Paranoid Circus

Love is like a barren place And reaching out for human faith is Is like a journey I just don't have a map for So baby gonna take a dive and push the shift to overdrive Send a signal that she's hanging all her hopes on the stars Savage Garden "To the Moon And Back" Любовь – это бесплодная пустыня, А стремление доверять людям Подобно путешествию без ориентиров. Она хочет рискнуть, давя на газ в стремительной езде, При этом она по-прежнему возлагает надежды на звёзды. Ты — свободный, самостоятельный человек и должен сам принимать решения. И выход из твоей теперешней ситуации тебе придется искать самому. Первая карта первой семерицы, всегда означает начало какого-то нового периода жизни, когда еще ничего не решено и не сделано никаких ошибок. 1994 год. Борисполь. Я сижу, почти утонув в глубоком уютном кресле самолета, и боюсь пошевелиться. Мне кажется, что достаточно сделать лишнее движение ресницами и все исчезнет: и мощная железная птица, и сам аэропорт, и, что самое страшное, исчезнет мужчина, удобно устроившийся в соседнем кресле. - Ты почти ничего не спрашиваешь, - очень спокойно говорит он, перехватывая мой изучающий взгляд. – Боишься? А о чем я должна была его спросить? Уж не о том ли, почему я так послушно пошла вслед за ним? - Мы летим в Каир, - тихо отвечаю я. – Пока что этой информации более чем достаточно. Халид иронично изогнул бровь и покачал головой. Забавляется? - Я не смеюсь над тобой, - вдруг произносит он, словно прочитав мои мысли. – Я поражаюсь твоей реакции. На самом деле я был готов к истерике и даже раздумывал над тем, не нужно ли будет применить силу, но ты смогла меня удивить. В моей голове тут же появляется весьма странная картинка: Халид молча перекидывает меня через плечо и… В общем, волнующе все как-то получилось. - Ты точно ничего не хочешь спросить? – вежливо осведомляется он, и я задаю первый вопрос, который приходит мне в голову. - Вы женаты? - О, - Халид откидывает голову на спинку кресла и засмеялся. – Абсолютно женский вопрос. - То есть, да? – немного смелею я. - То есть, первый вопрос ты потратила совершенно зря. - А у нас что, игра в три волшебных вопроса? – пассажиров предупреждают о том, что самолет сейчас пойдет на взлет и я, судорожно сжимая ручки кресла, понимаю, что готова обнаглеть окончательно. - Да. Представь, что я твой добрый волшебник. Этот мужчина с загадочной и немного насмешливой улыбкой, на которого с вожделением оглядывались все женщины в аэропорту, и за которым я сама следовала, словно послушная овечка, добрый волшебник? Может и волшебник, но никак не добрый, это однозначно. - Хорошо. Тогда как вы решили проблему с документами? – мне правда интересно как за три часа можно сделать все так, чтобы и комар носа не подточил. - Неправильный вопрос, - он качает головой. – И на самом деле это не сложно, достаточно иметь связи. У тебя остался последний вопрос. - Как вы уговорили меня пойти за собой? - А вот это хороший вопрос, – он немного щурит темные глаза и лениво улыбается. – Наконец-то. Если ты хорошенько подумаешь и вспомнишь некоторые события из своего прошлого, то ты легко поймешь, что мне по сути ничего не пришлось и делать. Каждый день ты вспоминала слова своей бабушки о том, что однажды тебя навсегда заберут из этой жизни. Мое появление стало лишь катализатором. - Это какая-то мистика, - бормочу я, начиная нервно грызть ногти. И почему я так уверена, что он не расчленит меня прямо в каирском аэропорту? А потом еще и продаст в сексуальное рабство. - Пусть будет мистика, - соглашается Халид. – Пока что для тебя это самое простое объяснение. А потом он, видимо, понимая, что я, никогда не летавшая раньше на самолетах, жутко боюсь, протягивает руку, разжимает мои судорожно стиснутые пальцы и сплетает их со своими. - Закрой глаза, - тихо произносит он, - и слушай мой голос. Когда мы будем в Каире, я обязательно отвезу тебя в Гизу. Ты будешь щурить глаза на солнце и рассматривать пирамиды. Ты будешь вдыхать воздух пустыни и смотреть в глаза Сфинкса. А потом мы отправимся в лагерь бедуинов. Я чувствую как сильные и одновременно ласковые пальцы успокаивающее поглаживают мою ладонь; я думаю о родителях, с которыми даже не соизволила попрощаться, о немногочисленных друзьях; вспоминаю бабушку, внушавшую мне что-то о моей уникальности… И начинаю горько рыдать. 1994 год. Каир Я открываю глаза и сонно улыбаюсь – мне снова снилась бабушка. Во сне я снова была маленькой девочкой со слегка рыжеватыми косичками, обожающей бабушкины пирожки с клубникой. Во сне бабушка еще не была грустной, сломленной болезнью женщиной, нет, она всегда снилась мне в образе веселой немного пухлой старушки, у которой обязательно наготове имелось несколько веселых историй. Обычно она не говорила со мной, но на этот раз сон был несколько иным, бабушка посмотрела на меня серьезными серыми глазами и, вздохнув, произнесла: - Так и должно было быть, но тебе стоит вести себя осторожно – все не так, как кажется. Пока что все просто не так, как было: хрустящие простыни явно недешевого гостиничного номера, чужое солнце, пробивающееся сквозь шторы, новая жизнь. Я осторожно выбираюсь из постели, накидываю любезно предоставленный гостиницей халат и выхожу на балкон. Солнце. Сколько солнца и тепла… В дверь номера стучат и я торопливо бегу открывать, почему-то я уверена, что это пришел Халид. Чутье не обманывает меня – он стоит в коридоре, прислонившись плечом к стене. - Выспалась? – вместо приветствия спрашивает он, а я чувствую, как мои губы сами собой растягиваются в довольную улыбку. И чему это я, интересно, так радуюсь? - Да, спасибо. А что мы будем делать дальше? - Поедем к пирамидам, конечно же, - невозмутимо отвечает Халид и протягивает мне какой-то пакет. – Выполним обязательную туристическую программу, а потом отправимся к Муталибу. Я на свой риск выбрал для тебя платье, надень его. Я буду ждать тебя внизу через полчаса. Я растерянно заглядываю в пакет и выуживаю оттуда не только бирюзовое платье-рубашку, но и длинный светлый пиджак, тонкий шарф, которым, видимо, нужно покрыть голову, спасаясь от солнечного удара, а также легкие туфли без каблука. Я должна была бы удивиться тому, что размер подобран просто идеально, но мне кажется, что подобные чувства во мне уже атрофировались. Я быстро привожу себя в порядок и спускаюсь вниз как раз вовремя, чтобы увидеть ухоженную блондинку с сияющей улыбкой, которая явно пытается флиртовать с Халидом. И он, черт возьми, улыбается ей. Не знаю почему, но я чувствую себя обиженным ребенком. Я замираю около лестницы, переминаясь с ноги на ногу и просто не зная, как себя вести в такой ситуации. Подойти? Он ведь говорил, что будет ждать… Я делаю глубокий вдох и решительно иду в сторону своего спутника и его собеседницы. - Я готова, - глухо произношу я, стараясь не смотреть на нахмурившуюся блондинку. – Мы можем идти. - Думаю, мы еще встретимся, - бросает он блондинке, затем берет меня под руку и ведет в сторону выхода. – Ты опоздала на пять минут. - А? – я не сразу понимаю, что он обращается ко мне. – Но вы не скучали, насколько я поняла. - О, да… Поехали, нас ждет Сфинкс. А потом нам еще нужно заехать в магазин и купить тебе более традиционную одежду. У Муталиба довольно прогрессивные взгляды, но все же. Кстати, - Халид слегка склоняется ко мне и поправляет воротник пиджака, - тебе очень идет этот цвет. Я угадал. Великие пирамиды действительно Великие. Я никогда не забуду свою первую встречу с ними, то изумление, которое я испытала. Мне кажется, в мире всего несколько подобных достопримечательностей, которые могут заставить человека почувствовать себя ничтожным и до ужаса смертным. Я едва ли не с открытым ртом смотрю на пирамиду Хеопса и не могу понять, как вообще это можно было создать. - А это чья пирамида? – мне немного стыдно признаваться в собственной необразованности, но что ж поделаешь. – Она больше Хеопса? - Это пирамида Хефрена, - охотно поясняет мне мой спутник, которого явно забавляет моя восторженная реакция. – И она меньше Хеопса, просто так кажется. Кстати, третья пирамида называется Микерина. - Ясно. Я запомню. - А вот этого льва с головой человека принято называть Сфинксом, - продолжает Халид, улыбаясь. - Очень смешно, - бормочу я, чувствуя, как краска заливает мое лицо. Но я и правда многого не знаю. Например, я понятия не имею, кто такой Муталиб, о котором уже дважды упоминал Халид. Но я молчу и не спрашиваю, я буду просто наблюдать и делать выводы. Раз уж я ввязалась во всю эту чертовщину, то нужно как можно внимательнее смотреть по сторонам и держать ушки на макушке. Я пытаюсь присмотреться к Халиду, отбросив восхищение его благородной внешностью, но вижу только непробиваемую стену спокойствия и легкой насмешки. Насмешки не обидной, а словно бы покровительственной, однако от этого не легче. Сейчас мне больше помогло бы совсем другое отношение. Мне нужно тепло и участие бабушки, мне снова нужны ее слова о том, что я – особенная, что однажды мне предложат выбор и я должна буду поступить правильно… Хоть для кого-то я была маленькой принцессой. Я прикрываю глаза рукой, чтобы не ослепнуть на ярком солнце, и с восторженной улыбкой рассматриваю Сфинкса. Неужели он реально существует? Мое лицо обдувает пустынный ветер, тоже наверняка имеющий свое особое, но пока что неизвестное мне название, и я радостно улыбаюсь ему. Но улыбка сходит с моего лица ровно в тот момент, когда этот сухой ветерок приносит к моим ногам аккуратный картонный прямоугольник. Снова карта? Халид наклоняется и поднимает ее. И правда, это карта Таро, изображающая какого-то мужчину с поднятой вверх рукой, в которой он держит то ли волшебную палочку, то ли жезл. Колдун? - Еще одна карта, - Халид берет мою ладонь и вкладывает в нее горячий от песка и солнца картон. – Нам пора ехать.