Семь дней по лезвию

      Говорят... Точнее, нет, черт возьми, изо всех оставшихся частиц воздуха в легких кричат, пишут, судорожно выбивая по немой клавиатуре незамысловатые слова, при этом стирая подушечки пальцев в кровь, распространяют, словно смертельную эпидемию по всему миру, тот факт, что человек — самое противоречивое существо из всех живущих на планете Земля! Ведь кто еще, помимо этого забавного двуногого создания, может так яро рваться к любым намекам на собственное спасение, на сладостную свободу, что дурманит и очаровывает каждого, кто хоть раз убедился в ее возможности отсутствовать, хотя умные люди, наиболее придвинутые к уголовной жизни общества, называют это "отсутствие" обычными словами — тюремное заключение. И кто, как ни человек, столь легкомысленно позволяет другому затянуть покрепче петлю на своей шее?       Все эти мысли клубящим осадком парили в моей голове, прочно вбивая в одурманенный свежим воздухом мозг осознание того, что человек — ходячее безумие. "Хотя, нет, черт возьми, ты поторопилась с выводами, Кира!" — едва усмехнулась я, шмыгнув раскрасневшимся носом и пытаясь четко акцентировать зрение сквозь слипшиеся от недавних слез ресницы, на силуэте юноши, который деловито отбрасывал носками кед невесомый снег в разные стороны, тем самым расчищая непонятное пространство для непонятных целей. "Главное безумие здесь — Джефф!"       Холодный безликий ветер отрадно перебирал безжизненное пространство вокруг меня и вовсю играл с бесконечными волнами колосьев, то покачивая их из стороны в сторону, то мигом просачиваясь меж тонкими очертаниями отстраненных от времени года растений. Поле пшеницы встречало диких странников, вроде меня и сосредоточенного на своих новых задумках маньяка невозмутимой атмосферой и гробовой тишиной, и лишь изредка где-то вдалеке доносилось до моего слуха размеренное рычание зловонных автомобилей. Где-то вдалеке шумела и переливалась жизнь, которую я вновь упустила из своих рук. Черт, почему я иногда такая непродуманная? "Ну ты же человек, тебе можно!" — заверил меня мой разум. "А можно ли мне уже лихие полчаса морозиться посреди этого невзрачного чертового поля?" — задала я ответный вопрос собственному сознанию, которое с горем решило благородно задержаться еще на некоторое время где-то в самых потаенных уголках моей головы и взять в свои осторожные руки властвование над моими действиями и словами. Эх, бедняга, оно еще не знает, что мой язык определенно не поддается дрессуре!       Джефф продолжал, отдалённо напоминая мне какого-то обезумевшего шамана посреди опустошенного зимнего поля, лишь скудно украшенного вереницей тусклых колосьев цвета светлой охры, описывать пируэты вокруг неглубоких декабрьских сугробов, будто питая глубокую надежду на то, что они вмиг растают под его ногами.       Я еще раз демонстративно шмыгнула носом и, переминаясь с одной ноги на другую, обхватила прозябшее тело руками, в надежде получше укутаться в свое черное пальто, что уже совершенно не грело, а лишь являлось плохим доказательством моего хорошего вкуса при выборе одежды. Но, черт возьми, кому нужен твой модный вкус, когда ты стоишь в пяти метрах от убийцы по щиколотку в снегу и мечтаешь лишь о том, что бы твои "конечности" не забыли, как нормально функционировать? Думаю, ответ очевиден.       Среди серого пространства, темнеющего сгустка леса где-то далеко впереди и тяжелого низкого неба, что лишь изредка пропускало на промерзшую землю безжизненные лучи тусклого солнца, ярко выделялась копна моих рыжих волос, и я бы все отдала за то, чтобы и один неугомонный вопрос таким же контрастом сиял в моем сознании: "Что я здесь до сих пор делаю?"       После заключения одного спорного договора с убийцей, если этот договор, конечно, можно было коем огласить - насчет жизни и сохранности моего младшего брата и, естественно, свободы самого сумасшедшего, то вместо ожидаемой мною расправы, я получила лишь несколько незначительных на фоне других ран оплеух, мол, не стоит больше никогда играть с бесценными нервами Джеффа, и была обязана вновь исполнить мгновенный приказ юноши, который всеми силами пытался подать вид, что на некоторое время соизволил забыть неприятный инцидент относительно наручников и моей неугомонной деятельности, и я, кстати говоря, тоже совсем не думала напоминать о своей недавней дерзости, ибо если убийца дает тебе шанс жить — ты либо являешься каким-то супер-крутым мутантом, потенциал которого может рассмотреть только кровожадный маньяк, либо можешь расслабиться и ожидать более страшной участи, перебирая в голове догадки о том, где успела настолько сильно провиниться перед своим мучителем.       В любом случае — живи! Вытворяй глупости, накачай стальной пресс при помощи смеха, звони на незнакомые номера и оттачивай свое остроумие, читай глубокие книги, смотри красивые фильмы, одевай разные носки на ноги, не спи ночи напролет, болтая с кем-то о секретах кактуса и обсуждая виды сосисок. Просто живи, пока есть такая возможность...       И я тоже пыталась жить в данный момент, не подавая никаких раздражительных признаков и вопросов со своей стороны, хотя, чертас, кого я обманывала! Единственное, что мне сейчас хотелось — съесть что-нибудь, согреться и выспаться. Но, по выводам недавних событий, я решила больше никогда не вступать в диалог с убийцей первой, потому что, запомните, последнее слово — всегда будет за ним.       Как и первое, в принципе.       Наконец, хаотичным и бессмысленным, на мой взгляд, движениям киллера пришел мимолетный конец. Джефф замер на одном месте, обводя отстраненным взглядом очищенную территорию под своими ногами, будто обдумывая, точно ли вертится эта громадная махина, что по каким-то исторический обстоятельствам получила примитивное название "Земля" - под ногами парня. Но на моем языке сейчас вертелся не менее примитивный вопрос: "Что этот придурок забыл здесь?"       Я вздрогнула, когда подумала о том, что маньяк может обладать какими-то телепатическими способностями, потому что "ответ" на мой немой вопрос был выдан сиюминутно: — Подойди...       Холодные слова убийцы вмиг подогрели прозябший воздух вокруг меня, и я невольно вздрогнула, пристально посмотрев на Джеффа. Юноша лениво изучал потаенные места в карманах своей серой толстовки, определенно что-то разыскивая в них. Когда вам говорят, что женская сумочка — это самое лучшее место для сохранности всего на свете, поспешу вас огорчить, потому что ни один женский предмет дополнения образа и рядом не стоит с бездонными карманами убийцы, это я могла точно сказать по мере того, с каким явным раздражением юноша исследует неведомые для него пространства собственной одежды. Наконец, он, словно поддавшись минутному озарению, запустил белоснежную ладонь во внутреннюю часть толстовки, и вскоре ловкая рука вынырнула обратно, что-то бережно сжимая внутри.       Я настолько углубилась в наблюдение за Джеффом, словно за диковинным зверем в заповеднике, что из моей памяти напрочь вылетел недавний приказ маньяка, который он вновь поспешил озвучить: — Ты тупая? Подойди, я сказал!       Я слегка подпрыгнула на месте от непробиваемого тона парня, и уже была готова открыть рот с целью поставить умника на место, как мгновенно вспомнила, что если убийца имеет непробиваемый тон речи, это не означает, что ты с таким же успехом имеешь непробиваемую голову. Эти мысли заставили мои губы через силу сжаться. Черт, придется привыкать к такому сложному умению - как молчать в положенных ситуациях. Но слишком абсурдно смотрится тогда следующий вопрос — "Как понять, какая ситуация считается положенной в обществе человека, который без угрызения совести убивает людей по вечерам и несколько раз в неделю устраивает тебе грандиозные обеды, в меню которых входят слишком "натуральные" продукты из человечины? Пробовали? Надеюсь, нет, и также искренне надеюсь, что таких истинных "гурманов", подобно Джеффу — на свете не много!" "В следующий раз буду говорить, что я вегетарианка!" — всплыла гениальная мысль в моей тяжелой голове, пока я осторожно пробиралась через небольшие сугробы к поджидающему меня парню. — Живей! — терял терпение Джефф, натягивая рукава толстовки на посиневшие ладони и выпуская изо рта клубящийся пар. Убийцы тоже страдают от холода, и не только физического…       Я послушно ускорила шаг, и когда от меня до юноши оставались считанные два метра, я решила остановиться. На инстинктивном уровне начинаешь развивать в себе такие полезные для данной ситуации качества, как осторожность и бдительность, это я вам говорю по собственному плачевному примеру! И, раз подвернулась такая ситуация, я бы еще советовала вам никогда не ходить по вечернему лесу в одиночку и никогда не проявлять вашу общительность в обществе кровожадных убийц. Ничто не раззадоривает их более, чем разговорчивая жертва.       Я с едва уловимой опаской взглянула в пронзительные глаза Джеффа, мол, что дальше? И он поспешил оповестить меня о своей задумке, смысл которой мне до сих пор был чертовски непонятен. — Держи! — рука парня резко вытянулась передо мною, отчего я по привычке сделала судорожный шаг назад и получила незамедлительную холодную усмешку. Я недовольно фыркнула и сжала зубы покрепче, потому что привычные мне чувства недовольства и крайнего раздражения начали медленно занимать свое законное место.       И каково было мое удивление, когда в разжавшейся руке парня сверкнуло лезвие ножа. Сталь непривычно легла в мою ладонь, и у меня на миг перехватило дыхание, отчего холодное оружие чуть не упало на снег. Уверена, такой бы оплошности по отношению к своей любимой игрушке Джефф мне точно не простил! Я медленно поднесла нож поближе к глазам, разглядывая грациозные переливы смерти на всей его заостренной поверхности. Я даже могла отчетливо уловить свое собственное отражение по периметру ножа, но сталь настолько профессионально преображала копию меня, что в смутных искажающихся линиях я увидела в своем отражении отблеск чего-то такого, что никогда не замечала в обычном зеркале. Это привело меня в восторг и замешательство одновременно, как и безумная мысль о том, что убийца добровольно вручил в руки своей жертве свое главное преданное оружие — нож!       Нет, сейчас в руках я держала не собственную игрушку Джеффа, а лишь запасной вариант, но это не имело никакого значения, потому что странные мысли насчет того, насколько глубоко пронзает нож теплую человеческую плоть и через какой промежуток времени следует вновь затачивать лезвие, мгновенно заполонили мой мозг.       Как ни странно, он, кое-как справляясь с нахлынувшими на меня эмоциями и чувствами, подкинул мне весьма адекватную идею: "Кира, открой глаза!" — официально-деловым тоном начал мой внутренний голос, фильтруя каждое слово, дабы я хоть в этот раз адекватно воспользовалась случаем и поступила правильно, оставив все посторонние промашки на потом. "У тебя в руках, черт бы его побрал, настоящий нож! Оружие, ты понимаешь?".       Я медленно перевала взгляд с холодной стали на Джеффа. "Тебе стоит сделать одно точное движение в сторону парня, и всему этому придет счастливый конец!" — разговольствовало мое сознание, всеми силами пытаясь вдохновить мое существо на новые положительные свершения. И, как ни странно, я полностью разделяла намерения мозга.       Сердце забилось в тысячи раз чаще и сильней, будто пробивая внутри меня надоедливую ограду в виде ребер. Едва уловимая хищная улыбка слетела с моего лица, но, к сожалению, Джефф сумел ее уловить! — Даже не думай пробовать разделаться со мной! — "вежливо" пригрозил мне убийца, и его ладонь, что молниеносно метнулась в передний карман толстовки, в ту же секунду оголила в руке парня второй нож, чуть больше и красивей, чем мой. "Он уже стал твоим?" — усмехнулась я, покрепче сжимая в вспотевших ладонях вечно холодную сталь.       Мысли о убийстве парня с помощью его же оружия плавно отошли на второй план, также мягко уводя с собой непрекращающиеся советы со стороны сознания. - И что я должна делать? — одними губами прохрипела я, переводя взгляд на нож в своих руках. Своевременное любопытство вновь давало о себе знать, но, как ни странно, в этот раз оно пришлось весьма по вкусу нашему маньяку.       Его устрашающая улыбка растянулась широкой кровавой линией на белоснежном лице юноши, и я судорожно сглотнула. Черт, наверное, я никогда не смогу привыкнуть к его проявлениям хорошего настроения. Хотя, считается ли улыбка в наше время — признаком хорошего настроения? Лично для меня это хорошо профильтрованное, искаженное и обобщенное средство для эффективного скрытия настоящих эмоций и чувств. Мы улыбаемся всегда. Когда разговариваем, плачем, смеемся. Одним движением множеств лицевых мышц мы прекрасно подавляем всякие проявления посторонних невыигрышных эмоций. Когда-нибудь наши улыбки нас задушат... — Ты просто должна постараться остаться невредимой! — хищно протянул Джефф, и я краем глаза уловила, что нож в руке парня принял весьма опасное для меня положение — лезвием вперед.       В то же мгновение тело убийцы бросилось в мою сторону, но я вовремя сообразила и сумела отскочить в бок, пока лезвие с многообещающим свистом пролетело в нескольких сантиметрах от моего уха. Сердце мгновенно сориентировалось под происходящую ситуацию и начало быстро отбиваться кровью в моей голове, в моем сознании, в моей сущности. — Что ж, с реакцией не так плохо, как я думал! — "похвалил", если можно так сказать, меня Джефф, и со стороны парня вновь последовал удар, только уже не ножа, а его крепких ног. В этот раз моя реакция решила взять первоначальную передышку, и я с хриплым вздохом свалилась спиной наземь, вдоволь насыщаясь болевыми импульсами со стороны левой ноги.       Но адреналин и паническое чувство страха быть заживо зарезанной на этом непримечательном пустынном поле заставили меня быстро подняться обратно на ноги и отскочить назад от новых ударов парня.       Джефф все наступал и наступал, разжигая в моем теле бурю неизведанных для меня возможностей. Например, играя на нудных уроках физкультуры в школе, я всегда успокаивала себя мыслей о том, что реакция — это не мое, особенно в тех частых случаях, когда сотый по счету мяч с характерным шлепком пролетал мимо моих рук, а сейчас я понимала, как глубоко ошибалась!       Страх за сохранность своего тела мигом перераспределил мои думы насчет собственной реакции, открыв ее в совершенно неожиданном для меня свете. Я вновь и вновь уворачивалась от свистящего наступления ножа, пытаясь не упускать взгляда от устрашающего конца лезвия, совсем забыв про то, что маньяк может воспользоваться еще и боевыми ударами.       Резкий и точный удар по боку, и из моих уст в то же мгновение вырвался приглушенный крик, срывающийся от переливов адской боли и мгновенной нехватки морозного воздуха. Следующий удар пришелся точно по лицу, отчего в ушах резко зазвенело и весь окружающий мир мигом превратился в безмолвие. Я сокрушенно упала на снег, выронив нож из слабых рук и судорожно хватая ртом кислород, обжигая ледяным воздухом декабря собственное горло и легкие. Перед глазами все привычно начало искриться и постепенно уплывать в небытие, и я отдаленно почувствовала, что убийца уже вовсю примостился сверху, наверное, раздумывая, где на моем теле оставить первый знаменательный порез.       Но и мозг решил оставить напоследок одну знаменательную мысль: "Кира, у тебя тоже есть нож!"       Сталь деловито сверкала в закатных лучах равнодушного солнца где-то в метре от моей левой руки, и в голове на секунду пронесся один из многочисленных советов, хранение которых, как я решила, если выживу, будет производиться среди бесконечных страниц моего собственного тома, название которого тоже будет поражать своей эпичностью и непревзойденной краткостью: "Сто и один способ выжить, если сверху на тебе сидит сумасшедший маньяк!" или "Привет, Джефф! История, основанная на реальных событиях!" "Кира, ради всего Святого, возьми нож и защищайся!" — визгливые крики собственного разума волной окатили мою тяжелую голову, и я, судорожно пыхтя под тяжестью своего соперника, всеми силами пыталась дотянуться до единственной надежды моего существования на данный момент.       Весьма нелепо, скажу я вам, так пренебрежительно относиться к предмету самообороны, когда она столь необходима твоей неудачливой туше, поэтому, внимание, первый совет в моей будущей авторской книге: "Никогда не выпускай нож из своих рук!" — и не только во время трапезы…       Продолжая с целеустремленным напором тянуться за ножом, я, наконец, с затаившимся дыханием почувствовала легкую, словно прикосновение диковинной бабочки, скользящую поверхность моего спасительного оружия и, сделав последний рывок, уже вовсю завладела нужной мне штукой. Сталь с доверительной быстротой прильнула к моей ладони, и я, получше зажимая рукоятку ножа, метнулась вперед.       Понимаете, нож это такая своеобразная штуковина, которая, никогда, запомните, никогда не потерпит к себе алчного и пренебрежительного отношения! Каждое движение ножа должно отдаваться глубоким смыслом в ваших намерениях и параллельно скользить относительно вашего сердцебиения. Вы должны чувствовать каждый миллиметр его поверхности, должны четко воспроизводить в памяти каждый оттенок стали при разном падении света. Вы должны работать с ножом, а не пользоваться им, слышите? Должны держать его подобно продолжению собственной руки. Только тогда лезвие соизволит четко, без лишних усилий и ненужных последствий в будущем оказать вам нужную услугу. И, между тем, стоит уловить тот невесомый факт, что закладывает каменный фундамент на всех вышеперечисленных словах — вы должны ножу все, а он вам — ничего!       Но сейчас я с такой глубокой надеждой поселила в своей душе мысли относительно нормальной, пусть и редкой самообороны, что лезвие без лишних усилий под властью моей ладони рвануло вперед, к плечу Джеффа, который уже синхронно отводил руку для удара. Но, черт возьми, на этот раз я была быстрее!       Спертый воздух вокруг нас вмиг прорвался наружу и зашевелился сквозь едва уловимый звук рвущейся материи. Рвущейся серой ткани в области плеча убийцы. Я сумела уловить лишь приглушенный и, как ни странно, весьма удивленный вздох со стороны парня. Он молниеносно схватится за пораненную часть руки, наблюдая краем глаза за тем, как ткань вокруг постепенно приобретает властный пурпурный оттенок. Но, между тем, весь взгляд маньяка по-прежнему был прикован ко мне, и я с глубокой паникой в душе отметила тот момент, что глаза Джеффа вмиг залились каким-то непонятным для меня огоньком, будто юноша получил бесплатное приглашение на умопомрачительную и интересную игру. Игру, что носит название: "Первые попытки Киры пользоваться ножом! Цель игры — проучить негодяйку!", а ниже, более мелким шрифтом было аккуратно выведено пояснение для будущего игрока: "Джефф, блять, она ранила тебя, теперь ты полноправно можешь изранить ее!". И, если мои ранения в адрес убийцы представляли из себя небольшие царапины на плечах, то аналогичные ранения со стороны парня — глубокие ножевые ранения с целью добраться до жизненно необходимых органов, и это, между прочим, только минимум!       Наконец, я, полностью поддавшись вспышкам бурного адреналина, сумела кое-как сбросить с себя тяжелое тело маньяка и, воспользовавшись жалкими попытками подняться на землю, устремилась прочь. Прочь от того места, где наша смертельная игра с Джеффом по моей вине принимала новые обороты, что как всегда увенчаются отнюдь не моим успехом! "Он сам сказал мне пытаться остаться невредимой!" — кое-как соображала я, подобно косуле пробираясь через неглубокие залежи пепельного снега, судорожно хватая морозный воздух ртом.       Я слышала каждый мягкий шаг убийцы за своей спиной, что существенно нагонял мою дерзкую персону, и, если я, например, мчалась сейчас со всех ног прочь, сметая всё попавшееся на своем пути, то парень будто производил легкую пробежку, финиш которой сулил мне скорую смерть. Но черта финиша оказалась намного ближе, чем я могла предположить.       Я звонко закричала, когда почувствовала, что цепкие руки убийцы крепко обхватили меня за спину и заставили вновь познакомиться с мягким покровом снега. Я сумела перевернуться во время падения, дабы не утонуть лицом в холодном снегу, и лишь потом поняла, что это, черт возьми, все равно лучше, чем буравить перепуганным взглядом довольное лицо Джеффа в миллиметрах от себя.       Маньяк многообещающе замахнулся, и сталь с характерным хрустом вонзилась в снег около моего лица. Я отчаянно закричала, пытаясь вырваться, словно пичуга, попавшаяся по своей же глупости в тесную клетку врага. И, честно, лучше бы я сейчас находилась в тесной клетке, чем с затаившимся сердцем выжидала смертельный удар ножа над собой.       Джефф резко прильнул своими руками к моему рту, обрывая последующие попытки моего эмоционального "пения" вырваться наружу.       Маньяк лениво вызволил свою игрушку из ледяного покрывала снега и с упоением устремил нож прямиком мне в грудь, но я вовремя сумела перехватить руки парня, с мольбой в глазах выпрашивая жалкий шанс на жизнь. "Мы же заключили с тобой договор!" — каким-то несуразным мычанием вырывался отчаянный крик из моих уст. "Идиотка, на какой договор ты рассчитывала с убийцей?" — перекрикивал меня мой разум, вновь поспешно собирая с собой вещички и возвращаясь за билетами в дружелюбную страну под названием "небытие". — Не хочешь умирать, правда? — сладко протянул Джефф, натягивая на себя жалкий прототип сочувствия, который вмиг разбился вдребезги с его последующими словами. — Так борись, сука! Выживай!       Слабая разделительная полоса между адекватным сознанием и эмоциями страха, отчаянья, вмиг превратилась в сплошную, и я уже не замечала, как слезы произвольно покатились по моим щекам. — Не плачь, милая! — мягко проворковал убийца, кончиками холодных пальцев смахивая соленую жидкость с моего лица, и я в какой раз обожглась намерениями поверить в правдивость слов юноши. Но все мои намерения вмиг прекратили свое кратковременное существование с новым ударом Джеффа, что пришёлся мне точно по лицу.       Я сдавленно ахнула, поворачивая лицо набок и касаясь онемевшей щекой холодного снега. Движения киллера породили где-то глубоко во мне невесомую ярость, что с каждой секундой становилась все крепче и крепче. С какой стати этот мудак может так просто делать со мной все, что ему заблагорассудится? Почему этот истеричный подросток думает, что ему дозволено все, стоит ему взять нож в руки?       Джефф с нескрываемым наслаждением пристально смотрел в мои глаза, поочередно улавливая в их сером оттенке все переливы негативных эмоций и намерений насчет него самого и, точно специально подзадоривая меня, кричал: — Покажи, на что ты способна, жалкая тварь, просто покажи!       Мой кулак по инерции сжался, и я почувствовала, как ногти неприятно впились в нежную кожу оледеневших ладоней. Но что-то уже вовсю таяло внутри меня, круша плотину страха и сдержанности на своем пути. Мне хотелось выплеснуть хоть раз все своим эмоции, слезы, боль, на... Ком-то другом?       Ответ был положительным.       Мой кулак резко познакомился с щекой киллера, отчего тот отпрянул и неуклюже свалился назад. Я слышала, с какой силой стучала кровь в моих висках, и с каким рвением воздух фильтруется в собственных легких. Но это не останавливало меня. Перед глазами прочно восстала непонятная пелена, которая туманила зрение и искажала его в неистовство.       Я набросилась на парня сверху, больше не смея удерживать внутри себя обжигающие эмоции, что превращали мою сущность в уничтожающий все на своем пути огонь. Я неумело била парня кулаками, срываясь от слез, и судорожно всхлипывая в тишину замерзшего поля: - Ненавижу тебя! Подонок, ты портишь всю мою жизнь! Почему ты не можешь оставить меня и мою семью в покое, а? Почему? Я тебя ненавижу! Ненавижу...       Но Джефф не удосужился ответить на мои весьма прямолинейные вопросы, лишь с крайнем удовольствием отмахиваясь от моих непродуманных ударов и будто проверяя - на что я, собственно говоря, еще способна?       И внезапно меня озарила мысль о способности воспользоваться ножом! Я резко обернулась, пытаясь найти беглым взглядом нужный мне предмет, и этого непродуманного действия хватило на то, чтобы киллер прочно закрепил свою хватку на моей шее, тем самым отбрасывая мое тело прочь от себя.       Я с хриплым вздохом прошлась спиной по снегу, следя за тем, как медленно и вальяжно поднимается Джефф с земли, словно это еще один продуманный пункт в его блистательном плане. Я сквозь зубы пропускала внутрь себя воздух, который вмиг стал противен мне из-за примеси крови, что он так бережно впитал в себя. "Пожалуйста, Кира, просто следи за каждым его движением!" - попыталась дать себе дельный совет я, медленно вставая на ноги.       Волосы противными комками липли к лицу, на лбу которого выступили невесомые капельки пота, губы распухли от ударов со стороны убийцы, а силы уже существенно покидали всю мою сущность. Черт, я безумно устала, но, не думаю, что это было хоть какой-то веской причиной для маньяка, который продолжал приближаться все ближе и ближе, крепко сжимая в руке нож. Его лицо озаряла мрачная улыбка, от которой мне хотелось заживо закопаться в вездесущем снегу под ногами и больше никогда не выглядывать наружу. Черт, если бы я могла...       Но я не успела добавить n-ое количество пунктов в мои растущие потребности, потому что Джефф соизволил нанести первый удар, от которого мне вновь удалось успешно увернуться. Везет! Далее последовал еще один выпад маньяка, что вновь прошел мимо. Оказывается, стоит только отбросить все ненужные мысли и полностью сконцентрироваться на своем противнике, из-за всех сил попытаться прочувствовать каждое его последующее намерение, которое мягко перерастет в действие, уловить траекторию каждого шага врага, и всё в момент обратится в танец! А тут лишь стоит просто научиться танцевать...       Но мой неудачный выпад в сторону позволил парню нанести неслабый удар, что существенно сбил меня с толку. Я медленно попятилась назад, пытаясь удержать равновесие и привести зрение в норму, как резкая боль в боку в тот же момент обратила все мои попытки сконцентрироваться на ударах и движении Джеффа - в прах.       Я сдавленно всхлипнула, хватаясь за раненную ножом часть тела, через которую уже медленно просачивалась алая струйка безудержной крови. Не знаю, насколько глубоко прошлась игрушка маньяка по моему боку, но лезвие с таким же успехом прошлось по моей бдительности и желании хоть как-то защищаться от новых ударов со стороны Джеффа. Маньяк продолжал наступать и наступать, колотя меня, как отчетливое подобие на бойцовскую грушу. Но, черт возьми, я же такой не являлась! Наконец, какой-то незамысловатый прием со стороны убийцы, и я была мгновенно поднята над землей, перелетев через парня, словно мешок.       Я почувствовала, как нежно принимает мое изнеможенное тело в свои прохладные объятья снег. Я больше не могла драться и защищаться. Я лишь смиренно затихла на снегу, прикрыв жгучие веки и не позволяя себе смотреть в высокое дурманящее небо над собой, которое, наверное, пыталось хоть как-то слабо посочувствовать мне. Хотя, кого я обманываю? Безликие серые своды неба лишь смеялись над моею глупостью, что лишила свободы и нормальной жизни. Небо то было свободно... А какое ему уже дело до других, кто сейчас равнодушно лежит на безымянном поле и ждет нового избиения со стороны своего безжалостного обидчика? А его все не было и не было... "Может, я умерла?" - пронеслась единственная мысль в моем сознании, пока я отрешенно пыталась привести дыхание в норму. Я чувствовала, как медленно продолжает кровоточить рана на боку, и какой болью отзывается во всем теле моя любая попытка пошевелить рукой, ногой... И это, к сожалению, или, к счастью, было прямым доказательством того факта, что я жива. Что стоит Джеффу немного передохнуть, и все возобновится вновь.       Но, как ни странно, за весь промежуток данного забвенного времени, прерываемого лишь хриплым дыханием юноши где-то в стороне, я услышала лишь его холодные слова, которые совсем не были увенчаны новой порцией побоев: - Вставай! На сегодня это всё!       Я резко открыла глаза, пытаясь удостовериться в том, что не мертва. Но холодное небо по-прежнему было недосягаемо где-то далеко вверху, как и смысл слов со стороны маньяка...