Баста!

      Кенсу огляделся. Разглядеть помещение при таком слабом свете с трудом удается, но все же что-то он сумел опознать: по левую от него сторону стояла средних размеров кровать, не обделенная постельным бельем, на ней разложился темно-серый матрац и такая же перьевая подушка; по правую сторону лежали малозаметные средние ящики — их было не много; свет сочился откуда-то сверху, по всей видимости, лампочка почти выгорела; и, наконец, большой проем в канализационную трубу. Он был достаточных размеров, чтобы спокойно вместить одного человека ползком, да так, что и воздух поступал в нормальном количестве, и тело перемещалось свободно. Стены комнаты, по площади сравнимой с их общей палатой, были потертые, без обоев, такого же сероватого цвета. Вот поверхность пола ничем не отличалась от других помещений этой больницы. Не такой уж и грязный, выложенный камнем белого цвета.       Брюнет, стоя чуть поодаль, ближе к стене, помялся, помялся, а затем решился произнести:       — Мы в безопасности. Здесь нас никто не найдет и не услышит…       — Что это за место? — поинтересовался Кенсу.       — Э-э… это… — почесал за затылком, — заброшенная одиночная палата. Она находится на четвертом этаже нашего корпуса.       Красноволосый тут же загорелся интересом: у него явно появилась масса вопросов к Каю на этот счет. Взяв небольшую паузу, чтобы выбрать и правильно сформулировать вопрос, он спросил:       — Ты весь наш корпус исследовал? Везде побывал? А что на пятом этаже творится, расскажешь?       Кай легко уселся на кровать и похлопал по местечку рядом с собой, предлагая парню продолжить разговор уже там. Кенсу не мешкал, пройдя несколько шагов, он сел на матрац, сложив ноги по-турецки.       — Я исследовал все корпуса на территории нашей больницы. Побывал даже на площадке ночью. Знаю все ходы и выходы тут, — гордо заявил брюнет.       — И ни разу не попался?! — вытаращив свои огромные глаза, До приблизился к смутившейся мордашке.       — Ни разу. Но все санитары знают, что во всяких разбоях повинен именно я. Только меня подозревают, но все никак не застанут с поличным.       — Круто!       Еще с полминуты не сводя глаз друг с друга, они залились громким смехом, загибаясь, придерживая животы. Брюнет успокоился первым, переведя печальный взгляд на младшего. Тот вскоре тоже остыл, не заметив той самой мимолетной грусти в лице Чонина.       — А на пятом этаже дежурят санитары?       — Не всегда. Никакой периодичности я не заметил. Многим просто лень выполнять свою работу, ты же сам знаешь их.       — Да… Мы сможем пробраться туда? Я сто лет не чувствовал свободу и адреналин. Сегодня это повеселило, — словно маленький ребенок, прижавшись к теплому сильному телу, он надул губки. Ему иногда так хочется вспомнить детство, играя роль маленького мальчишки: такого капризного, милого и любознательного. Чонин это все прекрасно понимал, от чего сердце больнее сжималось в груди, выдавая рваный ритм.       — Ты правда этого хочешь? — весь на серьезе.       — Но ведь ты ни разу не попался. И сегодня все удачно обошлось. Ты сам говоришь, что на последнем этаже редко когда дежурят.       — Верно, но гарантии на это нет. Просто мне улыбалась удача.       — Я боюсь, очень боюсь, что нас поймают и разъединят, — крепко обнял парня, жмурясь. Кай приобнял в ответ. — Хотя интереса намного больше!       Старший молча наблюдал, как пухлых губы касается такая милая улыбка, и по всему организму разливалось приятное тепло, щекоча где-то в груди.

***

      Крис, полностью воодушевленный, вышел из салона дорогого автомобиля, несильно захлопнув дверь, включил сигнализацию. Ветер был куда сильнее, чем в предыдущие дни. Он безжалостно пробивался сквозь одеяние, заставляя укрыться от стихии как можно лучше. Хоть он и создавал некий дискомфорт, но приятно пах весенней свежестью, что не позволяло долго злиться на погоду. Крис не любил морозную зиму, он безумно любил весну. И вовсе не было у него таких ассоциаций, вроде: «мой день рождения в любимое время года». Так это по-детски. Деревья качнулись в знак согласия. Крис осмотрел жилой дом.       Мужчина помедлил входить в родной подъезд. Сколько воспоминаний он тут оставил. Сейчас, глядя на большую металлическую дверь, он будто переносится в прошлое. Ему мерещится счастливая пара: темный, хрупкий паренек — Тао, нежно обнимающий такого непохожего на него мужчину, по виду старше его примерно на четыре года, — Криса. Они так осторожно прикасаются к друг другу, даря несравнимое ни с чем чувство любви. Словно миллиарды маленьких иголочек вонзаются в те участки, где побывали руки любимого, где они пересеклись.       Пальцы рук сплетаются, а свободные очерчивают идеальные скулы русоволосого. Тот с замиранием стоит, прижимая к себе юношу. Ресницы трепещут, губы в предвкушении.       Ладонь, прижимая к себе красивое тело, двигалась вверх, обводя идеальные контуры: бедер, поясницы, спины, плеч, шеи… Добравшись до макушки, пятерня запуталась в густых шелковистых волосах. Крис оттянул за волосы голову брюнета, наклонился и смачно, глубоко, страстно поцеловал парня. Он властно сминал губы, водил языком по небу, зубам, отвоевывая первенство с языком Тао. Еще большее удовольствие создавала вибрация от гортанных стонов. И все. Парни в неге, окружающий мир их не интересует. Низ живота приятно стягивает. Никто не в состоянии стерпеть эту страсть. Они, снося с ног прохожих, врываются в подъезд, затем лифт, и там…       А потом воспоминание, столь похожее на бесцветную галлюцинацию, растворилось, возвращая мужчину в реальность.       — Ну же, потерпи еще чуть-чуть. Скоро мы увидимся. Совсем скоро.       Крис смело ступил вперед к дому, достал ключи и открыл домофон. Их дом находился в приличном районе, но не был такой роскошью, к которой привык наследник. Тао настаивал на жилье более простом, добротном. По каким-то личным причинам брюнет не любил богачей, почему Крис так тщательно скрывал от него свое происхождение. Его мальчик будет разочарован, услышав правду. Конечно, про измену он ничего не расскажет, сердечко Тао этого точно не выдержит.       Крис старательно обдумывал фразы, которые обязательно выговорит брюнету.       Вот наследник стоит, ждет лифт. Дверцы открылись не столь быстро, так как кабина спускалась, по всей видимости, аж с самого последнего этажа. К слову, в доме их было двадцать. Лифт остановился с давно забытым писком. Крис вошел внутрь, нажимая на кнопочку с горящей красным цветом цифрой «18». Дверцы закрылись, и кабина толкнулась вверх.       — Как же мне перед ним истолковываться? Какие слова подобрать? Понятия не имею… — с негодованием бубнил себе под нос.       Лифт вновь притормозился, раскрывая дверцы с «писком», бьющим по ушным раковинам. Ифань занервничал, завидя впереди до боли знакомую квартиру. Еще несколько минут он постоял перед ней, набираясь смелости. Было подозрительно тихо. Может, Тао вышел куда-то или спит?       В руках уже загремел брелок с множеством ключей. Выбрав нужный, мужчина нацелил его в замочную скважину.       Первый оборот. Словно эхом раздался звук в подсознании русоволосого. Он ведь на правильном пути, верно?..       Второй оборот. Точно так же раздался в голове, отсылая звуковые волны на дальнее расстояние. И он уже сомневается в своем выборе.       Третий оборот. Рука Криса ложится на ручку и надавливает на нее, вследствие чего дверь приоткрывается. Снаружи она была цвета «дуба венге», а с другой стороны «белесого дуба», что так гармонировало с интерьером квартиры. Но внимание русоволосого сейчас было устремлено далеко не на дверь. Он насторожился. Квартира пустовала: ни единого звука, ни запаха Тао в ней уже не было. Стоя на пороге, оглядел коридор. Обувь на полке не красовалась, в шкафу из вещей почти ничего не осталось, как будто и не жил брюнет в этих апартаментах.       Ву почувствовал недомогание, захлопнул дверь и закрыл на защелку. Как ледяной водой окатили. Цзы Тао здесь давно нет. Мужчина нервно спустился по стене, дрожа от предстоящей истерики. Он опоздал. В голове шумно производилась пульсация с сопровождающей височной болью. Крис сам виноват. Он опоздал и не может придумать для себя оправдания. Предметы в коридоре пошли кругом. «Опоздал! Опоздал, опоздал, опоздал, опоздал…» — разрывал голову внутренний голос.       В следующее мгновение голова, мягко говоря, затрещала. Руки на автомате сдерживали ее, будто это как-то поможет, освободит от ужасной боли. Но не тут-то было. Крис беспомощно увалился лицом в пол, ударяя кулаком все чаще, все сильнее, упорнее. Конечно же, он знал, что такое вполне могло случиться, но отказывался верить. Неужели его действительно обманули? Стоп! А может, Тао соскучился и пошел на поиски блудного любовника? Еще хуже…       — За что… — со всхлипами громко шепчет мужчина, стряхивая настырные слезы.— ЗА ЧТО ТЫ ТАК СО МНОЙ?!       Отнюдь, ответ на свой вопрос он знал и сам.       Давящая тишина окутывала вместо одеяла безвольно лежащее тело. Квартира погрузилась в темень; свет от луны совсем немножко освещал некоторые вещи. Крис заснул там же, на полу. Он был бы несказанно рад отлучиться от реальности на большее время, а организм, невзирая на желания Ифаня, медленно, но верно пробуждался от спасительного сна. В животе заурчало, только вот в глотку и кусок сейчас не полезет. Крис очухался мгновенно, осознав в какой находится ситуации. Он понимал, что убиваться слезами не выход, нужно что-то предпринимать, как-то искать Тао, выговориться ему. Быть может, раскаявшись перед ним, Крис будет прощен и принят обратно.

***

      — Только ты один нарушаешь здешние правила?       — Пока да, — ухмыльнулся брюнет. — Но, как я понял, в ближайшем будущем ты все равно захочешь ко мне присоединиться?       — Как жаль, что я столько узнаю о тебе в последний момент… — Кенсу смотрел в пустоту, не замечая, как Кай не сводит с него глаз. Грустных глаз.       — Куда ты пойдешь после выписки?       — Зарабатывать.       — В смысле?       — А куда мне еще податься? Родители не примут.       — Как бы я хотел сбежать отсюда с тобой… — красноволосый тут же поднял голову, будто бы уловив в словах Кая надежду.       — Почему нет?!       — Ну, малыш, что я буду делать снаружи без документов? В том безграничном мире я чужой. Можно было бы устроиться на работу, но образования нет. Об этом надо думать в первую очередь.       — Я не хочу тебя терять, Кай… Не хочу… — его глаза заполнились влагой, всхлипы не позволяли говорить спокойно.       — Я знаю, малыш, знаю. Иди ко мне, — старший развел руки, призывая тем самым к себе. Парень без раздумий уткнулся в горячую грудь, обвив талию руками. Руки Кая обхватили миниатюрное тельце в ответ, пытаясь успокоить медленными поглаживаниями.       — Кай, — брюнет оторопел от тона Кенсу. Такое ощущение, что его сосед и вовсе не рыдал минутой раньше.       — Малыш?       — Скажи мне, как ты можешь думать о таком сейчас?       — О чем ты? — непонимающе проговорил.       — Вот о чем, — аккуратные пальцы Дио провели по торсу вниз, остановившись на промежности и сжав ее. Чонин чуть не опупел от неожиданности, инстинктивно поддавшись бедрами. Он сдержал стон, но сдержать шипение не сумел.       — Не стыдно тебе хотеть ЭТОГО сейчас?! — возмущенно галдел мелкий, находясь в миллиметрах от обалдевшего лица. Пальцы его то сжимали, то разжимали промежность, только больше возбуждая.       — Любимый, я… Ммм…       — Раз хочешь, то почему молчишь?‥ — Чонин ощущал шепот на своих губах, не в силах унять возбуждение.       — Дио… Оба потянулись к друг другу, соединяясь поцелуем.       Парни уже успели удобно расположиться на кровати, как…       — Пусти, ублюдок!!! — приближающиеся шаги и крики вселяли панику, но брюнет не растерялся. На раздумья времени нет. Он скоро выключил свет, взял под руку шокированного Кенсу и потащил его к канализации.       — Ты же сказал, что мы в безопасности! — шепотом ругался красноволосый.       — Некогда объяснять, просто молча залазь в трубу, — раздражался Кай. Что-то пошло не так, кто сюда мог заявиться? Брюнет оставил рассуждения на потом, быстро забираясь следом за соседом, закрывая проход решеткой.       Шаги прекратились за дверью. В замке щелкнуло, и в двери вошли два человека: один в халате, схватив другого под локоть. Он отбросил спутника на кровать, где недавно лежали Кай и Кенсу, чтобы свободно запереть дверь. Включив свет, он развернулся и тут же получил в свой адрес:       — Что ты делаешь?! Выпусти меня немедленно! — взбунтовался миловидный юноша со светло-каштановыми волосами. — Ненавижу тебя! Я всех вас ненавижу! Подонки, мрази…       Каждое слово он выплевывал чуть ли не в лицо собеседника.       — Лу, я прошу тебя, успокойся…       — Закрой свой рот, я не хочу тебя слышать! Не хочу иметь с тобой ничего общего. Немедленно выпусти меня из этого подвала и исчезни из моей жизни навсегда. — Казалось, от его ора сотрясалась вся комната, что не мог не почувствовать Кай. Он притаился за решеткой, наблюдая интересную сцену врача и какого-то незнакомого ему человека.       — Сделка отменяется, О Сехун. Отныне и впредь я не нуждаюсь в твоей помощи, — парень старательно уворачивался от попыток Сехуна загрести его в свои объятия.       — Пожалуйста, Лу, не говори такие ужасные вещи, — все так же спокойно и безэмоционально проговаривал доктор, не прекращая попыток схватить Лухана. — Это обычный стресс.       — Руки от меня прочь, я сказал, не то за себя не ручаюсь! — угрожающе причитал и носился по всей комнатушке от психиатра.       — Довольно, остынь. Выслушай меня, наконец.       — Разве ты не понял? Я ненавижу тебя! Хватит преследовать меня повсюду. Бесишь! — приблизившись, Лу проговорил прямо в губы.       — Я все время знал… Знал, и терпел твою ложь до последнего. Тебе все еще есть чем возразить? — Сехун воспользовался случаем, больно схватив за кисть парня, притягивая к себе.       — Мне всегда есть чем возразить, ублюдок, — Лухан тоже не растерялся. Пнул коленом со всей силы в пах психиатру, но поняв, что это не сработало (Сехун хорошо владел собой), стал энергично отталкиваться и биться.       Терпение Сехуна лопнуло. Теперь он не скрывал истинных чувств. Его лицо исказила кривая улыбка и нахмуренные брови, из-под которых глядели по-злому глаза.       — Шлюха! Он пользовался тобой, как последней шлюхой, а ты повелся на спектакль и втюрился. Смирись. С самого начала ты служил ему в качестве подстилки. Жалкая проститутка! А я искренне тебя люб…       По всему помещению разнесся звук от пощечины. Двух пощечин, трех, четырех…       — Т-ты‥! — яростно шипел Лухан. — Я искренне ненавижу тебя.       — От ненависти до любви, мой дорогой Хань, всего один шаг, — не сдавался доктор. Он улыбался, задетая губа сочилась кровью, но шатен не смел давать сдачи.       — Такой, как ты, всегда будет вызывать у меня отвращение, — парень резко толкнул доктора, звеня в правой руке ключами. Сехун не останавливал его, застыв столбом. Лухан беспрепятственно преодолел путь к выходу и быстро открыл дверь. В душе паршиво. Он повернул голову в сторону шатена, через плечо кидая ключи. — Чтоб я тебя больше не видел, понял? И, не дожидаясь ответа, он скрылся в темноте коридора.       И только тогда Сехун еле двинулся, облокотился об стену, и из-под челки показалась влажная дорожка на щеке от слезы. Доктор хотел как лучше, правда. Ухаживал за Ханем, дарил свою ласку, дорожил им, как самым дорогим в мире сокровищем. Да, Хун уже давно любил этого упорного, но чертовски красивого мальчугана. Любил безответно.       В то же время Кай и Кенсу притихли в канализации. Сердце так сильно билось от испуга, в ушах то и дело гремел этот рваный ритм. К счастью, Се не намеревался задерживаться. Встав посередине комнаты, он незаметно считал до ста, успокаивая нервы.       Вдруг прозвенел телефонный звонок. Доктор сунул в карман белого халата руку, отвечая на вызов. Кай и Кенсу общались жестами, одновременно прислушиваясь к разговору.       — Да? — сказал, прижав мобильный к уху.       «— Кай! — тронул брюнета, чтобы тот обратил внимание. Дождавшись реакции, продолжил: — Что нам делать?       — Сиди смирно, он скоро уйдет. Никто из нас не пострадает.       — Обещаешь? — красноволосый сжал руку Чонина, насколько это было возможно.       — Обещаю, милый, — улыбнулся.»       — Кенсу? Вот беспредельщики… — недобро протянул доктор, отвечая спокойным тоном. Парни насторожились.       — Т-ты слышал это? Он… он сказал Кенсу?‥ — указал на себя пальцем. Улыбки с лиц обоих как ветром сдуло.       — Я… я не понимаю… — мямлил брюнет.       — Выписывай его сегодня, с меня хватит. Устроили балаган. А Кая… Изолируйте его на неопределенный срок. Все, давай, — вызов завершился.       — Так-то лучше, — сказал сам себе доктор и, выключив свет и подобрав ключи, вышел из комнаты, закрывая ее снаружи. Все погрузилось в тишину. Когда до Чонина наконец дошло, он мигом выбрался из трубы, помогая слезть и младшему, в который раз включая свет.       Дио уже вовсю заливался слезами.       — Что за доктор-то такой придурошный! Правильно, так ему и надо. Пусть больше его ненавидят!‥ Ка-а-ай… — прижался к парню.       — Вот гаденыш. Он — зло всей больницы. И сегодня… просто неудачный день.       — И что я буду делать без тебя?! Кто будет обнимать меня перед сном и рассказывать интересные истории? Кто будет доедать мои порции? Кто будет моей опорой в будущем? Кто будет любить меня, невзирая на прошлое? Кто?! Кто все это будет делать?! — бил кулачками по груди брюнета.       — Ну, ладно, ладно, не ругайся. А давай знаешь что сделаем? — бодро провозгласил Кай.       — Ч-что?       — Как обустроишься там, за пределами этой зоны, найдешь работу, жилье… Навещай меня. — последние слова он произнес с не скрытой грустью.       — Ка-а-а-а-ай… Я хочу, чтобы ты знал… Я очень люблю тебя. — Кай оторопел от сказанных слов. Впервые ему кто-то говорит подобное, впервые… Сердце еще больнее сжалось. Лучше б Кенсу не говорил этого, расставание далось бы немного легче.       — Я тоже тебя очень люблю, Дио. Ты навсегда в моем сердце. Никогда тебя не забуду… И ты никогда меня не забывай, ладно, милый?       — Я навещу тебя при первой возможности… — И словно в последний раз обняли друг друга.       Затем парни снова прошли тот путь с теми же препятствиями. Только они показались на своем этаже, как санитары мигом надели на Кая смирительную рубашку. Кенсу и Кай смотрели друг на друга неотрывно, безмолвно… Каждый чувствовал боль. Санитары все удалялись из коридора с Чонином. Они последний раз виделись воочию.       «— Кай, — думал про себя Дио. — Ты только дождись меня.       — Дио, — думал про себя Чонин. — Ты только не забывай меня…» Конец Flash Back.       Похоже просыпаться вот так, с адской болью во всем теле, сильным головокружением, чувствовать судорогу в пальцах — так привычно. Тао прекрасно соображал после обморока, нет, не так… Он все время, проведенное без сознания, на самом деле чувствовал и слышал все вокруг. Просто тело обмякло, онемело, в движении что-то ограничивало. Он не знал, почему так, но рассказать об этом О Сехуну не решался. А зачем? Чтобы его вообще отсюда не выпустили? Нет, Тао уже мечтал о свободе. Это просто невыносимо, его обманули как маленького ребенка.       Повернув голову в сторону, он замечает сидящего на стуле Чонина. Тот сидел не шелохнувшись, закрыв ладонями лицо.       — Очнулся, панда? — неожиданно спросил Кай басом. — Может хочешь чего? Воды принести?‥       — Да, — чистый и звонкий голос Тао забил по ушам, и Чонин убрал руки от лица. — Помоги мне сбежать отсюда, Кай! Прошу тебя!       — Если нас застукают в кабинете врача, ты больше никогда отсюда не выберешься, нас обоих посадят в настоящую клетку.       — Стой, а зачем нам его кабинет? — не понял Тао.       — Панда. А документы тебе не нужны, нет? — чуть съязвил.       — Блин… — прикрыл в досаде глаза Цзы Тао.       — То-то же.       — Помнишь, ты говорил мне о Дио? — так кстати вспомнил красноволосый. — Наверняка вас связывает многое, но ты же понимаешь, если я не выберусь отсюда, возможно, ты никогда не получишь от него вестей, — попробовал взять Чонина психологической уловкой, но, похоже, на брюнета это никак не подействовало.       — Как подло, Пандочка. Я тебе помогаю, а ты пытаешься спровоцировать, манипулировать мной.       — Нет, я хочу стимулировать тебя.       — Все равно, я не ожидал от тебя такого.       — Прости, — Тао аккуратно приподнялся, и когда почувствовал, что тело полностью поддается, встал с кровати, подходя к Каю. Тот поднял глаза на красноволосого. Потом теплые руки обхватили Чонина сзади, прижимая к телу.       — Прости меня, тебе, наверное, очень больно. Но я страдаю ничуть не меньше твоего. Я не знаю, кто этот Дио, но попытаюсь его найти. Кай взвешивал все «за» и «против». В принципе, Тао не выглядит таким уж хлюпиком. Мышцы выдают не потраченные даром годы тренировок.       — Так и быть. Только прошу тебя, не торопись. Мы тщательно спланируем побег, до мелочей. Слушайся во всем меня, и мы с успехом завершим миссию, — потирая глаза от усталости, заявил брюнет.       — Не сомневайся в этом! Улыбка предвкушения появилась у обоих пациентов. Их ждет великое дело, сложное и опасное. На кану стоит многое. Либо все, либо — ничего. Тао предстояло сбежать из психиатрической больницы, вернуться домой к родителям и возобновить учебу. Будет нелегко, но нет не решаемых проблем, верно?‥       Вот в жизни Кая почти ничего не изменится… Разве что, возможно, в будущем он увидится с До Кенсу. Им придется выяснить отношения.

***

      Последние дни зимы. В Новой Зеландии, конечно, климат благоприятнее, чем в Корее, но в любом случае хочется поскорее лета. Само осознание того, что лето близко, радует. Не всех, но большинство. Ведь что такое лето? Лето — это палящее солнце, новые приключения, цветущая зелень, отпуск… и куча-куча всего. Многие ждут лето, усиленно готовятся к нему, обновляются и внешне, и духовно. Но Крис не ждал лета, он ждал весны. Для него весна многое значила. Во-первых, под конец весны он встретился с человеком, который изменил его со всех сторон, — встретился с Тао. Во-вторых, он надеется, что с приходом долгожданной весны решатся некоторые проблемы. В-третьих… Традиционное собрание в особняке семейства Ву. Это не было приятным мероприятием, но являлось очень важным. К нему тоже приходилось готовиться, как и к серьезным встречам с важными партнерами по делам фирмы. Что, по сути, представляет из себя встреча в особняке? В первую очередь там собираются родственники Ву со всего мира. Их, кстати, немало. За одним большим столом они обсуждают дела, проблемы, различные события и тому подобное. Иногда встреча организовывается на большом элитном пароме. В общем, практически все родственники Криса имеют большое состояние и хоть как-то связаны с бизнесом. В тесном кругу также обязан был появляться и О Сехун.       Несмотря на все это, Крис вновь замкнулся. Зачем ему все это без Тао? А этот мальчишка… Ничего после себя не оставил. Ничего того, что могло бы напоминать Тао. Квартира от этого казалась холодной, чужой. Крис уже от безысходности полез в карман за телефоном. Так, в кои-то веки проверить аккаунт в социальной сети, пересмотреть фотографии, поиграть в приложения. Он очень редко пользовался телефоном в таких целях. В основном, сотовый был нужен для связи. Крис не покупал дорогостоящие и многофункциональные мобильные устройства, они ему были ни к чему. Хоть в чем-то «экономил». Телефон в руках завибрировал. Пришло новое сообщение. Сухо опять докладывает обо всем через «СМС», боясь разозлить наследника. Ифань этому только ухмылялся — ну и правильно, меньше будет командовать и докучать. Он становился уже невыносимым. Мужчина одним нажатием пальца раскрыл сообщение. От кого: Чунмен-зануда (офис)       Не видел тебя два дня. Надеюсь, ты следишь за своим питанием и хорошо спишь. Этого-то мне не обязательно напоминать?!｀^´       В офисе много корейцев, но мы, в принципе, ладим. Дио жалуется, что ему здесь не очень комфортно. Скорее всего, Корея на него плохо влияет; он стал раздражительным. ╮(╯▽╰)╭       Большую часть работы мы за тебя сделали, и ничего, перебьемся без твоих благодарностей.       На днях к офису подходил Лухан.       На этом мой «отсчет» заканчивается. Я жду, когда ты снова начнешь работать вместе с нами.       До скорой встречи. <КОНЕЦ>       Крис редко отвечал на сообщения. Зачем ему тратить на это время, если можно выложить все при встрече? В этом он был старомоден.       «— Нет, я не могу бездействовать, к тому же Лухан сам идет со мной на контакт. Надо поехать в офис, — проносится в голове мужчины.»