Я рисую

Мне было шестнадцать, когда увидел в ютубе любительское видео, на котором два парня, дурачась, выполняли разнообразные акробатические трюки, а потом, вдруг, они побежали, виртуозно и, казалось, без усилий, преодолевая попадающиеся на пути препятствия. Как все это снималось, не представляю, но видео было захватывающим. Сам не знаю почему, но я больше следил за бежавшим впереди темноволосым парнем и поражался его сноровке, тем более, сам был лишен радости заниматься активными видами спорта. А в конце ролика, эти парни, по просьбе снимавшего, улыбнулись и помахали в камеру. Именно в этот момент я понял, почему мне, в отличии от сверстников, никогда не нравились девушки. С монитора на меня взирали синие-синие глаза, с черными пушистыми ресницами и обаятельная улыбка, от которой на одной щеке появлялась ямочка. Самому было нелегко это сознавать, но я влюбился в образ этого парня, не зная о нем ничего, кроме имени, Мир — так назвал его снимавший. Я пересмотрел это видео бесчисленное количество раз, искал его в соц.сетях, но не мог найти, ведь не знал ни его возраста, ни города в котором он живет, ни того, что я буду делать, если все-таки найду.. И вот, спустя несколько месяцев, я отправился к отцу на работу в больницу, сообщить, что у нас отменили отчетный концерт и попросить разрешения уехать на обучение через год, которое мне предложили, как подающему надежды музыканту. Медсестра направила меня в палату, в который должен был находится отец. Когда я туда зашел, то не поверил своим глазам: на больничной койке лежал тот самый парень из ролика. Первая мысль — я нашел его, вот он, здесь, в моем городе. Но тут, вижу и понимаю, что с ним произошло непоправимое. У него сломаны обе ноги. Но как же так? Что за несправедливость! Почему этот жизнерадостный, полный сил молодой человек, оказался обездвижен? Я встал в дверях и задумался, что же делать? Как мне быть? Сказать, что мысли о нем мне почти полгода не дают покоя или сейчас неподходящее время? Из раздумий меня вырвал его голос: "Ты кто такой? И что тут делаешь?" — недовольный тон, надо заметить. Я что-то брякнул, что папу жду и понял, что точно не время говорить о своих чувствах, он и так в не лучшем состоянии, а если еще и я со своей симпатией полезу, то только усугублю его психическое состояние. Папа появился вовремя, я поговорил с ним и ушел, предварительно пожелав Миру скорейшего выздоровления. Весь день я был сам не свой, снова и снова пересматривал видео и никак не мог поверить, что он не скоро сможет это повторить, если вообще сможет. Вечером, я не удержался и пошел к отцу: — Пап, а ты можешь мне рассказать, что случилось с тем парнем? — Ты про Мирослава Рощина? У чьей палаты ты меня ждал? — Да, про Мирослава. — Авария, открытые переломы, ходить будет, но не скоро. А почему ты интересуешься? Он сказал, что вы незнакомы, хотя тоже спрашивал про тебя. — Он прав, мы не знакомы, но все-таки, я его знаю, — и показал отцу засмотренное мной видео. — Да.. Дела.. — протянул папа, — действительно, очень жаль. Сев, так ты не из-за отмененного концерта так расстроен? Тебе парня этого жалко? — Несправедливо это, пап. Мы долго еще проговорили. Иногда, мне кажется, что у меня самые идеальные родители из всех возможных. Мама — домохозяйка, ей всего тридцать шесть, она младше папы на девять лет, очень заботливая и добрая, никогда не кричит и всегда готова выслушать и поддержать, а папа, он вообще мой самый любимый человек: и отец, и друг, и самый лучший советчик и, несмотря на его загруженность, всегда находит для меня время. Я постоянно интересовался у отца о состоянии Мира, он отвечал, не задавая никаких вопросов, что меня полностью устраивало. Я находил причины для прихода в больницу и, как шпион, подглядывал за Миром, а вскоре узнал, что его выписывают. Я рад за него, но мне грустно, что не смогу его больше видеть. Подойти к нему так и не решился, как выражается отец: "У парня нестабильный эмоциональный фон". Жизнь текла своим чередом: школа, музыка, мысли о Мире. Мама завела собаку, милого кокер-спаниеля по кличке Чип. Но было пусто и чего-то не хватало, тяжело нести эти непонятные чувства в себе. И я решился на разговор с отцом. Не боялся осуждения, так как был уверен, что папа, если и не поймет меня, то точно уж выслушает и что-то посоветует. И я оказался прав. Конечно, мое признание в симпатии к парню, восторга у отца не вызвало, но он оказался лоялен: "Всеволод, ты еще молод и я надеюсь, что перерастешь это увлечение, но, в любом случае, ты мой сын, и останешься им, что бы ни случилось." В тот же вечер я узнал адрес Мира, оказалось, я прохожу мимо его дома почти каждый день. Теперь я стал приходить гулять с Чипом в его двор и украдкой вглядываться в окна, иногда замечал его силуэт, но редко и лишь на мгновение. Было грустно, ведь мне уже пора было уезжать на целый год, а я так и не решился на встречу. Сколько раз проклинал свою робость, но никак не мог преодолеть себя и, наконец, постучать в его дверь. Что ж, у меня есть год и, может, я действительно перерасту это увлечение и успокоюсь.

***

Год, прошел целый год, и вот я возвращаюсь домой, в город, в котором живет ОН! И уже все для себя решил, мне нужно с ним встретиться. И, будь что будет. Стою у двери, долго, тянуть дальше не имеет смысла. Жму на звонок. Мне открыл он, успеваю только поздороваться и... дверь захлопывается перед моим носом. "Перезвоню" — говорит. Ладно, я и не думал, что будет легко, пишу записку и свой номер. Что ж, остается только ждать. Отходить от дома не спешил, все-таки надеялся, что он посмотрит в окно, мои надежды оправдались. Я дал знак "позвони" и пошел домой с верой в лучшее. Весь вечер ждал звонка и, слава богу, дождался. Мир извинился, сразу стал заваливать вопросами, а я, пользуясь слышимой в голосе растерянностью, пригласил его на прогулку и, услышав согласие, быстренько попрощался и положил трубку. Когда пришел к Миру, он хотел схалтурить и остаться дома. Ну, нет! Я хочу, чтобы у него остались приятные впечатления от встречи со мной. И мы пошли. Тир, кафе, набережная. Я привел его на свое любимое уединенное место. И знал, что хочу сделать; если оттолкнет или врежет, то придется смириться, но прежде, рассказал о том, как впервые его увидел, о своей детской проблеме, о том, что специально приходил в его двор, лишь бы увидеть. Он хотел еще что-то спросить, но я не позволил. Решился и поцеловал его, а он, вдруг, ответил. И я получил такой первый поцелуй, о каком и мечтать не мог. А потом он сказал, что я ему нравлюсь, это было невероятно! С того дня многое изменилось, моя жизнь стала полностью наполнена им: звонки, прогулки, поцелуи, — я был счастлив. Казалось, что нашу сказку не в силах разрушить никто. Я начал штудировать разные гей-сайты, искать информацию о первом сексуальном опыте, я хотел этого, очень. Мечтал стать еще ближе к Миру. Принадлежать ему не только душой, но и телом. А дома происходило что-то странное, мама ходила бледная, а отец постоянно хмурился и был немногословен, что на него не похоже. Пришло время и мне узнать, что же не так. — Пап, что происходит? Я же вижу, что вы с мамой на себя не похожи. — Сев, есть две новости и не знаю, как ты к ним отнесешься. — Пожалуйста, не томи, говори как есть, мне уже почти девятнадцать, думаю, пойму. — Мама беременна, уже четыре месяца. — Так это же здорово! Я очень рад! — Сев, это не все, ты же понимаешь, мама уже не молода и могут быть осложнения, а мне давно предлагают место в бельгийской клинике. Я понимаю, что нехорошо было принимать такое решение без тебя, но ты должен понять, что это нам очень нужно. — А я? — Ты поступишь в бельгийскую консерваторию, с твоими данными это не составит труда, я узнавал. — Ладно пап, я все понял, мне нужно побыть одному. — Сева, подожди, — он еще больше нахмурился, — вылет через две недели. Я вышел на улицу, мысли никак не хотели собираться в кучу. Не поехать я не могу, мама и так ранима, а в таком положении, тем более. Очень тяжело, все мысли о Мирославе, как я могу с ним расстаться? Да, мама родит и, если все будет хорошо, я вернусь сюда. Но сможем ли мы сохранить наши отношения? Единственное решение, которое я принял сразу, это было то, что я обязательно должен успеть провести ночь с Миром. Да, пусть это не честно, но я не хочу говорить ему об отъезде до последнего момента. Так хочется еще побыть вместе с любимым, ведь я не знаю, как он воспримет такую новость. На следующий день я решился еще на один звонок. — Егор, это Сева, мы можем встретиться и поговорить? При встрече, я рассказал ему обо всем, в том числе и о том, что хочу провести ночь с Миром. Он выслушал и некоторое время молчал. Потом встал и попросил подождать его минут десять, а когда вернулся, вручил мне пакет и подмигнул. — Сев, все наладится. Мир любит тебя, а ты его. Я не верю, что расставание на какое-то время разлучит вас, — его слова придали мне сил. Когда открыл пакет, я покраснел, там были презервативы, смазка и... клизма. Да.. Вот так Егор! До отъезда оставалось три дня, и я просто поставил отца перед фактом, что буду ночевать у Мира. Он сказал лишь два слова: "Как знаешь". Видимо, понимал, что если мне перечить, то я сорвусь, чего не бывало ни разу. Мир очень обрадовался, что остаюсь у него. Возникшая было неловкость побудила меня к более активным действиям. Мне было очень приятно дарить самому и принимать его ласки. Это останется в моей памяти самым счастливым моментом. Когда я лежал на его груди и слушал мерное дыхание, понимал, что не разлюблю никогда. Утро начиналось не менее волшебно, мы долго ласкались и целовались, потом приняли вместе душ и позавтракали. Мир заметил мое нервное состояние: — Сев, что-то было не так? Я прикрыл глаза, зная, что все нужно сказать сейчас. — Мир, я с семьей уезжаю в Бельгию. — Отдыхать? — тихо спросил он. — Жить, — еще тише ответил я. — Уходи, — сказано это было негромко, но очень резко. — Я.. Я.. — Проваливай! — он закричал так, что я вздрогнул. И, взяв свою трость, схватил меня за руку и потащил к выходу. Прежде чем захлопнулась дверь, я успел выкрикнуть, что нужно было сказать уже давно: — Я люблю тебя! Он прогнал, это конец...