Мой верный страж.

В темнице было сумрачно и веяло сквозняком. Бильбо подскочил и открыл глаза, когда рядом раздались чьи-то шаги. Но это оказался всего-навсего караульный. Бильбо снова опустился на холодный пол своей мрачной темницы. Прошло уже три дня. И за эти три дня он ни разу не видел Торина. Встреча прошла отлично, ничего не скажешь. Он не сомневался, что Торин все ещё разъярен. Было безумием полагать, что за тот промежуток времени, что они не виделись, его гнев станет меньше. Бильбо прекрасно понимал его чувства и заранее догадывался, чем окончится их встреча, если Торин узнает его. Так что он не был особо удивлен, когда Торин приказал бросить его в темницу. Он также догадывался, что может последовать за этим. У него вырвался непроизвольный вздох. Перед глазами всплыло лицо Торина, когда тот узнал его, и сердце кольнула вина. И с чего это он взял, что Торин вдруг падет от счастья, увидев его? Понятное дело, что тот разозлился. Караульный снова нарушил его мысли и тишину, открыв темницу и оставив на полу хлеб и миску с похлебкой. Бильбо не знал, что сейчас снаружи: день или ночь, так как в подземелье, понятное дело, не было окон. Он без всякого энтузиазма помешал жижу, именуемую похлебкой, затем понюхал ее и, скривившись, отставил подальше, решив ограничиться только хлебом. Его держали в одиночной камере. Насколько он понял, других камер поблизости не было, потому что за все время он не слышал никого кроме караульных. Значит, остальные темницы с заключенными находятся на другом уровне подземелья, гораздо ниже. Позже караульный подтвердил его догадку. Интересно, мелькнула у него мысль, придет ли Торин за объяснениями? Интуиция подсказывала, что да. Как бы то ни было, ему пришлось ждать этого момента очень долго. Конечно, будь у него желание, он бы сбежал хоть сейчас. Замок этой темницы он мог вскрыть даже с закрытыми глазами. Только вот не хотел он в этот раз сбегать. Он хотел пойти до конца. Вопрос только в том, пойдет ли Торин до конца? Бильбо вытащил из сапога, который стражники не додумались проверить, кинжал и повертел в руке, задумчиво глядя на поблескивающее в полумраке лезвие. Покусав губу, он спрятал кинжал обратно и испустил тяжкий вздох. Проклятье, больше всего он не выносил ожидания, умирая со скуки в одиночестве. На следующий день - а может, это был все еще тот же день, кто его знает - он все же был вознагражден за свое терпение, дождавшись, наконец, того, ради кого он все это затеял. Вначале раздались отдаленные голоса. Затем послышались знакомые шаги. Бильбо мог узнать эти шаги даже через сотню лет. Через несколько томительных секунд Торин остановился у его камеры. Он ничего не говорил, но его пронзительный взгляд сказал Бильбо больше, чем слова. Молчание затягивалось. Бильбо тоже ничего не говорил. Только напряженно ждал, что скажет Торин, продолжая сидеть на полу, прислонившись спиной к холодному камню. Наконец тот заговорил, и его низкий голос эхом отскочил от стен: - Ты знал, чем это закончится. - Да. - И все равно проник во дворец. - Да. - Зачем? - потребовал Торин, резко повысив голос. - Я уже говорил. Глаза Торина сузились: - Не держи меня за дурака! - процедил он. - Или ты решил, что я поверю в эту чушь, что ты хотел просто увидеть меня? Какова причина на самом деле? Зачем ты пришел ко мне, рискуя собственной головой? - повторил он, сверля его взглядом. - Ты только что сказал, что ты не дурак. Вот и думай сам, почему я это сделал, - бесстрастно ответил Бильбо, выдержав его пронзительный недоверчивый взгляд. Торин ещё несколько минут смотрел на него, потом отвел глаза, в которых читались смятение и растерянность. Он догадывался, о чем говорит Бильбо, но гнал мысли об этом прочь. Сердце предательски дрогнуло, пронзенное жгучим желанием дотронуться до него, но Торин не двинулся с места. Он мог хоть сейчас открыть темницу и приблизиться к Бильбо. Ключи были у него в руке. Но он знал, что не должен приближаться к нему... просто не должен. Иначе он пропал. - Я не верю тебе, - ответил он севшим голосом. Блики пламени плясали на его окаменевшем лице. - Это твое право. - Тебе придется понести наказание. Я должен... - Это то, чего ты хочешь? - прервал Бильбо, глядя на него сквозь решетку. - Скажи мне сейчас: ты хочешь именно этого? Торин с силой сомкнул челюсти. "Нет, будь ты проклят, - хотелось ему крикнуть, - я уже не знаю, чего я хочу!" - Да, - холодно ответил он после долгого молчания, с трудом ворочая языком. - Это то, чего я хочу. И тут же почувствовал, как грудь сдавило непонятное чувство. Бильбо пристально смотрел на него какое-то время. Потом вскочил на ноги и шагнул ближе. Их разделяли всего несколько шагов и прутья решетки. Вокруг не было ни души, застыла пронзительная тишина. Торин чувствовал, что не может шевельнуться, пойманный в силки темных бархатных глаз. - Хорошо... - услышал он тихий ответ. - Тогда пусть все будет так, как должно быть. - Ты знаешь, что я должен сделать. - Да, - спокойно кивнул Бильбо. - Знаю. При этом в его теплом взгляде было столько понимания, что хоть на стенку лезь и волком кричи. Состояние Торина ухудшалось с каждой минутой. Он пожалел, что пришел сюда. "Уходи. Уходи, пока не поздно", - твердил внутренний голос, но Торин продолжал стоять и смотреть в его глаза. - Неужели ты добровольно готов был рискнуть всем ради этой проклятой встречи? - взволнованно спросил он. Бильбо чуть заметно улыбнулся: - Оно того стоило. Он помолчал и серьезно добавил: - Ты стоишь того, чтобы отдать за тебя все... даже жизнь. Сказав это, Бильбо просунул руку между прутьями. Торин опустил голову, посмотрев вниз, когда прохладные пальцы коснулись его руки. - Meleth... - шепнул Бильбо. Его глаза напряженно следили за лицом Торина. - Знаешь, что оно означает... это слово? Вот это... - он осторожно взял руку Торина и приложил к своей груди. Туда, где гулко билось сердце. - Биение моего сердца. Оно всегда будет биться ради тебя, - натянуто усмехнулся он, но его глаза оставались серьезными. - И ничто этого не изменит. На какой-то миг на лице Торина промелькнула растерянность, но в следующий момент он снова замкнулся в себе и, призвав на помощь всю свою волю, спрятал эмоции за маской отчужденной холодности. Лицо его снова стало непроницаемым. - Говори, что хочешь, мне все равно. - Ты лжешь. Поклянись, что не думал обо мне, - прошептал Бильбо. Не отводя глаз, он поднес ладонь Торина к губам и запечатлел на ее внутренней стороне бережный поцелуй. Торин отдернул руку. Место, где губы Бильбо коснулись кожи, жгло огнем. - Я давно перестал думать о тебе. - Лгунишка, - ответил Бильбо с раздражением, но мягко. - Я знаю, что ты лжешь. Мы оба это знаем. - Ты зря явился сюда, - произнес Торин, отвернувшись. - Я дал тебе шанс, но ты им не воспользовался, покинув Ноордис, - воскликнул он с горечью. - Неужели ты думал, что, уехав оттуда, ты спасешься от меня? - мягко ответил Бильбо. Он вздохнул и прислонился лбом к шероховатым прутьям. - Я не мог тебя забыть... думал о тебе каждый чертов день. Я совершил ошибку, отпустив тебя. Будь у меня шанс вернуть твое доверие, я бы отдал за него все, что имею, поверь. Торин слушал его, раздираемый желанием крикнуть ему, чтобы тот замолчал. Не сказав ни слова, он резко отвернулся и направился прочь по темному проходу. Бильбо услышал, как вдали прогремела железная дверь, когда Торина выпустили из подземелья, и после этого все снова смолкло. Следующие несколько часов Бильбо провел в стоическом одиночестве, пока к нему не заявился неожиданный посетитель. Он не услышал шагов, но заметил мелькнувшую тень на стене, где горели факелы. А через минуту возле его темницы возникла знакомая девичья фигурка. - Бильбо... это я, Молл... - Молл? - встрепенулся Бильбо, недоверчиво вскинув брови. Он вскочил на ноги и шагнул к ней, искренне обрадовавшись гномке. - Как ты меня нашла? - Спросила стражников, они сказали мне, что ты здесь, - прошептала Молл торопливо. - Зачем ты пришла? Тебе разве разрешено навещать заключенных? - Нет. И мне нужно поторопиться, чтобы никто не заметил меня здесь. Я с трудом упросила караульного впустить меня сюда. Он согласился только потому, что знает моего брата. А пришла я затем, чтобы передать тебе ответ от твоего друга-кузнеца. С этими словами она всучила ему клочок бумаги. Бильбо торопливо развернул его и быстро просмотрел содержимое. Эдди упоминал, что сам Гэйн писать не умеет, но, видимо, кто-то помог ему. Ответ был коротким, но обнадеживающим. Скомкав записку, Бильбо вернул ее Молл. - Сожги ее, чтобы никто не прочел, - велел он. - И спасибо, - добавил он, подмигнув ей. - Я многим обязан тебе, красотка. - Мне жаль, что я больше ничем не могу помочь тебе, Бильбо. Я была рада знакомству с тобой, - гномка грустно улыбнулась, словно прощаясь с ним. Потом сочувственно пожала его руку и тут же ушла, оставив его в одиночестве. Бильбо снова опустился на холодный пол, прислонившись спиной к шершавой поверхности стены. Оставалось только ждать, что решит Торин. Что ж, он готов был ждать хоть целую вечность. Войдя в королевские покои, Балин остановился, посмотрев на Торина, готовившегося ко встрече с послами соседнего королевства. Лицо Торина было непроницаемым и усталым. Казалось, он ушёл глубоко в свои мысли и ничего не видел вокруг, пока слуги облачали его в богатый камзол из синего бархата. Балин решил подождать в сторонке, пока слуги закончат свою работу, наблюдая, как те суетятся вокруг своего повелителя. Точно таким же был его отец, подумал Балин, вспомнив короля Траина. После потери своей любимой жены тот впал в глубочайшую хандру. Но если обычно мужчина заглушал потерю своей возлюбленной выпивкой, то мужчины из рода Дурина переживали этот тяжелый период совсем по-другому. Траин ни разу не притронулся к вину или элю, но ожесточился и стал угрюмым, часто выплескивая свой гнев на старшего сына. Балин не помнил, чтобы Траин когда-либо называл Торина ласковым словцом или хотя бы хвалил за заслуги. При этом Торин рос молчаливым и замкнутым ребенком. И всю свою любовь и привязанность он перенес на брата. А потом Фрерина не стало. Балин печально покачал головой. Он любил Торина, как собственного сына, не понимая причину внутренней тоски, что пожирала того изнутри. Казалось, что он, наконец, смирился с потерей брата и стал жить дальше. Но после возвращения из плена все снова пошло наперекосяк. Сейчас Торин снова замкнулся в себе. Балин видел, что его что-то гложет. И вряд ли Торин расскажет ему, что именно. Он подошел ближе. Торин стоял к нему спиной и как будто не заметил его приближения. Балин окинул взглядом его неподвижную фигуру. Он помнил стоявшего перед ним мужчину еще юным серьезным мальчиком. Теперь он возмужал и стал суровым воином и строгим правителем. Балин пожалел, что Траин не может увидеть, каким достойным мужчиной вырос его сын. - Я пришел сказать, что послы ждут тебя в главном зале, - произнес гном. Торин незаметно вздрогнул и посмотрел на него через плечо: - Я не заметил, что ты пришел. - Ничего страшного, - успокоил его Балин. - Мне торопиться некуда. Торин медленно обернулся. На голове его была железная корона. Корону украшали голова и крылья ворона, изготовленные из того же металла. Железный пояс Торина был инкрустирован камнями, к нему был прикреплен Оркрист, покоящийся в ножнах. Украшением костюма служила волчья шкура из белоснежного меха, накинутая на широкие плечи, заменяющая мантию. Волчья голова с оскаленной пастью, закрепленная на правом плече Торина, по мнению Балина, выглядела немного устрашающе. Торин убил этого волка, когда был на охоте в горах месяц назад, и теперь носил шкуру, как трофей. Костюм как будто был призван устрашать и внушать трепет, когда его грозный хозяин являлся взору своих гостей и подданных. - Может, тебе отдохнуть пару дней? - встревоженно спросил Балин. - Ты сам не свой эти дни, но мне не понять, что стало тому причиной. - Мне не нужен отдых, - ответил Торин хмуро. - Но меня беспокоит твоё поведение, Торин. Ты становишься похож на своего тирана-отца. Когда-то тебя волновал вопрос морали. Ты преследовал идеалы, хотел помогать народу и окружающим. Но после смерти брата изменился. Я думал, что ты, наконец, смирился с его потерей, но вижу, что сейчас тебя снова что-то гложет. В тебя словно демон вселился. Ты только и делаешь, что хандришь или охотишься в горах. Ты разорвал помолвку, не хочешь никого видеть... что с тобой происходит? Торин молчал. Что он мог ответить? Что его пожирает злость на себя и отчаяние? Он понимал беспокойство Балина, как и то, что не может сказать ему истинную правду. Торин не мог найти успокоения с того момента, как вернулся в Синие горы. Он больше не чувствовал, что это его дом. Ему казалось, что все это - следствие чувства вины. Наверное, если он исполнит свой долг, то все станет как прежде. - Я запутался, Балин, - признался он глухим голосом. - В своих чувствах, в себе... Я уже не знаю, где правда, а где ложь. Ты не поймешь, но... Сейчас я стою перед выбором. Долг велит мне поступить по справедливости. Но я боюсь, что не смогу этого сделать. Однако если я не сделаю того, что должен, то, скорее всего, стану трусом и предателем в твоих глазах... в глазах всего народа и самого себя. - О чем ты говоришь? Торин горько усмехнулся: - Я не могу объяснить, что у меня на сердце, Балин. Ты мне как отец, и я уважаю тебя. Но даже тебе я не могу открыть того, что у меня сейчас на душе. - Но я вижу, что тебя что-то гложет. - Я знаю, что я должен сделать, чтобы освободиться от чувства вины, - мрачно бросил Торин. - Что бы это ни было, я уверен, что ты примешь правильное решение, мой мальчик, - вздохнул Балин, с грустью глядя на него. Торин кивнул: - Я тоже. Поэтому завтра утром ты сделаешь объявление. - Какое? - Объяви всем в Горе, что убийца Фрерина найден. И завтра вечером он понесет наказание, - бесстрастно бросил Торин, прежде чем выйти из комнаты.

***

Бильбо стоял со связанными за спиной руками и хмуро смотрел на жителей, собравшихся посмотреть на то, как его вскоре казнят. Гномов собралось так много, что яблоку негде было упасть. "И все они предвкушают увидеть меня болтающимся в петле", - пронеслось у него в голове. Привести приказ в исполнение должны были на небольшой площади, недалеко от дворца. В центре её стоял специальный помост, где обычно и наказывали виновных. Стоя на деревянной сцене на возвышении, Бильбо мог видеть всех жителей, жилые дома за площадью и даже город за ними. Перед помостом на некотором отдалении стояли многочисленные солдаты в доспехах, сдерживающие взволнованную толпу. Как он и думал, Торин во всеуслышание объявил его убийцей. Что ж, этого следовало ожидать, разве нет? Значит, Торин решил пойти до конца. Бильбо почувствовал горечь от разочарования. А ещё безысходность. Ему хотелось своими руками придушить Торина за его упрямое стремление следовать своему долгу, тогда как долг тут был вовсе не при чем. Торин просто решил вычеркнуть его из своей жизни и был уверен, что ему это удастся. "Черта с два я тебе это позволю", - мысленно поклялся Бильбо. Он внутренне содрогнулся, бросив взгляд на болтающуюся перед ним веревку. В этот раз она была приготовлена специально для него, а не для какого-то другого несчастного провинившегося грешника. Однажды он уже избежал встречи с ней. И вот снова стоит у виселицы, какая ирония, однако... Он повернул голову, с беспокойством поискав глазами Торина, но того нигде не было видно. Бильбо вновь ощутил болезненный укол разочарования с примесью раздражения. - Неужели ты даже не явишься посмотреть, как исполняют твой собственный приказ? - едко пробормотал он себе под нос. Но в этот момент в толпе пробежал ропот, и Бильбо с волнением заметил, как в образовавшемся проходе в сопровождении охранников движется знакомая высокая фигура. Торин все-таки соизволил явиться на это представление. Он был облачен в черно-серый бархатный камзол со шнуровкой на груди и темную длинную мантию. Бильбо не знал, радоваться его появлению или нет, но сердце сразу забилось быстрее. Он не мог отвести глаз от Торина, исподтишка наблюдая, как тот приближается к помосту. Через минуту Торин пересек площадь и остановился в нескольких шагах от возвышения, на котором стоял Бильбо. Их взгляды встретились. Бильбо прекрасно видел, что Торин изо всех сил старается держать эмоции в узде. От него не укрылась ни одна деталь в его внешности. Торин казался холодным и непоколебимым, как скала. "Гном, рожденный из камня", - вспомнил Бильбо и мысленно усмехнулся. Он послал Торину натянутую улыбку. Ради всего святого, почему даже в день собственной казни он может думать только о том, что Дубощит чертовски красив? Торин не проронил ни слова. Он выглядел больным и уставшим, словно не спал целую неделю, и Бильбо тут же пронзило нестерпимое желание утешить его в своих объятиях, как бы безумно это ни звучало. Нет, он точно дурак. Самый что ни на есть дурак! Ему бы разозлиться на Торина, а он жалеет его! Однако вопреки всему он остро ощущал все, что сейчас чувствовал Торин. Он знал, какая внутри него ведется ожесточенная борьба, и хотел помочь ему. Но понимал, что Торин должен сам разобраться в себе. Бильбо покосился на палача в маске, стоявшего рядом. На руке палача поблескивал перстень с красным камнем в серебряной оправе. При виде этого перстня сердце Бильбо дрогнуло. Он поднял глаза и бросил на гнома внимательный взгляд. Все вокруг громко кричали и требовали наказать виновного в смерти престолонаследника, не стесняясь в выкрикиваемых эпитетах. Бильбо стоял с отсутствующим видом, никак не реагируя на беснующуюся толпу. Ни один мускул на его лице не дрогнул, когда приблизился палач. Через секунду палач надел ему на шею веревку и закрепил узел, после чего отступил, положив руку на рычаг, который открывал люк под ногами преступников, стоявших там, где сейчас стоял хоббит. Деревянный помост был довольно высоким, а люк, как можно было догадаться по его строению, глубоким. Внутри наглухо заколоченного помоста легко могли вместиться несколько гномов, и никто из зрителей их бы не увидел, включая стражников и Торина. Бильбо снова посмотрел на величественного хозяина Горы, угрюмо восседавшего на высоком сидении, установленном недалеко от помоста. Со своего места король без всяких препятствий мог наблюдать весь процесс казни. Рядом, по обеим сторонам от него, сидели советники. В одном из них Бильбо узнал Балина. Племянников короля не было. Видимо, их не пригласили на представление. - Ты уверен в том, что делаешь? - поинтересовался Балин, наблюдая за приготовлениями на помосте. Торин едва удержался от резкого ответа, с трудом сдерживая внутри все эмоции. Его руки с такой силой сжимали деревянные подлокотники, что еще немного - и сломали бы их совсем. - Он преступник и должен быть наказан, - жестко ответил он, глядя, как палач наклоняется к Бильбо и проверяет его связанные руки. - Что ж, - тихо пробормотал Балин. - Я не стану оспаривать твое мнение, но мне кажется, ты совершаешь ошибку. Во всяком случае, теперь ничего не изменишь. Твой народ ждёт, что ты покараешь виновного за смерть Фрерина, и если ты пойдешь на попятную, то вызовешь всеобщее негодование. Торин это прекрасно знал. Потому и сжег все мосты, чтобы не отступить от своих намерений в последний момент. Бильбо, не отрываясь, смотрел прямо на него. Торину показалось, кроме них двоих, никого вокруг нет. Словно здесь были только они вдвоем, и все звуки постепенно отошли на второй план. Он ничего не видел вокруг себя. Ничего кроме серых глаз. Бильбо сделал глубокий вдох и приготовился, закрыв глаза. Еще несколько секунд - и люк под ним распахнется, веревка сдавит шею... В ушах звенело от криков толпы. Но вот все смолкло. Все замерли, затаив дыхание в ожидании, когда палач исполнит приказ короля. Одна секунда... Вторая... Третья... "Ну же, - подумал Бильбо, зажмурившись, - не тяни..." И тут в оглушительной тишине над его головой что-то просвистело. Толпа ахнула. Бильбо удивленно открыл глаза, почувствовав, как веревка вдруг обвисла на шее. Из столба, на котором минуту назад его должны были повесить, торчал Оркрист. Он-то и обрубил веревку, врезавшись в дерево так глубоко, что ещё немного - и разрубил бы столб пополам. Бильбо резко повернул голову и посмотрел на Торина, который все еще стоял с поднятой рукой после того, как метнул меч. Несколько долгих секунд стояла пронзительная тишина. Все в шоке смотрели на своего короля. Тот медленно опустил руку. Взгляд Торина был прикован к стоявшему на помосте хоббиту. Больше он ни на кого не смотрел. - Казни не будет, - отрывисто и громко бросил он, нарушив тишину. - Я отменяю свой приказ.