала, что моему бывшему парню в удовольствие светиться на публике. Хриплый и до боли знакомый голос медленно начал свой рассказ: - Всё случилось так быстро! Я с моими друзьями, - на этом моменте голос Эрика оборвался, и возникла впечатляющая пауза, которая должна была вызвать слезы у всей пожилой аудитории, что смотрела данное интервью, и сочувствующие вздохи со стороны съемочной площадки, но на деле эта пауза вызвала лишь пренебрегающую усмешку у Джеффа: - Блять, ему надо в театр, а не в телевидение! - Помолчи! - рявкнула я, несильно двинув локтем в бок парня. Он не обратил на неподобающее движение в свой адрес никакого внимания, но затих, поэтому наша сосредоточенность вскоре вновь была всецело прикована к душераздирающему повествованию Эрика. - ...понимаете, я узнал, что наша подруга и моя девушка, - Эрик вновь выдержал многоговорящую за себя паузу, - бывшая девушка...       Тотчас послышался ожидаемый смешок со стороны Джеффа: - Каково это, быть девушкой такого клоуна? - деловито поинтересовался он, поглядев на меня. - Ой, прости, он же, кажется, добавил слово - "бывшая"? Ну тогда всё не так уж и плохо, правда?       Я проигнорировала слова маньяка, всем существом поддавшись в слух. - ... так вот, я узнал, что она связалась с плохим человеком и думал, что ей нужна помощь, ведь тогда я не знал, что она с ним... Ну... Заодно! - невинные глаза Эрика угрожающе сверкнули и устремились в камеру, будто парень знал, что я сейчас смотрю этот выпуск и мое сердце готово вот-вот выпрыгнуть из предназначенного для него места. - Опа, а вот это уже интересно! - молниеносно отозвался на слова моего бывшего Джефф, поддавшись вперед. "Заодно?" - никак не понимала я, и знакомый страх приобнял мои дрожащие плечи своими скользкими ладонями. - Ты сказал "заодно"? - до тошноты наигранно встрепенулась телеведущая, и ее микрофон еще ближе приник к пухлым губам Эрика. Создавалось ощущение, что все они разыгрывали это представление только для меня одной, для моих внутренних переживаний и для проверки моей психоустойчивости, в которую я уже изрядно переставала верить. - Да, - облизнув губы, пробормотал Эрик, направив свои "ангельские" глаза прямиком на телеведущую с ее отвратительной прической, но весьма отличной грудью. - Гадко! - только и сумела прошипеть я. - Мы пришли туда только ради нее одной! Мы знали, что это может быть опасно, но не могли бросать подругу в беде, понимаете? - доносились слова с экрана. - Как мило! - прокомментировал Джефф, но я его уже, казалось, не слышала. Реальность для меня замерла в пределах телевизора, и единственное, что я могла еще каким-то образом воспринимать на слух - была речь Эрика, что сплошь пронизывалась наигранным страданием и хорошо скрытым удовольствием от своей славы и всеобщего одобрения, что прибудут с ним еще несколько месяцев минимум. - Мы понимаем, что тебе тяжело всё это рассказывать и, - телеведущая добавила очередную ложку наигранности в смесь хорошего шоу, сделанного из утраченных человеческих жизней и мнения, что это действительно кого-то интересует, хотя людям свойственно смотреть на чужое горе, создавая вид глубокого сочувствия, в то время как их настоящие мысли заняты будущим ужином и степенью мягкости своего дивана, но Эрик поспешил деликатно остановить девушку, грустно проронив: - Все в порядке! Вы хотите узнать о том, как развивались события в тот кровавый день? Честно, все смешалось в памяти, но я лишь помню, что мы зашли в ту зловонную дыру и увидели ее... - Кого? - поторопилась уточнить телеведущая. - Киру. Киру Филдер. Нашу подругу и мою девушку. Бывшую.       Я вздрогнула, удивившись, до какой степени может преображать чужой голос твое собственное имя. - Продолжай, Эрик. - Мы уговаривали ее пойти с нами, вернуться в город и обещали позабыть о всей этой неприятной ситуации, но она лишь хитро улыбалась и предлагала нам остаться на некоторое время в том заброшенном здании, с нею. Сначала мы не почувствовали подвоха, согласились, ведь действительно ей доверяли, а потом было слишком поздно...       Повисла тишина. Тишина в студии, но не внутри меня.       Казалось, что тонна тягучей смеси распространилась по моему разуму и телу в те чертовы решающие минуты моей жизни. Минуты жизни, когда я поняла, что больше не смогу вернуться к себе прежней. Когда поняла, что на моей фамилии навек запечатлено клеймо предательницы, а на душе же стояла подпись непонятой девушки, что начинала постепенно и навсегда разочаровываться в людях, судьбе и мире.       Слезы медленно закапали с щек, но я продолжала слушать, хоть и догадывалась, что слова Эрика, которым еще только суждено прозвучать кровавой капелью на слуху у всего мира, напрочь сломают во мне что-то очень важное. Но я продолжала слушать. Продолжала верить, что кто-то свыше сойдет и скажет им всем: "Эй, ребят, хватит страдать фигней, она же ничего плохого не сделала! Всё, что вы говорите здесь - диковинное дерьмо. Уберите этого парня с программы и перестаньте обсуждать бедную невинную девочку, что просто оказалась не в том месте, не в то время и не с теми людьми!"       Но никто не сошел с небес и никто не остановил этот адский выпуск. Никто не предотвратил смерть глубоко внутри меня. - Что было дальше? - тихо прозвучал голос с экрана. - Потом пришел он. Этот ублюдок, который уничтожил жизни двух невинных людей, а до этого расправился еще с целым количеством безответных людей, в число которых входило два моих знакомых! - теперь под маску наигранности попала злость и ярость, и Джефф не мог не отметить этот факт вслух: - Ну и дает он жару! Но за ублюдка скоро ответит... - В те минуты все происходило, словно в тумане. Помню только, что он напал на меня с ножом, и я на какое-то время отключился. Мне очень стыдно за это, ведь я мог попробовать спасти своих друзей! - Не вини себя, Эрик! - ласково проговорила телеведущая, в которой теперь все было абсолютно отвратительно, и меня передернуло. Непонятная злость и ненависть закипала неудержимым потоком, растекалась по венам, проникала в самые потаенные места моего разума и тела. - Я очнулся, когда услышал крик Майкла. Я понял, что его больше нет в живых, ведь мы были с ним как братья, а это чувствуется на подсознательном уровне, наверное. Но я все равно отказывался верить, что искреннее желание помочь подруге может обернуться непредвиденной смертью моего близкого друга, поэтому я побежал ему на помощь. Но, как я и говорил ранее, было слишком поздно. - Никогда не поздно добавить, как ты отважно спрыгнул с окна, чтоб спасти свою задницу! - между тем, фыркнул Джефф, и было видно, что затянувшееся шоу и смешило его, и раздражало одновременно.       С экрана доносились тихие вздохи лживого соболезнования, но я боле не вникала в суть программы, отбросив ее на задний план, как и другие посторонние мысли на тот момент. Прежняя жизнь медленно крушилась внутри меня, глухо дребезжала, словно накренившийся строительный кран, а ложь Эрика, что теперь прочно укоренилась в мозгах всех зрителей этого поганого выпуска, нерасторопно отрезала меня саму от Киры Филдер, которую я знала прежде. Я больше не понимала, кто я. Не понимала, что мне делать дальше, и существует ли, вообще, это дальше? Не могла с уверенностью сказать - правда ли я столь невинна, как стараюсь себе внушить?       Но прах возможных ответов медленно осыпался в моей голове, уничтоженный ложью одного из самых близких мне людей, поэтому я не могла ухватиться ни за что и лишь медленно моргнула, отчего мутная пелена, наконец, обратилась в слезы и скатилась неукротимой волною с щек. - Но это же всё неправда...       Голос вырвался обессиленным сипом с моих дрожащих губ, надеясь найти во внешнем мире хоть частичку понимания и успокоения с чей-нибудь стороны. Со стороны Джеффа, гудящего Вашингтона, первого встречного на улице - не важно! Моя боль просто хотела быть услышана, но именно сейчас все вокруг были столь глухи... - ... на экранах вы можете увидеть фотографии подозреваемых! - продолжали издалека доноситься слова телеведущей, и я медленно перевела взгляд на ненавистную технику.       Сию минуту в телевизоре возникло лицо, очень похожее на меня прежнюю. Девушка с длинными рыжими волосами глядела на меня с экрана своими большими презрительными глазами, словно хотела сказать, мол, посмотри, в кого ты превратилась! Оглянись и пойми, в каком дерьме ты оказалась, девочка моя! Я всхлипнула, и под изображением некогда успешной ученицы и мечты всех юношеских наваждений с большим будущим возникла надпись: "Кира Филдер. 17 лет. Подозревается в соучастии на убийство нескольких подростков и в цепочке других преступлений, совершенных вместе с опасным убийцей Вашингтона - Джеффри Вудс. Если вы располагаете ту или иную информацию по поводу подозреваемой, просим обратиться по телефону...."       Далее возник фоторобот Джеффа и аналогичная надпись под его расплывчатым черно-белым портретом. - Вот, черт, - прошипел парень, откинувшись на спинку дивана и забросив руки за голову, и я уже была готова разделить с ним свое негодование и страх, но вовремя остановилась, потому что маньяк продолжил, - ты только посмотри, какого урода они из меня сделали! И это мой портрет? Руки бы им в жопу засунуть!       Вспышка. Странное чувство, очень похожее на гибрид ненависти и злобы одновременно, затмило мой взгляд, но наделило приумноженной силой тело, что так и рвалось в драку. Чаша эмоций была сполна переполнена и ее бурлящая жидкость выходила за края, а Джефф лишь очередной раз добавил туда свою ложку дегтя за которую сейчас поплатиться. - Заткнись! Заткнись! - заорала в слезах я, бросившись на убийцу. - Ты испортил мне всю жизнь, ублюдок! Ты испортил все, что только мог! Ты только посмотри, что ты наделал, помешанный идиот! Невинные люди больше никогда не вернутся из той чертовой заброшки, а ты все шутишь! Я убью тебя, сукин сын, убью!       Я знала, что самооборона по понятиям Джеффа предусматривала неслабые удары кулаком или ножом в живот своего обидчика, но в этот раз стоит отдать должное и мне. Руки мертвой хваткой вцепились в толстовку парня и я стойко перенесла серию ударов, поэтому маньяк даже на долю секунды опешил, когда вместо крика от причиненной им боли из моего рта вырвался только сгусток алой крови. Джефф постарался еще раз врезать мне и привести в чувство, но я упорно отражала удары, поэтому вскоре мы, оба не желающие остаться в разряде проигравших, свалились с дивана, и затерявшийся между нами пульт отключил телевизор, отчего в звенящей тишине сохранились только мои всхлипы и тяжелое дыхание убийцы. - Ты ненавидишь не меня, - кровожадно "пропел" юноша, наконец завладев моими руками и заблокировав всевозможные нападения со стороны, - ты ненавидишь судьбу за то, что она вытерла об тебя, королеву, ноги. Ты ненавидишь СМИ, потому что они посмели выставить тебя не в самом лучшем свете. Ты ненавидишь этих людей, которых, казалось бы, можно всегда подкупить папочкиными деньгами. Ты ненавидишь саму себя, потому что ты так жалка и беспомощна, а все, во что ты привыкла верить - оказалось лишь неустойчивой стремянкой, которую я всего-навсего подвинул.       Между едкими насмешками и истинным наслаждением от моральных страданий своей жертвы, в словах Джеффа я вдруг прочувствовала ту истину, в которую отказывалась до сегодняшнего дня верить. Я отказывалась верить в собственную слабость перед этим большим и жестоким миром, но отличительная черта убийц заключалась в умении говорить прямолинейно и называть вещи своими именами. Им незачем врать. Они свободны. Свободны от морали, всеобщего мнения и слов окружающих, и именно поэтому мне всё в момент стало ясно.       Я расслабилась, но Джефф продолжал держать меня за запястья, приближаясь все ближе к лицу. - Зачем же ты подвела их всех, а? Зачем же ты угробила друга своего любимого Жорика, или как там его звать, и собственноручно расправилась со своей милой подружкой. Скажи, зачем? - шипел парень. - Ты знаешь, что это ложь! - дрожащим голосом отчеканила я, опустив переполненные слезами глаза. Только бы сейчас не выдавать свою слабость, только бы!       Вечерний сумрак проник в тесную гостиную, деловито пропитав воздух ароматом дождя посреди зимы, а зеленоватая дымка охватила под свое руководство мысли, слова, эмоции, и лишь глаза Джеффа продолжали непрестанно светиться, словно маяк среди темноты. - Но все остальные теперь принимают эту ложь за истину, - продолжал убийца, - и лишь ты одна уверяешь, что всё, о чем так красочно повествовал твой любимый кретин - неправда! Но, насколько я знаю, толпа слезам не верит, а сейчас плачешь ты. Ты одна защищаешь то, что другие отвергают. Тогда, где же взять чертову уверенность, что все эти миллион человек, которые посмотрели шоу - не правы? Где уверенность, что Эрик соврал? Я ведь тоже видел, какими хищными глазами ты пожирала труп своей подруги, и как судорожно цеплялись твои кровавые ручонки за ее остывающую плоть. Может быть, права не ты? Может быть, ты веришь в то, чего нет, и досадуешь на то, что это произошло и раскрылось во всем своем поганом обличье перед миллионной публикой, хотя хотелось бы это утаить? Может быть, ты, Кира Филдер, и есть настоящая убийца, что столь жалко это отвергает?       Жуткий хохот ледяными вибрациями распространился от Джеффа, повествуя о крайней степени ликования, в которой пребывал парень на данную минуту. Он знал, что его доводы произведут на меня неизгладимое впечатление. Он читал по моим глазам движения страха и неуверенности, что медленно закрадывались в самую глубину души. Он уловил слабое место в моем сознании и метко пустил туда яд. Он медленно отравлял мою реальность, преобразив ее до неузнаваемости. Он медленно крушил во мне веру в себя и в человечность в общем. "Может быть, ты и вправду убийца?" "Ты действительно отказываешься верить в то, во что верить тебе невыгодно?" "Скажи же правду им, Кира, скажи!" "Посмотрите, у нее все руки в крови!"       Странные голоса, возникшие из ниоткуда, разразились бесконечными вопросами в повисшей тишине. В сумраке замелькали зеленоватые тени, ловко подпрыгивающие в темном пространстве, словно оконные занавески на ветру, то появляясь в считанные секунды около моего лица, то исчезая.       Дыхание противным комом встало посреди горла, и я почувствовала, как вены забились неудержимым пульсом на моем лице. Состояние полного отрешения от реальности настигло и приняло меня в свои манящие объятья, а лицо Джеффа начало медленно колыхаться и растворяться на глазах, превращаясь в одну из тысячи крупинок небытия. В уши врезался смех, отдаленные упреки неясных голосов и одно слово, что возникало при смешении всего этого шума воедино - "Убийца".       Кто-то медленно дотронулся до моей холодной щеки, словно бабочка на лету, и я вздрогнула, увидев перед собою Сару. - Не может быть... - только и смогли проронить мои губы, когда я взглядом уперлась в смутный облик своей светловолосой подруги впереди. Рот девушки скривился в лукавой, но по-прежнему нежной улыбке, и белокурый локон непослушно выбился из общей прически. - Ты жива, - продолжала шептать я, угодив в самое пекло ловушки, тщательно сплетенной из всех психических переживаний, выпавших на мою долю, - я думала... Ты не представляешь, что устроил здесь Эрик! Хотя, это сейчас не важно... Да-да, не важно! Сара, миленькая... Ты жива! Я правда думала, что... Я даже поверила, что твоя смерть - это моя вина, ведь я могла бы пойти с вами, увести вас оттуда, и тогда бы...       Легкий хохот девушки, словно первый весенний ветерок затрепетал у самого лица, и улыбка исказила и мои губы. Странное медовое тепло зародилось где-то в районе сердца, и я сделала осторожный шаг вперед, не сводя глаз с подруги - словно спрашивая у нее разрешения подойти ближе. Сара едва заметно кивнула, и я поспешно приникла к ее груди, вдыхая долгожданный запах сирени и выжидая звучание уверенного сердцебиения, которое обязательно заверит меня, что все хорошо и что еще можно всё изменить. Прошло, кажется, несколько минут, но долгожданного отзвука так и не было слышно, и в нос ударил только смердящий запах гнили, а вместо ожидаемых мною мягких объятий явились ледяные костлявые руки, крепко вцепившиеся в плечи.       Я в страхе отпрянула и подняла рассеянный взгляд на подругу, чье лицо вмиг исказилось злостной насмешкой, а некогда веселые глаза приобрели оттенок мрака и запекшейся крови. Нарастающее волнение заставило меня попятиться назад и в целях собственной безопасности воссоздать некоторое расстояние между мной и призрачной подругой, которую я продолжала принимать за плод реальности. Но это был лишь жалкий плод моих внутренних страхов, которым надоело бесформенной массой бродить внутри меня, и, черт возьми, как жаль, что я не смогла понять этого сразу.       Внезапно за спиной Сары возник еще один расплывчатый силуэт, и я узнала в его колеблющемся изумрудном лице Майкла. - Только посмотрите, мы поймали нашу убийцу! - хищно прогоготал парень, и его глаза озарились огнем неподдельной ненависти. - О чем он говорит? - сквозь слезы прошептала я, невольно осев на стену и бросив жалобный взгляд на Сару. - Он говорит о тебе, моя милая, - улыбнулась девушка, медленно приблизившись ко мне, и запах падали в момент обжег мое лицо, - ведь ты была права - наша смерть только твоя вина! - Это неправда! - закричала я, но голос вдруг сорвался и превратился в тихий несвязный шепот, повисший в звенящей темноте. - Убийца! Убийца! Если бы не ты, мы были живы! - подхватил Майкл, и Сара довольно рассмеялась. - Моя маленькая глупая Кира! У тебя даже руки в крови!       Озноб пробрал мое свинцовое тело, и я сугубо через силу заставила себя опустить мутный взор на руки, и немой крик мгновенно вырвался из моих посиневших уст. Сара была права. Мерзкая липкая жидкость небрежными разводами красовалась на тыльной и внутренней сторонах моих ладоней, поднимаясь круглыми пятнами все ближе к локтям. - Убийца! Убийца! Убийца! - восторженно провозгласил Майкл, уловив шок на моем скривившемся от страха лице. - Нет! Нет! Нет!       Отзвук призрачных голосов набирал такую неистовую силу и мощь, что вскоре я перестала слышать свой собственный жалобный крик, который все еще пытался заключить в реальность мою полную невиновность. Но эта реальность отказывалась воспринимать меня иначе, и вскоре темнота перед глазами разразилась яркими искрами, в блеске которых начали медленно меркнуть лица моих погибших друзей, и лишь их голос продолжал эхом отдаваться в ушах.       Последнее, что я запомнила - золотой браслет на руке Сары и мне вдруг всё стало ясно.       Вспышка. Я резко открыла глаза, и воздух неудержимым потоком ворвался в мои легкие, словно я пару минут назад тонула в океане, а теперь по воле судьбы оказалась выброшенной на спасительный берег. Блеск перед глазами начал медленно рассеиваться, и в нем проступили очертания гостинной мебели. - Научи меня так же быстро отключаться в любых непонятных ситуациях! - вдруг прозвучал до боли знакомый голос где-то рядом, и я медленно повернула голову в сторону Джеффа, стараясь сфокусироваться на юноше. "Я опять потеряла сознание?" - недоумевала я, но странный покой, никак не связывающийся с моим внешним состоянием, отбросил этот вопрос в сторону. Только сейчас я поняла, что сижу на полу, обхватив колени руками, а неконтролируемые слезы продолжают течь по щекам.       Дрожащей рукой я быстро смахнула слезинки с лица и постаралась осторожно подняться на несгибающиеся ноги, словно под ними грохотала и ходила из стороны в сторону неудержимая земля. - Я не убивала их! - голос, наконец, обрел свою природную силу и без единой запинки позволил мне передать уверенную мысль, железно осевшую в голове, отчего повисшая тишина еще несколько секунд вторила в такт моему голосу. Джефф, вальяжно пристроившийся на диване с бутылкой холодной воды, вдруг перевел свой откровенно скучающий взгляд в мою сторону, и странные по степени спокойствия слова скользнули с его губ: - Я знаю. - Знаешь? - вдруг передернуло меня, и странная злобная сила заставила мое тело двинуться в угрожающее наступление. Что, черт возьми? Значит, юноша только забавы ради испытывал меня пару минут назад? Значит, только по его вине я могла навсегда лишиться рассудка и внедрить себе в разум правдивость слов Эрика? И, наверное, именно так всё бы и было, если б не золотой браслет на руке вымышленной Сары. Моя реальная Сара не переносила золото. - Зачем тогда ты говорил мне всё это, а? - продолжала наступать я, сжав кулаки. - Я хотел удостовериться, что в тебе сохранилась хоть доля собственного разума, нетронутая галдежом общества! - спокойно бросил мне в лицо Джефф, поднявшись с дивана и уверенной походкой проскользнув мимо меня на кухню.       Мне хотелось схватить его за предплечье, остановить и заставить посмотреть себе в глаза. Мне хотелось наградить парня самой звонкой и сильной пощечиной, на которую я была готова, но что-то остановило меня. Что-то вновь заставило мой голос утерять свою былую железобетонную уверенность. - Хочешь сказать, что общество может просто так навязать тебе мысль о том, что ты убийца? - обессиленным шепотом проронила я, вдруг ухватившись за горькую хрупкую правду, обитавшую в словах, казалось бы, отъявленного психопата, и прежнее вожделение внутри меня мгновенно улетучилось в небытие. - Я могу сказать больше, - откликнулся парень, взяв из пачки на столе сигарету, - многие люди судят о себе только посредством других людей. Исчезни общество - и они никогда не скажут тебе, кем являются на самом деле! - зажигалка щелкнула, и легкий дым пополз к потолку. - Я устала... - только и смог заключить мой голос, хотя в сию минуту мне так хотелось горько закричать: "Ты прав! Чертов ты придурок, как же ты прав!"       Но вместо этого я лишь медленно побрела к входной двери. - Куда это ты? - с долей неприкрытого напряжения спросил Джефф, выглянув из-за угла.       Я слабо усмехнулась и обернулась невидящими глазами к парню. - Забыл свои же слова? Общество сделало из меня убийцу, подобной тебе, поэтому встреться я кому-нибудь на улице, в первую очередь попаду в обезьянник сама. Здесь работает простой принцип самосохранения, а он во мне еще остался. Поэтому, тебе больше незачем беспокоится, что я могу сбежать и натворить что-то нежеланное...       Похоже, красочно изложенный мною ответ удовлетворил маньяка, и он медленно скрылся за стеною кухни.       Я набрала побольше воздуха в легкие и быстро толкнула дверь, вовсю углубившись в раздумья о том, какой же встретит меня моя новая реальность, ведь теперь я совершенно другая Кира Филдер. Я Кира Филдер, которая училась заново воспринимать этот мир и мнение о себе. Я Кира Филдер, которая должна была бороться со всем этим дерьмом, но вместо этого увязла в нем еще глубже. Я Кира Филдер, которая больше ничего не знает о себе, кроме имени и фамилии...