Мой верный страж.

Пламя факелов слепило глаза. Бильбо прищурился, идя по пустынному коридору, с опаской рассматривая встречающиеся на пути каменные статуи загадочных монстров и жутких существ с рогами. Унылые серые стены не оживляли даже редкие гобелены. Возле стен были расставлены устрашающие пустые доспехи. Впереди, как и позади хоббита, шагали грозного вида стражи в доспехах, с заточенными алебардами в руках. Звук шагов эхом отскакивал от каменных стен. Такой свите позавидовал бы король, усмехнулся Бильбо мысленно. Тишину нарушал только лязг металлических доспехов. Они миновали холл с колоннами и поднялись по лестнице, после чего оказались в другом коридоре, отличавшемся еще большей мрачностью. Солдаты, сопровождавшие его, не проронили ни звука за весь путь. Бильбо уже заметил, что подчиненные короля в этом дворце не слишком разговорчивы. Но это было к лучшему. После площади с виселицей, где уши закладывало от криков возмущенной толпы, он мог, наконец, расслабиться и собраться с мыслями. Итак, Торин не пошел до конца. Бильбо незаметно улыбнулся. При воспоминании о том моменте, когда тот обрубил веревку, душа его наполнилось ликованием. Он догадывался, что такой поступок может стоить Торину очень дорого. Это можно было уже понять по реакции зрителей, когда их король отозвал свой приказ. Шум стоял такой, что впору было уши затыкать. Даже когда его увели обратно во дворец, волнение не утихло. Похоже, жители Гунуд-Дума хотели видеть его болтающимся в петле и были весьма разочарованы, что их лишили такого зрелища. Но если Торин решился на это, значит, у него есть чувства. Иначе что еще это может означать? Будь он одержим только ненавистью, то казнь бы не прервалась и Торин не стал бы ни секунды колебаться. Однако он колебался. И еще до начала казни, когда они разговаривали в подземелье. Нет, здесь есть что-то еще. Бильбо мог поклясться в этом своей жизнью. Впрочем, в свете последних событий такими словами ему лучше не разбрасываться. Но он был уверен, что Торин что-то испытывает к нему. Жаль, что этот упрямец никогда не признается в этом. Торин пытается показать, что ненавидит его, что давно забыл о нем, но Бильбо чувствовал, что это ни что иное, как ложь и самовнушение. В коридоре повеяло сквозняком, и Бильбо поежился, одетый в тот же наряд, что носил все последние дни: просторную сорочку с длинными рукавами, бриджи, широкий пояс на талии и сапоги. Его камзол и плащ остались в той комнате, где он изображал перед Торином барда несколько дней назад. Итак, куда же ведет его стража? Бильбо покосился на крайнего справа от него гнома в железном шлеме. Возможно, его снова бросят в темницу. Только не это. Он сгорал от желания поговорить с Торином и не вынес бы еще хоть одного дня в заточении! Они должны все выяснить и покончить с недомолвками. Но, как выяснилось, стража вела его не в подземелье. Правда, Бильбо понял это, только когда его подвели к знакомой двери. Один из гномов отворил дверь и бесцеремонно втолкнул его внутрь той самой комнаты, о которой Бильбо вспоминал минуту назад. От неожиданности он едва не споткнулся, бросив на гнома недовольный взгляд. С языка чуть не сорвались язвительные слова, но он сдержался. Страж поклонился кому-то в глубине комнаты и быстро шагнул назад в коридор, притворив за собой дверь. Бильбо остался один. Вернее, не совсем один. Он услышал шорох и резко обернулся, встретившись с синими глазами холодного небесного оттенка, которые, наверно, никогда не сможет позабыть. Торин медленно поднялся из кресла, но остался стоять на месте. Он был без мантии, но в том же черном камзоле. Его фигура сливалась с мраком комнаты, освещенная светом пламени, идущего из камина. Их разделяли несколько футов, но Бильбо показалось, что несколько тысяч лиг. Он сходил с ума, мечтая о том, чтобы шагнуть к Торину, прикоснуться к нему... его разрывало желание хорошенько всыпать этому упрямцу за то, что тот собирался с ним сделать, и в то же время он хотел подойти, притянуть его за отвороты камзола, схватить за волосы и впиться в его неподатливые губы... Должно быть, они простояли так около минуты, пока Бильбо не услышал собственный, чуть хрипловатый от волнения голос: - Ты все-таки передумал. - Да. - Почему? Они разговаривали так спокойно и отстраненно, словно говорили о погоде или обсуждали меню на ужин, но напряжение в воздухе было столь сильным, что становилось трудно дышать. Бильбо впился глазами в лицо Торина, ожидая ответа. Тот отвернулся к огню: - Не все ли равно? - Скажи мне, почему ты передумал? - не отступал Бильбо. - Ты же говорил, что ненавидишь меня и хочешь отомстить. Ты все еще ненавидишь меня? - Да. - Ты лжешь. Будь это так, ты бы не остановился в последний момент. - Я прикажу, чтобы тебя незаметно вывели из дворца, - произнес Торин, словно не слыша его. - Ты уйдешь и больше никогда не вернешься сюда, тебе ясно? Бильбо стиснул зубы и, в два шага преодолев разделявшее их расстояние, оказался рядом с ним, развернув лицом к себе: - Я никуда не уйду, - крикнул он, схватив Торина за грудки. - Черт, мне хочется ударить тебя! Неужели ты думаешь, что я оставлю тебя одного на растерзание обозленной толпы и сбегу? Не очень-то ты обо мне хорошего мнения! На лице Торина заходили желваки. Он схватил Бильбо за плечи. Они замерли, тяжело дыша. - Ты не можешь здесь остаться, - прорычал Торин, глядя в его глаза. - Ты должен покинуть Гору и уехать отсюда как можно скорее! - Можешь запугивать меня сколько угодно, это не поможет. Я остаюсь, - упрямо заявил Бильбо, выдержав его взгляд. - Проклятье! Неужели ты не понимаешь, что здесь небезопасно? - Мне все равно. Несколько минут Торин прожигал его свирепым взглядом. Потом резко прижал к стене справа от камина. Шершавая поверхность камней царапнула кожу на обнаженной шее, но Бильбо не обратил на это внимания. Торин наклонил голову и закрыл его рот жестким неласковым поцелуем. Этот поцелуй был беспощадным, обжигающим... Торин словно хотел наказать его. Руки Торина грубо прижимали Бильбо к стене. Но от этого возбуждение становилось только сильнее. Бильбо запрокинул голову, сраженный этим натиском, не успевая отвечать на лихорадочные поцелуи. Пальцы Торина легли на его затылок, не позволяя отстраниться. В этот момент ими обоими двигали только животные инстинкты. Торин действовал неумолимо, терзая его рот языком и губами... Похороненная в глубине разума страсть вырвалась на волю, сметая последние остатки воли. Это была капитуляция. Кто-то из них застонал, но Бильбо не был уверен, кто именно. Он хотел притянуть Торина за шею, но тот перехватил его руки и крепко прижал их к стене. Из стального захвата невозможно было вырваться, но Бильбо и не собирался этого делать. Он посмотрел на Торина мутными от желания глазами, когда тот отстранился, переводя дыхание. - Что ты хочешь услышать от меня? - со злостью выдохнул Торин, глядя ему в глаза. - Я видел твоё лицо везде... в каждом прохожем, в отражении зеркала... во сне... даже когда занимался любовью с другими: я видел твоё лицо, будь ты проклят! - воскликнул он с горечью. - Я почти забыл тебя, но ты явился сюда и... Торин резко замолчал и, ударив кулаком по стене, закрыл лицо рукой, словно мучимый внутренними терзаниями. Как только руки оказались на свободе, Бильбо крепко обхватил его голову ладонями и заставил посмотреть на себя: - Давай сбежим... - неожиданно для себя прошептал он, лихорадочно блестя глазами. - Убежим вдвоем... туда, где нас никто не знает. Только скажи да... Потому что я не знаю, как буду жить дальше без тебя, ты понимаешь это? Он отчаянно желал услышать от Торина "да", хоть и понимал, что этого никогда не произойдет. И все же тщетная надежда терзала его, скручивая внутренности в тугой узел. Торин молча высвободился из его рук и отошел в сторону. - Понятно, - кивнул Бильбо с тяжелым сердцем. - Ответ ясен без слов. - Ты должен уйти. Несколько секунд Бильбо смотрел на его спину. - Торин, посмотри на меня. Когда тот не подчинился, Бильбо подошел к нему и рывком развернул к себе. - Посмотри же на меня, упрямец, - повторил он мягче. Не позволив Торину отвернуться, он снова взял его лицо в ладони: - Я поклялся всегда защищать тебя, - с жаром воскликнул он. - Прикажи мне, и я буду с тобой всегда. Да я готов горы ради тебя свернуть, неужели ты не понимаешь! Не проси меня уйти, Торин, - прошептал он. - Я знаю, что ты тоже чувствуешь это... То, что между нами. Не лги мне, что это не так. - То, что было между нами, давно в прошлом. Бильбо печально улыбнулся и погладил его по щеке: - Лгунишка, - шепнул он ласково. - Когда же ты научишься говорить правду? Торин смотрел на него какое-то время, потом молча отстегнул от своего пояса ножны с Оркристом. - Когда ты покинешь дворец, забери это с собой. Бильбо опустил глаза на протянутый им меч. - Нет. - Бильбо... - Я не возьму его, - твердо сказал Бильбо, снова посмотрев на Торина. Потом его взгляд смягчился. - Он твой, - добавил он тихо. - Это мой дар тебе, Торин Дубощит. Этот меч призван охранять тебя. Я хочу, чтобы он остался с тобой. Торин медленно опустил руки, не сводя с Бильбо пронзительных взволнованных глаз. - Я не отступлю, Торин. - Тебе придется. - Я буду бороться до конца. Сделай меня лакеем, конюшим... черт, да кем угодно! Только не отсылай прочь! Не делай этого, - выкрикнул Бильбо, схватив его за рукав. Торин громко выругался. - Ты просто не понимаешь, что сейчас начнется! Мой народ будет требовать, чтобы я наказал виновного. А если я этого не сделаю, они разделаются с тобой самостоятельно! - Мне все равно, я... - Проклятье, зато мне не все равно! - проскрежетал Торин. - Мне не все равно, если эти стервятники разорвут тебя на куски живьем! Я не позволю им этого! Они не простят мне того, что я отпустил убийцу своего брата, как ты не можешь понять? Но если ты исчезнешь из Горы, то и наказывать будет некого. Когда ты уйдешь, я смогу усмирить их со временем. Сказав это, Торин прошёл к креслу и бросил Бильбо плащ с камзолом, которые он оставил здесь в прошлый раз. - Одевайся, - приказал Торин. - С моей охраной ты сможешь в безопасности покинуть Гору. Бильбо смотрел на него со смешанной яростью и отчаянием. Постояв немного, он начал одеваться, но непослушные пальцы с трудом справлялись с поставленной задачей. Торин не смотрел в его сторону. Как будто уже отгородился от него глухой стеной и они снова стали чужаками. Накинув на плечи плащ, Бильбо снова взглянул на него: - Не делай этого... - произнес он тихо. - Не отдаляйся от меня. Торин медленно обернулся. Во взгляде его не осталось ни следа мягкости или тепла. На Бильбо снова смотрел бездушный хозяин Горы, король Дубощит. Не проронив ни слова, Торин прошел мимо. Открыв дверь, он что-то сказал караульным. - Балин проводит тебя, - произнес он отрывисто, когда снова закрыл дверь. При этом он старался не приближаться к Бильбо. - Ему можно доверять. Бильбо помолчал. Потом печально усмехнулся, глядя на свои руки и рассеянно поправляя шнуровку на камзоле: - Знаешь, забавно. Когда мне выжигали клеймо на плече, я думал, что умру от боли. Но та боль пустяк по сравнению с тем, что я чувствую сейчас, стоит мне представить, что я выйду за эту дверь и больше не увижу... не увижу тебя. Его грудь стиснуло так, что стало не хватать воздуха. На этот раз он не боялся показать Торину то, что чувствует. Он хотел, чтобы Торин знал, что у него на уме и на сердце. В конце концов, что ему терять? Только облечь мысли в слова оказалось гораздо сложнее, чем он думал. Подняв глаза, он заметил, как Торин побледнел. Возле губ залегли жесткие складки, а глаза были холодны, как зимнее небо. И все же Бильбо чувствовал, что в нем ведется ожесточенная борьба. Это было видно даже по его напряженной позе, окаменевшему лицу и раздутым крыльям орлиного носа. - Если бы ты сказал мне остаться, - проговорил Бильбо севшим голосом, - я бы наплевал на всех и вся, клянусь. Мне безразлична собственная безопасность. Но... - он покачал головой. - Но я не хочу, чтобы твой народ обозлился на тебя ещё больше за то, что ты держишь меня на свободе, да ещё у себя дворце. Это было бы безумием, ты прав. Я не вправе требовать от тебя большего, чем то, что ты сделал. Только по этой причине я уйду. Его голос звучал ровно и безэмоционально. Он смотрел в невидимую точку на стене. На Торина он не смотрел. Больше никто из них не произнес ни звука. Комната наполнилась тяжелым молчанием. Воздух неожиданно стал удушливым и спертым. Через несколько минут в дверь кто-то постучал, и вошел Балин. - Торин? Ты вызывал меня? - спросил гном, озабоченно хмурясь. - Выведешь его из Горы, - коротко приказал Торин. Балин удивленно приподнял брови и посмотрел на Бильбо, закутанного с головы до ног в плащ. - И проследи, чтобы он был в безопасности, - холодно добавил Торин. Балин растерянно замешкался, явно озадаченный столь неожиданным приказом. Но вопросов задавать не стал. - Хорошо, - пробормотал он, все еще недоуменно хмурясь, наблюдая, как Торин прошел к камину и оперся о каминную полку. - Как пожелаешь. Однако я хотел бы... - Вопросы будешь задавать позже, - грубо оборвал Торин. - Сначала выведи его отсюда. И проследи, чтобы у всех выходов удвоили охрану, - резко добавил он. - Я не желаю, чтобы он когда-либо снова проник во дворец. Балин вопросительно посмотрел на Бильбо. Потом со вздохом покачал головой и открыл дверь, знаком приглашая его выйти в коридор. - Я хотел бы сказать напоследок... - Бильбо облизнул сухие губы и снова посмотрел на Торина. Тот резко повернул голову и бросил на него прищуренный взгляд. Балин стоял рядом, поэтому Бильбо не мог говорить открыто. Помедлив, он откинул край плаща и опустился на одно колено: - Я клянусь вам в верности, мой король... - произнес он сдавленным голосом, не отрывая от Торина потемневших глаз. - Моя жизнь, мой меч и... - он споткнулся и замешкался на секунду, чуть не сказав "сердце", но вовремя опомнился. - Они принадлежат вам. Если вы позовете меня когда-нибудь, я приду, не сомневайтесь... Я клянусь, что буду служить вам до конца своей жизни. С этими словами он поднялся. Потом развернулся и вышел вслед за Балином, больше ни разу не обернувшись. Его снова вели по коридорам. Только на этот раз Балин повел его куда-то вниз по бесконечным лестницам, пока в сопровождении четырех стражей они не спустились в подземелье. Там они около часа проплутали по лабиринту из переходов, пока Балин не вывел его через тайную дверь под дворцом, открыв замок ключом со странной причудливой резьбой. Через дверь они попали в ту часть города, где Бильбо еще не был. - Нам придется пробираться тайком, - пробормотал Балин, оставив стражей охранять дверь. - Лучше нам обойтись без охраны и натянуть на головы капюшоны, дружок, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Выход из Горы только один. Мы пойдем к главным воротам через город окольными путями, потому как жители сейчас настроены враждебно, и если узнают, кто мы, нам несдобровать. Они живехонько лишат нас головы: тебя за то, что ты преступник, а меня за то, что я помогаю тебе бежать из Горы. Бильбо кивнул и плотнее закутался в плащ. Но как только они углубились в город, он незаметно отстал от гнома и растворился среди прохожих. Он надеялся, что добродушный старик простит ему этот неблагодарный поступок. Он собирался покинуть Гору, как и обещал, но вначале должен был разыскать кое-кого, чтобы поблагодарить. После долгих и утомительных поисков, в процессе которых хоббиту на свой страх и риск приходилось спрашивать дорогу у прохожих, ему все же удалось отыскать кузницу "Старая мера". Гэйна он узрел сразу, как только вошёл внутрь. По правде говоря, он ни разу не видел этого Гэйна и даже не знал, как тот выглядит, но ему хватило одного взгляда на работавшего молотом кузнеца, чтобы понять, что перед ним сам хозяин кузницы. Гном был очень высок, к тому же имел широченные плечи и кудрявую шевелюру на голове. Его руки Бильбо издалека мог с легкостью принять за лопаты. В кузнице больше никого не было. Бильбо заметил выкованные мечи и металлические доспехи, лежавшие на столе и на полу возле стены. Похоже, гном не опасался, что их могут украсть, что было неудивительно, учитывая его устрашающие габариты. Скорее всего, он любого вора мог убить одним ударом кулака. От оглушающего грохота молота по наковальне сразу же зазвенело в ушах, и Бильбо поморщился. - Когда я увидел перстень на твоей руке, то не поверил своим глазам. Но у меня единственный вопрос: каким образом ты намеревался спасти мою шкуру, повесив меня? - спросил Бильбо после того, как представился и, убедившись, что перед ним действительно Гэйн, объяснил, что пришёл поблагодарить его. Здоровяк улыбнулся, сверкнув золотыми зубами. Перстень Эдди все ещё поблескивал на его мизинце. - Признаться, у меня было совсем мало времени на то, чтобы придумать стоящий план для твоего спасения, хоббит. Но я обязан Аддукару жизнью, и раз он просил меня об одолжении, значит, я должен был хотя бы попытаться, верно? В записке ты назвал своё имя. Я точно знал, что в Горе нет никого с таким именем. И что я узнаю на следующее утро? Что некто с точно таким именем вечером будет повешен! Вот уж устроил ты мне задачку, скажу честно. Твоё счастье, что у меня есть хорошие знакомые среди солдатни во дворце, - Гэйн скрестил свои мускулистые ручищи на груди. - Они часто обращаются ко мне: то им коня должно подковать, то меч выправить - и так далее. И часто в долг или по дружбе, разумеется. Только благодаря знакомству с начальником королевской стражи мне удалось попасть на место палача. А под черной маской меня все равно никто не узнал. Всем глубоко плевать, кто будет исполнять приказ, лишь бы он был исполнен, а виновный наказан. - Понятно. Но как ты собирался спасти меня от петли? - озадаченно пробормотал Бильбо, наморщив лоб. - Догадываюсь, что в люке кто-то был, так? Иначе зачем тебе шептать мне перед этим "притворись мертвым", когда ты проверял мои связанные руки? - Правильно думаешь. Все довольно просто: я нажимаю на рычаг, ты падаешь, и мой сообщник, который был внутри помоста, поддерживает твои ноги, не давая веревке сломать твою шею. Никто из зрителей не догадался бы об этом, ведь твои ноги были бы скрыты внутри люка. Ты дергаешься несколько минут в петле, потом закрываешь глаза и "умираешь". План рискованный, но другого у меня на примете не было, а времени оставалось только на то, чтобы добраться до сцены и подготовиться к представлению. Если бы ты хорошо сыграл мертвяка, то через пару минут я бы обрезал веревку, закрыл люк, сгрузил твое "тело" в телегу и по-тихому увез прочь. Ведь трупы никому не нужны, как ты понимаешь. Однако, к моему глубочайшему изумлению, в последний момент вмешался сам король. Раньше он никогда не отменял своих приказов, - заметил Гэйн, задумчиво окинув Бильбо взглядом, видимо, размышляя, в чем кроется причина сего королевского поступка. Бильбо понял, что пора прощаться, дабы избежать лишних вопросов. Он ещё раз поблагодарил Гэйна за помощь и, с опаской пожав его ручищу, покинул кузницу. Гэйн был неплохим малым. Но он помог ему только потому, что был обязан Эдди. Не стоило рисковать и оставаться в его кузнице дольше, чем требовалось, мало ли что у него на уме. Гэйн наверняка понял, что он сейчас не пользуется в Горе особой популярностью, и мог невовремя вспомнить о том, что он был осужден не за что-нибудь, а за убийство королевского отпрыска. Кузнец мог пораскинуть мозгами и запросто сдать его местным жителям, поэтому стоило поскорее уйти и не мозолить ему глаза, пока эти мысли не пришли ему на ум, что Бильбо и сделал. Вечером ему удалось тайком забраться в одну из повозок, груженую всяким хламом, и незаметно выехать в ней из Горы. Он успел понаблюдать за главными воротами и заметил, что солдаты проверяют только те повозки, которые въезжают внутрь Горы. А те, что выезжают, они оставляли без внимания. Этот факт его весьма порадовал. Так что ему оставалось только дождаться следующей подходящей повозки или телеги, чтобы осуществить свой план и рискнуть, чтобы выбраться из гномьего царства. Если бы он был объявлен в розыск, то все было бы, разумеется, куда сложнее. В Зануге он оказался уже ночью. Он разыскал аккуратный домик тетушки Молл и забрал свою лошадь. А на рассвете был уже далеко от города. Сейчас он снова стоял на том же холме, что неделю назад, когда только приехал в Синие холмы, смотрел на гору Гунуд-Дум и ощущал внутри острую тоску. Он не знал, куда поедет теперь. Да и какая, собственно, разница? Глядя на Гору, Бильбо рассеянно погладил свою лошадь по холке. - Вот и все, - пробормотал он вслух. - Не поверишь, но я побывал во дворце и даже ничего не украл. Теряю навыки. Его кобылка в ответ недоверчиво фыркнула, кося на него глазом. Бильбо тяжко вздохнул. - Да... бывает и такое. Вор влюбился в престолонаследника. Кому скажешь, поднимут на смех. Так что пусть это останется между нами, идет? Что? Не косись на меня с таким осуждением. С кем ещё мне говорить, как не с тобой? Постояв еще немного в молчании, Бильбо отвернулся от пейзажа внизу и вскочил в седло. - Уж прости, но тебе придется долго выслушивать мое нытье, - сказал он, похлопав кобылку по шее, и криво усмехнулся. - Мне сегодня, знаешь ли, разбили сердце... - лицо его омрачилось, и он кисло добавил: - Не знал, что оно у меня есть. А до этого пытались повесить, хоть и неудачно. Весьма скверная неделя выдалась, честно говоря. А ты в это время торчала в стойле и, судя по упитанным бокам, только и делала, что спала, да ела. Похоже, Молл хорошо за тобой ухаживала, пока меня не было. Что ж, пора нам обоим встряхнуться и поехать искать новые приключения на пятую точку, как думаешь? Умолкнув, Бильбо посмотрел на Гору в последний раз. Смотреть на нее было сущим мучением. Лучше не терзать себя и уехать прочь. Куда-нибудь далеко, где сам черт его не отыщет. Бильбо взял поводья и, ударив лошадь пятками в бока, решительно поскакал прочь, пригнувшись плотнее к шее кобылы. Холодный ветер развевал полы плаща, холодил щеки, унося с собой все мучительные мысли из головы. Но на душе засело чувство, словно за спиной он оставляет нечто ценное... более ценное, чем все золото Средиземья.