Пути Разума

Мы пожинаем в жизни то, что посеяли: Кто посеял слёзы, пожинает слёзы; Кто предал, того самого предадут. Луиджи Сеттембрини

Город Алекс знал очень плохо, потому совершенно не представлял, в какую сторону его везут. Поездка по весеннему, обвешанному огнями, фонарями, светлячками фар, вечеру, навевала бы романтические ощущения, если бы рядом не сидел угрюмый мафиозный толстяк с хот-догом во рту и, чавкая, не поглощал бы его. До нужного (амбалам, конечно, не юноше) места доехали почти затемно. Это был скромный двухэтажный особняк в стиле русского барокко с гаражом на три автомобиля, толстые железные ворота с сигнализацией, как это водится, открывались по идентификации голоса и отпечатка среднего пальца. Внутрь дома Алекса не пустили, а отвели за здание, где стояла небольшая металлическая коробка с дверью, отдалённо напоминающая деревенский туалет. Как ни странно, она тоже была на идентификационном замке, и когда дверь, нехотя, открылась, в постройке оказалось совсем пусто. Алекс заметил две кнопки со стрелочками на стене и предположил, что ничем иным, кроме лифта, эта каморка быть не может. Один из конвоиров толкнул его внутрь и нажал на кнопку со стрелкой вниз, которая тут же зажглась зелёным по краю. Сами амбалы не зашли, да и не поместились бы все трое. – Давай, удачи там, – обезоруживающе улыбнулся их главный перед тем, как двери съехались друг к другу. Оставшись один, юноша встрепенулся и начал лихорадочно придумывать, как выпутаться из этой, мягко говоря, щекотливой ситуации. Но не успел, так как уже через пять секунд лифт остановился и с облегчением раскрыл двери. То, что Алекс там увидел, настолько ужаснуло его, что он сильно пожалел, что двери открылись. – Приветствую, Александр Васильевич! Я мог бы пожелать вам здоровья, но, увы, не сделаю этого, просто потому, что… ХОЧУ ТВОЕЙ СМЕРТИ, УБЛЮДОК!!! – это начал говорить центральный человек в депутатском тёмно-синем костюме и тёмно-красном галстуке. Алекс, конечно, узнал его. Павел Григорьевич, член какой-то там палаты правления, к тому же муж очень молодой девушки Настёны с большими милыми глазами, от которой не хотел ничего, кроме супа и секса. Когда, лет восемь назад, при первой встрече (как раз после того приключения юноше понравилась жизнь любовника, и с тех пор он неустанно очаровывает красавиц) Анастасия рассказала о своих семейных отношениях Алексу, ему в голову пришла мысль, что из этого мог бы получиться неплохой рассказ или, как там, в интернете, называлось, фанфик, о молодой жене олигарха, истязающего и издевающегося над ней днём и ночью. До такого, конечно, никогда не доходило, но, всё же, особого удовольствия Насте, как вы понимаете, такая жизнь не доставляла. Кто же виноват, что девушка решила, наконец, отдохнуть от грубости и невнимания с Алексом? Хотя, побег из Москвы был самым сложным, и следы заметать нужно было ещё долгое, долгое время. Возможно, дело было не только в измене… Вокруг радостно хохотавшего депутата стояли ещё человек двадцать, половина из них – такие же дуболомы, как и те, что привезли Алекса. Обстановку в комнате не разглядеть – слишком мало освещения от пары тускловатых люминесцентных ламп. – Ты, наверное, думал, что всё, оторвался, сбежал, скрылся от моей кары, да? Идиот, я тебя всё равно везде найду, рано или поздно! Судья в этом городе – мой друг, он рассказал мне о том, что ты наделал, ещё до суда, случайно он упомянул и твоё имя. Полного имени я не знал, собственно, из-за этого-то мы тебя так нескоро нашли, но короткое «Алекс» Настя мне тогда назвала. Я… То есть, мы… То есть, они, – озлившийся муж обвёл рукой окружавших его людей. – Просмотрели твоё дело и поняли, что ты – тот человек, которого мы искали восемь лет, девять месяцев, три недели и пять дней! Я незамедлительно вылетел из Москвы и смотрел твой суд через охранную камеру отсюда. У тебя уже не было шансов скрыться. Знаешь, если бы ты только переспал с Анастасией… Я бы, честно, не стал тебя преследовать. Ещё ты открыл мой сейф, вытащил оттуда миллионы, но это тоже, тьфу, ничто. Однако ты нагло забрал ключ от сейфа, помнишь? Знал ли ты о том, что это ключ от ещё большего запаса сокровищ в денежном, бумажном, золотом и бриллиантовом эквиваленте? Вряд ли. Но это знал я и некоторые мои враги, которые, кстати, тоже очень хотели бы повидаться с тобой, – Павел Григорьевич со вздохом закончил свой монолог, вероятно, подготовленный заранее. – Я честное слово ничего об этом всём не подозревал! – Алекс понял, что теперь его черед говорить и стал выгораживать себя всем, чем мог. – Она сама подарила мне тот ключ, но совсем ничего больше о нём не сказала, клянусь! Я не собирался искать ваши сокровища! Если бы я знал, то тотчас же отнёс его вам, честное слово! – Правда? – лицо подпольного депутата, интересуясь, подобрело, но потом сразу приняло тот же агрессивно-безумный вид. – Да мне всё равно, мы на тебя слишком много времени, усилий и денег потратили, чтобы теперь просто так отпустить. Ведь, насколько мне известно, ты сдал ключ в ломбард? Алекс, молча, опустил голову, понимая, что этой глупой продажей он сам себя обрёк. А ведь хотел всего лишь выручить, по сути, жалкие гроши за золотую побрякушку. – Ключ мы, конечно, недавно выкупили, но месть, в любом случае, должна была до тебя добраться. И вот – ты тут! Тебя интересует, что с тобой теперь будет? А я расскажу. Ты проведёшь ночь в одной очень и очень тёмной комнате, а утром мой вертолёт, который ты мог увидеть на крыше дома, отвезёт тебя в такое место, где тебе, несомненно, понравится! Тяжелая люковая дверь захлопнулась. Теперь Алекс снова один на один с собой (что-то часто это стало происходить), и нужно срочно придумать, как отсюда выбраться. Хоть Павел Григорьевич и сказал, что в месте, куда его привезут, ему «несомненно, понравится», попадать туда очень не хочется. А что делать? Из этого подвала не выбраться до утра, в комнате, где сидит Алекс, нет ни вентиляции (как в старых добрых американских фильмах), ни других дверей. Просто пусто, нет ни камушка. Дверь, естественно, изнутри не открыть. Значит, единственная возможность убежать появится, когда Алекса будут выводить к вертолёту, но там будет много охранников, да ещё и нога может неожиданно отказать, как это было с полицией. Жалко, что за свою жизнь юноша так и не накачал себе приличные мускулы, и не научился сносно драться против нескольких противников. Можно было бы вырубить водителей вертолёта и силой захватить его, четвертовав лопастями ненавистного «Павлушу», ву-у-уху!!! Чёрт побери, что за бред лезет в голову?! Какой захват вертолёта, какие лопасти?! У всех них есть машины, нет никаких шансов убежать у них из-под носа… Ночь Алекс провёл быстро, провалился в сон почти сразу, а наутро двое тощих, по сравнению с предыдущими, охранников провели его через пару бункерных коридоров и вывезли на лифте наружу. Лёгкая дымка утреннего тумана окутала дом, который стал похож на что-то средневеково-готическое. На крышу поднялись по винтовой лестнице, опять же, не заходя в здание. Наверху стояли пять человек, среди которых, конечно, стоял и по-плохому счастливый хозяин здешних мест. Он улыбнулся, подошёл к парню и по-отечески обнял его за плечи, со словами: – Ну, вот ты и покидаешь меня окончательно. Как-то даже грустно, что не за кем будет охотиться. Хотя… Нет, не грустно! Ха-ха-ха-хах! Ты сдохнешь там, куда тебя сейчас отвезут, и больше никогда не получишь ни одной чужой женщины! Уж Мишаня об этом позаботится! – возможно, Павел Григорьевич кричал из-за переполнявших его чувств, а, может быть, потому что вертолёт завёлся и начал громко крутить лопасти. – Прощай, неудачник! После этих слов Алекса грубо втолкнули в раскрывшуюся дверцу «геликоптера». Растроганный мститель слёзно помахал платочком в окно, послав воздушный поцелуй. Похоже, он сам не до конца верил в происходящее, но, в отличие от Алекса, для него всё складывалось очень даже солнечно. В салоне, ухмыляясь и играя в телефон, сидел мужчина, встретивший Алекса в суде (это и есть «Мишаня»?) который, похоже, был рад, что освободился от делового костюма и переоделся в спортивный костюм, напомнивший нашему герою одежду гопника, не хватает лишь фирменной кепочки. Полёт продолжался часа четыре, а может, и шесть. Алекс не следил за временем. Оно уже давно, в общем-то, перестало для него идти. В течение поездки он спросил Мишаню об их цели. Тот буркнул только, что там не будет ни души в радиусе двухсот километров. Эта информация подкосила юноши ноги. Он понял, что его везут куда-то в тайгу, или на необитаемый остров, а может, и в Антарктиду. Ни тот, ни другой, ни третий варианты совершенно не подходили для спокойной жизни. Ну конечно, какая уж тут спокойная жизнь. То, что Алекса отправляют туда, где он долго не протянет, это само собой. И-иэх. Он всё бы отдал, чтобы никогда не встречаться с той Настей. Тайга. Всё-таки она. Старая русская избушка на полянке, когда-то принадлежала леснику, наверное. Окна заколочены чуть ли не стальными пластинами, виднеются обломки трубы на крыше. На земле кое-где валяются обуглившиеся кирпичики, мокрая деревянная стружка возле чурбаков, старая порванная рыбацкая сеть. Определённо, здесь когда-то кто-то жил. Мишаня улыбчиво открыл замок, похоже, такой же древний, как и изба, и, после того как Алекс обречённо зашёл внутрь, закрыл. Через две с половиной минуты шум вертолёта стих…