Семь дней по лезвию

       В детстве мама часто рассказывала мне захватывающую историю о бесстрашном мореплавателе, который каждый день вел ожесточенную борьбу с самим собой и водной стихией, стараясь каждую минуту, каждую секунду, проведенную им в открытом океане, доказать миру и себе самому - что он может и будет бороться за жизнь вопреки условиям безжалостной природы. Затаив дыхание, я, сидя на коленях у матери под теплым светом ночной лампочки, представляла себе грозные волны, с ревом несущиеся на ветхий корабль отважного мореплавателя, слышала, как ветер за окном вдруг обращается в дикую бурю и переносит мое детское сознание в самый эпицентр рассвирепевшей стихии, старалась как можно четче представить себе, что чувствовал в те моменты обессиленный и подорванный духом человек.       Стоит отдать должное и моей маме, которой был подвластен особый талант живо и ярко передавать в устной форме детали выдуманных ею рассказов, поэтому я каждый раз чувствовала, будто сама нахожусь на той злосчастной палубе и с замиранием сердца жду очередной удар судьбы в виде несокрушимых волн.       Каждый вечер, проведенный с мамой и ее неугасимой фантазией - дарил мне яркое и неповторимое приключение, главным повелителем которого был ее чарующий и обволакивающий голос.       Например, если мама вдруг выдерживала короткую паузу, то, стало быть, море на мгновение притихло и позволило мореплавателю короткую передышку, а если на этом моменте ее бархатный голос вдруг набирал звонкую высоту и вгонял мое тело в мурашки, то это означало возобновившуюся борьбу между человеком и стихией.       Каждый раз я искренне переживала за храброго мореплавателя, ведь ничто не волнует душу ребенка так, как судьба понравившегося ему героя. Но еще больше я всегда желала быть хоть чуточку похожей на того человека, которому было чуждо повиновение собственному страху и для которого очередная волна означала лишь небольшую проверку на прочность не только его судна, но и духа, которым он обязан повелевать.       Наверное, именно поэтому меня вводила в ликующий восторг та часть маминого рассказа, где шторм постепенно рассеивался, и сквозь гущу туч проступало заспавшееся солнце, освещая легкие волны под ногами и далекий берег впереди. Почему-то именно этот момент я любила прочувствовать всем своим существом, представляя, какую тихую гордость и успокоение ощущал мореплаватель, когда все ужасное вдруг уходило за горизонт, а штиль мягко нашептывал ему, мол: "Эй, человек, ты молодчина, ты смог! Ты справился и ведь даже не вздумал сдаваться! Теперь ты можешь передохнуть, старина!"       И на лице моем появлялась гордая улыбка за того, кем я, как верила, несомненно стану, когда вырасту. "И, запомни, каждый раз, когда у тебя под ногами грохочут волны, а над головой в бешенстве вьются грозы, и уже, казалось бы, шанса на спасение нет - просто борись. Борись и верь, хорошо, моя милая?" - напоследок говорила мама, целуя меня в покрасневшую от переживаний щеку и натягивая теплое одеяло до самого подбородка. "После шторма всегда наступает штиль, главное - достойно дождаться его, слышишь?"       И я энергично кивала в подтверждение ее слов: "Я всегда справлюсь с любой бурей, не переживай за меня, ма! Ведь каждая молния - лишь светящаяся ниточка под шумный оркестр, а каждый ураган - лишь обиженный ветерок, правда?" "Ты совершенно права!" - смеялась мама, и я благополучно засыпала с чувством собственного превосходства...       И теперь я проснулась с ощущением полного штиля внутри себя после череды дней всеразрушающего шторма, и вдруг почувствовала, что наконец касаюсь стопами спасительной почвы. Грозные волны сравнялись со спокойной гладью воды, и я боле не ощущала того, что тревожило меня днями ранее. Я больше не принадлежала чувствам вины, всеобъемлющего беспокойства, и детская обида на жизнь вдруг плавно отступила назад.       Я открыла глаза, уткнулась взглядом в белый потолок над собой, ощутила присутствие Джеффа в этой квартире, вспомнила свое подкосившееся социальное положение и, внимание, вместо очередной порции горьких слез и проклятий - я вдруг позволила всему этому просто быть.       Слова Сары накануне развязали мои руки, и я вдруг поняла, что еще могу сражаться. "Я могу и буду это делать, пока во мне есть силы. Я еще не готова покинуть это чертово поле боя, хотя, что там скрывать, буквально с силой меня вернул на него только этот конченый психопат - Джефф".       Стоило мне подумать об этом, как в голове резво мелькнули разорванными картинками ванна, вода, лезвие, кровь...       Я издала легкий стон - будто проверяла наличие собственного голоса и утверждала саму себя, что выжила, и, превозмогая тупую боль в голове, приподнялась на локтях. К горлу подкатили приступы легкой тошноты, но я лишь крепче сжала зубы. Перед глазами свет от окон смешался с черными точками, но я сделала очередное усилие над собой и сознание плавно вернулось в норму.       Сердцебиение рывком участилось, и я медленно оглянулась вокруг, щурясь от белоснежного света раннего утра.       Первое, что привлекло мое все еще размытое сознание - левая рука, которая отдавала свинцовой тяжестью и болезненными пульсами била до самого локтя. Я поморщилась, когда увидела, что слой тугих бинтов небрежно свисает с запястья, в некоторых местах пропитавшись кровью и обратившись в коричневые пятна. "Не могу поверить, что я правда была готова это сделать!" - с чем-то похожим на упрек, подумалось мне, и я робко шевельнула пальцами, стараясь поднять руку на уровне глаз.       Рука дрогнула и поддалась нашествию неумолимых мурашек, но я вовремя обхватила ее здоровой ладонью и прижала к себе. - Теперь все хорошо, - тихо зашептала я, со всех сил зажмурившись, будто старалась убедить в этом кого-то еще, кроме себя самой, - теперь все будет хорошо! Теперь всё просто обязано быть хоро...       Но мой горячий шепот вдруг прервал сухой кашель, и я резко откликнулась на него, открыв глаза.       Знакомый силуэт в серой толстовке стоял ко мне спиной на балконе, и призрачный клубок дыма от сигареты вился около его руки. Зимний ветер Вашингтона легко шевелил черные волосы юноши, которые вразнобой рассыпались по капюшону. "Стоит поблагодарить своего спасителя!" - хитро ухмыльнулась я при виде Джеффа, и вдруг с удивлением отметила про себя, что боле не испытываю чувства страха по отношению к убийце. Наверное, ты перестаешь испытывать страх по отношению к любому, когда сам пару часов назад был в состоянии поставить на себе точку. А сделаешь это ты или кто-то другой - вопрос исключительно твоего самолюбия.       Я сквозь силы приподнялась с кровати, и отяжелевшие ноги наконец-то дотронулись холодного пола тетиной комнаты. Переводя дыхание и собираясь с духом, я встала, но в тот же миг рухнула обратно, потому что сознание в очередной раз удумало прокатить меня по своему головокружительному аттракциону и сбить с ног, в прямом смысле этого слова. Я чувствовала, что моих сил едва хватает на то, чтобы принять положенную цивилизованному человеку прямостоящую позу и сделать пару шагов вперед, но странное желание заговорить хоть с кем-то, крикнуть ему в лицо - "Эй, придурок, смотри, я выжила, и я вернулась, чтобы продолжать бороться!" - пересилило все мои физические изъяны на данный момент, поэтому очень скоро, шатаясь и хватаясь за каждую попавшуюся под руку устойчивую мебель, я дошла до балкона и робко приоткрыла стеклянную дверь.       Раздался противный скрип, и лицо Джеффа в момент было обращено на меня. При его взгляде моя былая уверенность раскололась в щепки, и я даже на долю секунды пожалела, что решила встать с кровати. Убийца продолжал буравить меня непрекословным взглядом, будто судья, за минуту до вынесения вердикта, а я же, подобно запуганному заключенному, стояла на пороге и не понимала, куда мне теперь деваться и что, в принципе, вообще делать.       И я не придумала ничего лучше, чем просто ступить на каменный пол балкона и подойти к пачке сигарет, без разрешения завладев одной из них.       Джефф пристально следил за каждым моим движением, и последнее мое действие, наверное, вызвало в нем бурю недовольства, но сейчас он почему-то предпочел это скрыть, видимо, ожидая с моей стороны какого-то феерического объяснения за прошлую ночь, которое могло хоть как-то сохранить мой моральный устой в более или менее адекватном состоянии, после тех криков и побоев, которые мне еще только предстоит пережить.       Дрожа от холода и бессилия одновременно, я начала беглым взглядом искать зажигалку, и сердце налилось горячей тяжестью, когда она щелкнула в руках у парня. "Черт!" - пронеслось у меня в голове, и я подняла свой мутный взор на Джеффа, упорно пытаясь найти в его голубых глазах хорошо затаенный подвох, но сейчас они выражали лишь скупое равнодушие и легкое нетерпение. - Ну?       Держа сигарету во рту, я поддалась вперед, не сводя глаз с убийцы, но, как ни странно, зажигалка щелкнула и маленький огонек перешел только на сигарету, не задев ни моего лица, ни моих волос, или еще чего-то моего.       Я стремительно отстранилась от парня, словно обожглась близким пламенем, и устремила взгляд вдаль, наслаждаясь первой порцией долгожданного никотина. Может быть вид лесных макушек придал мне храбрости, или ледяной воздух отлично взбодрил, потому что через несколько секунд саркастичная усмешка сама собой родилась на моих губах и была приведена в действие: - Я, видимо, совершенно не разбираюсь в логике убийц, если они угрожают своей жертве скорой расправой, а потом сами вынимают ее из рук смерти, - проговорила я, сверкнув глазами в сторону маньяка, - или законы логики не для вас? - Учитывая то, что все считают тебя убийцей ровно столько, сколько и меня, - наигранно мило начал Джефф, затянувшись и довольно прищурившись, словно кот, оказавшийся на солнцепеке, - ты сама сможешь ответить на свой уебский вопрос.       Я сжала кулаки, когда поняла, что киллер старается с разбега ударить меня в мое больное место, но вспомнив слова Сары и то, что с этого дня я пообещала себе больше никак не реагировать на любые сведения обо мне со стороны СМИ, я лишь мило улыбнулась парню: - Я слишком неопытна для убийцы, чтобы ответить на свой вопрос, знаешь ли! - Тебе будет очень сложно набрать этот опыт, - пренебрежительно усмехнулся Джефф, осмотрев меня с головы до ног, - это тебе не подружку в приманку заводить, знаешь ли...       Маньяк выдержал паузу, видимо, предчувствуя мой очередной нервный срыв, но узрев лишь холодный взгляд на себе, продолжил: - Скажу тебе лишь то, что ни одна уважающая себя убийца не позволит своей жертве умереть быстрой и легкой смертью, - голос Джеффа обратился в угрожающий шепот, и юноша медленно приблизился к моему лицу, обдавая своим жарким дыханием, - поэтому все еще только впереди, слышишь? А милые царапинки на твоей руке скоро затянутся, жаль только было бинты на тебя тратить...       У меня перехватило дух от сократившейся дистанции с убийцей и холодной угрозы в его голосе, но я всеми силами старалась не дать своему проснувшемуся страху выйти наружу. "О, черт возьми, как я ошибалась! Я никогда не перестану бояться этого чертового психопата, и сколько бы раз я не старалась вскрыть себе вены, этот пробирающий до костей взгляд все равно будет в тысячи раз страшней!"       Джефф будто прочитал мои мысли и, самодовольно усмехнувшись, вышел вон, бросив лишь: - И вены надо резать вдоль, а не поперек, дура...       Тяжелый вздох вырвался с моих губ, а странное чувство стыда на долю секунды завладело разумом, стоило мне только опустить глаза и узреть слой бинтов на своей левой руке. "Я действительно хотела вот так вот все закончить?" - никак недоумевала я, но ответ в виде изрезанной руки сам собой приходил на ум.       Я почти осталась наедине со своими пробудившимися чувствами и легким страхом по отношению к убийце, но что-то глубоко изнутри вдруг заставило меня крикнуть вслед парню: - Спасибо!       Ветер за окном на мгновение утих, и было слышно лишь робкое покачивание деревьев ему вслед. Джефф замер пару секунд на пороге балкона, будто нашелся с какой-то важной мыслью в своей сумасшедшей голове, но, не посчитав нужным разглашать ее, все равно исчез в темных очертаниях комнаты. - Чертов ты придурок! - выругалась сквозь зубы я, схватившись за волосы, которые теперь были по непривычному коротки, и, прислонившись локтями к кирпичной перекладине тесного балкона, устремила бесцельный взгляд вдаль.       Вашингтон пребывал на ранней стадии пробуждения, лениво вылезая из под одеяла ночного сумрака и пустынных улиц. Мой взор уловил внизу пару бедолаг, лениво двигающихся в сторону своих сонных автомобилей, держа под одной рукой извечный атрибут всех офисных червей - деловой портфель, а в другой - еще теплый пакетик с обедом.       Мой желудок издал завистное бурчание, когда я заострила особое внимание на еде, и вдруг в момент поняла - что чертовски голодна.       Через несколько секунд сигарета была докурена, а я уже сидела на стуле в кухне, деловито поджав под себя одну ногу и пытаясь открыть мясную консерву доисторической открывашкой. Я ведь уже упоминала о неземной любви моей тети к хламу прошедших лет, да? Теперь это порядком усложняло мне жизнь, но пробудившееся во мне чувство голода было не намеренно долго ждать, и вскоре я наконец-то расправилась с противной железякой.       Вкус еды произвел неописуемый фурор в моем организме. Я с невиданной жадностью глотала порции засоленного мяса, будто кто-то страшный мог сейчас появиться из-за спины и отобрать мою милую еду к себе. Поэтому я крайне насторожилась, когда напротив меня за стол уселся Джефф, впившись своими горящими глазами в мое теперь уже совершенно удовлетворенное лицо.       Обе руки инстинктивно сжали полупустую консерву, а убийца, уловив это незамысловатое движение, иронично усмехнулся. - Боишься, что я отберу твое последнее счастье в этой жизни? - Не последнее! - наигранно мило улыбнулась в ответ парню я, кивнув головой в сторону продуктового пакета, в котором виднелся, по крайней мере, еще десяток штук консерв и прочих яств. - Уверена? - с той же наигранностью фыркнул маньяк и встал из-за стола, вальяжной походкой приблизившись на крайне опасное расстояние к моей милой еде. - Отойди, придурок! - почуяв неладное, воскликнула я и подскочила со стула в сторону ухмыляющегося киллера, в плену которого уже находился мой бедный пакет с продуктами. - Эй, я очень голодна, слышишь? Отдай сейчас же! - Отбери... - хитро прищурился Джефф, наклонившись вперед.       Я в крайней степени недовольства закатила глаза, и тяжелый вздох сам собой вырвался с моих перепачканный едою губ. "Почему мне нельзя спокойно позавтракать?" - вовсю негодовало что-то внутри меня, но наяву я могла лишь сверлить неуверенным, но порядком озлобленным взглядом своего врага и, попеременно - главную угрозу моего здорового пищеварения. - Приятного аппетита! - после некоторого молчания заявил Джефф, и, покрепче сжав в руке пакет, направился в гостиную. - Стой! - вскрикнула я, и, желая всеми способами предотвратить исчезновение необходимого мне пропитания, резко поймала юношу за руку.       Довольное лицо садиста обратилось ко мне, а выжидающий взгляд парня вдруг начал говорить сам за себя, мол - "Ну, девочка, что же дальше?" "Ты меня провоцируешь, чертов ты придурок, но зачем и на что?" - упорно пыталась сообразить я, смотря в эти голубые глаза перед собой, но мой вопрос так и оставался обрамленным вопросительным знаком на конце, а мой желудок, между тем, с удвоенной силой требовал продолжения пира. - Хорошо, - вдруг тихо проговорила я, хитро щурясь, - ты, наверное, не понял, Джефф, но я на многое готова ради еды...       И я резко поддалась вперед, со всей силы наступив на ногу юноши, стараясь вложить в это нечестное дело всю свою обиду.       Юноша слегка нагнулся от неожиданной боли в стопе, и заветный пакет легко соскочил с его руки.       В следующий момент мне предвиделась встреча со звонкой оплеухой со стороны разъяренного подобной выходкой убийцы, но я чудом смогла увернуться, и рука лишь со свистом пролетела над моей головой.       Я в момент отбежала от парня и с ногами запрыгнула на спасительный стул, всеми силами стараясь отогнать от себя внезапно нахлынувший приступ смеха. Перекошенное лицо Джеффа, скажу я вам, многого стоит, но в открытую смеяться над этим - означало лишь открытую рану у себя в животе! - Я в домике, придурок! - звонко закричала я, когда парень с угрожающей скоростью приблизился к моему стулу. - Ты в могиле, сука!       И крепкие руки почти что перевернули мой "спасительный плот", но я вовремя спрыгнула с него, перелетев через округлый стол и оказавшись на спинке дивана в гостиной.       Джефф, не теряя времени, вильнул за мной. - Отстань, дурак! - уже не сдерживая смех, воскликнула я, отползая назад от наступающего врага. - Ты еще и смеешься, тварь? - довольно таки серьезно произнес парень, видимо, не являясь большим любителем смеха в свою горделивую сторону. - Тебе кажется! - сквозь силу выдавила я, опасаясь опять разразиться истеричным хохотом. Я прекрасно понимала, что играть в игры с убийцей было настоящим сумасшествием с моей стороны, но именно в этот момент какая-то трепещущая легкость вдруг овладела разумом и велела мне хоть на некоторое время перестать беспокоиться, попутно выпустив долю положительных эмоций наружу.       Мои положительные эмоции не доставляли сильной радости киллеру, поэтому через несколько секунд мои ноги оказались в цепкой хватке Джеффа, и я с визгом полетела спиной на диван.       Фигура юноши угрожающе повисла надо мной, и горящие глаза парня непрекословно впились в мои.       Дыхание по привычке перехватило, и я замерла, закрыв глаза и покорно выжидая серию пощечин от парня, но, каковым было мое удивление, когда вместо этого он сквозь зубы усмехнулся: - Ты проиграла, идиотка...       И легкая оплеуха накрыла мою макушку.       Джефф поднялся с дивана, и я медленно открыла глаза, в молчаливом оцепенении проводив парня взглядом. "И это все?" - недоумевал мой разум, заранее приготовивший меня к худшему. Но в этот раз худшее обошло меня стороной, и я была этому крайне рада.       Я медленно приподнялась с дивана и потянулась за отвоеванным пакетом, попутно собирая рассыпавшиеся по полу банки консерв. Теперь мне был уготован героический обед, и я очень надеялась, что в этот раз Джефф оставит свои замашки при себе и позволит мне нормально поесть после длительного голода.       И я не ошиблась, потому что вскоре убийца и вовсе скрылся с моего поля зрения, устремившись на свой излюбленный балкон в комнате.       Я спокойно перевела дыхание, и, открыв на кухне очередную консерву, плюхнулась обратно на мягкий диван. Странная тишина поселилась в гостиной, никак не сочетающаяся с привычной атмосферой этой квартиры. Нигде не было слышно едких усмешек Джеффа и моих недовольных восклицаний. Лишь гудящий город за окном и я.       И, казалось бы - стоит насладиться столь редкой и ценной минутой, но странная скука опередила полезные советы со стороны рассудительного разума, и я, желая вдребезги разрушить звенящую тишину, которая почему-то медленно вгоняла мое тело в озноб, а мысли - в русло нескончаемого беспокойства, нашла под собою пульт и включила телевизор. "С каких пор я начала бояться собственного общества и тишины?" - размышляла я, бесцельно переключая каналы и набирая громкость. "Или я боюсь не себя, а того, из чего состою - собственных мыслей?".       Я вновь нажала на кнопку "Вперед" и навязчивый вопрос в голове остался без ответа, но кое-что новое заняло мое внимание.       Вернее, программа, которую сейчас крутили по телевизору - была мне отнюдь не нова, но вспыхнувшие внутри чувства отозвались во мне так, словно я видела этот эфир в первый раз.       На экране вновь блистала грустная мордочка Эрика и под стать ей - грустное лицо уже знакомой мне отвратительной телеведущей. Мелкие мурашки врассыпную бросились по моей спине, и я со всей силы сжала пульт в руках, отчего ладони вмиг покрылись холодным потом. "Мне все равно, что говорят обо мне СМИ!" - мысленно причитала я, отложив консерву в сторону и уставившись в телевизор. "Мне абсолютно все равно! Все, что они говорят - слепая ложь, которая не имеет ко мне никакого отношения!" - ...но, как я и говорил ранее, было слишком поздно! - заканчивал свою упоительную повесть мой бывший парень, а я всеми силами старалась сдержаться и не переключить канал. Я должна была доказать самой себе, что больше не реагирую на то дерьмо, что говорят обо мне на телеэкранах. Я должна была научиться оставаться хладнокровной, не смотря ни на что! - Вау, мое любимое шоу! - послышался восторженный вопль подоспевшего Джеффа позади, и парень в ту же секунду плюхнулся на диван рядом со мной. - Это лучше любой мыльной оперы, не правда ли? - Совершенно верно! - не отрывая взгляда от телевизора, пробормотала я, стараясь подавить волнующую дрожь в голосе. - Эх, какая завораживающая актерская игра! - упивался саркастичными комментариями юноша, но его новому времяпровождению было не суждено долго длиться, потому что кадры сменились, и на экране всплыл уже знакомый мне автопортрет с моим собственным изображением.       Ледяная дрожь вонзилась в мои плечи, и мне стоило больших усилий подавить ее. "Кира Филдер. 17 лет. Подозревается в соучастии на убийство..." - подоспела надпись, но я даже не стала читать ее, так как знала наизусть. Именно эти словосочетания до сих пробирают мое тело во снах, касаясь самых костей, легко щекоча самую душу.       Наверное, мои глаза уже были готовы налиться массивными слезами, но в голове вовремя всплыли твердые слова Сары: "Помни, ты ни в чем не виновата, Кира! Ни в чем! Забудь этих ублюдков с телеэкранов. Они лишь думают, что знают правду, и не более того!"       Странно, но слова погибшей подруги привели меня в чувство, и я неслышно перевела дыхание. - Вот, ублюдки! - распрощавшись с предательской дрожью в голосе, просипела я, и Джефф бросил на меня довольный взгляд, предчувствуя очередную истерику со стороны. Но, как бы не так, милый! - Ты только посмотри, что они сделали с моим лицом! В жизни я смотрюсь намного лучше, не так ли? - повторила я некогда сказанные самим парнем слова.       Искра недоумения в глазах маньяка сменилась на пламя негодования, но киллер сдержанно перевел дыхание, оборачиваясь обратно к телевизору и стараясь всеми способами утаить свое раздражение. Наверное, очень обидно лишаться упоительного представления, главная роль которого досталась твоей импульсивной жертве, но, прости меня, Джефф, с этого дня театр временно закрывается! - Мне очень приятно, что ты восхищаешься мною и стараешься во всем быть похожей на меня, но играть в "пародии" с тобой я не намерен. - Медленно и сквозь зубы, при этом голосом, полного деликатной сдержанности, проговорил Джефф, и испепеляющий взгляд врезался в мое лицо. - Что? - чуть не подавилась я, заострив особое внимание на первых словах парня. "Что этот самолюбивый придурок имеет ввиду?"       Но Джефф не пожелал тратить свое бесценное время на долгие объяснения, поэтому юноша резко схватил меня за руку и заставил встать с дивана, уводя в коридор.       Отпустил меня парень только около длинного настенного зеркала, но и тогда я не особо поняла, что он хочет сказать мне всем этим. - Сейчас поиграем в игру, - наконец, хрипло отозвался Джефф, буравя свое отражение в зеркале, стоя чуть поодаль от меня, - найдешь хоть несколько отличий, кроме цвета глаз - хорошо, соглашусь, что ты не пытаешься подражать мне. - Ты спятил? - ошарашенно воскликнула я, но пальцы юноши с силой повернули мое лицо обратно к зеркалу и заставили смотреть.       И только сейчас я поняла, что имеет ввиду убийца...       Черные короткие волосы теперь обрамляли бледные лица каждого из нас, правда, мои были слегка короче, да и мой цвет кожи смотрелся более натурально и здорОво, нежели у парня. Белая толстовка Джеффа, порядком утратившая свой первоначальный цвет, теперь почему-то была тон в тон с моей кофтой, а черные джинсы каждого из нас будто были приобретены в одном магазине.       Я непроизвольно приоткрыла рот, отметив про себя фантастическую схожесть с тем, кого больше всего ненавидела, но, черт возьми, мой новый имидж появился спонтанно, и этот придурок слева от меня никак не повлиял на него! - Я вижу только, - после некоторого молчания, заявила я, - что сбоку от меня стоит параноик с завышенной самооценкой. - Кто еще из нас параноик! - сладко прошипел на ухо Джефф, собрав мои короткие черные волосы в тугую копну и наклонив мою голову назад. Я прикусила губу, чтоб не вскрикнуть, и проследила в зеркале за глазами сумасшедшего, которые медленно маячили по моей шее. Странное волнение затрепетало в груди, но это длилось не долго, потому что вскоре парень отпустил мои волосы и как обычно скрылся в комнате.       Я шумно вздохнула, переводя дыхание и поднимая взгляд обратно к зеркалу. Мое отражение терпеливо высилось в его стеклянных границах, и я сначала не узнала саму себя. Всегда длинных и светлых волос больше не существовало. Некогда ясные серые глаза налились темноватой дымкой. Всегда румяная кожа приобрела нездоровый бледный оттенок. Былая красавица-Кира превратилась в другую... По-своему ужасающую, но, надеюсь, не менее симпатичную Киру. Киру, которую мне только предстояло узнать. "Но она ни капли не похожа на Джеффа!" - протестующе воскликнул разум, и я не могла не согласиться с ним. Хотеть и стараться быть похожей на этого ублюдка - ну уж нет, лучше убейте! "А разве ты никогда не желала приобрести ту бесчувственную хладнокровность, с которой он относится к жизни, и тот непоколебимый иммунитет к боли - моральной и физической?" - вдруг прошелестел незнакомый голос в моей голове.       Я не так хорошо (Боже, спасибо за это) знала этого свихнувшегося придурка, чтобы рассуждать о том, насколько высок его болевой порог, но незаметно для себя я вдруг нашлась с мыслью, что иногда мне действительно хочется приобрести те качества характера, которыми обладал Джефф.       Мне хотелось бы с тем завидным равнодушием смотреть на смерть, кровь, боль... Мне хотелось бы также твердо держаться на ногах и обладать такой же удивительной ловкостью, которая до сегодняшнего дня оберегает парня от тюрьмы. Мне хотелось бы... "Нет, черт, о чем я думаю!" - вовремя осадила себя я, встряхнув головой. "Мне не хочется и на каплю быть похожей на Джеффа! Он лишь убийца и монстр, и все, что сопоставимо с ним - противоречиво мне!"       Но, как бы не хотелось этого признавать, сейчас я ощутимо лгала самой себе.       Каждый человек, каким бы стойким характером не обладал, неизбежно подвергается влиянию со стороны людей, обстоятельств, чувств... Если долго находиться в компании шлюх - высока вероятность того, что скоро сама попадешь на панель или начнешь совращать женатых богачей. Если долго слушать нравоучения идиотов и дураков - совсем скоро сам собьешься с намеченного пути. Все дело в силе внушения и качестве твоего духа. То, что казалось тебе недопустимым, но является весьма приемлемым для твоего временного компаньона, вскоре станет допустимо и для тебя. Ко всему привыкаешь и со всеми уживаешься, как бы горько это иногда и не звучало, но я искренне надеялась, что образ жизни Джеффа и его намерения навсегда останутся твердым табу для меня, но если я начну проявлять хоть малейшую симпатию к одной из его черт характера - все, я пропала. И парень это прекрасно знает, и поэтому очень хочет натолкнуть меня на эти мысли. Что ж, у этого придурка получилось! - Ты - Кира Филдер! - прошептала я, твердо смотря в глаза своему отражению. - То, что ты находишься рядом с чокнутым убийцей - не меняет ничего! Ты должна оставаться той, кем всегда была, и...       Но уголки губ моего близнеца в зеркале вдруг насмешливо поплыли вверх, и я вздрогнула от неожиданности, будучи вынужденной прервать свой бессмысленный, по сути, монолог. "Ты уже никогда не станешь той, кем была когда-то!" - пропел безымянный голос в моей голове, и я зажмурила глаза, в первый раз за этот день ощутив привычную жгучую боль внутри. "Смысл обманывать себя и пытаться сбежать от реальности? Перспектива сожительства вместе с убийцей смотрится не так плохо, когда твоя собственная свобода и жизнь на кону! Перестань отвергать обстоятельства и способы их улучшения, ведь тот, кто тебе нужен - сейчас курит на балконе и ты в любой момент можешь подойти к нему, пока он допускает этого. Поторопись, милая..."       Голос исчез столь внезапно, как и появился, и я медленно открыла глаза, прогоняя остатки накатившего страха и волнения.       Я уже не задавалась вопросами - откуда и зачем появляются в моей голове эти странные звуки и мысли, потому что ответ на них мог дать только классифицированный психоаналитик, а возможности проконсультироваться с таковым сейчас не было. Я просто знала, что эти голоса существуют, и именно сейчас вдруг со странным возбуждением признала некий смысл, таившийся в таком последнем явлении. "Перестань отвергать обстоятельства и способы их улучшения, ведь тот, кто тебе нужен - сейчас курит на балконе!" - воссоздала я в памяти фрагмент таинственных слов, и, набрав побольше воздуха в легкие, самовольно отправилась на моральную казнь...

***

- Научи меня!       Мои резкие слова большим контрастом возникли посреди тишины умиротворенной комнаты, поэтому Джефф на долю секунды закашлялся, подавившись сигаретным дымом. - Что, блять? - Научи меня тому, что умеешь сам! - странное вожделение чувствовалось в моем голосе, и я решительным взглядом уставилась в глаза недоуменного маньяка. - Что ты тайком подсыпала себе в консервы, дура? - Я серьезно, Джефф, - сделав особый акцент на "серьезно", проговорила я, опершись двумя руками о выступ балкона, на котором деловито восседал юноша, - сам подумай, намного легче выживать вдвоем, когда каждый имеет хоть какие-нибудь навыки борьбы или там... - Убийства? - глаза маньяка сверкнули нехорошим огоньком, будто парень наконец понял, что от него, собственно говоря, хотят, и вечно улыбающийся рот растянулся в еще большей улыбке, красноречиво указывая на желание поддержать возникшую беседу. - Ты хочешь, чтобы я научил тебя убивать? - Нет! - резко отрезала я, хотя ледяные мурашки уже порядком овладели моим телом. Стоило лишь увидеть с какой интонацией и чувственностью произносит этот ублюдок обыкновенное, казалось бы, слово - "Убийства" - и былое отвращение с пущей силой нахлынуло на меня, но я постаралась обуздать собственные чувства и не забывать, зачем завела этот проклятый разговор, о котором существенно пожалела. - Я хочу, что бы ты научил меня не бояться. Научил справляться со своими страхами, и... - одна лишь мысль о том, что я прошу одолжения у убийцы и у человека, который, в принципе, испортил всю мою жизнь - порядком сбивала с толку, но я взяла себя в руки и продолжила. - Научи меня не чувствовать боли, чтобы больше никто не мог назвать меня слабой. Научи меня быть той, кого показывают на телеэкранах под моим именем, слышишь? - наш разговор сбился с начального направления, и в нем уже вовсю сквозили ноты моего выбившегося из под контроля отчаянья. Я вновь начинала ощущать дикую боль, и всеми силами противилась ей, ища спасения в своих просьбах. Этот чертов идиот просто обязан был мне помочь после всего, что он сотворил со мной и моей психикой, как бы я не пыталась отвергнуть это. Сегодня утром я почти поверила, что боль прошлого начала отступать, но она только сделала шаг назад - для победных шагов вперед. И теперь Джефф просто обязан был научить меня тому, чего я больше всего желала: - Научи меня ничего не чувствовать.       Повисла тишина. Всеуничтожающая и душераздирающая тишина, в которой слышалось только мое сбивчивое от эмоций дыхание.       Я опустила голову и тяжело сглотнула, сжав дрожащие руки в кулаки. Я только что сделала первый шаг на пути к новой себе, но тогда почему я снова начала ощущать эту мерзкую боль внутри, будто кто-то специально содрал корочки с глубоких ран, которые только-только начали заживать?       Слова Сары больше не внушали мне спокойствия, потому что слова оставались словами, а реальность одобряла только поступки, которыми я нынче не славилась совершенно. Я пыталась найти в себе силы наладить все и каким-то образом начать сначала, но для этого мне первым делом нужно было изменить себя. А кто лучше Джеффа мог справиться с этим?       Легкий истерический хохот пролетел по периметру комнаты, и я резко подняла голову в сторону развеселившегося маньяка. - Что смешного? - недоверчиво сощурились мои глаза. - Забавно и приятно одновременно, когда жертва самовольно приступает к выполнению твоего плана! - парень перестал смеяться, и холодные глаза вспыхнули диковинным огнем. - Больше не спрашивай ничего, - заранее оборвал меня Джефф, когда я приоткрыла рот, чтобы в тысячный раз попытаться добиться от юноши хоть малейшего разъяснения его странной задумки, что до этих дней держит меня в сохранности рядом с сумасшедшим маньяком. - Но, знаешь, - понизив голос, прошипел киллер, наклоняясь ко мне вперед, - я научу тебя. Только отучиться от этого ты уже не сможешь! - и сладко подмигнув, парень спрыгнул с подоконника, оставив меня пребывать в гордом одиночестве посреди возникших сомнений и страха...