Причина быть

В течение ближайших двух недель Йоши, точнее, Сплинтер - теперь, потеряв человеческое обличие, он предпочитал это прозвище - узнал, что эти черепахоподобные существа действительно были детьми. Они следовали за ним по всему логову целый день, и всякий раз, когда замечали что-то новое, не виденное ранее, глаза их расширялись от удивления. Они всякий раз улыбались ему, хотя это и заставляло порой грустить, напоминая о дочери. Но чем больше времени Сплинтер проводил с черепашатами, тем меньше делалась грусть, пока он не понял, что привязался к ним. Когда ему приходилось покидать логово, чтобы поискать пищу в мусорных контейнерах, Сплинтер каждый раз старался вернуться поскорее, боясь, что с малышами что-то случится, но они всякий раз встречали его в комнате, в которой он закрывал их до возвращения. Конечно, запирать детей в комнате было не самым приятным делом, но когда у тебя нет возможности нанять няню, безопасность важнее деликатности. И Сплинтер собирался поступать так только до тех пор, пока малыши не подрастут достаточно, чтобы понять, что они должны его дожидаться. Он проводил с черепашатами столько времени, сколько мог, играя с ними, заботясь о них, но они все еще были безымянными. Сплинтер мысленно перебирал имена, такие, как Макото, Такеру, Акира или Кенджи, но все они казались неподходящими. Поэтому, даже по прошествии нескольких недель, он продолжал звать воспитанников малыши и мальчики. В тот вечер они все собрались в додзё. Сплинтер сидел под деревом, раскрыв на коленях книгу, в то время как трое черепашат подобрались ближе, с любопытством глядя на нее. Четвертый сидел немного в стороне, играя с игрушечной машинкой, которую вечером принес Сплинтер, совсем не интересуясь книгой. Однако крыс был уверен, что нелюдимый малыш следил, что делают остальные, посматривая на них и Сплинтера лишь в те моменты, когда думал, что они не видят этого. Сплинтер, однако, заметил и подумал, что из этого малыша в один прекрасный день вырастет великий ниндзя. Но не показывал этого, продолжая играть свою роль, что ничего не замечает. Он перевернул еще одну страницу книги. Она была об итальянском Ренессансе, Сплинтер нашел ее среди хлама несколько дней назад. У него была подобная книга еще в Японии, и Йоши тогда часами просматривал ее. Ему нравились рисунки и скульптура того периода. Они были так прекрасны! Тэнг Шен часто сидела рядом с ним, и Йоши смотрел книгу, положив голову ей на плечо. Она ничего не говорила, лишь тихо сидела рядом, глядя на страницы, и ее теплое дыхание щекотало его щеку. И вот теперь он просматривал книгу вместе с черепашатами, которые вели себя далеко не тихо и спокойно. Сплинтер только что перевернул очередную страницу, когда самый веселый из четверых ахнул и указал на разворот с изображением фрески с купола Синкстинской капеллы. Черепашонок засмеялся и с широкой улыбкой посмотрел на Сплинтера. - Это нарисовал художник по имени Микеланджело Буонаротти, - объяснил крыс. Черепашонок хихикнул и уставился на изображение фрески. - Ми... Ми... - неожиданно услышал Сплинтер и удивленно расширил глаза. Черепашонок пытался говорить? Впрочем, почему нет? В них довольно много человеческого, несмотря на внешний вид. - Микеланджело, - еще раз произнес Сплинтер, и черепашонок, посмеиваясь, повторил. - Ты хочешь зваться Микеланджело? - спросил крыс, и малыш снова хихикнул, широко улыбнувшись. Сплинтер улыбнулся. - Ну, тогда решено, - сказал он. - Ты будешь зваться Микеланджело. И он погладил черепашонка по голове, на что тот ответил радостным звуком. Затем крыс почувствовал, как кто-то дернул его за подол кимоно - да, он решил носить кимоно, хотя тело его и было укрыто шерстью, Сплинтер все еще ощущал себя голым без одежды, и человеческая часть его существа требовала быть укрытой тканью. Он взглянул на причину помехи и увидел самого высокого из черепашат, нетерпеливо на него глядящего, кивая в сторону книги. Этот малыш больше всего любил рассматривать книжки, но если они задерживались на какой-либо странице, он становился нетерпеливым, желая каждый день узнавать все больше и больше нового. - Да, конечно, - сказал Сплинтер и перевернул страницу. А потом пристально наблюдал, как черепашонок рассматривал скульптуры Донато ди Никколо ди Бетто Барди. - Я понял, - сказал Сплинтер. - Но, поскольку полное имя его слишком длинное, нужно взять общеизвестное сокращение, как считаешь, Донателло? Черепашонок повернул голову, на мгновение взглянул на крыса, после чего вернулся к странице, буквально впитывая изображенные там скульптуры. И, когда он пошевелился, Сплинтер понял, что пришло время снова перевернуть страницу. Так прошло несколько минут, но когда они дошли до изображения Моны Лизы, самый спокойный из черепашат наклонился ближе. - Мона Лиза, ее нарисовал Леонардо да Винчи, - пояснил Сплинтер, затем с улыбкой добавил, - Леонардо. Он уже перевернул очередную страницу, когда четвертый черепашонок поднялся и подошел к ним, остановился перед Сплинтером и энергично положил руку на страницу. Сплинтер взглянул на него с теплой улыбкой. Малыш не имел ни малейшего представления о том, что коснулся изображения Синкстинской Мадонны Рафаэля Санти ди Урбино, однако сделал это с таким чувством собственного достоинства, так требовательно, что Сплинтер просто не мог не дать ему это избранное самостоятельно имя. - Я понял, - сказал он с легким поклоном, - Рафаэль.

***

Чуть позже этим же вечером четыре черепашонка - Леонардо, Рафаэль, Донателло и Микеланджело - лежали на коврах додзё, заснув после того как бегали друг за другом. Микеланджело первым улегся, свернулся и заснул, хотя всего несколько секунд назад преследовал Донателло. Леонардо сначала убедился в том, что брат спит, после чего улегся рядом, а потом его примеру последовал и Донателло. Рафаэль присоединился к ним последним, сначала с сердитым выражением лица осмотрел додзё, после чего улегся рядом с братьями. Теперь же Сплинтер с улыбкой смотрел на маленькую живую кучку в центре додзё, после чего укрыл малышей одеялом, полюбовался на мирные выражения их мордашек, а потом подошел к семейному святилищу. Он еще раз оглянулся на черепашат, и один вид их наполнил теплым чувством его сердце и все тело. С легким смешком Сплинтер повернулся к святилищу, глядя на фото с изображением прежней семьи, Тэнг Шен и Мивы. "Так может, они и есть причина? - задал он безмолвный вопрос. - Действительно, они и есть причина, ради которой ты велела мне жить?" - Дорогой Йоши, - прозвучал в его сознании голос Тэнг Шен, и в нем Сплинтер чувствовал легкую улыбку. - На миг мне казалось, ты никогда не поймешь.