Семь дней по лезвию

       Мое трехэтажное "гнездышко", больше напоминающее миниатюрный прототип современного замка, смиренно высилось среди таких же "скромных" жилых построек, владельцами которых являлись состоявшиеся пленники общества и экономики. Увядший в теплых огнях уличных фонарей и укрытый серой шалью поседевшего клена - единственного дерева, кстати говоря, на моем участке, дом казался сейчас поистине уютным и родным моей душе. Спасительным островком среди перечня этих сумасшедший дней. Странно, но неужели людям надо обязательно удостовериться в том факте, что не всегда есть возможность возвращаться каждый день в свой собственный дом, как он мгновенно приобретает милый сердцу уют, что не замечался ранее? Странные, черт возьми, люди! Странная я. Странный, черт бы его побрал, мир!       Я тяжело вздохнула, когда поняла, что идея зайти в родной дом через главную входную дверь и устроиться где-нибудь у камина с облюбленным телефоном кажется такой же неразумной, точно я сама вручу в руки Джеффу нож и покажу парню путь к комнатке моего младшего брата.       Мысли о убийце отозвались многочисленными мурашками по спине, а думы насчет его преждевременного возвращения в заброшку вообще вгоняли меня в судорожный жар. Мой план существенно выходил из под контроля, потому что наивная я, беспечно поддавшись зову пробудившейся интуиции и слабым проявлениям возможной ориентации по лесу, сумела выбраться из этого чертово густого уголка природы намного позже, чем планировала, кое-как отыскав свое привычное место жительства. На самом деле, было бы весьма неплохо, если мои проблемы с ориентацией на местности действительно заняли считанные полчаса, которые тоже считаются непозволительными в данной ситуации, но нет, черт возьми, я бродила по лесу часов пять, не меньше, выбираясь из зеленого сумрака либо в какие-то незнакомые окраины моего города, либо на бескрайние пустоши.       Моя психика находилась в одном шагу от границы спокойного человеческого сознания, плавно передвигаясь в сторону отчаянья, как только я пыталась мысленно установить относительное время на данный момент. Но, скажу я вам, блестящая луна где-то над крышей моего дома и бескрайнее чернеющее небо над головой очень плохо переубеждали меня в том факте, что сейчас не глубокий вечер, и Джефф еще не рвет и не мечет, судорожно метаясь по опустошенным комнаткам своей обители.       Мне стало дурно, когда мое "сочувствующее" сознание подбодрило меня красочными картинками перед глазами: "Хорошо, Кира, ты, похоже, плохо воспринимаешь устную речь!" - услышала я отдаленный шепот маньяка, насквозь пропитанный прямой угрозой, что мягко прошелестел где-то в моем разуме. "Придется доказывать свои слова делами!" - и истеричный смех юноши, что мгновенно прорвал мое адекватное состояние ощущениями, будто Джефф уже стоит позади меня и целит холодную сталь в нежную кожу спины, заставив сомнения невидимой рукой коснуться моего плеча.       Я резко обернулась. Воздух на непроизвольном уровне начал быстрее поступать к моим легким, а маленькая капелька холодного пота уже игриво поблескивала на лбу. Но сзади было пусто, лишь уснувшие дорогие машины верно поджидали своих хозяин у ворот домов. - Уже поздно возвращаться обратно, - полушепотом заключила я, сжав оледеневшие кулаки и недоверчиво взглянув на погасшие окна второго этажа, - где гарантия, что я еще раз смогу увидеть и... - но мой голос был вынужден сипло оборваться, потому что железная калитка неожиданно нарушила вечернюю тишину, одарив замершую улицу противным лязгом несмазанной конструкции. Я мягко ступила в тень от фонаря, пристально разглядывая появившихся около моего дома охранников.       Забавные "сторожевые псы" моего отца равнодушно осмотрели улицу, утонувшую во мраке декабрьского вечера, и поспешили скрыться обратно во дворе, что, если честно, шло мне только на руку, потому что идея быть замеченной никак не вписывалась в оставшиеся пункты моего неудачного плана.       Я облегченно вздохнула, уже вовсю занятая мыслью насчет бесшумного проникновения в собственный дом. Думаю, не стоит проговаривать всю абсурдность использования главного, либо запасного входа в этой ситуации, потому что я не горела ярым желанием почувствовать дуло пистолета на виске и после услышать испуганные вздохи охранников, мол, я появилась так быстро, и они совсем не успели понять, что я никто иная, как исчезнувшая дочь того, на кого они безустанно работают, а не какая-нибудь уличная воришка.       Меня внезапно охватило сущее негодование, потому что такие важные детали почему-то остались совершенно непродуманны мною, хотя им я должна была уделить должную часть своего рассеянного внимания. Теперь мне приходилось судорожно переминаться с одной ноги на другую и разыскивать взглядом принципиальный объект для моего удачного проникновения в собственный дом. Подумать только - семнадцатилетняя дочь мерзнет на улице и тщательно продумывает шаги того, как попасть в родное здание и не попасться на глаза домочадцев, чтобы, может быть, воспользоваться возможностью увидеть их в последний раз своей несостоявшейся жизни, а после добровольно пуститься в нелегкий путь к самому "сердцу" убийцы - к его собственному "гнездышку"! Боже, когда я жаловалась на местами скучную жизнь, я имела ввиду совсем не такой разворот событий, честное слово! Но Всевышний сейчас, наверное, сидел наверху в розовых тапочках в мягком кресле, смачно уплетая картошку фри и смотря по телевизору глупую юмористическую программу, в главной роли которой на сегодняшний день была я. Может быть, там тонкой синей линией проносилась запись: "Если хотите помочь участнице нашей программы под названием "Жизнь" - Кире Филдер, просто наберите номер:.....". Но, Всевышний же, похоже, имел не самый большой денежный баланс на телефоне, поэтому решил просто переключить мигающий экран в сферу других многочисленных каналов, оставив меня как всегда одну...       Но внезапный пронзительный ветер позволил мне не только удостовериться в нынешних суровых климатических условиях Вашингтона, но и подал едва заметную идею среди вездесущих проблем моего существования. Старый клен на участке моего дома едва накренился под порывами безжалостного ветра, густо свесив переплеты полуголых ветвей за каменный забор участка. "Черт, точно!" - внезапно осенила меня гениальная мысль, и перед глазами мгновенно пристали фигурки двенадцатилетней меня и Сары, которые целеустремленно карабкаются по старому дереву, подбадриваемые мыслью удачного побега и исходом удачной вечеринки этим вечером. "Может, пора вспомнить молодость?" - хмыкнула я, и, не дожидаясь бесценного разрешения со стороны разума, засеменила в сторону забора, который ласково поглаживали крепкие ветки дерева. Думаю, мой вес не сильно превзошел планку дозволенного веса для лазанья по деревьям, что уж здесь говорить о возрасте, но я смогла спокойно подтянуться через забор, воспользовавшись скрипучими ветвями клена, словно спортивным канатом. Руки неимоверно дрожали, дыхание предательски перехватывало, но спасала меня от опасного разоблачения лишь сгустившаяся шаль темного вечера.       Когда я смогла удачно вскарабкаться на основание дерева, мой боязливый взгляд непроизвольно мелькнул в сторону сторожевого вагончика. Черт возьми, но Всевышний, похоже, пополнил телефонный баланс и выслал мне незамедлительную помощь, потому что теперь все внимание глупых охранников было поглощено какой-то симпатичной блондинкой на экране небольшого квадратного телевизора, что игриво мелькал в маленьком окошке сторожевого бункера.       Что-то отрадное и ликующее начало медленно подниматься с низа живота к моему сознанию, когда я, дрожащими руками перехватывая верхние ветви дерева, карабкалась все выше и выше к окну моей комнаты, что сейчас являлось для меня прекрасным прототипом победного пьедестала, и я уже не обращала никакого внимания на угрожающее скрипение клена подо мной.       К моему счастью, окно не было закрыто изнутри, что, на самом деле, было не удивительно, потому что в моих правилах никогда не находилось места для излишних пунктов насчет моей личной безопасности от воров и бандитов, которые могли бы с таким же успехом пробраться по дереву в мою комнату. Но, как ни странно, за все свои семнадцать лет я ни разу не была жертвой ограбления, поэтому изменить свои принципы и закрывать окна изнутри - не видела смысла, и такие старые, неизменчивые привычки, кстати говоря, сейчас услужили для меня величайшую помощь. Поэтому, пожалуйста, не избавляйтесь от ваших привычек без серьезных на то причин. Они могут с одинаковой успешностью спасти, ну и, что там скрывать, - убить вас. Но сейчас все карты легли на первый вариант.       Родная комната встретила меня приятным теплом, которое, казалось, я не чувствовала своей кожей несколько столетий, включая тот факт, что живу я всего лишь семнадцатую часть из этого огромного числа. Приятный сумрак мгновенно впился во все мое сознание, и впервые в жизни я действительно осознала, что нахожусь дома. Каждая частичка воздуха, каждая ворсинка белого ковра под ногами, что я могла ощущать стертыми стопами даже сквозь резиновую подошву обуви, каждая складка на постельном белье кровати была насквозь пропитана мною, моим ароматом, моими мыслями, моими движениями и моей жизнью. Комната и была мною - всецело и неделимо. Я бесшумно засмеялась, судорожно оглядываясь по сторонам и осторожно скользя рукою по тумбочкам, столу, зеркалу... По моей мебели. Что-то освещало меня изнутри, и мне показалось, что в комнате стало светлее, и лучезарное солнце поднялось в потерянном небе ранней ночи. Мне казалось, что я сумела безвозвратно потерять четкие черты настоящей Киры, и только сейчас, вдыхая запах своих любимых духов в сиреневом флакончике, пробуя на ощупь прикосновение любимой простыни, натыкаясь на неубранную одежду под ногами и небрежно валявшиеся наушники, музыку в которых я слушала несколько дней назад, а, казалось, вечность, я неожиданно поняла, что нашла себя настоящую. Я осознала, что пока воздух будет хранить в себе мимолетные оттенки твоих любимых духов, а на столе из белого дерева сохранится липкая капля от пролитой тобою колы, ты будешь жить. Пусть моя личность через несколько часов уже будет находиться рядом с сумасшедшим маньяком, что потерял всякие жизненные приоритеты и прибежище для себя самого, я все равно буду существовать здесь - в своей любимой комнате рядом с Дэнни. Я буду существовать, пока это место будет дышать малозначительными деталями моей повседневной жизни, ведь, что скрывать, каждый хочет, чтоб о нем помнили: комната, люди, история - не важно! Кто угодно или что угодно! Люди, пожалуйста, помните о других людях, иногда это имеет способность спасать и давать жизнь. И именно в такой мимолетный момент я вдруг поняла, что спасена...       Я позволила своему телу утонуть в мягких волнах кровати, ощущая под собой дорогой матрац, а не жесткий бетонный пол. Мои глаза на момент закрылись, а черты уставшего лица исказились искренней улыбкой. Черт возьми, как же я сейчас была счастлива! Я перевернулась на бок, устремив затуманенный взгляд на свой рабочий стол, на котором величественно покоился небольшой серый ноутбук. Мне захотелось стремглав подскочить к его гладкой поверхности и прикоснуться пальцами к каждой букве на клавиатуре, вспоминая, в какие несуразные слова они превращались в моих электронных переписках. Мне захотелось включить какое-нибудь глупое видео, что я хотела давным-давно посмотреть по рекомендации своей подруги, либо, наконец, убраться в комнате, внимая тот факт, что иногда столь обычные повседневные дела нельзя перенести на "потом", потому что кто-то против моей воли лишил меня этой возможности.       Я крепко зажмурила глаза, пытаясь заставить себя поверить на секунду в обнадеживающую мысль, что все вокруг - сон. Никакого Джеффа не существовало, стоит только проснуться! Но почему тогда этот сон оказался таким затяжным?       Я тяжело вздохнула, уткнувшись носом в подушку и подзадорив себя мыслью о том, мол, как здорово бы было, если я просто могла остаться здесь, волнуясь о том, что завтра у меня контрольная по химии или на носу вскочил противный прыщ. Но мои волнения медленно меняли свое течение, и уже было весьма трудно определить, где их законное русло.       Я блаженно запустила руки под бамбуковую подушку, и внезапно мои ладони наткнулись на твердый переплет моего личного дневника. Я взволнованно приподнялась на локтях и потянулась за предметом моего нынешнего интереса, не найдя оправдание такому небрежному хранению своих самых сокровенных записей. Прятать дневник под подушку - как оригинально! А, может, это последнее, что сохранит в себе мои мысли и идеи, выведенные аккуратным почерком?       Бирюзовая тетрадь преданно легла в мои руки, и из-за отсутствия освещения в моей комнате было практически невозможно различить красивые узоры, изысканно выцарапанные на ее твердой обложке. Я слегка улыбнулась и затаила дыхание, открыв первую страницу. Честно, я никогда не придерживалась многолетней традиции записывать все свои душевные переживания и сопутствующие чувства на каких-то бумажных листах, но иногда, в порывах особенного вдохновения, меж хрустящими страницами тетради все же начинали проясняться небрежные записи, осторожно выведенные шариковой черной ручкой, что была практично закреплена к обложке дневника. "Семнадцатое октября..." - начала шепотом читать я, склонившись над собственными письменами и пытаясь различить в сумраке черные буквы. "Сегодня был отвратительный день! Мало того, что Эрик не позвонил мне вечером и не предложил прогуляться по парку, за счет чего я могла продемонстрировать свое новое черное пальто, так еще и Сара, тупица, умудрилась спалиться перед мамой и намечающаяся вечеринка у Мартина может оказаться для нее очень недосягаемой. Вот, черт, ну и с кем я буду распивать мартини?"       Смешивающиеся чувства стыда и нелепости заставили едкую усмешку проскользнуть по моему лицу. "Черт, неужели я могла это писать?" - шокировано спрашивал меня мой внутренний голос, пока я пыталась мысленно установить тот факт, что с тех глупых записей обычного подростка прошло всего несколько месяцев! "Надеюсь, я изменилась!" - мгновенно нашла место быть в моей голове неаргументированная отмазка, пока я перелистывала страницы дневника и пыталась найти что-то действительно стоящее. Но кроме моих вездесущих жалоб на полное равнодушие отца относительно моей жизни, слишком дорогих нарядов Николь, плохого обслуживания в местном кафе и ужасного аромата, доносившегося из нашей школьной столовой, я ничего не обнаружила. "Но что-то мне подсказывает о том, что это последние записи на такую обыденную тематику!" - вдруг грустно усмехнулась я, закрывая дневник и помещая его в глубокий карман своей толстовки, мимолетно вспомнив о нынешней причине всех моих несчастий - о Джеффе. Но, как ни странно, мысли о парне заставили меня вспомнить и о главной цели в этом доме, поэтому я поспешила к выходу из комнаты, лишь задержавшись на несколько минут около стола и расправившись с недоеденными чипсами трехдневной давности.       В коридоре затаилась приятная тишина и сумрак. Лишь около лестницы горел теплый свет с нижнего этажа, на котором приглушенными голосами контактировали мой отец и мачеха. "Значит, Дэнни уже спит!" - удовлетворенно отметила я, не в силах различить тихий разговор своих родителей и всеми силами сдерживая внутреннее желание спуститься вниз, громко воскликнув: "Эй, что на ужин?". Но мне ни в коем случае нельзя было поддаваться мимолетным соблазнам, ибо это грозит определенно чем-то плохим и нехорошим. Да, черт возьми, это грозит мне незамедлительным появлением Джеффа с ножом в руках и сверкающим взглядом в сторону моих близких!       Я покачала рыжей головой, пытаясь отогнать мрачные мысли прочь и не поддаваться раздумьям насчет нынешнего местоположения убийцы, но новая едкая мысль уже деловито примостилась в недрах моего сознания: "Интересно, мой отец понял, что мне грозит прямая опасность и я действительно пропала, а не решила показать своей пубертатный возраст и пуститься в бега из дома, как это заведено в списке обязательных дел у американских тинейджеров?" - но ответа я, к сожалению, не получила, да и мирный приглушенный разговор моего отца с Николью не выказывал ярого беспокойства относительно моего временного исчезновения. Они уже, наверное, привыкли к моим периодичным замыканиям в психической системе и желанию уйти подальше от этого громоздкого дома, сплошь переполненного непониманием и скрытым равнодушием под тоннами наигранной ласки и любви.       Я мягко ступила вперед, стараясь не издавать лишних звуков, дабы не разбудить излишнюю бдительность нашего горничного с первого этажа.       Теперь передо мной высилась большая голубая дверь, ведущая в загадочный мир игрушек и вечных машинок своего маленького брата. Ручка двери легко поддалась моему осторожному движению, и вскоре я смогла отчетливо уловить поселившийся в комнате мальчика запах барбарисок и лимонада.       Я замерла на месте, прикрыв за собой дверь. В этой комнате было намного темней, чем в других, что ярко демонстрирует отсутствие уличного фонаря за окном. Но мой милый Дэнни всегда был храбрым мальчиком и не боялся темноты! "Почему - был?" - мгновенно отдернула я поток внутренних мыслей и бесшумно ступила внутрь комнаты, пытаясь сфокусировать взгляд в полночной темноте данного пространства. Ко всем моим радостям мальчик крепко спал, сладко посапывая и едва вздрагивая под большим одеялом. Я покрепче сжала губы, метаясь мыслью забраться в кровать к Дэнни и почитать ему какую-нибудь детскую сказку, терпеливо выдерживая поток заинтересованных вопросов со стороны малыша. Черт, я бы все отдала просто за возможность прикоснуться к его румяной коже на лице и заверить, что все всегда будет хорошо! Но кто заверит в это меня саму?       Я на цыпочках подкралась к углу кровати Дэнни, завороженно рассматривая его детские черты, нетронутые будущими переживаниями и людскими проблемами. "Джефф никогда не притронется к нему!" - твердо заверила я себя, на секунду охваченная проявлениями материнского инстинкта, смотря на беззащитное спящее дитя перед собой. Вдруг бровки мальчика недовольно съехали к переносице, и он сквозь сон что-то взволнованно прощебетал. Я затаила дыхание, отсчитывая про себя удары встрепенувшегося сердца. Моя ладонь непроизвольно потянулась к макушке мальчика, накрыв копну его русых волос приятной прохладой моих вечно холодных рук. А, Дэнни, между тем, усмирился, расслабив лицо и слабо улыбнувшись сквозь сон. - Пусть тебе всегда будут снится только хорошие сны, - сипло прошептала я, наклоняясь к мальчику и осторожно целуя в лоб, пытаясь внять всю сладость детской кожи, - я... Я всегда буду рядом!       Я последний раз взглянула на спящего брата и поспешила скрыться обратно в коридоре, по собственному дрожащему голосу определяя, что еще чуть-чуть - и расплачусь, а такое проявление сентиментальных чувств весьма нежелательно на данный момент. Пора бежать! Но, черт, почему тогда столь трудно расставаться с теми, кого действительно любишь? А, может, мы все просто боимся степень риска, возникающую после каждого нашего "Пока!", таящую в себя учение, что все в этой дрянной жизни не вечно, и когда-нибудь мы больше никогда не сможем сказать "Привет!" после привычного прощания. Это страшно. Действительно, страшно...       Вскоре я очутилась в своей комнате и смогла, наконец, судорожно отдышаться, неограниченная опасениями разбудить Дэнни. На душе вмиг поселилось неприятное чувство, подобно желчи разъедающее все на своем пути. Так странно, бывает, стоишь посреди собственного дома и чувствуешь себя поистине одинокой! Хочется лишь завернуться покрепче в теплое одеяло и заверить себя, что ты обязательно кому-нибудь нужна и кто-то действительно терзается мыслью о твоем самочувствии, хотя, на самом деле, лишь безликие тени разгуливают по стенам твоей комнаты, подгоняемые ледяным ветром на улице. А им, уж поверь мне, совершенно все равно на твое самочувствие! Ведь когда-то мы сами обратимся в тени...       А пока я была просто Кирой. Девушкой, которая не желает быть замеченной собственными родителями и стремглав покидает родной дом через небольшое окно в комнате, переполненная сомнениями и полным отсутствием ориентиров на настоящее время. Я была девушкой, которая по собственной воле возвращается обратно в обитель кровожадного убийцы, колеблемая мыслью прожить еще один день. Я была девушкой, которая до сих пор полноценно не осознавала, насколько легкомысленно она стирает грани между равновесными словами, выделенными жирным шрифтом - "Жизнь" и "Смерть". Я была просто Кирой, которая чертовски беспечно шагала по лезвию ножа.       Спустя несколько минут я приземлилась на сырую землю за каменным забором своего участка, лаская горящие руки об хрустящую поверхность искристого снега.       Ледяной покров декабрьской ночи вмиг небрежно закутал мое утомленное тело в свои суровые объятья, и я, поежившись, медленно поплыла сквозь улицы к лесу, в такт шагая отбрасываемой тени от тусклых фонарей. Вокруг поселилась мертвая тишина, и лишь хрустящий звук собственных шагов по липкому снегу уверял меня в том, что все происходящее - реальность. Что я вновь направляюсь в ловушку киллера, успокаивая себя мыслью о сохранности своих близких. "Кира, благородная ты душа!" - вдруг дал знать о себе неспящий разум, видимо, узнав полную траекторию моего будущего пути и точку прибытия, соответственно, что совершенно не ввело мой внутренний голос в сущий восторг. "У тебя сейчас есть идеальная возможность добраться до дома и сообщить обо всем полиции!" - заливисто голосил он. "Тогда у меня будет идеальная возможность добраться до Дэнни!" - ответили на развеивающийся голос недавние слова Джеффа, и это заставило меня упорнее зашагать вперед, стараясь всеми силами заглушить нарастающий страх перед возможной неправильностью моего выбора. "Если бы все было так просто, уверяю, этого придурка давным-давно б поймали!" - тщетно пыталась успокоить саму себя я, осознавая, что на помощь от разума нынче не стоит рассчитывать. И все же в одном я была убеждена крайне искренне и глубоко - Джефф не простой убийца, а хитрая рыбешка, что беспечно скользит по волнам закона и преднамеренно оставляет голодать акул-полицейских позади.       Парень снова был впереди. Впереди моих предубеждений и личных страхов.       Наверное, мрачные думы бы с аналогичным успехом продолжали затмевать собою мой колеблемый паникой разум, как вдруг громкие мужские голоса позади ввели меня в чувство реальности. Я, не оборачиваясь, так как не видела в этом движении крайней необходимости, ускорила шаг, посылая куда-то в небеса немую мольбу поскорее свернуть со своей улицы, ибо я мгновенно осознала, что от дома отошла весьма недалеко, а это лишь существенно накручивало мне прямую угрозу.       Внезапно громкие голоса позади медленно утихли, и я смогла различить озадаченный шепот, что прошелестел среди парней сзади и обступил мое сознание с двух сторон. - Эй, Майкл, видишь? - Да-а... - Нет же, тупица, я не про это! - нарастали голоса, и в них я смогла различить острые ноты чего-то родного, узнаваемого... Чего-то того, что заставили мой шаг перейти на медленный бег, а кровь громко застучать в голове. - Ты хочешь, сказать, что это она? - Хочу тебя удивить, но я еще не слепой! Я уверен, что это она! Это ее походка, ее пальто... - Ребята, так проверьте это! - Действительно!       И последующий крик заставил оцепенение взять мое тело в своих дрожащие руки. - Кира!       Я мгновенно замерла на месте, затаив сбивчивое дыхание и пытаясь вспомнить, как дышать. Страх голой ладонью прикоснулся к моему сознанию, а тело прониклось чистым ознобом. Вокруг поселилась разрушающая звенящая тишина. - Кира, это ты? - нарастали взволнованные голоса сзади. "Эрик!" - страх смешался с яркими эмоциями удивления, и я непроизвольно обернулась. Да, это был он! Это был нерушимый силуэт моего парня, что теперь быстро приближался ко мне со своими двумя друзьями, имена которых я до сих пор не могла запомнить, не воспользовавшись помощью своего любимого бойфренда. Да, черт возьми, только сейчас я смогла осознать, как я искренне любила своего мальчика и как не хватало моей психике его незаменимой поддержки в эти безликие дни. - Эрик... - одними губами произнесла я его имя, подавив несостоявшийся ком в горле и сделав стремительный шаг вперед, на мгновение забыв и о грозящей мне опасности, и о холодной заброшке, и о самом Джеффе. Мне казалось, что я не видела знакомые черты лица своего парня, не притрагивалась к его бархатным губам, не вдыхала его древесный запах целую вечность, и именно сейчас мне так желанно хотелось наверстать упущенное! - Кира! - ласково прошептал Эрик, сделав знак рукой своим друзьям позади и сомкнув мое дрожащее тело в своих крепких руках. - Как я рад тебя видеть! - И я! - невнятно пробурчал мой сиплый голос, и я сильней уткнулась лицом в куртку парня, вдруг осознав, что все проблемы вокруг тоже иногда могут принимать образ крайней незначительности. - Я так испугался, когда ты исчезла, - продолжал медленно причитать Эрик, запустив горячие ладони в мои спутанные волосы, - ведь я и подумать не мог...       И внезапная яркая вспышка перед глазами от пощечины, что стремглав обожгла неистовым огнем мое лицо и чувства крайней озадаченности глубоко внутри. - Я и подумать не мог, что ты такая шлюха! - закончил Эрик, и голос моего парня вмиг исказился непробиваемым холодом и жестокостью. - Мне все рассказали о тебе! Все! Ты знаешь, что твой дружок прикончил Джона, а? Мерзкая сучка, ты даже не попыталась остановить его! Майкл рассказал мне, что от тебя за километр пасло перегаром в тот момент! Ты только посмотри, в кого ты превратилась! Ты хоть понимаешь, что ты наделала?       Стоит ли подробно и красноречиво расписывать, что я ощущала в тот момент? Шок. Чистой воды шок и странное чувство, будто кто-то наступил на дерьмо, а крайней выставили в этом именно мою невинную личность. Только на этот раз этим дерьмом была, видимо, сама я...       Друзья юноши одобрительно загоготали позади.       И только сейчас я поняла, откуда Эрик знает о Джеффе, которого почему-то называет моим "новым дружком" и отчего такими знакомыми казались мне лица друзей моего бойфренда около заправки, как раз в тот день, когда я в тысячный раз пыталась сбежать, и когда убийца уложил навечно спать одного из них, имя которого, как выяснилось - Джон. Но, черт возьми, даже здесь присутствовали некие несостыковочки! Во-первых, Джефф - не мой новый парень, а, во-вторых, я была абсолютно трезвая в ту сомнительную ситуацию, в отличие от мерзкого Майкла и второго парня рядом с ним. - Эрик... - сипло прошептала я, схватившись дрожащей ладонью за пылающую щеку и различая знакомый привкус железистой крови на разбитой губе. Удар юноши был намного слабее, чем некоторые физические уроны со стороны Джеффа, но именно в эту секунду мне вдруг показалось, что я умру от нестерпимой боли. Боли, которая исходила, в первую очередь, изнутри. Я задыхалась от боли обиды и непонимания со стороны одного из самых близких мне людей. - Ну же, милая, расскажи мне, с кем ты проводила эти чертовы три дня? - продолжал наступать Эрик, и я испуганно попятилась назад, пытаясь всмотреться в злобные глаза собственного парня, с которым, казалось, совсем недавно мило ворковала в кровати и обсуждала новый фильм с нашего совместного похода в кинотеатр. А этот парень все еще продолжал говорить, оставляя кровоточащие раны где-то внутри. - В каких позах ты успела ему дать? Или он чем-то лучше меня, а, хотя мне уже поведали, что он редкостный урод! - новый удар позволил мне сокрушенно упасть коленями на мокрый снег, пока я судорожно старалась бесшумно сглотнуть наступившие слезы. - Эрик, дай мне все тебе объяснить... - Ну уж нет, моя дорогая, - сквозь зубы прошипел юноша, поднимая меня за волосы и заставляя взглянуть на себя, - это я должен тебе объяснить, что не являюсь дураком, которого можно водить за нос!       Я поморщилась, когда вдруг признала, как схожи в эти мгновения мой парень и Джефф. Только, заметьте, второй вариант сразу дал знать о своих "лучших" качествах в день нашего знакомства, пока аналогичные качества первого, наоборот, ярко расцветали прямиком перед моими глазами только сейчас, когда я два года убеждала себя в том, что знаю об Эрике все! Неужели я могла так глубоко ошибаться и только сейчас принять тот факт, что этот парень для меня - абсолютно чужой человек! И, правда, я ведь действительно не знаю, о чем он думает, когда смотрит свои детские фотографии и как еще умеет смеяться, когда ему действительно очень смешно. Я до сих пор не знала, что он любит есть на обед и как яро отстаивает право жить у своих комиксов под кроватью, до которых мои руки так и не добрались. Я не знала таких примитивных и обыденных вещей о человеке, которого преждевременно прозвала "родным". А, может, в этом и заключается глобальная проблема всего человечества - слишком уж рано они оглашают вещи, места и людей "своими"?       Рука Эрика продолжала усиленно сжимать волосы на моей макушке, пока мой взгляд тускло вглядывался в незнакомые черты искренней злобы моего "любимого и родного". - Не беспокойся, Кира, скоро все узнают, какая ты на самом деле, - прошипел, подобно змее, Эрик, занося руку для очередного удара. Похоже, я смогла несуществующей изменой существенно затронуть высокое чувство самовлюбленности парня.       Я зажмурилась, предвкушая еще один неслабый удар, как вдруг мой слух уловил совершенно незапланированную реплику в этом уличном спектакле: - Лучше оставь ее...       Данные слова вежливо пригласили звенящую тишину обступить все живое вокруг. Эти же слова заставили и руку Эрика ослабить свою хватку, а запланированный удар так и повиснуть где-то в спертом воздухе. "Джефф!"       Теперь от чувства боли не осталось и следа, лишь эмоции ужаса узреть еще одно убийство вводили меня в сущее отчаянье. - Оу, у нас появился защитничек, да, парни? - деловито протянул Эрик, подмигнув своих глупым бугаем позади, будто с самого начала ожидал появление киллера, и отпустил меня. - Эй, красавица, ну же, покажи свое личико! - я вздрогнула, осознав, сколько желчи и стервозности может заключаться в одном человеке. - Я ведь тоже хочу оценить выбор моей бывшей девушки!       Я смогла различить довольную усмешку со стороны темнеющего силуэта позади меня: - Надеюсь, ты не разочаруешься...       В тот же момент по застывшей улице пронесся легкий шелест удивленного вздоха моего парня. Бывшего парня... Я судорожно шмыгнула носом и робко подняла голову с искристого снега под ногами на Джеффа, серый капюшон которого уже деловито покоился на плечах парня, позволяя Эрику получше разглядеть всю "неотразимость" лица убийцы. - Вот, черт! - наконец, смог вынести вердикт Эрик, и я непроизвольно сжалась в комок, слабо задрожав, то ли от пронзительного холода зимы, то ли от взбушевавшихся чувств страха, ведь, что уж там скрывать, если Эрик будет столь небрежно относиться к словам, адресованным маньяку, то от парня останется лишь изрезанная кровоточащая плоть, лишь на бумагах имеющая статус человеческого тела. "Прошу, Эрик, не говори больше ничего и уходи отсюда, пожалуйста, уходи!" - мысленно взмолилась я, а парень же, будто прочитав мои немые мольбы, преднамеренно сделал все наоборот. - Ребят, вы были правы, когда сказали, что он симпатичен исключительно с пакетом на голове! - хмыкнул юноша. Конечно, это была замечательная шутка под стать Эрику, но его друзья в данный момент совсем не спешили ее оценить, не проронив ни слова, так как теперь на их лицах застыли каменные гримасы сомнения и ужаса, словно парни вновь и вновь вспоминали убийство своего третьего "брата" - Джона. Может, если бы я могла раньше запомнить всех знакомых своего бойфренда, включая Майкла, и если бы на той злополучной заправке я вовремя напомнила им, что я девушка Эрика - кончина Джона не имела бы место быть? Не знаю. Черт, именно в этот момент мне начинает казаться, что я не знаю абсолютно ничего! - Эй, Кира, если твоего парня обделили нормальной внешностью, то не говори мне, что он обделен еще и речью! - продолжал издеваться Эрик, хищно подмигнув мне, хотя за маской крайней уверенности парня я могла четко распознать ноты чистого страха и сомнений.       Внезапно краем глаза я смогла уловить легкое движение руки Джеффа в кармане его толстовки. Похоже, убийце это знакомство пришлось отнюдь не по вкусу, хотя теперь на лице маньяка переливалась довольная, сумасшедшая улыбка. "Вот, черт, плохой знак!" - быстротечно отметило мое бдительное сознание, и я поспешила подняться с колен. - Эрик, прошу, уходи... - Оу, вы хотите остаться наедине? - с наигранным удивлением поднял брови парень. - Прости, но сейчас, я думаю, не самый подходящий момент! - Правда? - наконец, подал исчерченный хрипотой и льдом голос Джефф, делая шаг вперед, что напрямую гласило о скором начале смертельной драки между парнями. - А я думаю, что сейчас самый подходящий момент покончить с тобой. Ты мне надоел! - маньяк устало закинул черные волосы за плечи, и в его руке устрашающе сверкнул нож, переливаясь холодными отливами при свете уличного фонаря.       Я смогла ту же секунду внять переменившиеся эмоции Эрика при виде опасной хладнокровной игрушки в руках своего "красивого" соперника. Пусть Джефф и не был красавцем, но, уверяю, он мог с крайним профессионализмом устроить красивую смерть на этой безлюдной улице перед моим домом. Но, черт, я действительно не хотела видеть своего бывшего парня мертвым! Я действительно хотела этому помешать, но совершенно не находилась с идеями, как это сделать на данный момент, что стоил моей психике немалых нервов. Мне оставалось только ждать. Вдыхать ледяной обеспокоенный воздух и превращать его в порывы томительного ожидания сквозь мои синие и кровоточащие губы. Наконец, это ожидание прорвалось через легкую шаль реальности, и Джефф кинулся в стремительное наступление.       Нож в его руке со свистом рассек звенящий воздух, в тот же момент промелькнув рядом с животом Эрика, но у моего парня была относительно неплохая реакция, и он успел подставить под безжалостную сталь свое накаченное плечо. Послышался неприятный звук рвущейся плоти, и я со страхом узрела окровавленный нож, что почти по рукоятку впился в кожу плеча, и густую кровь в глубокой ране Эрика, что стремительно ринулась на волю к свежему воздуху. Мне стало дурно. Тошнота неприятной волной прошлась каменной хваткой по животу и поднялась выше, к горлу, но я из-за всех сил старалась не поддаваться неприятному недугу своего здоровья.       Единственное, что мне оставалось - закричать, закрыв рот дрожащими ладонями и похоронив неистовый вой где-то глубоко в горле.       Парень рядом с Майклом решил последовать моему примеру и вскоре с безумным криком ринулся прочь. Но Джефф никак не мог позволить себе беспечно отпустить еще одну игрушку на сладостную волю. Убийца быстро отстранился от Эрика и в несколько ловких прыжков нагнал упитанного любителя свободы, и вскоре я услышала сдавленный булькающий крик, отдающий переливами крайнего отчаянья и животного страха, и мгновенно поняла, что еще одному другу Эрика сейчас же безжалостно перерезали горло.       Джефф удовлетворено осмотрел свою работу, готовый приступить и к Майклу, но не нашелся с объектом своих запланированных кровавых деяний, потому что силуэт парня уже расплывчато мелькал вдали. "Сегодня ему повезло, он успел спастись!" - "прокомментировал" данную ситуацию мой разум. "Остался только Эрик!" "Заткнись!" - мысленно шикнула я, позволив себе, наконец, расплакаться от искреннего отчаянья и все еще тщетно пытаясь судорожно сообразить, что можно сделать, дабы мой недоверчивый парень остался в живых. Эрик не должен умирать, не должен! Он слишком молод, красив, у него действительно большое будущее! Но Джефф, тем не менее, думал совсем иначе... - Как это мило, - довольно улыбнулся киллер, вальяжной походкой приближаясь к Эрику, который продолжал тщетно остановить кровотечение поврежденного плеча, - какие у тебя отважные друзья! - Джефф демонстративно указал в сторону скрывшегося за поворотом Майкла. - Подонок, ты еще не знаешь, с кем связался! - взвился Эрик, и его кулак стремительно полетел в сторону насмехавшегося убийцы, но тот, к сожалению, оказался проворней. Маньяк ловко нырнул под Эрика и нанес скользящую рану по внутренней части его бедра, отчего пострадавший судорожно завалился на колени, пребывая в чувствах крайнего шока относительно того факта, что какой-то обезумевший подросток худощавого телосложения смог существенно покалечить его за эти считанные минуты.       Не сомневаюсь, маньяк мог бы с завидным успехом вспороть своему сопернику живот, но что-то останавливало его от этих смертельных действий, будто убийца еще не наигрался вдоволь.       И Джефф не собирался заканчивать, наоборот, теперь его глаза полыхали искрами чистого азарта и крайнего удовольствия, и юноша приближался все ближе и ближе к Эрику, в глазах которого теперь же читался лишь неподдельный страх. - Что ж, приятно было познакомиться! - сладко прошептал убийца, занося нож для смертельного удара. - Может, после смерти ты будешь вежливей?       Я закрыла глаза и разразилась яростными слезами, судорожно пятясь назад и боясь увидеть последующую сцену. Может, мне стоило броситься под нож убийцы, самоотверженно защищая жизнь своего бывшего парня, что несколькими минутами ранее позволил мне узнать о себе много чего интересного и крайне неприятного, но, в принципе, дело заключалось совсем не в этом. Наверное, я в первый раз решила прибегнуть к советам по собственному самосохранению, и именно теперь продолжала оставаться на месте, судорожно всхлипывая сквозь мокрые ладони. Но, казалось, что именно эти затяжные минуты ожидания сейчас заживо разорвут меня на части.       Внезапно подошвой своих высоких кед я смогла прочувствовать средней величины камень под правой ногой, и гениальные мысли вдруг не заставили себя долго ждать. Когда человеку приходится принимать какие-либо важные решения в экстремальных ситуациях, что пахнут исключительно новой порцией человеческой крови и сырой смертью, мозг, вопреки всеобщему мнению, начинает работать на все свои предумышленные сто процентов. И сейчас я как нельзя искренне убедилась в этом приятном факте, что сулил мне слабую надежду на сохранность жизни Эрика.       Холодный камень тяжелой массой уложился в моих посиневших ладонях, и я попыталась про себя просчитать приблизительное расстояние от моего нынешнего местоположения и видневшихся вдали окон собственного дома. Звук разбивающегося стекла и невнятные крики встрепенувшихся охранников - что может лучше отпугнуть опасного убийцу от моего незадачливого бывшего парня и, наконец, оставить его в покое? Думаю, вариантов ответа не так уж и много...       Я со всей силы замахнулась, чуть не вывернув плечо, и камень стремительно исчез в ночной темноте. Я затаила дыхание. "Пожалуйста, хоть бы сейчас не проявилась моя косорукость!".       И, похоже, черт возьми, Всевышний и на этот раз услышал мои неистовые мольбы, потому что камень благополучно приземлился, конечно, не в оконную раму, как я рассчитывала, но хотя бы на крышу охранной будки, а этого мне было на данный момент более, чем достаточно!       Раздался оглушительный грохот, и участок в момент загорелся ослепляющим желтым светом фонарей. Рука Джеффа так и замерла над кровоточащим телом Эрика, и убийца мгновенно отстранился от парня, увидев открывающиеся ворота моего двора и врассыпную выбегающих оттуда охранников. Маньяк особо красноречиво выругался про себя и устремился прочь, крепко схватив меня за руку по пути и заставляя бежать за ним.       Я испуганно обернулась сквозь бег и увидела застывших на месте охранников, чьи голоса переплетались воедино и что-то кричали нам вслед, наверное: "Остановитесь, глупые хулиганы! Вы отвлекли нас от той симпатичной блондиночки в телевизоре!". Эх, опустили бы они голову ниже в эту секунду - на окровавленный снег под собой, с которого уже судорожно поднялся Эрик и тоже бросился наутек, прихрамывая и придерживаясь за больное плечо, как вмиг осознали бы, что имеют дело отнюдь не с простым хулиганом. Но, наверное, лучше все же смотреть в небо, чем себе под ноги, пока не споткнешься и не свалишься в непредвиденную твоими глазами пропасть.       Не помню, сколько мы так бежали. Не помню, когда извилистые бетонные улочки переменились на мрачный лес по сторонам и мокрым чавкающим снегом под ногами. Я только помню, как стучала кровь по всему периметру моего изнеможенного тела, и как неистово вырывался теплый воздух из моих уст, опаляя горло тысячами ледяных осколков зимнего воздуха извне.       Только когда мои ноги превратились в неработоспособную вату, Джефф позволил мне остановиться.       Я сокрушенно облокотилась об свои колена, жадно глотая ртом воздух, что вновь и вновь безжалостно прожигал все мое горло, легкие... Перед глазами метались непонятные зеленоватые узоры, и мне даже показалось, что я сейчас потеряю сознание. Но, нет, я все еще могла ощущать безумную реальность вокруг себя, и только в этот момент, изнеможенно подняв голову вверх, сквозь густые верхушки деревьев не имея возможности рассмотреть черную бездну спасительного неба, я поняла, что все, что происходит со мной - больше не игра, а скупая и крайне безжалостная реальность.       Я поняла, что уже полноправно стою по колено в ледяной реке, через мутные воды которой невозможно разглядеть дна, а привычный берег за спиной начинает медленно осыпаться и исчезать, погребая под песком моих друзей, родителей, парня... Мою привычную жизнь. И, что самое страшное - я больше не могла разглядеть суши впереди...