Семь дней по лезвию

      Неделя медленно тянулась серой Вашингтонской тучей над нашей с Джеффом обителью, заполняя углы непроглядной тьмой и холодным сумраком. Маньяк сдержал свое обещание, и теперь каждый мой день ознаменовался нескончаемыми пробежками по сонному городу, изучением новых боевых приемов нападения и самозащиты, последний вариант которых, между тем, никак не уберегал меня от ссадин и ушибов, которые мне приходилось с поджатой от боли губой перевязывать каждый чертов вечер и думать про себя: "Когда-нибудь все к тебе вернется, Джефф!"       Но к парню возвращалось только чувство собственного превосходства, которое он, надо добавить, и не утрачивал вовсе.       Первые дни я проклинала свой длинный язык и мимолетную вожделенность, из-за которых мне теперь приходилось неплохо расплачиваться. Но с каждым отбитым ударом киллера, с каждой капелькой пота на моем истощенном после изнурительных физических нагрузок тела, с каждой проявляющейся мышцей, я вдруг начинала понимать, что острая боль изнутри постепенно утрачивает свою первозданную мощь, и кровоточащие ссадины на коже иногда причиняют больше неудобств, нежели очередная грустная мысль.       Джефф отлично позаботился о том, что бы я лишний раз даже не пыталась проникнуться навязчивыми идеями и заново начать непрекращающийся процесс внутреннего самоанализа. Теперь мне на это просто не хватало времени и сил, и это не могло не радовать и не удивлять меня одновременно. Наше тело может оказаться прекрасным целителем, если начать заниматься им, и маньяк был отлично осведомлен на этот счет.       Конечно, бывали моменты, когда я вперемешку со слезами и кровью на лице молила киллера остановиться и прекратить нападения во время наших, так называемых "занятий борьбой", где правила и другая не привлекающая внимание Джеффа чепуха попросту не существовала, но парень наотрез отказывался внимать моим просьбам, и лишь ядовито шипел: - Только попробуй сказать слово "сдаюсь" - и я прикончу тебя и твоего любимого Дэнни!       Именно после этих слов я чудом находила в себе исчезнувшие, казалось бы, силы, и вновь поднималась на дрожащие ноги, продолжая наносить и отражать точные удары Джеффа. Энергетической подпиткой в такие минуты мне служил животный страх за безопасность единственного близкого и по-настоящему родного мне человека. Маньяк начинал видеть в моих слезящихся от боли глазах вспышку ярости и адреналина, и резко обрывал наши занятия, позволяя мне короткую передышку.       Иногда эти передышки приятно затягивались, когда маньяк принимал решение "ненадолго отлучиться", и я наслаждалась каждою минутой, зализывая свежие раны и морально подготавливая себя к новым.       Странно, но мысли о том, что где-то на конце города сумасшедший маньяк сейчас самым жестоким способом обрывает жизнь очередной невинной жертве, пока я спокойно нежусь на диванчике с бинтами - больше никак не волновала мое сердце, ибо всю свою ненависть и боль я полностью утрачивала на ежедневных занятиях и тренировках.       Маленькие капли темной крови на полу в коридоре теперь говорили мне лишь о крайне продуктивном дне убийцы, и никакие скользкие мысли в том роде, мол - "Кого сегодня постигла участь пасть от ножевых ранений в темном лесу?" или "Как именно этот ублюдок совершил убийство на сей раз?" - не затрагивали мою сущность.       Боль не отступила, наоборот, с каждым новым синяком и ушибом я ощущала ее четче и четче, но теперь я была не в состоянии делить её с кем-то еще. Потерянная граница между мной и чувствами других людей постепенно прояснилась, и теперь, если предо мной внезапно встал бы вопрос - "Кого спасать в первую очередь? - я без замедления ответила бы - "Себя"...       Стоит упомянуть о моем вернувшемся здоровом аппетите и сне, хотя, бывало, я все еще просыпалась в холодном поту посреди ночи и в спешке кралась на балкон, чтобы загубить непонятный страх внутри себя тяжелой сигаретой, пачку с которыми Джефф почему-то начал оставлять на видном месте, как бы "угощая" меня, но без лишних слов и смазливых прелюдий.       И тогда, наблюдая за одинокой луной в очертаниях высокого черного неба, и щуря глаза от едкого дыма сигареты, я вдруг с тоской понимала, отчего возникает этот трепещущий страх изнутри, от которого мне не убежать и не спрятаться, и который не будет побежден даже самым поставленным ударом - ведь это страх самой себя. Точнее, той, в которую я медленно превращалась.       Я старалась не думать о переменах, которые незаметно, но неумолимо быстро происходили внутри меня и все дальше отделяли от той рыжей девочки, которой я была прежде, в какой-то неясной, казалось бы, выдуманной жизни. Мы очень быстро свыкаемся со сложившимся устоем жизни и рано или поздно привыкаем к любыми обстоятельствами, но разве это исключает тот факт, что прошлое по-прежнему рядом? Ведь стоит Джеффу прервать наши тренировки и оставить меня наедине с самой собой, как меня тотчас парализует едкий страх, и невнятные голоса старой Киры Филдер всецело владеют разумом.       Сара перестала навещать меня в красочных образах, пусть я и чувствовала присутствие погибшей подруги каждый раз, как только ложилась в кровать или случайно попадала на повтор того злополучного эфира, который буквально перечеркнул всю мою жизнь на две половины.       Все чаще меня начали посещать мысли насчет отца, брата, Эрика, школы, и, незаметно для себя, я вдруг начала внимать истине о том, что мы часто вспоминаем только то, что упустили прямо из рук, и жалеем, что в полной мере не наслаждались тем, что когда-то казалось нам серой обыденностью. Теперь же мне приходилось наслаждаться звенящим одиночеством тётиной квартиры, нервной дрожью от любых громких звуков с улицы и надеждой, что все обойдется и копы никогда не настигнут нас. Хотя, когда пребывание рядом с опасным убийцей и попутно проблемой всей моей жизни вдруг обратилось в это сладкое слово? Нет, черт возьми, нас не существовало, были только я, и по какой-то странной ошибке - Джефф. И эта ошибка множилась, но медленно и верно тянула меня за собой, в пучину разрушившихся эмоций и скверных представлений о мире. Но мне во что бы то ни стало надо было выжить и попробовать сжиться с той новой Кирой, которую я самовольно породила - а в этом помочь мне мог только Джефф, поэтому я каждый день терпеливо принимала любое наставление от человека, уподобиться которому никогда не желала, но если это мой единственный выход к спасению - почему бы не воспользоваться им?       И, странно, но иногда я ловила себя на мысли, что сумасшедший маньяк каким-то необъяснимым образом лучше меня понимает, что происходит у меня внутри и как с этим вообще справиться, ведь чем еще можно обусловить тот факт, что нестерпимая внутренняя боль вдруг начала медленно отступать? И как еще описать то чувство странного смирения, когда мы с юношей темными вечерами садились за стол и, распивая дешевые энергетики, перекидывались обыденными фразами, мол, "Все политики гавнюки!" или "Блять, почему у меня энергетик со вкусом колы, а у тебя - с лаймом?". Тогда создавалось милое впечатление, будто мой собеседник и в помине не причинял мне адской боли, не убивал моих друзей, не травил мне жизнь и не угрожал существованию самого близкого мне человека. Но все эти нюансы, которые, между тем, составляли главные ответы на вопросы - "Почему я здесь?" и "Почему все это произошло?" - вдруг отступали на задний фон, а мы с убийцей преспокойно допивали свои напитки и расходились по комнатам, в надежде обрести светлые сны.       Я не знала, что снится тому придурку, я о нем, если посудить, вообще ничего не знала, но каждый новый день вдруг с неприятным удивлением осознавала, что присутствие парня боле не тяготит и не утяжеляет мое существование, еще больше - я на подсознательном плане чувствовала в убийце опору.       Конечно, если бы не Джефф, я давным-давно оказалась бы в своем мега комфортабельном доме, со всеми прилегающими условиями и почестями ко мне, как к дочке известного крупного бизнесмена, который отсечет немалую сумму денег для возврата утраченной мною репутации, но что было бы потом? Бессонные ночи, горсть хороших антидепрессантов рядом с прикроватной тумбой, красные от слез глаза и полное незнание своего будущего...       Я бы вернулась к прежней жизни, но никогда не смогла бы ужиться с новой собой, и что-то подсказывало мне, что этому навыку в силах научить меня только Джефф. Поэтому я продолжала засыпать и просыпаться в одной квартире с кровожадным серийным убийцей, вдруг утратив по отношению к нему былую ненависть и отвращение, и, внимание - приобретя странную уверенность, что рядом с ним я все еще могу попытаться встать на ноги. Хотя, может, под этими обманчивыми словами скрывался лишь примитивный страх потерять Дэнни, если я вдруг попробую сбежать или хоть как-то навредить маньяку? Не знаю, но самовнушение - тоже неплохая штука...       Я сидела над раскрытым дневником, и невидящим взглядом буравила абсолютно чистый лист. Мысли неудержимым потоком бились в моей голове, но, как бы я не старалась, собрать их в единое течение и обратить в слова - вдруг предстало непосильной задачей.       Где-то на другой странице уже виднелась небрежно выведенная фраза: "Поздравляю, Кира, ты чуть не убила себя!" И ниже: "День третий"       Я шумно перевела дыхание и почти коснулась черной ручкой бумаги, в надежде начать хоть что-то писать, но с бешенной скоростью влетевший в комнату Джефф полностью прервал мои намерения.       Я вздрогнула, и дневник в считанные секунды был упрятан под подушку. "Вернулся!" - единственное слово, сплошь пропитанное чувствами тревоги и безысходности, мелькнуло в моем разуме, и я подумала, как здорово, если бы Джефф задержался на своей кровавой "работе" еще чуть-чуть, пока я наконец собралась с мыслями и решила проникнуться личными размышлениями о себе и жизни. - Хеллоу, блять! - между тем, весело воскликнул парень, немного помедлив в дверном проеме, будто желая убедиться в том, что его здесь ждут.       Но, конечно, кроме моего недовольного лица и настороженного взгляда киллер больше ничего не получил, но и этого ему было, казалось, более, чем достаточно.       Сердце по-привычке встрепенулось и ускорило свою деятельность, как только я встретилась с горящими глазами маньяка, но, научившись некоторым навыкам самообладания за прошедшую неделю, я смогла стойко вынести безумный взгляд юноши.       Белая толстовка Джеффа была сплошь усеяна большими алыми каплями и кровавыми подтеками, и я мгновенно отметила про себя связь между приподнятым настроением убийцы и его одеждой. "Хороший день выдался, значит!" - с некой долей отвращения подумала я, сморщив нос от неприятного железистого запаха, который тотчас ударил в ноздри.       Джефф с положенной ему наблюдательностью заметил это движение и, широко улыбнувшись, насколько это было возможно в его случае, запрыгнул на мою кровать, удобно разместившись на самой середине. - Придурок! - воскликнула я, стремительно отпрянув прочь. - Ты заляпаешь белье! - Какая жалость! - невнятно пробурчал киллер, уткнувшись лицом в мою миленькую мягкую подушку.       Чувство раздражения медленно закипало в моей крови, и я поспешила депортироваться прочь от наглого маньяка, дабы не сболтнуть лишнего и потом не поплатиться за свои необдуманные слова, которые, по убеждениям Джеффа, очень ранят его столь "нежную натуру". Лишь отойдя к стене, я позволила себе закатить глаза и вполголоса возмутиться: - Чертов придурок... - Что ты сказала? - моментально отозвался Джефф, оторвавшись от подушки и устремив свой угрожающий взор в мою сторону. - Я говорю - лежи на здоровье! - с натянутой улыбкой протянула я, и, предчувствуя конец своему терпению, поспешила скрыться на балконе.       Только я подкурила сигарету и отпустила мысли о маньяке, который начинал медленно действовать мне на нервы, как он в ту же секунду объявился рядом со мной, будто любые негативные мысли, напрямую связанные с ним, притягивали парня словно магнит. - Ахуеть, какой замечательный день сегодня выдался! - восторженно начал разговор Джефф и выхватил подожженную сигарету прямиком из моих рук, всячески игнорируя перекошенное от недовольства лицо сбоку от себя. - Представляешь, блять, иду я такой по лесу, - киллер сделал глубокую тяжку, - как раз после того, как завалил тупую старушку, которая никак не могла определиться в выборе нужной ей тропинки, - с этими словами Джефф незаметно сверкнул глазами в мою сторону, но лицо мое по-прежнему оставалось непоколебимо, - и вижу сквозь деревья, рядом с какой-то зашкварной заправкой девчонку, лет двенадцати.       На этом рассказ ненадолго прервался, потому что парень в порывах чувств прошелся сигаретой по оконной раме и нечаянно потушил ее. Когда сигарета вновь была приведена в рабочее состояние, Джефф продолжил: - Хуй знает, где были ее недалекие родители, но девчонка решила отойти от машины и немного прогуляться на окраине зимнего леса, это же, блять, так романтично, наверное! - киллер приглушенно хихикнул, но вовремя спохватился и вернулся к своему рассказу. - Ну, так вот, я подождал, когда это милое светловолосое создание в яркой розовой курточке подойдет ближе, и тогда черным силуэтом возник у нее из-за спины. Она почувствовала чужое присутствие и резко обернулась ко мне. Ее большие изумрудные глаза сделались еще больше, и я аж ахуел, что существуют такие огромные глаза, правда!       Джефф вновь выдержал короткую паузу, дабы я смогла переварить все сказанное им и возвести наиболее яркую картинку происходящего у себя в голове, и после продолжил: - Она сказала мне своим дрожащим звонким голосочком - "Дяденька, у вас что-то с лицом!" - на этом моменте маньяк не выдержал и забился в леденящем душу смехе, и меня передернуло. - Представляешь? Дяденька, что у вас с лицом! - и вновь смех.       Холодные мурашки атаковали мою спину, и я осторожно попятилась назад, на подсознательном уровне догадываясь, к чему приводят такие нервные припадки маньяка. - Эй, ты слушаешь меня? - вдруг воскликнул Джефф, затушив сигарету и повернувшись своим изуродованным лицом ко мне.       Я со страхом сглотнула, и еле заметно кивнула в знак подтверждения. - Тогда внимательно слушай, что я сделал дальше, - внезапно прошипел маньяк, и его голос налился знакомой мне ядовитой сладостью, - я подошел ближе к ней и уловил едва ощутимый аромат цветов и мармелада. Ставлю на кон, что такие девочки, как она - предпочитают проводить холодные зимние вечера в кругу любимой семьи и втайне мечтают о целой коробке нескончаемых шоколадных конфет. Она была так испуганна и невинна, что это на секунду ввело меня в состояние эйфории. Я смотрел в ее большие зеленые глаза и видел в них смешные мечты о принце на белом коне и желании завести дома котенка. Представляешь, как много можно узнать о человеке, просто заглянув в его глаза? - Что ты сделал с ней? - срывающимся голосом спросила я, твердо посмотрев в безжалостные глаза Джеффа. Я знала, что он убил ее, но в первый раз мне захотелось поверить, что все обошлось. Хотелось представить, что та бедная девочка сумела убежать и вечером вернулась вместе со своей семьей в теплый дом, где пахнет цветами и мармеладом, а на Новый год ей вдруг подарили желанного котенка, и она была счастлива и весела, навсегда позабыв лицо Джеффа, будто это был всего лишь страшный сон. Но лицо этого ублюдка никогда не выйдет из вашей головы, если вам "посчастливилось" однажды встретить его, потому что обычно последнее, что видят "счастливцы" в моменты встречи с парнем - только его безликую улыбку и тьму. Вечную тьму... - Я сделал так, - продолжал шептать убийца, и его горячее дыхание опаливало мое лицо, как вдруг я почувствовала кожей шеи легкое прикосновение холодной стали, и мое дыхание перехватило. Джефф с любопытством следил за моими глазами, отмечая каждую перемену в них, и нож увереннее заскользил по моей коже, - я делал так, - убаюкивающим тоном шептал маньяк, и я в страхе прикрыла глаза, чувствуя всеми своими пятью чувствами, как нож свободно разгуливает по самой уязвимой части моего тела под руководством свихнувшегося подростка, - я делал так, только в тысячи раз быстрей и сильней, отчего алая кровь била мне в лицо, - продолжал маньяк, вырисовывая незамысловатые линии на моей шее, - она что-то пыталась кричать, наверное, "Остановись!" или что-то в том роде, но я уже не слышал ее, потому что она утратила всю способность говорить. Из ее уст вырывались только стоны и мелодичное хлюпанье крови. Наверное, она хотела сказать - "Дяденька, передай маме и папе, что мне хотелось бы белого котенка!" или "Ой, я забыла рукавички в машине, и мне так холодно!".       Я покорно слушала маньяка, и мечтала забыть обо всем, что он мне говорил. Но его волнующий бархатный голос обволакивал мой разум и приказывал дослушать историю до конца, и я беспрекословно повелевалась ему. Я знала, что это очередная попытка Джеффа вывести меня из себя, и, признаю, у него это почти получилось, но я нашла в себе силы открыть рот и ледяным голосом произнести: - Боюсь, она хотела сказать, что ты чертов идиот, который не поразит никого такой животрепещущей байкой.       Джефф на секунду замолчал, и я уловила в его глазах тень знакомого мне неистовства и злобы, но парень нашел в себе силы совладать с эмоциями. - А что ты будешь делать, если эта байка прямо сейчас окажется реальностью? - хищно прошептал он мне в ухо. - Не окажется! - со свистом произнесла я, пытаясь справиться со сбившимся дыханием. - Почему ты так уверена? - Потому что я не та девочка в розовой курточке, я не пахну цветами и мармеладом, и у меня никогда не было любящей семьи! - потеряв силы противиться чувствам, закричала я, и неудержимая дрожь мгновенно пробрала мое тело.       Между мной и Джеффом повисла тягучая тишина, прерываемая лишь громким дыханием, и я заметила, что нож в руке парня постепенно опустился и исчез в кармане. - Я сейчас не в настроении играться! - опустив лицо, прохрипела я, протиснувшись между убийцей и уходя прочь.       Странно, но Джефф не стал кричать мне вслед, что правила этой игры диктует исключительно он, и даже не нанес мне сокрушительного удара со спины. Я чувствовала, что он просто молча следует за мной взглядом, и в первый раз у меня возникли ощущения, что на долю секунды убийце захотелось сделать перерыв в этой чертовой безымянной игре по чувствам и безвозвратному, а, бывает, и не случившемуся прошлому...

***

      Декабрьский свежий воздух приятно охладил мое тело, и взятые врасплох мысли наконец начали мягко оседать на дне разума, лишь иногда выскальзывая через мое тихое дыхание в ночное пространство и исчезая в нем морозным клубком.       Я зябко поежилась, и опустила дрожащие ладони на перекладину крыши, устремляя бесцельный взгляд вдаль.       Мы с моими друзьями очень любили это уединенное место после шумных вечеринок на тётиной квартире, поэтому образ былых дней неминуемо быстро возник перед глазами и вконец испортил мое не самое высокое настроение на данный момент.       Наверное, я была почти на грани грустных размышлений и очередной порции соленых слез, но дребезжащий звук арматуры за спиной прервал все мои ностальгические начинания. "Боже, хоть сейчас позволь мне побыть одной!" - тяжело вздохнула я, не найдя важным обернуться на громкий звук, в момент уничтоживший умиротворенную атмосферу зимней ночи.       Я почувствовала, как Джефф бесшумной поступью приблизился ко мне и встал рядом, устремив свой безумный взор тоже куда-то вдаль.       Там, среди сливающихся с черным небом силуэтов многоэтажек, взволнованно переливались теплые огни Вашингтона, игриво мерцали и звали за собой, в самый центр дорогих ресторанов и офисов, в самую пучину веселья и свободы. - Когда-то я жила там... - вслух произнесла я, мечтательно прикрыв глаза от редких снежинок, что медленно посыпались с неба. - Если ты хочешь начать свои смазливые истории о славном прошлом, то, боюсь тебя огорчить, ты ошиблась в выборе подходящего собеседника! - устало отозвался Джефф, и медленно отошел от карниза прочь. - А разве у меня был выбор? - горько усмехнулась я, обернувшись к киллеру лицом и облокотившись о холодную перекладину спиной.       Парень удовлетворенно хмыкнул, тем самым признавая мои слова правдивыми и имеющими возможность существовать, и, подкурив сигарету, плавно уселся на середине крыши, которую едва замело снегом. - Если ты не хочешь слушать о моем прошлом, - сама того не ожидая, начала я, отпрянув от края и усевшись рядом с киллером, - то, давай, поведай мне о своем! - С чего бы это? - хмыкнул Джефф, но в его веселом голосе я успела уловить легкую ноту тревоги и холодной настороженности. - Мне просто интересно. - Пожала плечами я, тоже вооружившись сигаретой. - Тогда оставь свой интерес при себе. - Хрипло отозвался Джефф, всячески игнорируя мой заинтересованный взгляд.       Жаль, парень не знал, что если я цепляюсь за что-то стоящее для моего любопытства - то просто так не сдаюсь, не изучив предмет своего интереса до конца. - Ну же, Джефф, расскажи мне, кем ты был, что любил, как ты выглядел до того, как, - наигранно бодро начала я, дабы заразить возбужденным настроением и своего скрытного собеседника, но резко осеклась, вдруг встретившись с каменным взглядом маньяка. - До того, как что? - угрожающе прошипел он, и я на долю секунды пожалела, что решила завести этот чертов разговор. - Ну... До того, как... Ну, когда ты, - Джефф продолжал терпеливо сверлить меня своим уничтожающим взглядом, а я никак не могла подобрать нужные слова, чтобы не поплатиться за них звонкой пощечиной или хорошим ударом под дых, - ну, например, что стало с твоим лицом? - попыталась выкрутиться я, и только потом осознала, что это отнюдь не самое верное направление в нашем неудавшемся изначально разговоре с юношей. - А что с моим лицом не так? - страшно улыбнулся маньяк, оголяя все свои тридцать два зуба и предвкушая начало моего страха вперемешку с поспешными объяснениями. - Твое лицо... Оно, - вздрагивая, прошептала я, всматриваясь в белую бугристую кожу убийцы, его разрезанный рот и огромные глаза, - твое лицо очень... Очень необычно! - Правда? - сладко прошептал Джефф, дернувшись вперед, отчего я в страхе осеклась назад под довольное хихиканье маньяка.       Секунды, проведенные лицом к лицу с юношей, показались мне невыносимой вечностью, и мне пришлось сделать огромные усилия над собой, чтоб не отвезти взгляда прочь, но и этого, к счастью, не потребовалось, потому что вскоре Джефф сам отпрянул от меня и уселся на свое место. - Тогда тебе стоит знать, что мое прошлое тоже весьма необычно, - наконец, прохрипел он, глубоко затянувшись и выпустив густой дым в морозный воздух, - ведь его просто нет. Моего прошлого не существует, понимаешь? - и маньяк забился в истеричном хохоте, глядя на меня. - Нет, - тихо прошептала я, опустив глаза на свои покрасневшие от холода руки, - я не понимаю... - Потому что ты тупая дура! - взвился Джефф и резко замахнулся, отчего я по инерции вжала голову в плечи, но что-то переменилось в мыслях парня, и он с тяжелым вздохом опустил руку вниз. - Я не успел познакомиться с собой из прошлого, - будто по-принуждению, выдавил из себя Джефф, - или я просто забыл... Кароче, к хуям это все, я просто знаю, что мое прошлое такое же прозрачное, как этот блядский пар от моих слов! Не существует его, просто не существует, блять!       Мне казалось, что я привыкла к эмоциональным припадкам своего крайне импульсивного собеседника, но с каждым его словом я испуганно вздрагивала все сильней и сильней. И, казалось бы, стоит закончить этот поганый разговор для своего же блага, но кто-то потянул меня за язык сказать: - Но так не бывает. Каждому нужно от чего-то отталкиваться...       Я почувствовала кожей, как пара голубых глаз угрожающе сверкнула в мою сторону. - Тогда я отталкиваюсь от боли. Я отталкиваюсь от всех своих убийств и мрака, в котором обитаю. Я отталкиваюсь от трупов твоих любимых друзей, слышишь? Я отталкиваюсь от всего этого! - и безрадостный смех вновь пронзил ночную тишину окраин Вашингтона. - А ты, видимо, хуево оттолкнулась, да?       Пребывая в состоянии некого транса, я сначала не поняла, к чему клонит этот чертов псих, но, поймав его хитрый взгляд на своем перебинтованном левом запястье, вдруг встрепенулась и вернулась к реальности.       Реальность встретила меня утраченным на некоторое время чувством самообладания и отвращения. - Мне уже все равно, Джефф, - бесстрастно отчеканила я, выдержав взгляд маньяка перед собой, - ты все равно когда-нибудь встретишься со всеми ними, и ты когда-нибудь обязательно ответишь за все, что сделал. В этом я абсолютно уверена! - и странная улыбка внутреннего удовлетворения преобразила мое напряженное лицо. - Как мило, - наконец, после некоторого молчания отозвался Джефф, приближая сигарету к своему рту, и следующие его слова вдруг показались мне порождением бесконечного холода, - я предполагал, но не хотел полностью считать, что ты очередная наивная идиотка, которая свято верит в то, что зло будет обязательно отплачено злом - и наоборот. Неужели ты до сих пор не поняла, что все это - лишь вымысел слабых и никчемных людишек, которые при жизни не могут заслужить уважительного отношения к себе и успокаивают себя мыслью, что когда-нибудь у них все обязательно получится, а те самоуверенные и эгоистичные подонки, которые не очень то повязаны нитью морали и любовью к ближнему своему, совсем скоро будут гореть в адовом котле! Но, знаешь, - таинственным шепотом продолжил Джефф, - гореть будут лишь их жалкие мечты, а эти самовлюбленные подонки только подбросят им дров. - И, полностью удовлетворенный своими словами, маньяк отвернулся от меня, направив все свое внимание к звездному небу над головой.       Я почти открыла рот, чтобы переубедить этого чертового придурка, почти нашлась с мыслью для отстаивания своих убеждений, дабы поразить юношу своими гениальными речами, но, к своему же удивлению, кроме тихого вдоха я так и не смогла ничего породить. Все мысли вдруг обернулись тяжелым камнем и со свистом устремились куда-то вниз, в края, где думы так и остаются беззвучными точками.       И холодные иглы вдруг пронзили мое сердце, когда я подумала о том, что Джефф сейчас непрекословно прав, и сами люди вершат наяву свой рай и ад. "Нет, нет, нет!" - твердила я себе, но собственный внутренний голос вдруг утратил всю первозданную уверенность и превратился лишь в жалкий стон. "Этот идиот хочет тебя запутать, потому что сам в глубине души боится своих непоправимых поступков, вот и все!" "Тогда почему он продолжает и по сей день их вершить, раз действительно этого боится?" - отвечала я самой же себе в этом бессмысленном диалоге внутри своего встрепенувшегося сознания. "А если он прав? Что, если добро и зло - лишь людской вымысел? Что, если кровь Сары никак не будет отомщена и оправдала, то, что тогда, а?"       Мне показалось, что глыбы черного неба вдруг рассоединились надо мною и медленно посыпались на плечи, вдавливая мое дрожащее тело в пол. Мне почудилось, будто мрак зимней ночи заполонил собою рот, уши, глаза, и единственное, что мне еще как-то удавалось рассмотреть - было маленькое красное свечение от сигареты киллера, но и оно вскоре было потушено жестокой рукой парня... - Но ты любишь людей! - вдруг, не задумавшись, выпалила я, и тяжело втянула в себя воздух, будто сейчас он может закончиться. - Что? - моментально осекся Джефф, и в голосе парня я услышала ноты неприкрытого удивления. - Ты любишь людей, но ты боишься своих же чувств к ним, - не смея смотреть в сторону убийцы, скороговоркой начала я, будто в любой момент дар речи мог покинуть мою сущность и оставить столь важные мысли без внимания, - ты боишься этих чувств, потому что не можешь совладать с ними, не можешь принять и научиться жить рядом с ними, поэтому, единственное, и самое легкое, что ты предпринимаешь по отношению к ним - преднамеренно уничтожаешь их! Ты боишься людей, ты боишься своих настоящих мыслей, и ты трансформировал свой страх в ненависть! Но люди, полностью одержимые ею - не могут называть себя сильными, ведь они, мать его, на самом деле так слабы! Ты слаб, Джеф, ты слаб! Но за счет убийств ты пытаешься поверить в обратное, и...       Но Джефф видимо не пожелал дослушать мое животрепещущее повествование до конца, потому что резкий удар по лицу напрочь оборвал мою набирающую уверенность речь.       Я со свистом повалилась на локти, и почувствовала, как теплая кровь из носа медленно закапала на тонкий слой снега подо мной.       Я ожидала этого удара. Если честно, я ожидала еще парочку неплохих выпадов со стороны, наверное, крайне взбешенного моими словами киллера, но повисшее между мной и парнем безмолвие не могло атаковать, поэтому я оставалась боле нетронутой.       Медленно приняв прежнее положение и чувствуя наливающийся кровью синяк под глазом, я осторожно посмотрела на Джеффа.       Спина парня едва заметно вздрагивала, а кулаки то и дело угрожающе сжимались, но оставались, между тем, при маньяке.       Наконец, Джефф медленно перевел дыхание, и отточенным ледяным голосом произнес: - Ты действительно так наивна и глупа, что искренне полагаешь, будто чувство любви к людям заложено неоспоримо точно и поочередно в каждого, но, повторюсь, глупая моя Кира, что ваше любезное Божество в любой момент могло передумать и забавы ради обделить редкого счастливчика этим милым умением, - маньяк остановился на долю секунды и, довольно хмыкнув, выпалил, - и что ты скажешь на это?       Я внимательно слушала Джеффа и ощущала, как нечто тяжелое и ядовитое медленно разъедает что-то непрекословно важное внутри меня. Мне вдруг нестерпимо сильно захотелось, что бы парень не относился к тем "счастливчикам", и странные надежды, наверное, столь привычные для обычных людей, мол, всех можно изменить и каждый кусок льда, если постараться, можно обратить в ласковую воду - вдруг медленно зашуршали и превратились в пепел. Я отчаянно и бесстрашно пыталась посредством собственных слов внушить, что уж там скрывать, самой себе, что даже самый кровожадный серийный убийца, который не щадит ни детей, ни стариков, да никого, черт возьми, на свете - вдруг прислушается к моим словам и вспомнит, что когда-то был преисполнен совершенно иными чувствами и мироощущением.       Но, что делать, если человек по каким-то невыясненным причинам с самого детства не познал эти, казалось бы, базовые навыки? Или навсегда утратил их в безвозвратном прошлом? А, что, если Джефф действительно не помнит и никогда не ощущал на себе хоть толику добра, нежности и раскаяния? Что, если парень не убивал светлые чувства внутри, потому-что они попросту не были заложены в него, или кто-то убил их в юноше против его воли? И о чем мне думать и на что надеяться, если добро для Джеффа также ново и непостижимо, как для меня - убийства?       Горячие слезы почему-то медленно покатились с моих щек, как бы тщетно не старалась я их остановить. Беззвучный плач предательски сотряс мое тело, и я резко отвернулась от убийцы, совершенно не желая, что бы Джефф заметил мои мимолетные слезы, которые почему-то показались мне сейчас проявлениями абсолютной слабости.       Я продолжала бесшумно плакать, потому что принципы и вера восемнадцатилетней давности, и, казалось бы, каменной устойчивости, вдруг стали по-смешному хрупки, и именно в этот момент я вдруг так яро пожелала, что бы небо над моей головой окончательно раскрошилось и навсегда погребло этот неясный мир под собою. Но небу было наплевать на мои желания, и лишь редкие снежинки весело просачивались сквозь глубокие трещины небосвода и мягко ложились на дрожащие от слез плечи...