Paranoid Circus

Who's gonna tell you when It's too late, Who's gonna tell you things Aren't so great. The Cars "Drive" Кто скажет тебе, когда Слишком поздно? Кто скажет тебе, что все Не так уж и хорошо? Не упускай возможности отправиться в неизведанное! О том, чем все закончится, будешь думать после. Ступай с легким сердцем и не сожалей о прошлом. Неведомое на самом деле не так страшно, как знакомое. Иди вперед и не бойся сорваться в пропасть — ты упадешь не вниз, но вверх. 1994 год. Киев. Если жизнь похожа на радугу, то я дальтоник. На самом деле если я хоть кому-то начну рассказывать о том, как ужасно я живу, то уже спустя пять минут мы с моим слушателем будем сидеть в обнимку и горестно рыдать. Хотя если подумать, то кого в этой стране я намерена удивить своей печальной повестью? Не знаю ни одного человека, которому сейчас бы жилось легче, чем мне. А, нет, знаю – это хозяин той фирмы, в которой я работаю. Уборщицей. Да, это именно то, чем я мечтала заниматься в свои двадцать лет. Предел. Я ногой заталкиваю ведро в кладовую, попутно роняя себе на ногу швабру. Проклятое оборудование… Интересно, я хоть когда-нибудь перестану мыть здесь полы? Год назад я думала, что пришла на эту работу временно, раз уж в очередной раз не смогла поступить в институт. Но в этом году я снова провалила экзамен и тряпки с ведрами опять стали моей реальностью. Лифт уже отключен и мне пришлось спускаться с пятого этажа по темной лестнице. Неприятно, но не в первый раз – для таких случаев у меня всегда припасен фонарик. С неторопливо спускаюсь вниз, подсвечивая ступеньки, и в какой-то момент замечаю небольшой кусочек картона. Визитку кто-то потерял? Не сумев перебороть любопытство, я наклоняюсь и поднимаю карточку: нет, это не визитка, это карта, вроде бы Таро. Я прищуриваюсь и с изумлением рассматриваю изображение веселого молодого человека с котомкой в руках. Ничего себе, мне бы такое беззаботное выражение лица. Кто это у нас тут такое потерял? Я зачем-то прячу карту в карман и продолжаю свой путь, понимая, что сегодня что-то должно случиться… Женщина затушила последнюю свечу и принялась убирать огарки. Как приятно видеть, что с каждым днем в церковь приходит все больше людей… Вот и вечерняя служба собрала многих прихожан, а проповедь отцу Сергию сегодня определенно удалась. За алтарем раздался непонятный шум и она вздрогнула – там ведь никого не было. Или был? - Кто здесь? – немного резко спросила женщина и на всякий случай перекрестилась. Ей не ответили, но спустя несколько секунд перед ней появился высокий темноволосый мужчина. Стряхнул невидимые пылинки с дорогого пальто и улыбнулся замершей на месте женщине. - Все в порядке, - очень мягко произнес он, но его темные глаза совсем не были мягкими, а тонкие черты лица могли бы быть красивыми только в одном случае, если бы в них не было столько холода. – Я сейчас уйду, а вы займетесь своими делами. - Вы ангел? – не выдержала женщина, не отводя завороженного взгляда от его лица. Мужчина криво усмехнулся и покачал головой. - А разве они существуют? Я уже минут десять мерзла на остановке, усиленно представляя, что вот прямо сейчас нахожусь где-то на жарком пляже. Не помогало, я все также стояла под дождем и понимала, что промочила ноги. Отличная погода для конца декабря, не так ли? Еще не поздно, но я стою в гордом одиночестве и чувствую себя совершенно ужасно. Я уверена, что на меня не нападет маньяк, но мне не по себе: такое впечатление, что за мной кто-то наблюдает. И где мой автобус? Я делаю шаг на проезжую часть, вытягиваю шею, пытаясь высмотреть автобус, и ту же секунду меня ослепляет яркий свет фар непонятно откуда взявшейся машины. - Мама, - успеваю прошептать я перед тем как чья-то сильная рука хватает меня за локоть и рывком втаскивает обратно под крышу остановки. - Дурочка, - сообщили мне приятным мужским голосом прямо на ухо. Оборачиваюсь и вижу высокого красивого мужчину явно восточного типа. Он слегка прищуривает жгучие темные глаза и улыбается, а у меня отнимает дар речи. Обычно импозантные мужчины не то что не разговаривают со мной, а даже не смотрят в мою сторону. И уж тем более не вытаскивают из-под колес машины. - Спасибо, - говорю я, отводя взгляд в сторону. - Тебя подвезти, Надя? Я испуганно вздрагиваю и вырываю свою руку из его ладоней. Какого черта? Я же не называла ему своего имени. Маньяк, что ли? - Не стоит, - сама удивляюсь тому, насколько неестественно звучит мой голос. – Я пешком… - Ты ведь нашла карту? – насмешливо спрашивает он. – Не нужно делать удивленное лицо, ты все понимаешь. Ты всегда этого хотела и вот я здесь. Путь открыт, Надя. ...Я всегда этого хотела. Хотела изменить свою жизнь и навсегда забыть обо всем: о тесной комнате в коммуналке, о пылающем нежной страстью к алкоголю отце, об обозленной вечной нехваткой денег матери… И о том, что я сама по себе не являюсь какой-то выдающейся личностью. Обычная девушка с киевской окраины. Ночами я лежала на узкой кровати, вцепившись зубами в угол подушки и молча глотая слезы. Ночами я закрывала глаза и представляла, как однажды мой жизненный путь совершит головокружительный виток и нежданно-негаданно вынесет меня на новый уровень, где все будет иначе. Не знаю точно как, но определенно совсем по-другому. Это будет мистика, магия и любовь. Но это были только мечты, в которых определенно не было и сотой доли реальности. И никаких арабов, или кто он, там тоже не было... - Выбирай. Можно сказать, что сегодня я предлагаю тебе принять участие в удивительной акции, но только сегодня и только сейчас. Его голос вырывает меня из задумчивости и я медленно достаю из кармана немного смятую карту. Шут, дурак, безумец. - Я не понимаю… - Ты понимаешь, - обрывает он меня, пряча руки в карманы. Этот простой жест напоминает мне о том, что на улице очень холодно, о том, что мои пальцы покраснели и почти не слушаются. ...Мама называла мою бабушку по отцу ведьмой, а для меня она когда-то была самым близким в мире человеком. И однажды она сказала, что мне нужно удивляться, если в один прекрасный день ко мне придут и предложат сделать выбор. Подробностей она не раскрыла, да я и не спрашивала, мне было всего двенадцать лет. И вот он пришел. Я понимаю, что он объяснит, но позже, если я сейчас протяну ему замерзшую руку и пойду туда, куда он попросит. Самое страшное то, что я смотрела в его глаза, скользила взглядом по тонким, немного хищным, чертам лица и понимала, что хочу пойти. Так иногда случается, порой ты сам хочешь подчиниться. Но это самое ужасное, что только может произойти с человеком... - Как тебя зовут? – тихо спрашиваю я, удивляясь, куда же запропастился мой автобус. Если он прямо сейчас не появится, то я соглашусь на предложение этого странного мужчины. - Халид, - коротко бросил он, расслабляясь. 2014 год. Нью-Йорк. - Халид, - я наблюдаю за игрой янтаря в его бокале. – Зачем ты спрашиваешь меня о том, чему сам был свидетелем? - Мне хочется услышать твою версию, - уклончиво ответил он. – Ты с самого начала смотрела на все происходящее под несколько другим углом. Поэтому ты и пришла не к тому, чего мы ожидали. Я хочу понять как тебе это удалось. Сказать честно? Да кому спустя двадцать лет интересна моя ложь? - Я просто очень хотела увидеть тебя снова.