Семь дней по лезвию

      Вечерний Вашингтон встретил меня безжалостным холодом и устойчивым городским равнодушием, которое обитает почти в каждом густонаселенном мегаполисе. Стоит отдать должное моей тете за умение выбирать временные квартиры в особо укромных местах, где никому нет до тебя никакого дела, и где самые глобальные происшествия обычно ограничиваются небольшим набегом местных подростков на какой-нибудь захудалый магазинчик или поисками сбежавшей у соседей собаки. В таких местах даже одиночество перестает так сильно угнетать, ибо оно разделено на всех и каждого.       Я зябко поежилась и запустила в момент замерзшие ладони поглубже в тонкие карманы, исподлобья озираясь по сторонам и ускоренным шагом идя по неизвестному мне направлению вперед. Мягкая синева плавно растекалась над головою, бесцеремонно проникая в опустевшие дворы и улочки, заставляя очертания небольших квартир вязнуть в ее липком мраке. Одинокие фонари лениво озаряли улицу своим тусклым сиянием, от которого, в принципе, не было никакого толка, ведь даже свет из окон многоэтажек отчетливее освещал дорогу под ногами, нежели они.       По пути мне редко попадались люди, лишь пару раз я встретилась глазами с уставшими бедолагами, которые через силу спешили домой, чтобы закончить в спокойствии день и повторить его заново следующим утром. Странно, но во время моей бесцельной прогулки среди этих похожих друг на друга кирпичных домиков-коробок, где я пыталась убежать от самой себя и вездесущих мыслей, ко мне вдруг начали медленно приближаться и проникать в голову образы семейного застолья, начал слышаться смех беззаботных детей, радостно встречающих своего любимого папочку с работы и даже на миг мне удалось отчетливо распознать запах поджаренных тостов и медовое благоухание сладкого чая. В этом и состояла главная прелесть здешнего места. Тут было слишком мало дорогих машин, высоких пентхаусов и элитных офисов с их вычурно-важными сотрудниками, но именно здесь обитала гармония тихой семейной жизни, небольшого заработка и аромат пряных булочек. Здесь же мне встречались облики идеального, по моим представлениям, детства и образы весьма неплохой жизни. Здесь я могла увидеть и встретить то, чего была сама лишена и чего мне больше никогда не удастся приобрести. Люди забегали в тесные квартиры в надежде укрыться от мира объятьями любящей семьи, а я же убегала на улицу, чтоб спастись от скользкого одиночества внутри, что преследовало меня с того момента, как умерла моя мать.       Я невольно встряхнула головой, в надежде задержать на некоторое время поток неприятных мыслей, и тяжело вздохнула, остановившись у одной из мигающих яркими цветами витрин. Миновав самые окраины Вашингтонского спального района, где я, если честно, бываю в исключительно редких случаях, потому что мой собственный дом находится примерно в сорока минутах езды отсюда, мне, наконец, повстречались хоть какие-нибудь магазины, жалкие намеки на площади и прочая городская мануфактура. Я бросила беглый взгляд на сверкающую гирлянду и другие предметы новогоднего декора, аккуратно разложенные на витрине в преддверии наступающего праздника, и уже была готова продолжить свою прогулку, как вдруг что-то привлекло мое внимание и удержало на месте. Этим "что-то" была маленькая девочка внутри магазина, одетая в теплое розовое пальто и жалобно выпрашивающая у матери какую-то безделушку на кассе, упорно дергая ее за подол шубы. Женщина что-то бормотала, стараясь одновременно расплатиться с покупками и в то же время отговорить дочку от новых, но вдруг девчонка пронзительно разревелась, да с такой силой, что даже через толстое стекло витрины я смогла расслышать ее звонкий плач. Мать мгновенно забыла о всех своих сказанных ранее словах и, нагнувшись к дочери, что-то с улыбкой проговорила, протягивая ей столь желанную игрушку. Девочка заулыбалась и чмокнула женщину в губы, после чего они, довольные и любящие друг друга, покинули магазин.       Я еще долго смотрела им вслед. Долго размышляла над тем, почему именно эта, казалось бы, обыденная картина тронула меня до самой глубины души, и потом вдруг осознала, что мы чаще всего замечаем и реагируем в окружающем мире на то, что утратили в собственном. Давящее чувство бесконечного одиночества вдруг застряло толстым комом где-то в середине горла, и мне пришлось приложить неимоверные усилия, чтоб не расплакаться посреди улицы.       Я быстро двинулась вперед и намеренно добавила шагу, не разбирая дороги и тщетно стараясь убежать от собственных мыслей в голове, но они упорно следовали по пятам. Горькие чувства переплетались воедино, и ни свежий воздух, ни сладкий вечер, ничто не могло развязать их и привести в годный вид. Мне хотелось съежиться посреди улицы в непробиваемый комок и жалобно расплакаться, словно ребенок, который просится на ручки к мамочке, ведь только сейчас ко мне пришла мысль о том, что всю свою осознанную жизнь я заглушала давящее на самое сердце чувство одиночества всяческими вечеринками, дорогими покупками и бесцельными разговорами, и именно в данный момент, когда я лишилась возможности свободно применять данные иллюзии на практике, я ощутила всю полноту и существование, казалось бы, несуществующего чувства. Мы можем сколько угодно обманывать себя и скрывать то, что творится в наших душах, но это не означает, что невидимых врагов не существует, наоборот, только дай слабину, и они приветливо помашут тебе рукой.       Не помню, сколько часов я блуждала по коридорам своего больного сознания внутри, и сколько минут бродила по улицам снаружи. Материальный и внутренние миры разделились на два враждующих измерения, и лишь я была их связывающим звеном, который определенно не справлялся со своей задачей. Мысли медленно пережевывали и глотали мою сущность, а я ничего не могла с этим поделать. Проблемы каменной глыбой давили на горло, а у меня не было ни малейших сил оттолкнуть их в сторону. Я сама бесконтрольно уничтожала себя, хотя, будет вернее, если я скажу, что это общество подтолкнуло меня к самоуничтожению.       Я с облегчением перевела дыхание, когда на пути мне повстречался небольшой минимаркет, взывающий любого прохожего заглянуть в его недра и воспользоваться супер-акциями на сегодняшний вечер. "Что только люди не придумают для хорошей прибыли!" - подумалось мне, когда я вошла внутрь. "Лучше бы предложили мне купон на нормальную жизнь!"       Но стоило мне зайти в помещение, как новый страх овладел моим разумом.       Сосредоточенные люди сновали около прилавок с железными корзинками и пристально оглядывались по сторонам, отчего сразу и не поймешь - выбирают ли они просто лучший продукт среди предложенных, либо же скрытно следят за тобой, делая невидимые заметочки у себя в голове. "Кира Филдер. 17 лет. Если вы обладаете той или иной информацией о данном местонахождении подозреваемой, просим Вас незамедлительно обратиться в полицию!" - вспылил в моей голове доходчивый голос телеведущей с отвратительной прической, и меня невольно передернуло, отчего железная корзинка выскочила из моих вспотевших рук и с заразительным дребезжанием упала на пол.       Несколько покупателей повернулось на образовавшийся шум, а охранник у входа как-то странно покосился в мою сторону. Я в спешке подняла предавший меня предмет и, покрывшись с ног до головы холодным потом, быстро покинула "место преступления", опустив на глаза капюшон тонкой толстовки, выглядывающей из под пальто. Не знаю, что именно понадобилось мне в супермаркете, но продукты, между тем, неразборчивым потоком летели в корзину. Я старалась всеми силами углубиться в процесс выбора еды быстрого приготовления и прочей съедобной утвари, как подобает нормальным людям, которые не имеют проблем с законом и им незачем скрывать свое щекотливое положение, но нарастающее волнение время от времени заставляло меня нервно озираться по сторонам, словно мелкого воришку на первой стадии его темных помыслов.       В лицах людей я начинала видеть скрытый подвох, и мне все время чудилось, что они вот-вот достанут свои телефоны и гулко закричать: "Эй, полиция, мы нашли ее! Мы нашли эту мерзкую помощницу убийцы!" Ах, да, я совсем забыла - я ведь и сама в глазах других теперь значусь под именем кровожадной маньячки, а это лишь усугубляло мое не самое приятное положение на данный момент.       Я с быстротой фурии и пластичностью кошки лавировала между продуктовыми прилавками, и лишь отдел с косметикой на несколько мгновений приубавил мой пыл. Так уж повелось, что я с детства любила с неподдельным интересом вскрывать и испробовать на себе разнообразные благоухающие тюбики с маминой полки, и даже сейчас, казалось бы, в совершенно противоположной тем дальним временам обстановке я не могла пройти мимо вывесок: "Новинка! Новый супер-крем" или "Шампунь с добавлением какой-то никому неизвестной фигни". Парадоксально, но какие деньги люди готовы отдать за яркую упаковку, которая обещает им быть самой красивой и в миг решить все их насущные проблемы!       Мой взгляд, между тем, задержался на упаковке с черной краской для волос, которую демонстрировала фотография бледнокожей модели. Не известно, что привлекло мое внимание к товару - глубокий взгляд девушки, который никак не присущ моделям, знающим заранее, что их лицу предстоит мелькать на полках дешевых супермаркетов и быть по тысячу раз в день облапанным старушками, тщательно подбирающими себе "идеальный" цвет на седую шевелюру, либо же примитивная симпатия к внешности модели и хорошо скрытое желание быть хоть немного похожей на нее заставили меня бросить краску в корзину.       Когда моя железная носительница была сплошь переполнена табором ненужных, но, в то же время, необходимых продуктов, я быстрой походкой ринулась к кассе, опустив капюшон на самые глаза и осторожно продвигаясь между другими покупателями, отчего они иногда бросали недовольные взгляды в мою сторону, но и тогда мне казалось, что это спровоцировано сугубо их догадками насчет моей преступной, но по-прежнему непойманной личности.       Данные мысли начали негативно действовать на мою восприимчивую психику, поэтому к тому времени, как я подошла к кассе, мой взгляд уже был не в состоянии подняться выше уровня ног, и на вопрос кассирши - "Нужен ли пакет?" я только рассеянно кивнула. Но внезапно в моей голове возникло скоротечное желание, возникшее из ниоткуда и желающее быть сейчас же удовлетворено, поэтому я нервно добавила: - Еще пачку сигарет, пожалуйста...       Кассирша одарила меня пристальным взглядом, но, к моему великому облегчению и удивлению попеременно, не пожелала удостовериться в совершеннолетии своего странного покупателя и спросив лишь - "Какие?", оставила меня в покое. "Черт, неужели я стала так сильно смахивать на потрепанную возрастом женщину?"       Девушка, не внимая моему внутреннему негодованию, начала быстрыми движениями пробивать продукты и ловко складывать их в пакет, но и это показалось мне занятием, растянувшимся в целую вечность. Наконец, моя пытка подошла к незамедлительному концу, потому что кассирша скороговоркой оповестила меня о сумме моей покупки, и я в нервном молчании опустошила правый карман пальто, вынув оттуда порядком измятые купюры.       Честно, в тот момент я даже не задумывалась о наличии у меня нужного количества денег, ибо единственное, что действительно волновало мой разум, было: "Только бы выбраться отсюда, черт, только бы убежать от этих странных людей!"       Постепенно я даже начинала чувствовать себя юной социопаткой, но мои мысли оборвал железный голос кассирши: - Девушка, здесь недостаточно денег.       Сначала я даже не поняла, к кому обращается эта миловидная дама в зеленой форме и в прямоугольных очках на носу, держа мои деньги в руках и бросая испытывающий взгляд то на меня, то на кассовый монитор, и только потом, когда люди в очереди начали нетерпеливо вдыхать, я поняла, что обращаются ко мне. - Что, простите?       Девушка сдержанно вздохнула и назвала недостающую для этой чертовой покупки сумму.       Я спохватилась и запустила руки в пальто, но меня мгновенно пробрала холодная судорога, когда в карманах я наткнулась только на фантик от жвачки и старый чек. Больше в них ничего не было! - Черт... - прошипела я, судорожно копаясь в карманах, словно в них мог магическим образом объявится клад с сокровищами и спасти меня от предстоящего конфуза. Люди позади так и испепеляли спину своими недовольными глазами, но и сейчас мне казалось, что это зависело только от их тайных догадок относительно меня и ни от чего больше. - Все в порядке? - спросила девушка, встретившись с моим бегающим взглядом. - Д-да! - сумел преобразовать мой голос хоть что-то поддающееся человеческому слуху, пока я всеми клеточками лица ощущала, что покрываюсь мертвецкой бледностью и земля медленно уходит у меня из под ног.       Где-то вдалеке, за стенами минимаркета, может быть, за несколько километров отсюда, протяжным воем разразилась полицейская сирена, и меня вдруг передернуло. Грозные лица окружающих стремительно воссоединились между собой и превратились в единую грозную гримасу. Какая-то женщина в очереди потянулась за телефоном, и внутренний голос, столь долго не подававший никаких признаков существования, вдруг шепнул мне: "Смотри, Кира, она, наверное, сейчас позвонит копам!" - Нет! - пронзительно крикнула я и, схватив пакет с аккуратно сложенными в него продуктами, побежала прочь.       Кассирша в тот же момент протяжно закричала, но, черт возьми, мне стоит благодарить небеса хоть за некоторую помощь, потому что именно в этот момент охранник отошел беседовать с припарковавшимся в неположенном месте водителем, а когда крик разъяренной кассирши, наконец, дошел и до него, было слишком поздно, и мой силуэт расплывчатой дымкой таял между домами.       Я бежала, не чувствуя ног и не зная точного направления своему неудержимому бегу, главным инициатором которого стал встрепенувшийся после непродолжительного сна адреналин. Кровь звонко стучала в висках, а голос внутри деликатно приказывал: "Беги, Кира, главное - беги!"       И лишь когда я в тысячный раз завернула в темное сплетение пустых дворов и, оглянувшись назад, удостоверилась в том, что меня не преследует разъяренный охранник, то позволила дрожащим ногам сменить бег на быстрый шаг.       Пройдя еще несколько пустынных дворов я без лишних размышлений плюхнулась на полуразвалившуюся скамейку посреди опустевшей детской площадки, и только тогда осознание всего произошедшего незамедлительно хлынуло в голову. - Вот, черт, - протянула я, прислонившись спиной к скамье, и избавилась наконец от стальной хватки, с которой по-прежнему держала в руке магазинный пакет, будто его мог кто-то у меня отнять, - здорово, Кира, теперь ты докатилась и до воровства!       Железобетонные представления о том, что умение брать что-то и не платить за это - удел лишь нищих и жалких неудачников, вдруг обрушился на меня саму, и впервые стыд за собственные действия столь ощутимо дотронулся и до моей "благородной" натуры высокого происхождения.       Я метнулась к пакету и в яростном смятении откопала среди многочисленных обедов быстрого приготовления пачку сигарет. "Забудь этот вечер!" - твердила я себе, вскрывая последнюю возможность прийти в нормальное состояние, если я еще могла достигнуть подобного. "Будем думать, что ничего этого не было!" "Но были люди и была кассирша, которые навсегда запомнят мою постыдную выходку и будут рассказывать о нем своим друзьям, мол, вы, представляете, какая-то помешанная дура средь бела дня ограбила элитный магазин на огромные деньги и убежала в неизвестном направлении!" - закончил за меня мой беспристрастный разум.       Конечно, стоит добавить, что магазину было весьма далеко до элитного, что уж там, даже среднего класса, да и сумма моих покупок не ввела бы владельца в большой убыток, но людям свойственно все преувеличивать, только бы занять собеседника своей фееричной историей, поэтому мои вышесказанные оправдания на свой счет можно опустить.       Иные проблемы заняли мой разум, когда я готова была насладиться давно позабытым вкусом хорошей сигареты, но вовремя спохватилась о невозможности привести в действие такую. - Блин, зажигалка! - в крайнем отчаянии шикнула я, так и оставшись сидеть с незажженным пучком бумаги во рту, которому люди все чаще и чаще начали присваивать слишком большое значение. - Почему я такая неудачница?       Оглянувшись по сторонам, мой ум заключил факт о полном отсутствии принципиальных магазинов в этом пустынном дворе, который на некоторое время стал моим прибежищем, хотя, наверное, я еще не скоро смогу с чистым сердцем ступить за порог какого-либо общественного здания.       Стоит признаться, что с друзьями мы на досуге любили опустошать особо клевые магазинные полки, но в те моменты все было сделано с такой профессиональной безукоризненностью, что и совесть, и самолюбие оставались в конечном счете спокойны, но в этот вечер все пало позорным крахом - и моя совесть с нежным самолюбием в том числе.       Я закинула разболевшуюся голову к небу и выпустила тяжелый вздох, что прозрачным облаком взметнулся вверх, в пучину разгорающейся луны и сгорающих звезд. Улицы обступил холодный сумрак, и лишь приглушенное бормотание какого-то радио с окна многоэтажки нарушало его величественное безмолвие. В который раз за этот вечер меня посетило мерзкое чувство одиночества. Липкое, прохладное, оставляющее темные следы на материи души чувство, от которого не сбежать и не скрыться. Можно лишь хвататься за других людей, за наигранное приподнятое настроение, а после выслушивать их - "Прости, мне пора идти" и вновь оказываться наедине с самим собой. Наедине с тем, с кем больше всего быть не хочешь, ибо утратил всякое представление о нем и желание узнать его получше, но продолжаешь терпеть, скаля зубы в улыбке и плача по ночам, приговаривая - "Пожалуйста, оставь меня в покое, уходи! Прошу! У меня когда-нибудь все обязательно будет хорошо, понятно?" И это "когда-нибудь" растягивается на бесконечность. - Сигаретки не найдется?       Бархатный голос заставил меня подскочить от испуга, но, когда я обернулась и увидела перед собой молодого парня, явно не представляющего для меня угрозу, сразу же поспешила сделать вид, мол, я просто намеревалась приподняться со скамьи в более ровное положение, дабы скрыть свою проявляющуюся паранойю относительно любого двигающегося предмета. - Вы просили сигарету? - переспросила я, лишний раз корректируя звучание уверенности и напускного равнодушия в дрожащем, по сути, голосе, и только сейчас я вспомнила о незажженной сигарете, которая с первым же словом вывалилась из рта. Яркий румянец захватил мои щеки, когда я поняла, насколько глупо смотрелась со стороны. - Хотел бы еще попросить разрешения присесть рядом! - звонко рассмеялся парень, видимо, уловив мое смущение.       Звук дружелюбного голоса врезался в мой слух, и я с горечью подумала о том, что начала отвыкать от таких повседневных звучаний в жизни каждого социального существа, ища в каждом слове, в каждой улыбке скрытую угрозу, опасность. Но парень напротив смотрелся весьма мило и непроизвольно взывал доверие, а его искристый голос, словно хрустящий снег под ногами оставлял какое-то неопределенное, но несомненно приятное ощущение внутри. - Конечно! - ответила я, робко улыбнувшись в первый раз за столь долгое время, и протянула парню сигарету. - Благодарю! - ответил он, и вновь ослепительная улыбка юноши возродила в моей душе утраченную атмосферу спокойствия и тепла. Подарите нуждающемуся хоть немного доброго и светлого, будь то улыбка или ласковое слово - и он загорит изнутри, успев согреть теплом и вас. Именно эта теория возникла в моем разуме на данные минуты.       После возникла теория о некоторой странности моего временного приятеля, потому что прошло несколько минут, а парень так и продолжал сидеть с незажженной сигаретой во рту.       Поймав мой озадаченный взгляд, юноша проговорил: - Я посмотрел на тебя и подумал, что сейчас модно курить, но не курить одновременно.       Что-то заставило меня рассмеяться, когда я поняла, насколько искусно изобразил меня незнакомый мне человек и умудрился обыграть показавшуюся мне глупой ситуацию. Наверное, раньше это не вызвало бы и тени улыбки на моем лице, но сейчас это действительно казалось смешным. - Просто я еще не умею разводить огонь трением камней! - вдруг серьезно проронила я, заглянув в глаза парню. - Ты успеешь научиться, - усмехнулся он, кивнув под ноги, где виднелась выложенная крупной щебенкой дорожка, - но у меня есть способ проще.       Через несколько секунд щелкнула зажигалка, а вместе с ней появился и зеленый огонек в глазах юноши. Это был среднего роста парень, наверное, на несколько лет старше меня, облаченный в тонкое черное пальто, поверх которого в несколько оборотов был повязан полосатый шарф. Копна каштановых волос была порядком потрепана бестактным декабрьским ветром, а миндалевидные глаза сверкали в вечерней темноте топленым нефритом.       Я медленно затянулась, наслаждаясь давно позабытым вкусом сигарет и слегка прикрыла отяжелевшие в момент веки. Вскоре зажигалка щелкнула и у лица моего собеседника, отчего прозрачный воздух вокруг нас охватила дымчатая занавеска. - Не люблю, когда девушки курят... - вдруг задумчиво изрек парень, всматриваясь в сумеречную даль, резко врезающуюся в неуклюжие стены квартир. - И сам же это поощряешь! - усмехнулась я, покосившись в сторону зажигалки. - Я не мог допустить, что бы такая прелестная леди царапала руки о камни! Кстати, леди, не назовете ли свое имя? - и зеленые глаза устремились в меня.       Внезапно я вспомнила о телепрограмме и о своей кровавой репутации, и о тайных сомнениях, страхах, одним словом, вспомнила обо всем, что стремительно нарушило возникшее спокойствие вечера после вереницы беспокойных дней. "Вдруг он смотрел то шоу, но просто еще не узнал меня?" - вонзились ледяные мысли в мягкую материю разума, и мне пришлось сглотнуть неприятный ком и собраться с силами, прежде чем ответить: - Ира. Меня зовут Ира! "Убрать одну букву имени, чтобы утаить возникшее вдруг подозрение! Гениально!" - взбунтовался полностью оклемавшийся разум, но я не сочла важным сейчас прислушиваться к его мнению. Мне просто хотелось дать себе хоть небольшой шанс насладиться обычным разговором, который позволяют себе обычные люди. Всего лишь то! Мне хотелось создать в себе другую девушку, которой чужды боль, потеря близких и полное разочарование в людях, и пусть имя у этой девушки будет Ира. Пусть хоть для кого-нибудь я вновь буду нормальной!       Парень не проследил внезапно изменившиеся во мне настроения, либо не хотел акцентировать на этом внимание, поэтому сказал: - Ира? Красивое имя... Я Хью, приятно познакомиться! - Взаимно! - улыбнулась я, в который раз удивляясь красоте этих изумрудных глаз перед собой. Раньше, казалось, в совсем иной жизни, я не обращала на таких парней никакого внимания - они казались слишком совершенными и чистыми, а мне хотелось грязного экстрима, бурлящей крови и всего прочего, что имеет привычку быстро надоедать, а вот умение быть уютным и мягким - это, оказывается, самая долговечная способность. Конечно, я не настолько хорошо разбираюсь в людях, чтобы судить о характере Хью, но это, во всяком случае, было мое первое впечатление о нем. Как грустно, что я никогда не смогу насладиться и вторым таким.       Вскоре завязался разговор. Весьма обычная, без каких-либо характерных отличий беседа - может быть, о медленной зиме или о том, как тяжело приходится зимующим птицам в наших краях, или об облупившейся краске на скамье. Это был короткий, но очень атмосферный разговор, который подарил мне на несколько минут веру в прежнее. Почти все время говорил Хью, обладающий на редкость чарующим бархатным, слегка хриплым и низким голосом, отчего мне захотелось слушать парня вечно, но все его рассказы так или иначе сводились к вопросам, типа: "Ты здесь живешь?", "Где учишься?", "Чем увлекаешься?", "Любишь ли большие компании?", на которые мне приходилось придумывать соответствующие другой, нормальной Ире ответы. Получилось, что я живу неподалеку, учусь в малоизвестной школе, более того - она придумана самой же мною, увлекаюсь рисованием и предпочитаю прогулки в одиночестве.       Странно, но позже на подсознательном уровне во мне начали проявляться двоякие чувства, даже, лучше сказать - предчувствия, тоже столь неопределенные и расплывчатые, что обрадованная доброй беседой душа в момент прогнала их прочь. Наверное, они в большой степени основывались на запахе парня. Признаю, у него был весьма неплохой дорогой одекалон, что было очень похвально, но даже сквозь него сквозили ноты больницы и болезни, а бархатный тембр голоса иногда отдавал стальным хладнокровием, но, как говорилось мною ранее - душа отгоняла любые смутные чувства на задний план, и я готова была вечность просидеть на этой скамье, вслушиваясь в смех и любуясь очаровательной улыбкой Хью, но вскоре холод, загоревшиеся в домах окна и крошки-звезды над головой мягко намекнули мне о необходимости возвращаться обратно, в обитель холода, мрака и сумасшедшего Джеффа. - Мне пора... - тоскливо проронила я, поднимаясь с лавочки. - Я проведу! - сощурил глаза парень, вставая следом, но я поспешила оборвать его джентльменский настрой: - О, нет, прости, но... Я живу с братом, и... Иногда он меня встречает, и... Ну мне немного идти, всего несколько улиц! Правда, сама дойду... - Ладно, - вняв мой рассеянный трепет, проговорил Хью, и странная улыбка озарила его лицо, - мы еще увидимся? - Надеюсь! - тихо проговорила я, опустив глаза и наклонившись за пакетом. Я действительно надеялась на это, но наперед знала отрицательный ответ. - Отлично, тогда... До скорой встречи! - весело воскликнул юноша, и я постаралась как можно радостнее улыбнуться ему в ответ, но стоило мне отвернуться и побрести прочь, как светлое выражение лица переменилось мрачной угрюмостью, а потерявшая всё и вся Кира вновь пришла на смену нормальной Ире...