Подражатель

      - Доктор Тейлор! – позвал Мерри тихонько. Психиатр подошёл к нему.       - Что?       - Вы обнаружили что-нибудь ещё… об этом человеке? У вас есть ещё мысли?       - Пара-тройка. Но Доннован и так скоро спросит с меня отчёт. Не хотите ли подождать?       - Нет, - помотал головой Мерри. Тейлор понимающе улыбнулся.       - Ну, что ж… из того, что я видел, можно вынести пару вещей. Он довольно дисциплинирован, однако не всегда. Иногда ему свойственны приступы ярости.       - Вы определили это по его вещам?       - По вещам, по порядку, по тому, как он вёл свои дела… все наши привычки и вкусы могут сказать о нашем характере практически всё необходимое. Этот человек страдал от немотивированной агрессии, причём, чем дальше заходило дело, тем более усугублялась эта проблема. Агрессия могла быть направлена на что угодно – на предметы мебели, на людей вокруг него. Бывает, что человек без причины срывается на окружающих, да?       Мерри кивнул, покосившись на дверь. Они с доктором сидели за столом на кухне, разбираясь в бумагах, а Доннован продолжал обыск в комнате. Он отослал Мерри, сказав, что с обыском закончит сам.       - У него довольно властный характер. Он везде и во всём желает чувствовать себя главным. Начальником. Предпочитает работать один, уверенный, что никто, кроме него, лучше с этим делом не справится. Не удивлюсь, если бы он занимал руководящую должность, будь у него работа. Такая, где много ответственности и много власти – судья, пожарный, врач, полицейский… человек, играющий чужими жизнями.

***

      Энни, белая, точно привидение, с плотно сжатыми губами и сверкающими глазами шла впереди, опасливо ступая по скрипящим половицам. Грохот пола, обрушившегося под Гарри, ещё стоял в её ушах. Гарри, Гарри, вечно он вляпывается в неприятности из-за неё.       Это она настояла на том, чтобы пойти вместе с Майклом. Она, лишь краем уха уловив сбивчивый рассказ одноклассника, поняла, о чём идёт речь, и присоединилась к уговорам. Если бы не она, Гарри спал бы сейчас дома, а не валялся в подвале заброшенной психушки.       У неё были причины пойти… да, веские причины, как ей казалось. Но зачем было тащить с собой брата?       Гарри, Гарри, Гарри… постоянно с ним что-то приключалось. Обычно по её вине. Он тихоня, домашний ребёнок, вечно копающийся в компьютерах задрот. Он не создан для этих сомнительных приключений. Нужно найти его, пока он не очнулся и не вляпался во что-то ещё.       Они тихо крались по заброшенным комнатам, пустым и холодным, покрытым слоем пыли. Сломанная мебель, иногда прикрытая белой тканью, иногда нет, громоздилась в углах, в ней угадывались очертания столов, стульев и диванов. Литл лез во все эти кучи хлама – чем безумно раздражал. Энни не хотела задерживаться, всё, что ей было нужно – найти брата и убраться отсюда. Ей уже не хотелось лазить по «Маунт Мэссив», что-то расследовать, проводить время с друзьями в этом месте, где душу гнетёт ощущение того, что их сюда заманили не случайно.       Мебель была и впрямь примечательна – старая, обшарпанная, с обивкой, заляпанной тёмными пятнами, подозрительно похожими на кровь. Литла это приводило в восторг. Он прыгал от одной сломанной вещи к другой, оглядывал, ощупывал, нюхал, чуть ли не облизывал всё это барахло.       Наконец, дверь с железной решёткой вывела их в широкий коридор, за которым они обнаружили холл. Тот пустовал, разумеется – вот только стойка ресепшн освещалась одинокой настольной лампой. Но это не привлекло внимания Энни – в отличие от лестницы, что начиналась сразу же возле кованого ограждения шахты лифта. Девушка кинулась к ней и помчалась вниз, рискуя переломать ноги в темноте, забыв напрочь об остальных своих спутниках.       Увы, дверь была заперта. Энни несколько раз стукнула по створке и посветила фонариком в маленькое окошко. Луч света выхватил какие-то полки, пятна плесени и кирпичную стену, которую пересекала широкая влажная полоса цемента – следы недавнего ремонта. И никаких следов Гарри.       На плечо её внезапно легла рука, холодные пальцы вцепились в неё, как клещи. Энни обернулась, готовая кричать – но фонарь её выхватил из темноты лишь знакомое лицо.       - Тише, это я. Пойдём отсюда, - зашептал Майкл. – Литл нашёл кое-что.       «Гарри?» - подумала Энни. Только о нём она могла сейчас думать.       Литл продемонстрировал им обоим листок бумаги. На нём красовался карандашный рисунок – немного неаккуратный, но довольно талантливо изображавший лицо человека – по крайней мере, его половину. Вторая половина была полностью заштрихована.       - Что это за хрень? – Энни опять разозлилась. Она всё чаще испытывала злобу – на всех подряд, включая и парней, потому что иначе её бы захлестнула паника.       - Лежала под лампой. Тут ещё кое-что, - Литл указал на стол. – Я искал тайники, и нашёл какой-то лист бумаги. Ещё один. Он приклеен к столешнице снизу. Я попробовал оторвать, но не смог. Нужно аккуратно.       - Ты издеваешься? – прошипела Энни. – Мой брат где-то в подвале, возможно, покалеченный. А ты листочки собираешь?       - Послушай, ты уже поняла, что мы не случайно тут оказались, - взвился Литл. – Я просто хочу узнать, что этому психу от нас нужно. Похоже, я единственный, кого это волнует. На том листе может быть новое послание от него.       Энни посмотрела на свои ногти, затем буркнула:       - Ладно, давай я попробую. Но потом мы пойдём искать Гарри, слышишь?       Она залезла под стол, взяв в зубы фонарик. Лист бумаги действительно был – приклеенный по краям клеем к столу. Энни принялась отдирать его, на чём свет стоит проклиная и Литла, и того урода, что заманил их. Ей было страшно – до чёртиков, но демонстрировать это она не собиралась. Хоть всякий раз, когда она останавливалась и прекращала мысленно поливать их грязью, она вспоминала труп на цепях. Но на этот раз она представляла, что это её окровавленное тело подвешено посреди комнаты, замотанное в запачканную кровью простыню.       Майкл переминался с ноги на ногу. Он и сам не очень понимал рвение Литла – да, интересно, зачем их тут собрали. Было бы даже увлекательно, если бы это был сюжет компьютерной игры на выживание. Вот только псих настоящий, настоящим был замученный человек, чей предсмертный взгляд он, наверное, не забудет никогда. Майкл очень хотел выпутаться из всего этого живым.       Он взглянул на Литла и заметил, что тот смотрит на Энни какими-то странно блестящими глазами. Майкл проследил за направлением его взгляда и онемел. Лицо его закаменело. А Литл продолжал пялиться на задницу Энни. Ничего странного – задница была просто отличной, такая крепкая, округлая, обтянутая джинсами. Но Майклу стало неприятно, когда он заметил жадный взгляд друга. Он даже не поглядывал на неё украдкой – он без стеснения упивался этим зрелищем, иногда облизывая губы.       - Энни, как там? – спросил он резче, чем хотел, стараясь, чтобы голос не выдавал его эмоций. «К чему эта ревность?» - одёрнул он себя. Они с Энни не встречаются, он ей никто, по сути. Почему ему стало тошно, когда Литл проявил к ней интерес? Отчего-то Майкл не мог представить их парой.       Или не хотел.       - Почти… готово! – Энни выползла, на её русые волосы налипли хлопья пыли.       Лист, который она вытащила, тоже оказался рисунком. Вернее, простым наброском. Фигура, выполненная в стиле «человека да Винчи» - с вытянутыми руками и ногами, вписанная в круг. Тонкая пунктирная линия шла вертикально ото лба до паха и разделяла фигуру на две половинки, одна из которых была густо заштрихована.       - Что это?       Прежде, чем кто-либо успел ответить Энни, они все услышали тонкое поскрипывание. Резко обернувшись и посветив фонариками в сторону звука, друзья увидели, как из коридора, откуда они пришли, в холл выкатывается инвалидная коляска. Сама по себе, пустая. Прокатившись до середины, она замерла. От колёс её в коридор тянулись две кровавые полосы.       Три луча света, дрожащих, как осиновые листы на ветру, перекрестились на входе в коридор.       «Пожалуйста, давайте не пойдём туда» - взмолилась Энни про себя, не став озвучивать мысль вслух. Те же слова промелькнули в голове у Майкла, но и он промолчал. А Литл просто пошёл вперёд.       Остальные последовали за ним, чувствуя, что они пожалеют об этом.       Две тонкие полоски вели их к железной двери с надписью «Security». Они замерли перед ней, в нерешительности глядя то на дверную ручку, то на окно с закрытыми жалюзи. Никто не озвучил вслух вопрос, заставлявший их, кроме того, затравленно оглядываться на темноту, что подступала со всех сторон. А вопрос был таков: кто выкатил коляску из коридора? И зачем?       В конце концов, Майкл не выдержал и рванул на себя дверь. В глаза ударил безжалостный свет ламп. Ослеплённые, друзья сделали несколько шагов, стремясь покинуть тёмный коридор, в котором затаился неизвестный… а, открыв глаза, рванулись назад с воплем.       Энни, которая стояла на пороге, смогла бы убежать, возможно. Однако внезапно в квадрат света, что вырывался в коридор из дверного проёма комнаты охраны, ступил высокий человек. Лица его перепуганная, забывшая обо всём девушка не увидела – оно было скрыто маской.       Энни почувствовала, как сильные руки хватают её и отбрасывают назад – а вслед за этим дверь начала захлопываться. И почти закрылась, но парни в последний момент навалились на неё. Завязалась отчаянная борьба – двое мальчишек против взрослого мужчины по разные стороны металлической панели. Литл ухитрился просунуть пальцы в щель – и завопил от боли, когда дверь больно прищемила их.       И, как бы они ни упирались, дверь всё же захлопнулась, и электронный замок тонко запищал, намертво запирая её… оставляя ребят в ловушке в компании горы из трупов.       Литл поскользнулся на кровавой луже и едва не упал. Всё это время он был относительно спокоен и относился к происходящему довольно флегматично, чем пугал даже себя самого. Но зрелище, что открылось им сейчас, проняло даже его. Он, не выдержав, сел на пол – прямо в кровь, не заметив того, и обхватил себя руками, мысленно пытаясь успокоиться. Его колотило, в нос бил густой запах крови и фекалий.       Энни лишь мотала головой, зажмурившись, и повторяла: «Хватит».       Майкл сжал зубы, чувствуя в горле отвратительный комок. Но он не мог быть отвратительней того, что лежало посреди комнаты.       Трупы лежали один на другом – все мужчины, голые, с изломанными конечностями, смятые в один большой куб из мёртвых человеческих тел. Кое-где торчали кости, рваные раны уже не хлестали кровью – вся она успела вытечь и залить пол диспетчерской.       Два трупа сидели сверху – тоже мужчины, один в мятом чёрном костюме, другой – в белом подвенечном платье, подол которого украшали бурые пятна крови. Верёвка связывала их вместе, не давая распасться, ещё несколько верёвок удерживали их на верхушке горы. Лицо мужчины в костюме было расцвечено синяками и порезами. Голова «невесты» запрокинулась, на шее чернели следы пальцев, распухший язык выглядывал изо рта. На груди – широкой мужской груди, столь нелепо выглядевшей в кружевном лифе платья – шёл грубый шов, он поднимался из выреза точно посередине к самому адамову яблоку.       Сухие цветы, намокшие в крови, обрамляли жуткую композицию, точно диковинное украшение на празднике у маньяка. К мёртвой парочке, обнимающейся закоченелыми руками, был прилажен транспарант с каллиграфически выполненной надписью: «Счастливой семейной жизни».

***

      Гарри очнулся с тупой болью, охватывающей его затылок и шею. Правая рука онемела от плеча до кончиков пальцев.       Он скинул с себя тяжёлые доски, что упали на него сверху. Чихнул пару раз, стряхнул с лица труху и пыль. Перевернулся и пошарил по полу левой рукой. Ладонь натыкалась на обломки, гвозди, опилки… Он искал свою камеру. Наконец, Гарри нашарил прохладный прямоугольный корпус. Обрадовался ей, будто старому другу. Эта камера была ему очень дорога. Как и любая техника, что ему принадлежала, она была для него лучшим другом и товарищем.       Он любовно погладил её и включил. Активировав режим ночного видения, с досадой обнаружил, что экран пересекает тонкая трещина.       Он оглядел место, в которое попал, ориентируясь по инфракрасной картинке в объективе. То был некий подвал, наверное – сырые стены из кирпича, холодный пол. Он посмотрел вверх – в пролом. Крикнул:       - Эй, ребята! Вы там? Вытащите меня!       Но ответом ему была тишина. Неужели они бросили его здесь?       Гарри сглотнул и поспешил отойти от пролома – вдруг ещё один обломок рухнет ему на голову. Хотя, это было глупо. Потолок мог обвалиться в любом месте – настолько всё здесь обветшало.       Он медленно побрёл, выбрав направление наугад. Коленки его подкашивались – он всегда не любил подвалы, эти тёмные, мрачные и холодные подвалы, в которых буквально всё дышало фильмами ужасов. А он ужасов не любил. Он не был таким отчаянно-храбрым, как Майкл, готовым в любую минуту сорваться в какую-то авантюру. За это качество его сестрица и втюрилась в своего одноклассника – сама была такая же. Ну а он, Гарри, был другой. Потише. Поразумней. И как только его затащили сюда?       И ещё Литл увязался за ними. Странный малый. Гарри слышал его разглагольствования там, в комнате с трупом на цепях. Они все думали, что он там чуть ли не в припадке и ничего не соображает – неправда. Он лишь пытался успокоиться. Но по-своему. Он повторял про себя математические формулы, все, которые мог вспомнить. Как ни странно, это помогало ему. При этом он хорошо слышал, что говорили другие, хоть они все и подумали наверняка, что он чокнулся от страха. Вот только кто из них чокнулся, так это Литл!       Надо же – понять, чего хочет от них психопат! Этот идиот пересмотрел триллеров и возомнил себя крутым психологом, надо полагать. Гарри и сам не был специалистом по психам, но одно он знал точно – встретил психа, не вздумай идти у него на поводу. Нужно бежать отсюда, а не стараться угадать, что за сюрпризы приготовил им этот маньяк.       Гарри и попытался побежать – вот только пол провалился. И как теперь выбираться?

***

      Всё едва не сорвалось – и почему она не зашла со всеми? Он прижал чьи-то пальцы. Сильно прижал, изо всех сил защемил их между дверью и косяком, даже услышал, как они хрустнули. Он молил бога, чтобы эти пальцы не принадлежали одному из прекрасных созданий. Он бы не выдержал, причини он им вред.       Они уже получили подарок – он слышал по их голосам, что получили. Прекрасный торт к роскошной свадьбе. Всё, как по правилам. По правилам, которые устанавливает он сам. Они уже видели привратника, получили подарок. Теперь время подвести их к алтарю и начать церемонию. Но сначала пусть они насладятся его подарком. Нельзя лишать их удовольствия.       А пока он займётся уродцем в подвале. Нужно что-то сделать с его телом. Может, добавить в гирлянду?