7.
11 июля 2023 г., 16:46
Судя по грязному полу, пустым железным коробам с пятнами застарелой коррозии и дырявой крыше, сквозь которую тонкими нитями, словно пулемётная очередь, просачивался закатный свет, склад, стоявший на территории одного из причалов Манхэттена, был либо давно заброшен, либо находился на стадии долгой и томительной реставрации. В этом огромном сумрачном помещении, пропитанном запахами рыбы и гнилого дерева, царила такая тихая атмосфера, что за тонкими стенами отчётливо слышался шум морского прибоя.
Однако появившаяся в воротах троица была не в состоянии уловить даже эти звуки. Озираясь по сторонам, она медленно продвигалась вглубь склада, на полу которого лениво растекались маленькие лужицы солнечного света. Лиза держала руку в сантиметре от кармана — малейшее неверное движение, и она готова была нажать кнопку «Play». По правую руку от неё следовала Илэсэйд Ганн, и яркие солнечные блики резвились на длинном лезвии её меча. По левую, согнув колени, крался Роджер Доннели. В отличие от своих талантливых подруг, он не имел при себе никаких внушительных козырей, кроме пары сжатых до бела кулаков, но этот печальный факт нисколько не умалял его стремления быть полезным.
Вскоре Лиза остановилась, вытянув вперёд свободную руку. Напарники, которые ничего не слышали и реагировали только на жесты, тотчас замерли как вкопанные и с ещё большей настороженностью огляделись по сторонам. Чуть погодя они заметили косматую фигуру, скрывавшуюся среди груды огромных пустых ящиков. Поняв, что её обнаружили, фигура чуть наклонилась вперёд и расправила здоровенные, как два паруса, крылья. Илэсэйд мгновенно изготовилась к атаке, Роджер выставил вперёд сжатые кулаки, а Лиза потянулась к плееру, оттягивавшему карман её ярко-розовой юбки.
К счастью или нет, но атаку пришлось отложить: огромная сова-оборотень так и не решилась вырваться из укрытия. Вместо этого навстречу алеющему свету вышла худощавая фигура с гитарой за спиной. Сократив расстояние между собой и подростками, Талиесин остановился в паре метров и с презрением оглядел гостей. Поскольку гитара по-прежнему висела у него за плечами, Лиза повременила со включением плеера и крикнула барду что есть мочи:
— Мы пришли поговорить!
Её звонкий голос эхом прокатился по складу и затерялся где-то за испачканными окнами под потолком. Талиесин склонил голову набок, и уголки его губ приподнялись, словно в словах Лизы крылось нечто забавное.
— У нас нет цели как-то навредить тебе! — решительно продолжила ведьма. — Мы просто хотим понять, зачем ты нас преследуешь!
— Нет нужды так кричать, — лениво отозвался юноша, тряхнув густой чёрной гривой. — Я не глухой.
Лиза смущённо замолчала. Ей впервые приходилось разговаривать с существами из древних поверий. Хотя Талиесин выглядел очень молодо, девушка понимала: на самом деле он был старше всех их вместе взятых.
— Ну… так что? — уточнила она. — Мы можем поговорить без драки?
Улыбка барда стала шире, а узкие плечи затряслись в беззвучном смехе.
— Без драки, значит. Ты говоришь это, ведьмочка, словно держишь меня на мушке. Хотя на самом деле только от моей милости зависит, останетесь вы живы после нашей встречи или нет.
«Так и знала, — подумала Лиза, мельком окидывая взглядом расслабленную позу барда и затаившуюся совиную тень у него за спиной. — Он не воспринимает нас всерьёз. Думает, мы ему не по зубам».
— Мне не о чем с вами разговаривать, — заявил Талиесин после недолгого молчания. — Вы всего лишь хлебные крошки, оказавшиеся у меня на пути. Мне ничего не стоит превратить вас в троицу слизняков или отдать на съедение моей подруге, — он коротким жестом указал на сову. — Если вы не знали, стикини падки на людские сердца. Благодаря им они и живут вечно.
— Я знаю! — нетерпеливо выпалила Лиза. — Моя бабушка сталкивалась с такими, как она.
— Ого, всезнающая ведьма, — с напускным восхищением откликнулся бард. — Я рад, что среди вас, дилетанток, ещё встречаются любознательные особы. Но я уже сказал своё слово. Хотя у меня и нет желания с вами возиться — вы не входили в мои планы, — но…
— А Шон Грин входил, значит! — перехватила инициативу ведьма. Ледяные глаза Талиесина блеснули недобрым блеском. — Почему ты охотишься за ним? Что он тебе сделал?
Тонкие губы барда дрогнули, будто пытаясь сложиться в новую улыбку. Было очевидно: его раздирало на две половины. С одной стороны, ему не терпелось выложить им правду, но с другой — в нём пылала застарелая ненависть к таким, как эта троица, то есть к смертным, не достойным даже его ботинка.
— Лично мне — пока ничего, — сдавленно произнёс он, наконец приняв решение. — Всё дело в… предназначении.
— В предназначении, — повторила Лиза.
— Именно. Очень скоро существо, которого вы зовёте Шоном Грином, приведёт наши миры к уничтожению. А я всего лишь хочу его остановить.
***
Ближе к заветному времени гости, ещё недавно толпившиеся у входа в здание из красного кирпича, уже начали постепенно редеть. Швейцар, одетый с иголочки — вылитый солдат из британской гвардии, — смахнул белой перчаткой застывшую на лбу каплю пота, и взгляд его случайно зацепился за фигуру, что шла ему навстречу со стороны бетонного шоссе. Молодой человек с прилизанными рыжими волосами остановился напротив высоких чугунных ворот, склонился над аккуратно подстриженным газоном и разразился кашлем — громким, надрывным, каким кашляют при запущенном бронхите. Откашлявшись, он выпрямился, вынул из нагрудного кармана маленький стеклянный пузырёк и залпом осушил его содержимое. Приступы рваного, мучительного кашля прекратились мгновенно. Когда странный гость добрался до швейцара, он молча протянул ему чуть смятое приглашение,. Тот лишь пожал плечами — его делом было встречать дорогие автомобили, а не проверять билеты каждого встречного. Незнакомец последовал дальше, вверх по ступеням. Прогулка на свежем воздухе, вкупе с несколькими телепортациями, снова вернула его в состояние вялого омлета, но волшебная микстура быстро привела его в чувство — точно лёд, приложенный к ушибу. Теперь он чувствовал себя практически хорошо. В стеклянных дверях, за которыми начинался залитый ярким желтоватым светом холл, он снова предъявил сотруднице Форума своё приглашение. Девушка, ростом едва достававшая ему до груди, провела сканером по золотистому листку, пробила куаркод и, взяв в руки планшет, попросила назвать имя. — Роджер Доннели, — без запинки ответил гость. — Гм… Вас нет в списке, — удивилась девушка, быстро водя большим пальцем по экрану. — Вы, должно быть, не из «A’ternitas»? В приглашении указаны инициалы этой компании, — поспешно объяснила она, заметив лёгкое замешательство на лице юноши. — Я близкий друг семьи Кёркленд. А в компании не числюсь. Девушка понимающе кивнула и что-то набрала в планшете. — В таком случае добро пожаловать, мистер Доннели, — она протянула ему бейджик на голубоватой ленте. — Приятного времяпрепровождения. В зале было полно народу. Большинство пили шампанское и буднично обсуждали дела своих фирм. Некоторые женщины — и совсем молодые, и уже зрелые — едва не сворачивали себе шеи, провожая новоприбывшего заинтересованными взглядами. Тьма в душе юного гостя торжествующе ликовала.***
Через полчаса зал содрогнулся от оживлённого крика ведущего — крепкого мужчины в блестящем пиджаке. — Заждались меня? Ха-ха! Уважаемые гости, проследуйте, пожалуйста, в главный зал! Прошу вас, только не толкайтесь и не деритесь! С другой стороны, если что-то и случится, то среди вас есть врачи. По холлу прокатился одобрительный смешок. Толпа, многие из которых всё ещё держали в руках бокалы с янтарным шампанским, с удивительной покорностью двинулась в сторону концертного зала, окутанного приятным, бархатистым полумраком. Новый гость, продолжавший ловить на себе оценивающие взгляды женской половины публики, проследовал за остальными, но при этом не терял надежды отыскать в море незнакомых лиц ту, ради которой он и пришёл. К его радости и лёгкому испугу, Мэри Кёркленд оказалась гораздо ближе, чем он мог предположить. Она вынырнула откуда-то из-за его спины и зашагала вместе со всеми, придерживая руками подол роскошного красного платья. На правом плече задорно раскачивалась маленькая сумочка, расшитая камнями. Светлые волосы, как и в офисе накануне вечером, были туго стянуты в пучок, открывая тонкую лебединую шею и пару рубиновых серёжек, которые нещадно оттягивали розовые мочки ушей. Он хотел прикоснуться к её оголённой спине, но вовремя осёкся, заприметив поблизости мужчину, который быстро возник рядом с Мэри и деловито взял её под локоть. Так они и прошли в дверь, гонимые людским потоком. Гостю ничего не оставалось, кроме как последовать за ними. Концертный зал оказался устроен просто: высокая сцена, обвешанная квадратными колонками, тёмно-лиловые шторы и ярко-красные сидения, похожие на диванчики в городских кинотеатрах. Мэри Кёркленд вместе со своим спутником двинулась ближе к сцене, прошла к третьему ряду и направилась к центральным местам. Рыжеволосый гость, назвавшийся Роджером, резко свернул у самого входа и выбрал место в последнем ряду. Он не собирался выдавать своего присутствия — ему хотелось просто наблюдать. Как только гости расселись, на сцену выскочил всё тот же ряженый ведущий. Выглядел он настолько помпезно, словно вёл новогодний корпоратив, а не Форум, посвящённый современной медицине. Тем не менее толпа встретила его довольными аплодисментами. — Уважаемые участники! — прогремел его голос из колонок. — Добро пожаловать на наше ежегодное мероприятие! Сегодня мы собрались здесь, чтобы обсудить главные тенденции в медицине, поделиться передовыми исследованиями и инновациями, а также создать сеть профессиональных связей для дальнейшего сотрудничества и обмена опытом. Очень надеюсь, что наш Форум станет источником новых идей и вдохновения на будущие десятилетия. Он чуть откашлялся, давая зрителям передохнуть от его приветственного монолога, и продолжил: — И для начала позвольте пригласить сюда главных инвесторов, без которых мы вряд ли смогли бы собрать такую плотную и весёлую тусовку. При слове «тусовка» зал отозвался ленивым смехом. — Генеральный директор компании «A’ternitas» Альфред Джонс-младший и его заместительница Мэри Кёркленд! Парочка тут же поднялась со своего места и, выбравшись из заполненного ряда, направилась к сцене. Они шли, держась за руки, и приветственно улыбались волне аплодисментов, которая настойчиво подталкивала их к подсвеченным ступеням. «Альфред Джонс-младший, — мысленно повторил тайный наблюдатель, жадно и с ненавистью смакуя новое имя. — Партнёр по бизнесу, партнёр в постели. Так вот ты какой…» — Простите, тут не занято? — послышался над ним женский голос. Он нехотя оторвал взор от сцены и уставился на темнокожую женщину, одетую в коктейльное платье и белую накидку, похожую на халат. — Могу я присесть рядом с вами? Получив небрежный кивок, она радостно примостилась рядом, дыхнув в сторону соседа парами выпитого шампанского. Невзирая на неприязнь, он продолжил своё наблюдение. Пока Альфред Джонс-младший вещал стандартную речь, одаривая публику очаровательной улыбкой, рыжий незнакомец внимательно изучал внешние данные оратора: его песочного цвета приглаженные волосы, загорелую, похожую на мёд, кожу, аккуратные, почти модельные черты лица, волевой подбородок, открытую улыбку и подтянутую фигуру с широким торсом и узкими бёдрами. Н-да, на фоне своего конкурента этот Альфред выглядел весьма недурно. Даже удивительно, что он выбрал работу в фарма, а не подиум. На его блистательном фоне Мэри смотрелась как будто немного невзрачной и даже подавленной. Опустив глаза к своим туфлям, она то и дело переступала с одной ноги на другую, ища в себе равновесие. Похоже, в отличие от своего красавца-кавалера ей было неуютно выступать на сцене. — … давайте продолжать совершенствоваться и двигаться вперёд вместе! Спасибо! — закончив речь, Альфред Джонс-младший передал микрофон своей замкнутой коллеге. Их наблюдатель мысленно поразился этому контрасту: вчера Мэри Кёркленд была холодна с ним и учтива, когда как сейчас её почти трясло. — Да… да, — пробормотала она, натянуто улыбнувшись зрителям. — Уважаемые гости, уважаемые коллеги. Я хочу выразить свою… м-м… искреннюю благодарность всем вам за то, что вы согласились принять участие в таком важном для нас, для вас, для всей страны, событии. Это особый день для нашей компании, когда мы отмечаем достижения… Её голос, хоть и пронизанный неуверенностью, приятно ласкал ему слух. Она была прекрасна, даже когда стеснялась и неловко запиналась во время речи. И если бы он сейчас оказался на месте Альфреда, он бы не стал стоять истуканом, как это делал красавчик. Он бы взял её за руку, обнял её хрупкие плечи и всем видом постарался бы оказать поддержку. Сидевшая рядом с ним женщина вдруг наклонилась в его сторону и, коснувшись его лица своими жестковатыми кудрями, поинтересовалась: — Вы впервые участвуете на мероприятии? — А? — не понял её юноша, продолжая с голодным неистовством наблюдать за сценой. — Да. — И как вам публика? — Сойдёт. Кажется, его сухой ответ не впечатлил женщину. Та тихо фыркнула и прилегла обратно на спинку кресла. — Важно отметить, что наша команда состоит из уникальных и… и талантливых… — в очередной раз Мэри запнулась, и на её щёчках вспыхнул румянец. Он невольно вспомнил её растерянное лицо во время танца у костра и испытал сочувствие, хотя до того планировал ненавидеть её всеми фибрами души. Незаметно для своих соседей он опустил руку под подлокотник кресла и нарисовал в воздухе руну. По залу прошёлся лёгкий, как шёлковая вуаль, ветерок. Ощутив его нежные касания на своём лице, Мэри вдруг успокоилась и с бесстрашием закончила свою речь: — Мы стараемся с Альфредом двигаться дальше, но и не забываем также чтить наследие наших отцов! Мы гордимся нашей компанией и теми достижениями, которые мы успели достичь за эти годы! У меня всё! Ещё раз спасибо за внимание! — Отлично, господа! — возник между ними ведущий. — Можете вернуться на свои места, но сильно там не засиживайтесь. Скоро мы вас пригласим обратно! Под лёгкие смешки зрителей Альфред и Мэри спустились в затемнённый зал. Из-за настигшей её эйфории Мэри передвигалась осторожно, чуть покачиваясь из стороны в сторону. — Ты хорошо в конце закончила, — шепнул ей на ухо Альфред. — Твой отец гордился бы тобой. Мэри поморщилась, когда речь зашла об Артуре, но мудро смолчала. Она так и не поняла, что с ней случилось на этой залитой светом сцене. Поначалу ей казалось, что она вот-вот рассыплется в пепел: даже подмышки вспотели от переживания, а ноги подкосились от всепожирающего ужаса. А потом как будто некая внешняя сила пронзила её теплом и в одно мгновение очистила душу от липкого волнения. Что же это могло быть? Случайность или чьё-то вмешательство? Прежде чем вернуться к своему ряду, она как бы невзначай окинула взглядом переполненный зал. Сердце тронуло знакомое волнение, а накрашенные помадой губы обожгло огнём. Ей почудилось, будто в толпе мелькнуло знакомое лицо. Нет, быть не может... — Всё нормально? — учтиво поинтересовался Альфред, почти невесомо коснувшись её поясницы. Вздрогнув от его шёпота, Мэри машинально кивнула и покорно двинулась между рядами, прижимая к груди сверкающую драгоценными камнями сумочку. Она не помнила, как добралась до своего места, — все её мысли были заняты другим. Юноша с рыжими кудрями и в мокрой от дождя куртке… как же его там звали? Мэри быстро обернулась и осторожно выглянула из-за бархатистой спинки кресла. На сцену тем временем пригласили кого-то из крупных конкурентов, но она не обращала внимания на шум, доносившийся оттуда. Её сердитый и в то же время испуганный взгляд упрямо шарил по залу в поисках рыжей шевелюры. — О! Ma chère, как дела? Она моргнула, прогоняя гневную пелену, и переключилась на Франциска Бонфуа. Тот сидел прямо позади них с Альфредом — неужели специально выбрал это место? — и нежно держал за руку молодую девицу в тёмно-синем жакете. — Здравствуйте, мсье… — разочарованно пробормотала Мэри. — Не знала, что вы тоже придёте. — Это всё благодаря Шерон, — быстро ответил француз и погладил тыльную сторону загорелой руки своей спутницы. — Она раздобыла для меня билетик в самый последний момент. К слову, Шерон из бьюти-компании «Флоуз». Слышали о такой? — Да, я… — Вообще мы позиционируемся на лечении угревой сыпи, — поспешно перебила её девица, словно только и ждала возможности проявить себя перед более сильными игроками на рынке. — Это, конечно, не сравнится с вашими направлениями, но мы тоже стараемся расширять отделы, чтобы охватить полный перечень кожных заболеваний, включая химические ожоги… Даже когда говорила она вполголоса, голос её оставался раздражающе звонким. Мэри слушала вполуха, заставляя себя выдавить хотя бы каплю интереса, в то время как взгляд её по-прежнему блуждал по дальним рядам, выискивая призрака в тёмной завесе. Кажется, она его не заметила, но он прекрасно понимал: разоблачение не за горами. Она то и дело озиралась по сторонам, выискивая его среди множества улыбчивых лиц. С одной стороны, ему безумно льстило такое внимание, но при этом его обуревало неприятное чувство. Прежнее «я» — более изнеженное и ранимое — упрямо прорывалось наружу, очевидно желая очистить душу, осквернённую ядом. До этого момента он даже не подозревал, насколько сильной и влиятельной могла быть его светлая сторона, к которой он всегда относился с глубоким скепсисом. Но тут что-то острое ёкнуло в области груди, где должно было биться сердце, и на несколько мгновений он потерял самообладание. Дыхание участилось, пальцы впились в мягкие подлокотники, а глаза защипало от горьких слёз. Женщина, сидевшая рядом, с беспокойством обратилась к нему: — Вы в порядке? Не удостоив её ответом, он поднялся и направился к выходу, продолжая злиться и ненавидеть себя. Что он вообще забыл в этом помпезном месте? Неужели собирался похитить девушку, по которой сходил с ума? Или намеревался ввязаться в драку с её кавалером, надеясь на летальный исход последнего? Даже встав на сторону тьмы, он продолжал вести себя как придурок. Наконец-то увидев вдали знакомую худощавую фигуру с рыжей шевелюрой, Мэри тоже соскочила с кресла, ловя на себе изумлённые взгляды коллег. Альфред резко ухватил её за тонкое запястье и попытался удержать. — Эй, ты куда? — шепнул он. Его взгляд скрывался за отблеском квадратных очков, и она с трудом угадывала его эмоции. Неужели он волновался за неё? Или просто боялся неуместного внимания? — Мы скоро снова выступаем с презентацией, ты забыла? — Нет, — ответила Мэри. — Мне нужно в дамскую комнату. — Только быстро, — удовлетворившись ответом, он отпустил её руку и переключил внимание на выступление конкурентов. Мэри с трудом протиснулась из ряда, на ходу случайно задев чью-то сумку, стоявшую на полу, и зацепив локтем голову зрителя. В дверях она столкнулась с Лэрри Блант в компании секретарши Альфреда. Дамы обратили внимание на раскрасневшееся лицо своей начальницы и тут же перестали шушукаться, поведя себя как пойманные с поличным школьницы. — Мисс Кёр… — хотела окликнуть её Лэрри, но англичанка прошагала мимо, не удостоив подчинённую даже коротким взглядом. Поначалу она немного растерялась, оказавшись в опустевшем холле. Несколько сотрудников в белых рубашках и чёрных бабочках прошли мимо с пустыми подносами в руках. Голые кирпичные стены, отделанные в стиле современного лофта, украшали картины с репродукциями художников прошлого века. Неподалёку от входа в сад стояли длинные столы, покрытые скатертями и заставленные до краёв холодными закусками, сладостями и шампанским. Гладкий кафельный пол вибрировал под ногами, ловя отголоски микрофонного эха. Чуть оправившись от резкой смены обстановки, Мэри возобновила движение. Буквально тут же она заметила впереди рыжую шевелюру. Шаркая ногами, юноша понуро брёл к стеклянным дверям, возле которых толпились охранники. Неужели понял, что она его заметила, и теперь пытается сбежать? Почему-то рассердившись на него, Мэри рискнула перейти на неуклюжий бег (проклятые шпильки), быстро оказалась рядом, взяла парня под локоть и настойчиво повела подальше от любопытных секьюрити. К счастью, парень особо не сопротивлялся. — Через минуту встречаемся в саду. Тот, кажется, даже не удивился её словам, сказанным тем же холодным тоном, что и в офисе, и кротко кивнул. Они благополучно разошлись в разные стороны: парень направился к открытому саду, а Мэри — как и обещала Альфреду, — в уборную. От переизбытка волнения ей действительно захотелось туда.***
— Уничтожит миры? — пребывая в сомнении, уточнила Лиза. — Это Шон-то уничтожит? — Ты мне не веришь, ведьмочка? — казалось, Талиесин был глубоко оскорблён, хотя дальнейшие слова сильно противоречили его напряжённому лицу и поджатым губам. — Но какое мне на то дело? Ты просила утолить любопытство, и я снизошёл до твоей просьбы. Твоя реакция мне не интересна. Роджер и Илэсэйд удивлённо переглянулись. Читать по губам ни он, ни она не умели, хотя им обоим не терпелось подслушать. К тому же Лиза выглядела растерянной и даже раздосадованной, и это значило, что их разговор явно уходил в какое-то непредсказуемое русло. — Но… но я правда не понимаю, — произнесла ведьма, нервно качая головой. — Ты не можешь подробнее рассказать об этом твоём будущем? — Не могу, — резко возразил ей бард. — Будущее — это не картина на стене! В него можно заглянуть лишь одним глазом и всего на одно мгновение. — То есть, — девушка нахмурилась, — ты и сам не знаешь, что видел. Своими заявлениями и наводящими вопросами Лиза постепенно распаляла в душе барда гнев. — Я знаю, что я видел, глупая ты ведьма! — рявкнул он, наклонившись вперёд. — Я видел смерть невинных созданий! Видел миры, объятые пламенем! И во всей этой вакханалии стоял твой дружок — этот недоделанный Лепрекон или кем он там себя возомнил! Именно за ним длинной дорожкой потянутся разрушения! — Где ты это видел? — невзирая на крики, стояла на своём Лиза. — Так получилось, что я тоже недавно видела осколки нашего будущего… Но, сдаётся мне, оно сильно отличается от твоего, вот я и подумала… — Подумала она! — воскликнул бард, окончательно потерявший хладнокровие. — Да на что ты вообще способна, людская ведьма? Твоё дело готовить отвары для больных и летать на метле. Заглядывать в само время — вообще не твоя прерогатива. — Ну, знаешь ли! — фыркнула Лиза и наколдовала из песка шар, похожий на снежок. Казалось, что она сейчас вознамерится кинуть его в Талиесина, однако не прошло и пары секунд, как шарик посыпался, вновь став частью древнего склада. — Я же говорил, — небрежно осклабился бард. — Ты не способна на мощную магию. Твои стихийные фокусы не впечатляют меня. — Эй! Ты чего делаешь? — шепнул за спиной Роджер. — Мы драться будем или как? Лиза молча подняла руку, даже не повернувшись к парню лицом. — Ладно, допустим, ты говоришь правду, — заявила она. На слове «правда» желваки Талиесина пришли в быстрое движение. — Тогда почему ты до сих пор не вывел Шона из строя, а? И зачем ты своровал у нас вещи? Как вообще это связано со спасением будущего? Талиесин с томным видом закатил глаза. — Дело в том, — вяло изрёк он, — что в моих ведениях не только Шон повинен в конце света, но и девушка, которую вы все так отчаянно пытаетесь найти. — Мэри? — Именно. Только не сама Мэри Кёркленд, а их любовный союз. Нынешнее состояние Шона, говоря очень мягко, неправильно. Он не должен был стать ни колдуном, ни тем более Лепреконом. К сожалению, я упустил момент его перевоплощения, ибо такие детали не были указаны в видениях. Поэтому пришлось перейти к плану «б». — Плану «б»… — Это я заставил Мэри уехать из города и забыть мальчишку, как страшный сон. На несколько секунд в помещении воцарилась тишина. Лиза очень сильно старалась уложить новую информацию в голове, но чем больше она думала об этом, тем сильнее у неё захватывало дыхание. Ничего подобного в своём сне она не наблюдала… Не было между Шоном и Мэри никакого союза. И всё же Талиесин, несмотря на свою высокомерность, казался ей авторитетом. По крайней мере, его опыт она ценила больше, чем свои ощущения. — Прости за любопытство, — пробормотала она, еле шевеля пересохшими от волнения губами, — но каким образом ты заставил её уехать…?***
Чистое синие небо плавно затягивалось лилово-красным закатом. Звёзд нигде не было видно, но оно не удивительно: в городах их заменяли огоньки пролетающих самолётов и призрачные отражения прожекторов. Мэри встретила его возле пруда, где сама давеча искала своё утешение. Гладкие камни, что возвышались за его спиной, теперь напоминали чёрных стражей в бесформенных балахонах. Того гляди — отвернёшься, и они придут в движение. Она плохо помнила их предыдущую встречу — вредная память ни в какую не желала впускать в свои просторы этого человека. Но если разум отказывался запоминать рыжеволосого юношу с грустными глазами, то вот тело — напротив — помнило его слишком хорошо. И когда Мэри шагнула ему навстречу, робко ступая на хрустящую щебёнку, её сердце забилось сильнее, а низ живота коснулась знакомая истома. — Ты вообще понимаешь, что это сталкинг? — это было первое, что сорвалось из её уст в тот момент, когда он обернулся на звук её шагов. — Всё, что ты делаешь — это сталкинг. — Чего? — Преследуешь меня, — объяснила англичанка. — Куда бы теперь я ни пошла, всюду меня ждёшь ты. Сначала в офис мой пробрался, теперь сюда… И, кстати, как ты прошёл через охрану? Тебя кто-то впустил? — мысли о возможном сообщнике внутри их фирмы выбили её из колеи. В первую очередь она подумала о Лэрри. — Прости, если доставил тебе неудобства, — на удивление мягко и миролюбиво откликнулся парень. — Я всего лишь хотел посмотреть… — На что? Незнакомец тут же боязливо потупил золотистый взор. На секунду Мэри подумала, что переборщила с холодным тоном. Но, чёрт возьми, она имела право злиться! Ещё вчера она ясно дала ему понять, что между ними ничего не может быть, и вот он всё равно покусился на её покой. Её сердце занимал Альфред, и даже будучи немного рассеянной в последнее время, она не смогла бы влюбиться в это… рыжее и долговязое чучело. Хотя, стоило признаться, на сей раз это чучело было одето со вкусом: тело облегал чёрный итальянский костюм, на ногах переливались мягким светом кожаные туфли, а шею украшал платок цвета холодной зелени. Ярко-рыжие волосы были чисты и аккуратно уложены назад, открывая широкий гладкий лоб. Щёки и подбородок тщательно выбриты, без единого намёка на тёмно-медную щетину. «На самом деле, — внезапно подумала Мэри, — выглядит он весьма...». Но тут же отмела предательские мысли прочь. — Послушай, — произнесла она, вынужденно смягчаясь. Всё же не могла она злиться на этого грустного паренька по-настоящему, пока тот обиженно надувал губы. — Ты… как тебя зовут? Парень дрогнул, услышав её вопрос, и посмотрел на девушку, широко распахнув большие глаза, тронутые тёплым золотом. Словно не мог поверить, что она осмелилась спросить его об этом. — А ты… разве не помнишь? — прошептал он совсем тихо. Белый кадык резко дрогнул, выдавая нарастающую тоску. Мэри стало окончательно дурно от этого зрелища. — Я уже представлялся тебе… и раньше… — Я не помню, что было раньше, ясно? — прервала она его унылый поток. Теперь её охватило раздражение, но не на парня, а на саму себя — за то, что она действительно ничего не помнила. Кто-то говорил, что счастье кроется в неведении, но в эту минуту Мэри не считала себя счастливой. Пока что пробелы в памяти приносили ей лишь неудобства и лишний стресс. — Пожалуйста, скажи, как тебя зовут. — Шон… Шон Грин. — Шон. Точно, да, — девушка поёжилась. К вечеру в саду начало холодать, и кожа на плечах покрылась мурашками. — Послушай меня, Шон, я не хочу вызывать полицию, ясно? Влюблённость — это прекрасное и светлое чувство, спору нет. Но временами она может превратиться в одержимость, а это уже серьёзная, разрушительная проблема, причём не только для меня, но и для тебя самого… — Я не собираюсь тебя преследовать, если ты об этом, — перебил её Шон. — И вообще после сегодняшнего вечера я больше тебя не потревожу. Но на прощание… — он чуть запнулся, слова явно давались ему с трудом. — Я бы хотел сделать кое-что сделать... — Окей… — Мэри нервно сглотнула, подумав о худшем. А вдруг он сейчас кинется на неё, придавит к кустистой стенке лабиринта и совершит то, чего она боялась до дрожи в коленях? — Когда ты уезжала, я дал слово, что найду сидов. Сердце девушки пропустило удар, выбив из лёгких воздух. Она сделала шаг назад, всё ещё не понимая, к чему клонит этот безумец в дорогом итальянском костюме. — Но, увы, я их не нашёл, — заявил юноша. — То есть… не совсем так. С одним я всё же столкнулся, причём сразу же, как только ты уехала. Мы заключили с ним некий… контракт. Его звали Липок, и до нашей встречи он был лепреконом. Правда становилась все страшнее. Одна часть Мэри жаждала услышать каждое слово, впитать их в себя. Другая, более мудрая, шептала: беги, закрой уши. Она не должна этого знать. Если он продолжит… — В общем, к чему все эти пустые слова? — вдруг не выдержал Шон. — Лучше я это продемонстрирую. Он поднял руки вверх, и на его пальцах — Мэри готова была поклясться — появилось зелёное свечение. В тот же миг земля под её ногами дрогнула, светло-розовый гравий сорвался с почвы и медленно поплыл вверх. Мэри ощутила себя внутри космической станции, где в холодных железных стенах царила невесомость. Крохотные камушки проплывали мимо её испуганного лица, вращаясь в воздухе и сталкиваясь друг с другом с глухим стуком. И когда, казалось, вся щебёнка взмыла в небо, на её месте в обнажённой почве появилась густая зелёная трава. Тонкие стебельки проворно потянулись к беззвёздному небу, на ходу расправляя молодые листья. Среди них показались и цветущие растения: желтоватые колокольчики коровяка, огненно-красные бутоны чайной розы и сиреневые лепестки морской астры. Мэри смогла распознать только эти, но среди них пробивались и другие, незнакомые ей. Они росли стремительно, как при ускоренной съёмке, становясь всё пышнее с каждой прожитой секундой. Мэри не хотела верить в их реальность. Даже когда зелёные листья коснулись её оголённых ног, а в воздухе потянуло сладковатым ароматом пыльцы, ей хотелось отвернуться и зажмуриться. — Твою мать! — крикнула она в сердцах. Резким движением она запустила руку в сумочку и нащупала на дне знакомый усохший стебель. Сердце колотилось как бешеное, мысли спутались в тугой клубок. Этого не может быть, не может быть, не может быть! Вытащив из сумочки майскую веточку, она с отвагой во взгляде направила её на Шона. Она не помнила, почему вдруг решила, что почти потерявшая вид веточка способна защитить её от колдовства, но мысль эта была самой яркой вспышкой в её сознании. Словно забытое видение. Или древнее чутьё. Увидев в девичьих руках своё смертельное оружие, Шон с ужасом отшатнулся. Невесомость пропала, и щебёнка с грохотом обрушилась на землю, нещадно подминая под себя проросшие весенние цветы. — Ты кто такой? — рявкнула Мэри. — Отвечай, живо!***
Лиза медленно опустила ладонь в карман и нащупала на небольшом плеере объёмную круглую кнопку «Play». Нет, она делала это не потому, что Талиесин намеревался совершить против них атаку. Просто ей нужно было хоть чем-то занять себя, пока её мысли усердно выстраивали в голове логическую цепочку. — То есть, — произнесла она после недолгой, но очень напряжённой для всех находящихся на складе, паузы. — То есть, ты стёр ей память. — Не совсем так, — качнул головой бард. — Скорее, подкорректировал. Это была очень… тонкая операция. Мне нужно было в избирательном порядке вытащить из её разума лишь небольшие кусочки тех воспоминаний, которые могли пробудить в ней симпатию к сапожнику. Говоря иначе, я… — Стёр Шона из её памяти, — заключила Лиза. — Как итог — операция прошла неплохо, хотя местами и… — Талиесин чуть поморщился, очевидно не привыкший себя критиковать, — топорно. — В каком смысле? — Для того, чтобы Шон полностью вышел из её головы, мне пришлось притупить её чувства. Так нужно было для того, чтобы тело отвыкло от новых ощущений. Я… я не хочу на самом деле об этом говорить, — признался бард, окончательно мрачнея. — Мне не в удовольствие обсуждать чужую влюблённость. «Как и мне», — хотела ответить ему Лиза, припоминая, как давеча Шон прятался под одеялом и без конца ныл о своей душевной боли. Ей было не понять таких чувств, так как сама она никого, кроме своей покойной бабушки, не любила. Разве что… Её взгляд невольно скользнул назад, коснувшись меча Илэсэйд. Нет. Определённо нет. — В общем, я раскрыл перед тобой карты, ведьмочка, — не вытерпел её молчания Талиесин. — Что же теперь ты предпримешь? Отступишь ли, позволив мне спасти наше будущее? Или же наплюёшь на осмысленность и бросишься в атаку вместе со своей жалкой шайкой? Нэша ждёт не дождётся моего сигнала, чтобы разорвать вас на куски, — он указал пальцем на огромную сову. Лиза думала не долго. На самом деле решение было принято уже давно, гораздо раньше того, что она узнала от Талиесина. — Ты уж извини, — заявила она, вернув колдуну его надменную улыбку. — Но у нас с Шоном есть договорённость, скреплённая магией. Она снова просунула руку в карман и в этот раз нажала на кнопку воспроизведения. В наушниках мгновенно прогремел голос Ди Снайдера, солиста группы «Twisted Sister». Лиза косо глянула на Роджера. Роджер гордо показал ей козу. Вздохнув, Талиесин снял со спины свою старенькую гитару и разместил её на груди. «Как скажешь», — отчётливо прочлось на его красивых губах.***
— Мэри, прошу тебя, — взмолился перед девушкой Шон. — Убери эту штуку. Ты не понимаешь, она… — … причиняет тебе боль, — усмехнулась Мэри. Чувство превосходства приятно согревало ей душу. Майская веточка была единственным оружием, которого Артур и Джонс-старший не учли в своих засаленных дневниках. Сделав это открытие самостоятельно, Мэри автоматически подняла себя на ступень выше их. — Я догадалась. — Но я не желаю тебе зла! — не терял надежды достучаться до неё Шон. — Я хотел всего лишь показать тебе сидов, и только! Внезапный глухой выстрел не дал возможности Мэри ответить. Охнув, Шон дёрнулся назад и схватился рукой за правое плечо. Из лабиринта вышел Альфред, держа в руках пистолет с нанизанным глушителем. — Ты же собиралась отлучиться в туалет. — Альфред! — Мэри без промедления бросилась к нему. Но тот хоть и обращался к ней, смотрел же только на Шона, и на его губах змеилась страшная улыбка. — Так, так, — протянул он, держа Шона на мушке. — Пацан со смешной панамкой из бара. Так и знал, что мы скоро свидимся. Мэри прижалась к груди своего возлюбленного, отчаянно ища в нём защиты. — Альфред, — прошептала она, сжав пальцами ткань его светлого пиджака, — будь осторожней, он… — Я в курсе, милая, — прервал её Альфред. — Нутром чуял, что сегодняшний Форум закончится чем-то подобным, поэтому припас с собой некоторые примочки. Пришлось даже охране приплатить, чтобы те закрыли глаза на оружие. Так что если бы ты, дружище, не сунулся сюда, я был бы страшно на тебя обижен. Дождавшись того момента, когда рана, оставленная пулей, затянется, Шон выпрямил спину и смело посмотрел в сияющие лазурью глаза Альфреда Джонса-младшего. Боль была короткой, почти незаметной, но её хватило для того, чтобы всколыхнуть уснувшую на дне его рассудка ярость. Ту самую, чернильно-чёрную, голодную и не знавшую милости. Мелкое помутнение, вызванное любовью к Мэри, смело одним махом, как нечто ненужное и лишённое особого смысла. Он видел перед собой врага, и единственное, чего он хотел — лишить его жизни.***
Не дожидаясь команды, Стикини рванула навстречу троице, сметая крыльями валявшийся на полу мусор. В её огромных янтарных глазах горело бескомпромиссное желание убивать. Но едва её когтистые лапы оказались в полуметре от Лизы, как тут же перед ведьмой возникла спина Илэсэйд. Шотландка приняла совиную атаку на себя и мечом откинула её назад. Лиза робко отстранилась. Пока она продумывала план нападения, Ди Снайдер продолжал с притягательной яростью напевать «We don’t gonna take it». Когда же сова собралась с новыми силами наброситься на Илэсэйд, между ними возникло нечто тёмное и крохотное. Затрепыхавшись, оно со всей скорости врезалось в плоскую морду Стикини, а затем сделало это ещё раз, соря по полу своими длинными иссиня-чёрными перьями. Поначалу Лиза решила, что это любопытная чайка случайно залетела через разбитое окно, но, приглядевшись, увидела в их защитнике ворона. Интересно, а он-то откуда взялся и зачем бросился им на подмогу? Сова закричала, замотала крупной головой, пытаясь стряхнуть с себя назойливого врага, но чёрная птица была неумолима. Она терзала совиную морду когтями, короткими рывками выщипывала её роскошные перья, мешая скоординироваться в замкнутом пространстве. Поняв, что лучше не мешаться под ногами, Илэсэйд вернулась к Лизе, продолжая при этом настороженно держать меч наготове. Мало ли, вдруг маленькая храбрая птица проиграет битву? Тем временем Роджер тронул Лизу за плечо и жестом указал на то место, где недавно стоял Талиесин. К их ужасу, бард уже вовсю убегал, минуя сгнившие коробки из-под рыбы. Видимо, он успел оценить накалившуюся обстановку и прийти к грустному выводу, что победы ему не видать. — За ним! — приказала Лиза, с большим трудом заглушая визги электрогитары. Оставив Илэсэйд наедине с бушующими птицами, они вдвоем бросились следом за бардом.***
— Давай по-хорошему, дружище, — с напускным дружелюбием обратился Альфред к чудовищу в костюме, на котором зияла маленькая дырка от пули. — Пойдёшь со мной добровольно, и я больше не буду в тебя стрелять. Волоска с твоей головы не упадёт, даю слово. Они оба понимали, что это была ложь. Их взгляды алчно пылали, выдавая разбушевавшийся в душе азарт. Эта дуэль напоминала игру в покер — настоящее царство искромётного мухлежа. Кто первый случайно опустит взор и выдаст волнение, тот и проиграл. Шон двигался вдоль пруда, выставив вперёд руки, точно пойманный преступник. Его лицо было бледным, как маска статуи, и на сей раз в ней не было и капли прежней доброты или сожаления. — Альфред… — очень не вовремя Мэри дёрнула возлюбленного за рукав. — Альфред… если нас увидят… — Нас никто не увидит, — тут же отчеканил Джонс, не сводя с монстра презренного взгляда. — Я перенёс нашу презентацию на час позже. Сейчас выступает компания из Бразилии, и я почти уверен, что их речь будет невозможно долгой. — Но вдруг кто-то выйдет в сад… — не отставала от него Мэри. — Я держу ситуацию под контролем, ясно тебе?! — не вытерпел Альфред, и в гневе повернул в её сторону голову, тем самым уличив для Шона лучший момент. Сапожник тут же исчез из виду, а когда Альфред попытался прицелиться, то, к своей досаде, обнаружил в своей руке чайную розу. Пистолет исчез следом за существом. — Чёрт… Не успел Альфред выругаться, как тут же ощутил толчок в спину. Монстр ударял скрытно, действуя исподтишка и намеренно целясь в болезненные точки. Как только Альфреду удавалось разглядеть его в полумраке, как тот мигом исчезал, растворяясь в плотных тенях крохотного сада. К Мэри он не подходил, держа в уме майскую ветвь, но и сама девушка не стремилась вмешиваться в драку. Говоря откровенно, она боялась. Боялась так сильно, что не могла даже сдвинуться с места. У неё не было большого опыта в поимке чудовищ. Отец быстро задвинул её обучение на второй план, когда на горизонте замаячил новый наследник в лице сына лучшего друга. Потому ей только и оставалось, что стоять в стороне и в немом бессилии наблюдать за тем, как её парня избивают незримые руки твари. В какой-то момент Альфред дал слабину, споткнулся и повалился на траву. Встав над телом противника, Шон схватил его за шкирку и намотал на кулак уголки атласной рубашки. Тьма довольно урчала внутри него, с радостью принимая в себя дары сгоравших в адской пламени эмоций. Монстр стиснул свободный кулак и ударил Альфреда в челюсть. Удар получился сильным и смачным. Голова противника дёрнулась назад, и из разбитых губ брызнули алые сгустки крови. Ещё один удар, и в сторону слетели очки, а на безупречном лице появился красный след, который в необозримом будущем должен был превратиться в синяк. — Что тут происходит? Звонкий голос, смоченный французским нотками, прозвучал поверх болезненных стонов обмякшего Альфреда Джонса-младшего. Выбравшись из лабиринта, Франциск первым дело обратил внимание на побледневшую Мэри, а уже затем с непониманием уставился на двух дерущихся парней. — Ох, merde… — это было последним, что случайно вырвалось из его уст, ибо изголодавшийся до насилия монстр мигом нацелился на него. За долю секунды он оказался возле Бонфуа, их носы соприкоснулись, а глаза — испуганные васильковые и озлобленные золотистые — устремились навстречу друг-другу. — Скажи мне, чего ты хочешь, — потребовало существо голосом, от которого содрогалась каждая жилка в теле обомлевшего француза. — Я слышу твои грязные желания. Они шелестят в тебе, будто полчище тараканов. Твоя жажда до ненормального велика, из-за чего ты хочешь заполучить всех и каждого. Мужчина или женщина — разница не принципиальна, правда ведь? Бедолага, небось тяжко терпеть столь ненасытное либидо. Я с удовольствием избавлю тебя от этого бремени, не требуя ничего взамен. Произнеся это, монстр рывком схватил Бонфуа за пах и стиснул его белыми, как мел, пальцами. По лазурным штанам француза хлынула тёмная кровь, и мужчина, гонимый безумной болью, захлебнулся в отчаянном крике. Далее, как по нотам, среди теней лабиринта показалось взволнованное личико Лэрри Блант — юной секретарши Мэри Кёркленд. Проходя по угловатым стенам лабиринта, она отчётливо слышала крики, от которых ей стало дурно, но желание позвать на помощь охрану оказалось слабее любопытства. Если бы она знала, на что шла, то разумеется поступила бы иначе. Монстр ощутил её сердцебиение гораздо раньше, чем увидел её тронутую вечерней синевой рубашку. В испуге приложив руки к груди и не осознавая своей ошибки, Лэрри добровольно шла к нему навстречу. Но едва она увидела на газоне два тела, её милое личико исказилось от шока, а рот раскрылся в желании закричать. Однако крик был вероломно перекрыт чьей-то липкой ладонью. Лэрри смогла распознать в тени блеск звериных глаз, сощуренных от удовольствия, и почувствовать носом запах влажного леса. На остальной анализ не хватало ни сил, ни рассудка. Раздвинув тонкие, искривлённые мерзкой ухмылкой, губы, существо прошептало, обдав её лицо горячим дыханием: — Чего желаешь, золотце? Лэрри задержала дыхание. — Бедная серая мышка, — мягко пропел голос, проникая в её сознание. Девушка безвольно обмякла, подчиняясь его властному напору. — Я вижу тебя насквозь, как открытую книгу. Ты никогда не поднимешься выше своей должности, и ты это знаешь. В тебе слишком много страха и нет стремления к большему. Проще говоря, если бы твоя мать не грозила выселением, ты бы вернулась в свой уютный уголок, где можно безопасно наблюдать за миром. Настоящая мышка. Хочешь, я исполню твоё желание? Превращу тебя в то, кем ты всегда мечтала быть: хвост, уши и короткая шерсть станут неотъемлемой частью твоей новой жизни. Не успела Лэрри всхлипнуть, как монстр внезапно дёрнулся в сторону, невольно высвободив её губы от своей ладони. Подлетевший Альфред сбил его с ног. Затем, схватившись за атласный платок одной рукой, он поднял голову твари с земли и с неимоверной силой ударил по скуле. Капли крови оросили примятую траву. Тварь не сдавалась, но продолжала принимать удары. Кольца на указательных пальцах американца были одним из самых маленьких и незаметных, но эффективных орудий в арсенале ведьмолова. При очередном замахе громко хрустнул нос, область вокруг него налилась тёплой кровью. Заплыл один глаз, распухли побитые губы. Альфред не мог остановиться. Кожа на его костяшках лопнула, оголив белую кость, но он не чувствовал боли, ибо его телом правила месть.***
Лиза боялась, что не догонит Талиесина. В отличие от неё, бард двигался очень быстро, ловко лавируя между пустыми контейнерами и перескакивая через различный мелкий мусор. Нет, проблема заключалась вовсе не в её нелюбви к бегу, просто голод и недосып оказались настолько ощутимы, что даже мимолётный всплеск адреналина не мог заглушить их силу. К тому же, она опасалась, что своими резвыми движениями опрокинет торчащий из кармана плеер и лишится главной защиты от бардовских чар. К слову, Ди Снайдер уже давно благополучно ушёл на покой, передав микрофон крикливому солисту AC/DC. «Проклятье! — думала она, оббегая очередной пустой контейнер с облупленной бледно-синей краской на ребристой стене. — Мы не должны его упустить!». Как будто услышав её мысли, из-за угла показался Роджер. Он пробежал мимо неё, обдав ведьму холодным воздухом, и старая полосатая панамка соскользнула с его длинных слипшихся волос. При более спокойных обстоятельствах такая потеря, несомненно, его бы расстроила, но сейчас, очевидно, он был слишком поглощён преследованием, и ему не было дела до своей непокрытой головы. Вскоре поравнявшись с бардом, Роджер прыгнул на него сверху и, обхватив руками его талию, повалил Талиесина на землю. Между ними началась неловкая возня. Когда Лиза подошла к ним, на белоснежном лице барда ярким пятном горела пятерня. Смолянисто-чёрные волосы были всклокочены, кудрявая чёлка прилипла ко взмокшему лбу, губы дрожали, а в глазах затаилась ненависть. Роджер почти без труда вырвал из рук колдуна гитару, и когда бард оказался безоружен, с облегчением вытащил из ушей затычки. Следуя его примеру, Лиза убрала наушники в карман. Приятное молчание заполнило пропитанный морскими запахами воздух. Лишь где-то вдали за множеством контейнеров продолжало невнятно звучать совиное эхо. — Вы не понимаете, что творите, — проговорил Талиесин, тяжело дыша после резвого спринта. По его переносице покатилась капля пота, а след от удара на щеке напомнил свежий ожог. — Безмозглые людские выродки. Если бы вы только отступили… — Уничтожь гитару! — крикнула Лиза, повернувшись к Доннели. Роджер безропотно ей подчинился и занёс деревянную деку над бетонным полом.***
Чёрное море быстро расступилось, явив перед взором пленницы сухую тропу. Не понимая, как она оказалась здесь, Мэри неуверенно опустила красную туфлю в рыхлый тёмно-серый песок. Звёзды молчаливо наблюдали за тем, как с каждым проделанным шагом в тоненьком теле потерянной англичанки стремительно крепла былая уверенность. Её взор прояснился, а меж бровей появилась тонкая складка. Она шла всё быстрее, не щадя своих тонких шпилек. Она шла навстречу свету.***
В какой-то момент, почувствовав усталость, Альфред опустил руки и разжал дрожащие из-за боли кулаки. Тело монстра, лежавшее под ним, выглядело до такой степени паршиво, что в его кровоподтёках уже с трудом угадывались людские черты. Оба глаза заплыли, из ноздрей сломанного носа густой струёй вытекала кровь, губы были изодраны, и всё лицо украшали царапины, оставленные серебристым кольцом. Он ещё был жив, но дышал тяжело и с присвистом. Напуганная Лэрри сидела на земле у входа в лабиринт и тихо всхлипывала, переживая волны истерики. Франциск Бонфуа продолжал кататься по траве, уже не крича, но тихо поскуливая и держась руками за повреждённый пах. Вспомнив о Мэри, Альфред окликнул её, облизав разбитые губы: — Сходи в комнату охраны и позови подмогу! Но Мэри не сдвинулась с места. Её кожа на лице и шее казалась такой бледной, что сквозь неё проступали синие вены. Болотистые глаза были широко открыты, выражая не то потрясение, не то ужас. — Слышишь? — крикнул он, вынуждая её вздрогнуть и обратить внимание на него. — Беги к охране, вели показать чёрный ход! Закажи такси… — коротко взглянув на стонущего Франциска, он добавил. — И вызови скорую. Нужно действовать быстро, пока нас не хватились! — Что ты… — голос Мэри дрожал, словно рябь. — Что ты сделаешь… с ним… Тварь попыталась шевельнуться, но Альфред пресёк её попытки, опустив свою ладонь на худую грудь. Серебро мгновенно ослабило вялый порыв монстра, пригвоздив того к земле. — А разве не очевидно? — раздражённо бросил Джонс. — Ты не вчера родилась, Мэри! Возьми себя в руки и беги к охране. И секретаршу свою прихвати, — он кивнул на поникшую Лэрри Блант. — Мы уже отрабатывали такие моменты, и ты не хуже меня знаешь, как надо поступить. «Со свидетелями», — мысленно добавил он. Несмотря на стремление к безупречной охоте, они никогда не забывали о бдительности. Ведь в любой, даже самый удачный, идеально спланированный до мельчайших подробностей момент можно было столкнуться со случайным зевакой: например, со студентом, бездумно гуляющим по заброшенным местам, или с бомжом, незаметно заснувшим под кучей газет; да с кем угодно, в конце-то концов! Именно по причине таких гипотетических ситуаций и была придумана программа по одурманиванию свидетеля. Если случайный прохожий пришёл запоздало на крики и не застал сам момент охоты, то его можно было заболтать, скормив выдуманную историю или сунув в ладонь пачку стодолларовых купюр. Если же свидетель видел всё от начала и до конца, то в ход уже шли более тяжёлые, но действенные методы. Например, магические руны или снадобья, способные привести к беспамятству. Альфред ждал от Мэри помощи. Она была его главным партнёром в семейном деле. Он надеялся, что девушка отвлечёт Лэрри и успокоит её в более приятной обстановке. Но Мэри не двинулась с места. Лишь сухая ветка бесшумно выпала из её дрожащих рук. — Альфред, — пробормотала она совершенно иным голосом, не похожим на тот, с которым она обращалась к нему со дня своего возвращения. Холодные льдинки сошли на нет, сменившись иными нотками. Тёплыми. Полными жизни и эмоций. — Альфред, отпусти его… п-пожалуйста. — Ты рехнулась? — не поверил своим ушам парень. Уж чего-чего, но не такого он ожидал от Мэри. — Как я, по-твоему… Резкая боль пронзила его правую руку, которую он прижимал к груди врага. Брызнула кровь. Палец, обрамлённый серебристым кольцом, отлетел в сторону и покатился вниз по травянистому склону. Альфред вскрикнул не то от боли, не то от удивления. — С-сука! Обернувшись к монстру, он успел заметить его хитрую улыбку, прорезавшую разбитые губы. В следующую секунду их положения изменились: каким-то образом теперь Альфред лежал на траве, будучи зажатым ногами Шона. Он увидел, что на лице монстра стремительно заросли раны, рассосалась сильная припухлость, сломанный в нескольких местах нос сросся, издав характерный костяной хруст, а уши — до того скруглённые — вдруг вытянулись и заострились. Наклонившись к Альфреду, монстр пророкотал, с трудом подавляя в себе жуткий восторг: — А ты чего хочешь? В ответ Альфред в отчаянии сжал губы, боясь издать хотя бы звук. Никогда ещё монстры не позволяли себе над ним доминировать. Это было неправильно. Нечестно. Нереально. Окровавленную руку с отсечённым пальцем саднило, пуская болезненные волны вплоть до предплечья. Запоздало вспомнив о втором перстне, Альфред попытался воспользоваться им, но острое колено чудища, будто ощутив его намерения, силой придавило к земле его локоть. Где-то там, за пределами их разборки, истошно закричала Лэрри Блант. Неуклюже развернувшись на трясущихся ногах, она в спешке заковыляла в квадратную пасть лабиринта. — Лэрри! — окликнула её Мэри. — Погоди! Ч-чёрт! Крики были бесполезны — её секретарша быстро исчезла из виду. — Открой свои тайны, — не обратив внимание на уход Лэрри, Шон царапнул когтями загорелую кожу Джонса. — Ну же, перестань сопротивляться… Ох, — его злобное лицо вытянулось в изумлении. — Даже так…? Их взгляды сцепились в неравную схватку. Они чувствовали друг друга также ясно, как сиамские близнецы, как частицы единого организма. Страшное осознание настигло Альфреда в тот момент, когда его внутренний мир оказался свободно распахнут перед неусыпным взором его врага. Он попытался захлопнуть эту дверь, зажмуриться, подумать о чём-то стороннем, но было слишком поздно. Шон уже улыбался, обрамляя белые зубы с парой острых клыков. — Так вот оно что, — прошептал он и с удовольствием вдохнул запах чужого пота. Страх противника насыщал его силой. — А она… — он кивнул на Мэри. — Она в курсе? Сердце Альфреда пронзило жутким холодком. Заприметив торчащую из-за испачканного в крови платка кусок бежевой верёвки, Альфред ухватился за её уголок двумя цельными пальцами, и, всхлипывая от острой боли в почерневшем обрубке, потянул её на себя. Крохотный мешочек выскочил наружу, удивительно легко сорвавшись с жилистой шеи твари. Он не понял, что произошло дальше. К тому моменту слишком сильное давление в горле перекрыло ему доступ к кислороду. Ослабнув, Альфред быстро обмяк и лишился чувств. Поэтому он не увидел, как Шон Грин, утративший в одно мгновение связь со своей родиной, отпрянул от него, как от проклятого, и с криком упал на землю.***
— Получилось? — Роджер сгорал от нетерпения, сжимая в руках обломки гитарного грифа. Лиза посмотрела наверх и, призвав внутренние силы, которых, увы, было не много, старательно прислушалась к переменам. Она готова была поклясться, что там, за затемнёнными окнами, изменил своё направление ветер. — Да… — прошептала она, не веря в такую удачу. — Кажется, получилось. — То есть, Мэри и Шон теперь… — Глупцы, — вмешался в их разговор поверженный Талиесин. Его красивое лицо напоминало непроницательную белую маску, за которой, тем не менее, клокотало гневное пламя. — Вы так и не поняли, что выбрали не ту сторону… — Да заткнись ты, пророк хренов! — замахнулся на него Роджер. — Меньше всего я хочу слушать твою чепуху про стороны! И вообще — мне гораздо важнее душевное состояние моего друга, а не твоё. Талиесин мазнул парня своим высокомерным взором. — Надеюсь, что при конце света, — бросил он, — ты погибнешь первым, смерд. — Я звоню Шону, — решилась наконец ведьма, не вслушиваясь в перепалку двух парней. — Сообщу ему, что Мэри была проклята. — Да, — осклабился на неё бард. — Сделай это, ускорь свою кончину, пастушка. — Ну всё, достал, — не вытерпел Роджер. Но стоило ему по-настоящему замахнуться на колдуна, как вдруг его сверху накрыла огромная крылатая тень, и в метре от него приземлилась Стикини. Не дав ирландцу опомниться, она схватила своим изогнутым клювом Талиесина и вместе с ним взмыла в сторону шатких окон. Раздался звон стекла и за считанные секунды огромная сова с перьями цвета молодого каштана скрылась среди беззвёздных сумерек. Роджер так и остался стоять и смотреть наверх, разинув от удивления рот. Однако вскоре его удивление сменилось тревогой, стоило Лизе убрать мобильный телефон от уха и, вытаращив глаза, с паникой сообщить: — Шон не берёт трубку!***
Лиза не знала, что в тот же момент, когда они одолели Талиесина и его помощницу, Шона Грина корчило на аккуратно подстриженном газоне на другом конце города. Он страдал от боли, о которой раньше и не подозревал. Адское пламя смешивалось с кровью и шипело, как кислота. Его жилистое тело судорожно изгибалось, разрывая мягкую землю туфлями. Он был на грани. В голове не осталось ни мыслей, ни сожалений, ни даже страха — все поглотила безумная агония. И всё же среди непосильных страданий промелькнуло нечто светлое, крохотное, похожее на падающую в холодной темноте звезду. Одинокая мысль, последняя надежда, за которую не грех было уцепиться, когда спину окатывало дыхание преисподней. С трудом переборов резкие конвульсии, он повернул голову на бок и устремил залитый слезами взор к высоким и гладким теням, что неизменно высились над зеленоватым прудом. Ему показалось, будто между этими тенями из пустоты появилось свечение. Неужто ангел спустился к нему с небес? Нет… нет… Тут было что-то другое, что-то знакомое, но неуловимое для расплавленного мозга. Новая волна боли сковала Шона по рукам и ногам, не дав пробудиться этому осознанию. Сквозь сжатые до скрипа зубы раздался его приглушённый стон. К счастью, Мэри Кёркленд тоже заметила свет над прудом. Сначала ей показалось, что она сошла с ума. После всего, что она видела, это было неудивительно. Несколько минут назад она испытывала к Шону только презрение и страх, но потом произошло нечто невероятное. Словно кто-то снял с её сердца восковую печать, и наружу вырвалось забытое. Она вспомнила запахи костров, мягкость травы, шелест ветвей и улыбку, спрятанную среди них. Глупую, мальчишескую, но светлую и искреннюю. Улыбку, которую она ненавидела, но которую хотела увидеть вновь. Свет между камнями становился ярче, напоминая белую медузу, расслабленно лежащую на воде. Он был мягким и притягивающим. Свет проник в тело Мэри, завладел ею и потребовал немедленно выбрать. Времени оставалось мало, и она должна была спасти кого-то одного. Мэри посмотрела на Альфреда, лежавшего без сознания. На его коже бледнели свежие ссадины, а светлые волосы, смочённые потом, колыхал проснувшийся ветер. Во сне его лицо казалось нежным, почти таким же, каким она помнила его при первой встрече. Кажется, именно тогда она впервые испытала к нему какие-то чувства. Но чувствовал ли он к ней что-то в ответ? Или же им управлял только долг перед их отцами? Стали бы они встречаться, не сплоти их общее фамильное дело? С другой стороны, даже если их любовь была слишком спокойной и местами блеклой, в ней крылись такие важные черты, как безопасность и порядок. Всё, что они делали вместе, было Мэри знакомо и понятно, и каждый жест, каждый взгляд были как будто изначально прописаны в учебнике. Живя вместе с Альфредом и деля с ним постель Мэри знала своё будущее наперёд, и в целом оно вполне её устраивало. А что же по поводу Шона? Его она знала едва ли. Молодой сапожник с горячим сердцем и придурковатым нравом. Его влюблённость была резкой, спонтанной и оттого до безобразия приятной. Глупый… глупый и наивный Шон. А ведь он даже не знал всей правды! Он просто следовал зову своих чувств, руководствуясь исключительно воле сердца. Если бы во время Белтейна Мэри дала ему шанс, то смогла бы их симпатия продлиться дольше одной ночи…? Чёрт возьми, она этого не знала. Проклятая дилемма! В итоге, стиснув маленькие кулачки, она двинулась к Альфреду. Её взгляд туманили слёзы. Сердце болезненно стучало меж рёбер. Дрожа от холода и волнения, девушка склонилась над телом своего парня и приложила пальцы к набухшей голубоватой жилке в области шеи. Слава богу, Альфред был жив. Тогда она аккуратно всунула пальцы в его сжатую окровавленную руку и достала оттуда порванную верёвку с тканевым мешочком. Мэри не была дурой, она прекрасно видела, как, лишившись этого шнурка, Шон резко переменился и начал корчиться от боли. Чем бы ни являлась эта штука, она определённо влияла на ирландца. В последний раз посмотрев на умиротворённое лицо Альфреда, Мэри развернулась и побежала в противоположную сторону. — Эй, ты как? — она опустилась перед Шоном на колени и положила ему на грудь мешочек. Агония ирландца чуть притупилась, но из глаз и ноздрей продолжала течь ярко-красная кровь. — Ты слышишь меня? — П…пруд… — с усилием выплюнул из себя парень. Рыжие пряди облепили его смертельно бледное, покрытое холодной испариной лицо. — От… отведи… отведи к пруду м…меня… Мэри недоверчиво посмотрела на струящийся белизной свет. Её совсем не прельщала перспектива добровольно идти к нему даже если его лучи несли с собой приятное для кожи тепло. Но разбитый вид Шона мигом стёр малейшие сомнения. Девушка обошла юношу, встала возле его головы и, схватив его за края костюма, со стоном потянула к пруду. Хоть Шон и выглядел худощавым, но весил он почти как слон. В тот момент, когда Мэри наконец-то дотащила его до края пруда и сама спустила ноги в прохладную воду, её лоб уже блестел от пота, а руки онемели от усталости. — Что дальше? — спросила она, невольно ощущая спиной тёплые волны свечения. Шон не удостоил её ответом. Кажется, он был без сознания. Намотав куски шикарного итальянского костюма себе на кулаки, Мэри сделала ещё одно усилие над собой и утянула обмякшее тело в тинистую воду. Мешочек с верёвкой скатился с груди Шона, но Мэри ловко перехватила его и, не зная куда деть, засунула себе в рот. «Вот я дура! — ругала себя англичанка. — На что я подписалась?». Но сворачивать назад уже не было смысла. Её выбор был сомнителен, но она не могла, просто не имела право поступить иначе. Если бы она выбрала Ала, то Шон, выживи он, оказался бы частью их жутчайших экспериментов. Будто столкнувшись со страшным видением, она увидела перед собой унизанного проводами старичка Орэля, смотрящего на неё через толстое стекло. Что с ним сталось дальше после их знакомства, она даже спрашивать боялась, так как в глубине души знала правду. Через базу ведьмоловов волшебные твари выходили только одним образом — ногами вперёд. Разве могла она пожелать Шону такой же участи? После всех его любезностей, после прогулок по лесу, после их поцелуя? Нет… нет и ещё раз нет! Что бы там Шон ни натворил со своим телом, в какого чудика он там ни превратился, она не имела права запирать его в клетку и подвергать пыткам. Слабый голос Франциска внезапно привёл её в чувства. — Ma cheri…! — мужчина сидел на траве и, продолжая придерживать свой залитый багровыми пятнами пах, тянул к Мэри свободную, чистую от крови руку. Никогда ещё она не видела на лице этого человека столько боли и сожаления. — Пожалуйста, не уходи… Девушка фыркнула. Ещё чего! Чтобы Франциск Бонфуа уговорил её остаться? Да с какой стати? Шумно сопя в маленький мешочек, Мэри сделала над собой последнее усилие… … и провалилась в холодную воду.***
Падение оказалось мягким, словно она приземлилась на пуховое одеяло. Позолоченный гребень треснул и выпустил на свободу копну светлых волос, которые теперь лежали на её спине покрывалом. Под ней раздался приглушённый стон. Опустив глаза, Мэри с удивлением уставилась на измазанное в крови лицо Шона. Оказывается, всё это время она лежала на его груди, обнимая руками его шею. Смущение тронуло румянцем её щёки. — Здравствуй, Мэри Кёркленд, — прозвучал над ней низкий женский голос. Мэри дрогнула и на сей раз пугливо осмотрелась по сторонам. Они с Шоном лежали посреди залитой ярким и тёплым солнцем поляне, на которой росли золотистые колоски. Лёгкий ветер прогуливался над травянистыми коврами, рисуя на них тёмные зигзаги и неся за собой сладковатый запах пробудившегося лета. Старое дерево с извилистыми, похожими на канаты, ветвями было единственным во всей округе крупным растением, что отбрасывало большую и прохладную тень. Как раз в этой тени и сидела таинственная женщина. Она была одета во всё чёрное, и чёрные локоны ниспадали по её плечам блестящими полукольцами. — Как я и надеялась, вы добрались быстро. — А вы кто? — выдохнула Мэри, выпустив изо рта злосчастный мешочек. — Кто я? — женщина посмеялась своим низким, грудным смехом. — И правда, мне следовало сразу представиться. Можешь называть меня Королевой Фей.Конец четвёртой части.
