Проблема

Этот мальчишка был проблемой. Той самой, которая не решается на счет «раз», а требует определенных затрат сил и времени. У этой проблемы было даже имя. Матиас. Один его взгляд чего стоил. Мальчишка явно знал себе цену и не собирался ее сбавлять. Петер только удивлялся этой тихой дерзости. Матиас действительно был сыном своего отца, пусть даже и омегой. Их Петер научился презирать. В конце концов, те, кто загребает жар чужими руками, заслуживали только такого отношения. Одно предательство по молодости – и Петер научился ставить приоритеты. Однако он прекрасно понимал, что Матиас его тоже недолюбливал. С первой же их встречи родилась эта взаимная неприязнь. Хотя у Матиаса находились и поводы для заочной ненависти. Еще бы. Петера называли едва ли не преемником его отца. В конце концов, не существовало практики передавать управление бизнесом сыну-омеге. Хотя Матиас был деловит, он пытался вникнуть во все, что видел вокруг, при том не навязываясь и не чураясь статусом сына президента компании. Он вообще находился здесь инкогнито и занимал должность простого стажера – одно из условий босс. Собственно, другим условием было то, что Петер обязан был за Матиасом приглядывать. - Не пойми неправильно, - сказал босс одним из вечеров, когда и объявил о своем решении взять Матиаса в компанию. – Требуй от него столько же, сколько и от других своих подчиненных. Наказывай за промахи. Но глаз с него не спускай. Чего уж там, Петер пользовался своим положением начальника и умело придирался к Матиасу по любому поводу, не спуская тех мелочей, на которые бы снисходительно махнули рукой другие. На любые придирки Матиас отвечал многозначительным взглядом, но возразить ему было нечего. В такие моменты Петер праздновал в душе маленькую, но все-таки победу. Пусть и над шестнадцатилетним мальчишкой. Но все же не мог не признать, Матиас схватывал все слету и никогда не повторял ошибок. Совсем скоро в компании поползи нелепые слухи, что неприступный красавчик Майлз, заместитель директора и первый противник отношений на работе, неровно дышал к стажеру в коммерческом отделе. Иначе зачем он гонял от мальчишки тех, кто определенно хотел за ним приударить? И по какой причине так цеплялся по пустякам? Подобные толки Петера раздражали, впрочем, не его одного. Матиас тоже в восторге не пребывал, что явственно и четко читалось в его взгляде темно-карих глаз. Он вообще был блондином с почти черными глазами. Странное, но весьма красивое сочетание. Такое же нестандартное, как и сам Матиас с его волевым характером, который обычно не был свойственен омегам. Впрочем, Петеру пусть и было сложно в том признаться, но этот мальчишка стал неотъемлемой частью его жизни. Пусть и довольно проблемной. Петеру казалось, что мальчишка решил ему что-то доказать личным примером, будто ни в чем не желал ему уступать. Работал он усердно, зачастую куда больше остальных сотрудников. Майлз даже удивлялся, когда Матиас умудрялся учиться: от босса он слышал, что его сын являлся выпускником старшей школы, едва ли не лучшим учеником в классе. Неудивительно, что при таком серьезном подходе, Матиас зачастую задерживался в офисе, а при авралах – едва ли там не ночевал, хотя Петер усиленно гнал его домой, не понимая, как босс мог подобное допускать в принципе. Но босс, казалось, такого вообще не замечал, а только наигранно сетовал, что его сын не особо много времени уделял работе. Один из таких авралов случился, когда у Матиаса шли каникулы, потому он целыми днями мозолил Петеру глаза. С самого утра Матиас выглядел довольно плохо, обычно его внешний вид был безупречен, а тут Петер поймал себя на мысли, что босса следует поздравить: он реально загнал своего сына, причем, единственного сына. Лихорадочный румянец на щеках и какой-то затуманенный взгляд Петер счел признаками простуды. Хотя было еще кое-что, странный сигнал от подсознания, который он не смог расшифровать. Не до того было: поджимали сроки предоставления отчета. И Петер пересилил себя, сделал вид, словно ничего не заметил. Какие могут быть поблажки? Если бы боссу надо было, то он велел бы Матиасу сидеть дома и болеть там. Потом сам о том пожалел, но было уже поздно, когда ближе к ночи он застал Матиаса за отведенным ему столом, на котором каким-то призывным маячком ярко светила лампа. Сам мальчишка, казалось, спал, уткнувшись носом в сложенные на стол руки. Петер уже собирался грозно прикрикнуть, подойти к Матиасу, хорошенько его встряхнуть и отправить болеть домой, но слова застряли где-то в глотке, а ноги будто приросли к полу. Запах, который сложно перепутать с чем-то другим, который разом выбивал ненужные мысли из головы. У этого негодного мальчишки началась течка. Это была самая ехидная усмешка Судьбы, что была в принципе возможна. Лифт, который просто обязан был как можно скорее доставить их вниз, застрял между этажами и, кажется, собирался устроить себе пару часов незапланированного отдыха. Как назло, сеть не ловила, а кнопка вызова техников отзывалась каким-то нездоровым треском из динамиков. И опять же, как назло, рядом находился Матиас, впервые на собственном опыте познавший прелести своей омежьей сущности и явно рисковавший напороться на последствия. Нет, Петер знал, что его бы хватило не только закинуть мальчику в свою машину, но и довести до дома, чтобы потом честно сдать на руки боссу. Но они уже два часа сидели в кабине лифта, где-то между небом и землей, в ловушке из металла и стекла, а еще собственных инстинктов. Дрожавший Матиас свернулся в клубок в одном из углов кабины, а Петер загнал себя в диагонально противоположный угол, чтобы быть как можно дальше от мальчишки. Смешная логика, но утопающий склонен хвататься за соломинку. Но о какой логике вообще могла идти речь? Природой на генном уровне четко прописаны правила, которым невозможно не подчиняться. Петер прекрасно помнил, как его уже однажды повело, как он бросился в этот омут с головой. И угодил в мышеловку. Омеги ведь пропитанные подлостью и ложью создания. Слабые, но все же имеющие власть. Петер дал себе слово, что больше никогда не позволит себе попасться на эту уловку снова, когда его просто свели с ума, заставив забыть обо всем… Впрочем, Матиас пах призывнее. Слаще. - И как ты додумался?.. - в сердцах выдохнул Петер. – Дурак, что ли? Матиас промолчал. Ясное дело: работа, отчет… Трудоголик малолетний. Кому и что он доказал? - Ты хоть понимаешь, что сейчас может произойти? – усмехнулся альфа, ославляя узел галстука. - Понятия не имею, - огрызнулся Матиас, а затем в тон Петеру усмехнулся: - Но ты же мне сейчас расскажешь. Хотя… чего уж там… Покажешь. В деталях. - Идиот, - вырвалось у Петера. - На себя посмотри… Поверь, ты выглядишь еще хуже идиота меня. Даже в подобной ситуации Матиас оставался… Матиасом. Впрочем, надолго бравады мальчишки не хватило. Наручные часы Петера отсчитали еще минут пятнадцать, а Матиас, казалось, сильнее сжался в своем углу, тихонько всхлипнув: - Сделай же что-нибудь… Петер только обреченно рассмеялся: - Знаешь, боюсь, тебе не понравится то, что я могу сделать.