Подражатель

      - Они все учились в одном классе? – спросил Тейлор, встав рядом с Мерри и также глядя на фотографии детей.       - Да, - ответил ему Доннован. – Вот этот паренёк был младше всех. Всего пятнадцать лет. Совсем мальчишка.       Бледный, с синяками под глазами и всклокоченными чёрными волосами подросток улыбался какой-то вымученной улыбкой. С фотографии он казался типичным тихоней-аутсайдером.       - Сын вашего непосредственного начальника, верно?       - Да. Старика Фолманна отстранили от этого дела, как только узнали, что одно из тел принадлежит его сыну. Никогда ещё не видел босса в таком состоянии. И неудивительно – парнишка был всей его семьёй.       - И все дети погибли от разных причин?       - Да, да, да,- раздражённо проговорил Доннован. – Хотя всё это вы можете прочитать в отчётах, доктор Тейлор. Не тратьте моё время попусту.       - Зачем вам это знать? – тихонько поинтересовался Мерри, пока Доннован шарил в ящиках стола.       - Я пытаюсь понять этого преступника, - мягко улыбнулся ему Тейлор. – Он убивает не по одной схеме – он расставляет сети, как паук. Судя по отчётам, он приготовил множество ловушек для своих жертв, половина из которых не понадобилась. Он перестраховался, перекрыл каждый путь к отступлению. Он очень умён, расчётлив, трезво оценивает свои шансы на успех. Это серьёзный противник, офицер.       - Зовите меня Джо.       - Хорошо. Итак, он расставил сети для жертв. Но было бы бессмысленно просто заманить детей внутрь и устроить гонки со смертельным исходом. Он болен, однако у него есть цель. Некая идея, за которую он держится, которая помогает ему выживать в этом мире. И его вдохновителем стал один из бывших пациентов лечебницы.       - Тот самый?       - Да, тот самый. Думаю, некоторые ценности наш преступник перенял у другого психически больного. Благодаря интернету и тому видео многие подробности произошедшего стали доступны общественности. И это пагубно повлияло на расстройство нашего с вами убийцы.       - И он съехал с резьбы?       - Не так грубо, - поморщился Тейлор. – Это послужило толчком к действию, я бы сказал. И он начал действовать. Выбрал жертв. Следил за ними. Вызнал о них всё. И потом – заманил в лечебницу. Туда, где когда-то ходил и совершал великие дела его собрат по идеям, как он считает. Безусловно, лечебница для него – священное место.       Психиатр задумчиво оглядел стены, наполненные планами, что готовились на протяжении долгих месяцев. Столько часов мучительного ожидания, тщательной подготовки, подогреваемые бескрайним желанием выступить вперёд и продолжить дело, что было начато десятилетие назад. Эмоции, что оставил после себя хозяин жилища, напитали это место, и дни, наполненные вожделением и хладнокровным расчётом, ощущались Тейлором так явно, словно этот идеальный, работающий, как часы, план строился на его глазах в эту самую секунду.       - Доктор Тейлор…       - Что?       - Вы не сказали, зачем ему понадобилось заманивать детей в лечебницу. Что это была за идея?       - Ну, вы ведь знаете, кем вдохновился наш преступник, - вновь улыбнулся Тейлор. – Думаю, это очевидно.       Мерри немного побледнел. Вновь вспомнил он фотографии из отчётов Доннована и Фолманна, все те ужасные картины промелькнули перед глазами, и ему вдруг стало жутко. Словно он приблизился на шаг к какому-то невероятному кошмару. По сути, так и было, и от этого ему становилось ещё страшнее.       Тейлор лишь чуть шире улыбнулся, глядя на его лицо, мысленно пребывая в своих собственных воспоминаниях и размышлениях.

***

      Майкл без особой надежды на успех подёргал ручки двойных дверей. Бесполезно. Новёхонькие железные створки не желали открываться.       - Пошли в обход, - пожал он плечами. Гарри направил ему в лицо камеру, и Майкл широко улыбнулся.       - Сегодня, - сказал он приглушённым голосом, - вы увидите нечто невероятное. Сегодня… - тут он махнул рукой на здание позади себя, - …вы узнаете все тайны лечебницы «Маунт Мэссив». С вами я, Майкл Хитчер, и моя непревзойдённая команда. Познакомьтесь, это наш оператор.       Гарри замотал головой в знак протеста, но Майкл вырвал у него камеру и направил объектив на его лицо.       - Гарольд Мейерс, худший оператор из всех, что когда-либо видел Голливуд. Ну же, Гарри, улыбнись, - Майкл засмеялся и вернул ему камеру. – Рядом с Гарри – прелестная статистка Энни Мейерс, отрада наших сердец.       Энни хмыкнула насмешливо, но при этом кокетливо поправила волосы.       - Энни, умоляю вас только об одном, - Майкл сделал скорбное лицо. – Раз уж мы идём в опасное место, откуда можем и не вернуться, может, вы осчастливите героев своим поцелуем?       Энни тут же попыталась дать ему подзатыльника. Гарри немного покраснел, но засмеялся вместе с Майклом, Литл же нахмурился.       - И, наконец, мой помощник Литл, - Майкл хлопнул парня по спине, и тот выдавил из себя улыбку.       - Вперёд, друзья! – воскликнул он, и эхо от его голоса пронеслось по территории. Энни шикнула на него, и он уже более тихо добавил:       - Давайте поищем другой путь.       Быстро обнаружилось, что найти этот «другой путь» не так-то просто. Кирпичные стены куда выше человеческого роста окружали лечебницу, и подступы к чёрному входу перекрывали наглухо запертые ворота. Замки на них не поддавались, а сверху протянулись шипастые кольца высоковольтных проводов.       Ворота слева от главного входа были, сверх того, ещё и заколочены досками. В зазоре меж ними Майкл уловил блеск воды, рассмотрел смутные очертания фонтана, заколоченные же окна и небольшую дверь.       - Там есть вход, но… - он кивнул на доски, разведя руками.       Справа также были ворота. Ребята вытащили фонарики, и дрожащие круги белого света пересеклись на тяжёлом замке с цепями, что не позволял им пройти дальше – вглубь территории, тонущей в ночном мраке.       - Ну вот, - пессимистично-унылый голос Гарри уже начал раздражать. – Ничего не выйдет. Пошли назад.       - А ну не ной раньше времени, - Майкл строго взглянул на друга, но мысленно и сам был в растерянности. Он как-то не подумал о том, что полиция уж точно запрёт все входы и выходы.       - Смотрите! – позвал их Литл. Своим фонариком он светил вверх. Проследив за лучом света, все увидели, что колючая проволока наверху обрывается – прямо над воротами.       Майкл облегчённо выдохнул, вновь почувствовав себя уверенно. Литл ловкой лаской взобрался вверх, цепляясь за прутья кованых ворот, скользнул меж проводов и спрыгнул вниз. Гарри последовал за ним, недовольно ворча. Майкл помог забраться Энни, после чего сам перебрался на другую сторону.       Они медленно пошли вперёд. Гарри включил ночное видение, и изображение окрасилось в зелёные тона. Остальные же шагали, ориентируясь по трём узким световым лучам, прорезающим темноту.       - Как думаешь, почему проволока была разрезана? – шёпотом спросил у Майкла Литл.       - Не знаю… какая разница? Порвалась, наверное.       - Нет. Слишком ровные края. Её кто-то перерезал.       - Ну, может, кто-то залезал сюда до нас, - пожал плечами Майкл. Ему было до фени, почему проволока оказалась разрезана, кому вообще, кроме них, могло понадобиться лезть сюда. Однако Литла этот вопрос занимал, и он уже открыл рот, чтобы возразить, но вдруг они услышали крик. Кричала Энни где-то впереди, свет от её фонаря дёрнулся и упал вниз, осветив тропинку, густые заросли травы и нечто тёмное, в этой траве лежащее.       - Твою ж мать! – взвизгнул по-девичьи тонким голосом Гарри, а Майкл уже бежал к ним.       - Что случилось? – обратился он к дрожащей от страха девушке, и та, сглотнув, указала на тёмную кучу в траве. Майкл присмотрелся и охнул. До ноздрей его донёсся мерзкий запах.       - Интересно… - протянул Литл, тоже посветив фонариком в ту сторону. Он подошёл ближе и присел на корточки, оглядывая труп собаки, уже начавший разлагаться. Ничуть не морщась от зловония, источаемого гнилой плотью, склонился и осмотрел длинную рваную рану на животе псины, в которой проглядывали посеревшие потроха. Ему показалось, или в брюхе что-то блеснуло?       - Отойди от этой гадости… пожалуйста, меня сейчас стошнит, - пробормотал Гарри, белый как мел, и Литл нехотя поднялся.       - Тише, всё хорошо, успокойся, - успокаивающе говорил Майкл, положив руку Энни на плечо. Он вложил ей в ладони фонарик, который поднял с земли, и девушка прекратила всхлипывать.       - Я шла, посмотрела… а она лежит там…       - Это просто дохлая собака. Всё хорошо.       Гарри в некотором ступоре посмотрел на них, не зная, что сказать. Литл же о многом хотел поговорить, особенно с Майклом. Его посетила одна идея. Но он решил промолчать, полагая, что друг его слишком занят, утешая Энни. Он лишь встал рядом с Гарри и, когда они двинулись дальше, шёл немного позади остальных, переводя немного ревнивый взгляд с Майкла на Энни.       Друзья уже более нервно оглядывались вокруг, всё мрачнее казались им сгустившиеся тени.       - Смотрите! – прошептал Гарри, глядя куда-то вперёд. Остальные направили лучи фонарей в ту сторону, и взору их открылась надпись на простой стальной двери, притулившейся на углу лечебницы. Тёмно-красные подтёкшие буквы складывались в слова: «Лишь смерть откроет путь».       - Это кровь? – тихо спросил Гарри.       - Наверное, краска, - сказал Майкл. Литл не издал ни звука, Энни же вздохнула и шагнула вбок, встав чуть ближе к Майклу.       Гарри подёргал дверь и сообщил:       - Заперто.       - Мы вообще когда-нибудь попадём внутрь? – недовольно протянула Энни. Голос её звучал довольно уверенно. Она ещё немного дрожала, но держалась молодцом и старалась выказывать поменьше испуга. В основном, чтобы произвести впечатление на Майкла, который, казалось, и вовсе не страшился ни темноты, ни каких-либо опасностей. Лицо его было безмятежно, так что он либо не чувствовал страха, либо мастерски скрывал его.       - Может, дверь можно выломать? – предположил он. Но, подойдя ближе, понял, что предположение его глупо: створка металлической обшивки прочно прилегала к косяку и запиралась на крепкий замок с пятью штырями. Выломать такую мог разве что Халк.       - Лишь смерть откроет путь… - пробормотал Литл, глядя на надпись. – Лишь смерть…       - Чего ты читаешь это? – мрачно спросил Гарри, которому обстановка, окружающая его, уже порядком действовала на нервы. Ему было до чёртиков страшно, и он, в отличие от Энни, не собирался того скрывать ради одобрения Майкла. Он жалел, что ввязался в безумную затею, и более всего мечтал оказаться дома. Но отступать было вроде как поздно, поэтому всё, что ему оставалось – ныть и тащиться следом за остальными. Впрочем, как и всегда.       - Смерть, смерть… Точно! Сейчас вернусь! – пообещал внезапно Литл и рванулся назад. Остальные и слова вымолвить не успели, лишь растерянно поглядели вслед его удаляющемуся фонарю.       Мальчик исчез ненадолго. Свет от его фонарика замер, попрыгал на месте, а затем вернулся. Ребята увидели его – радостного, с горящими глазами. В руке он сжимал маленький, весь липкий и перемазанный в чём-то тёмном металлический ключ.       Гарри посмотрел на него, затем на надпись, снова на него и протянул:       - Пожалуйста, скажи, что ты не вытащил его из…       - Неважно, - оборвал его Литл. Он с довольным видом обтёр ключ об рукав своей водолазки и подал его Майклу. Тот, смерив его прищуренным взглядом, принял ключ и довольно улыбнулся.       - Приключение продолжается, - он подмигнул камере и кинулся отпирать дверь. Та поддалась, и петли тихо заскрипели, впуская ребят в тёмное нутро психиатрической лечебницы.       - Тебе не противно было лезть в это руками? - поинтересовался Гарри тихо, чтобы другие не услышали. Литл пожал плечами и помотал головой.       - Мерзко, - поморщился Гарри. Когда он – предпоследний – вошёл в проём, Литл задержался на пороге. Пальцами провёл по косяку, собрав немного загустевшей, но ещё влажной жидкости, что составляла буквы загадочного послания. Подозрительно оглядел, понюхал. Затем облизал с задумчивым видом. Усмехнулся, одними губами проговорил: «Кровь». И последовал за друзьями.       Внутри было темно – хоть глаз выколи. Майкл шёл впереди, за ним – Гарри, включивший на полную мощность инфракрасный режим камеры. Энни и Литл замыкали шествие.       Они прошли узкий, обшарпанный коридорчик с проводами, свисающими с потолка, с грязными обоями на стенах. Каждый шаг их отдавался скрипом в рассохшихся досках деревянного пола. Облачка пыли взмывали из-под ног и кружились в луче фонаря. Пахло грязью и чем-то ещё, странный тяжёлый запах обволакивал их со всех сторон.       Майкл почувствовал прилив азарта. Всё произошло так, как он и планировал. Они все внутри заброшенного здания, и на одну ночь оно в полном их распоряжении. О чём ещё можно мечтать?       Он был безмерно рад тому анониму, который посоветовал ему сделать собственное видео на тему «Маунт Мэссив». Он не удивлялся, откуда незнакомец знает, что Майкл увлёкся этим делом. То было несложно обнаружить – почти все посты в Твиттере и на Фэйсбуке парень посвящал лечебнице. В комнате его было полно материалов – распечаток из интернета, копий видео очевидцев, столь нашумевшего несколько лет назад. Многие бы сказали, что Майкл повёрнут на этой теме, и он бы с гордостью признал сей факт.       Многие писали ему с предложением вместе заниматься расследованием «кровавой бойни психбольницы». Но это письмо отличалось. Просто свод указаний: такого-то числа, в такой-то час охрана в лечебнице будет убрана. Приходи, захвати камеру. Склепай материал. Выложи в интернет и стань звездой. И подпись – аноним.       Он не мог не собрать свою команду – Литла, Гарри, ну, и Энни в придачу. Быстро договорились, собрали всё необходимое. Наплели родителям о неведомой ночёвке у несуществующего друга. А сами на велосипедах отправились в горы – в закуток меж скалистыми склонами и крутыми обрывами, где приютилась закрытая ныне и печально известная психиатрическая лечебница.       Две двери из трёх были заперты – одна на замок, другая подпиралась чем-то тяжёлым с другой стороны. А третья была открыта, и из щели между косяком и створкой падала на пол полоска света. Майкл прижал палец к губам и выключил фонарик. По его знаку остальные сделали тоже самое. Гарри остался при включённой камере, однако не поворачивался назад. Поэтому никто из них не заметил, как бесшумно распахнулась дверь, которую секунду назад блокировало что-то изнутри. Оттуда выскользнула тень, она остановилась позади ребят, помедлила немного, а затем направилась к выходу.       Ни одного скрипа не раздавалось, ни одна половица не просела под шагами неизвестного. Только раз Литл услышал лёгкий шорох и обернулся. Но, сколько он ни вглядывался в темноту позади себя, ничего увидеть не смог. Зато тот, кто спрятался в темноте, видел их очень хорошо.       Майкл приблизился к двери, лихорадочно размышляя. Аноним писал, что охраны быть не должно. Почему же там включён свет? Неужели аноним солгал, но зачем? Он приблизился к двери и осторожно приоткрыл её. Его взору открылась часть комнаты, бывшей, возможно, кабинетом… а может, и нет. Край мебели, прикрытой белой материей, стол с неработающим компьютером. И подозрительная тишина.       Майкл глубоко вздохнул. А затем открыл дверь и вошёл в комнату, щурясь от света.       От увиденного внутри у него всё похолодело. Внезапное головокружение завертело перед глазами комнату, посреди которой висел подвешенный на цепях изувеченный труп.       То был мужчина… кажется. Вроде бы мужчина, но без одежды, замотанный в простыню на манер тоги или платья. Белая ткань побурела от крови, вытекшей из многочисленных ран на теле человека. Глубокие порезы покрывали его конечности, грудь и живот. От рук к потолку уходили цепи.       Гарри налетел на Майкла. Уже открыл рот, чтобы возмутиться, но слова застряли у него в глотке от увиденного, и лишь тонкий писк слетел с губ. Энни вздохнула судорожно и зажала рот руками, чтобы не завопить. Литл онемел, с открытым ртом уставившись на окровавленного человека.       - Он… мёртв? – приглушённо спросила Энни. Прежде чем кто-либо успел ответить, человек внезапно издал хрип и поднял голову. Глаза его невидяще посмотрели поверх голов ребят, рот раскрылся, однако вместо крика из него донеслось бульканье, и с губ потекла кровь. Он задёргался, и цепи его зазвенели.       Первым побежал Гарри – издав вопль, он шарахнулся назад и понёсся по коридору, впившись в камеру занемевшими пальцами. Энни ринулась следом, забыв о своей напускной смелости, а за ней – Майкл, бледный, с перекошенным ужасом лицом. Ни капли азарта более не ощущалось им. Литл же медленно попятился, глядя на трепыхающегося в оковах узника. Тот был как слепой – с трудом поворачивал голову в сторону звука, направляя взгляд своих пустых глаз левее дверного проёма, хрипел и кашлял кровью, кривясь от боли.       Гарри врезался в дверь с размаху, едва не расплющив об неё камеру, и истерично задёргал дверную ручку, неспособный в панике открыть дверь, ведущую на свободу. Энни повисла у него на руке, всхлипывая и бессвязно требуя выпустить её отсюда. Майкл, подоспевший следом, отодвинул их, чувствуя, что ещё немного – и он сам забьётся в истерике. Перед глазами всё прыгало, в носу отложился всё тот же густой и тяжёлый запах – запах крови.       Он повернул ручку и дёрнул дверь на себя. Ничего. Он затряс створку, как сумасшедший, но она не поддалась – ни в одну, ни в другую сторону. Он посветил фонариком в щель между косяком и замком, присмотрелся и обречённо застонал, увидев пять толстых штырей, блокирующих им выход.       Кто-то запер дверь.       Гарри бормотал что-то нечленораздельное, сползая медленно по стенке на пол. Энни трясло, будто в лихорадке, она вжалась в угол, обхватив себя руками. Литл стоял в стороне, нервно оглядываясь на узкую полосу света в глубине коридора. Майкл, безуспешно попинав дверь, стоял перед ней, прижавшись лбом к холодному металлу, и пытался успокоиться. Постепенно ему это удавалось – перестали дрожать пальцы, сердце умерило свой галоп, в который пустилось, когда окровавленный человек открыл свои глаза.       Однако сердце Майкла забилось бы в три раза быстрее прежнего, знай он, что от человека, запершего дверь, его отделяют лишь пять сантиметров стали. Если бы кровь не шумела у Майкла в ушах, он бы, может, и различил его частое дыхание. Но он и не подозревал о том, что по ту сторону двери – как раз напротив его лба – человек этот прижался ухом к створке и сам с наслаждением прислушивался к тяжёлому дыханию парня. Человек этот нервно облизал губы, улыбнулся, а затем пошёл прочь от двери. У него впереди было ещё много дел.

***

      Много дел, да. Столько успеть, столько сделать. Всё работало, как часы, как эти идеальные механизмы, способные вечность действовать в одном режиме и не сбиться со своего ритма.       Лишь одно могло помешать его плану – эмоции. Его собственные эмоции, что не поддавались контролю. Но при виде своей цели чувства обуревали его. Шквал ощущений – от восторженного восхищения до низменного возбуждения. Он не мог справитmся с собой, когда тело, о котором он так долго думал, оказывалось рядом. Так близко – протяни руку, и сможешь коснуться его… Но нельзя. Пока рядом другие, нельзя. Лишь наедине они смогут достичь великой цели.       Такая красота… Идеальное сложение тела, черты лица, подобно тем, что так любили греки в изображениях своих богов и богинь. Изумительный идеал. Жаль, люди вокруг этого прекрасного существа затеняют блеск красоты. Ничего, он исправит это. Исправит очень скоро. Они либо докажут, что в душе так же прекрасны… либо умрут.