Наше будущее в прошлом

      Утро нового дня встретило Грэйс ласковыми лучами восходящего солнца, что пробивалось сквозь приоткрытую шторку резного окна. К тому же девушка именно сегодня почувствовала, что тошнота не одолевает её боле, а от головокружения не темнеет в глазах. Определённо сегодня было самое замечательное утро из тех, что она провела в этом времени. Раймонд поспешила возрадоваться этому, расплываясь в блаженной улыбке и сияя, как то самое лучистое солнце за окном.       Девушка поднялась с постели с чувством, что сегодня должно случиться что-то хорошее. Да разве могло быть иначе, если её разоблачение было отложено, если не сказать, вообще отменено, так как Снейпу всё-таки удалось выкрасть злосчастную Карту мародёров из коморки Филча, и она не досталась тем самым дельцам, что изобрели её. Северус оказался просто невероятным молодым человеком, таких друзей, как он, пожалуй, стоит поискать, и уж точно, теперь она за него будет держаться обеими руками, прикладывая все возможные усилия, дабы добиться от него помощи в её непростом деле.       Но вскоре настроение Раймонд немного подпортилось. Надев форменную юбку и попытавшись застегнуть её, девушка заметила, что та ей совершенно мала. Как же так? Она ведь еще сегодня ночью, пусть с усилием, но смогла застегнуть её и даже вполне свободно передвигаться по замку. Нахмурившись, Грэйс поспешила к зеркалу и замерла возле него в изумлении. На неё с обратной стороны смотрела счастливая с ярким румянцем на щеках девушка с довольно сильно беременным животом. Когда только он успел у неё так округлиться и явно выделиться? Если предполагать по срокам, когда они с Сириусом последний раз возлежали на ложе, то у неё было примерно месяца три, не больше. Но, если судить по этому животу, то срок гораздо-гораздо больше. Но подобное вряд ли возможно, так как в другие месяца их встречи проходили весьма платонически, из-за того, что бывало это редко и в основном в присутствии её друзей, ведь они искали тогда крестражи Волан-де-морта.       И всё же, сейчас об этом задумываться было некогда, нужно было придумать, как спрятать такой явный признак беременности ото всех. Плюс к этому ещё нужна была новая одежда. Девушка попыталась трансфигурировать юбку в большую по размеру, но у неё это не получилось, потому, как она была в этом не сильна. Вот у Джинни обязательно это получилось бы, потому что она всегда магией укорачивала юбки, или растягивала севшие от стирки свитера. Как же ей не хватало сейчас близких людей, которые не оставили бы её в беде. Слёзы непроизвольно навернулись ей на глаза. Ещё мгновение и Грэйс разрыдается, как ребёнок. Одиночество было почти осязаемо, что только сильнее ухудшало некогда радостное настроение девушки. Она попыталась взять себя в руки, но не тут то было, рыдания просто накрыли её с головой. Безмерно стало себя жаль. И вот истинная гриффиндорка с придыханием ревет, уткнувшись в ладони. В дверь ванной комнаты для девочек тут же забарабанили, спрашивая, что случилось, но ничего внятного добиться не могли. Они пытались открыть дверь заклинаниями, но то было совершенно бесполезно, так как Грэйс наложила продвинутые запирающие заклинания. Сама же Раймонд из-за слез не могла ничем им помочь. Во-первых, она никого не хотела видеть, по причине своего внешнего вида, по которому сразу же обо всем станет понятно. Во-вторых, моральные силы просто напросто покинули её, прихватив с собой физические. — Грэйс! — крикнула во все горло Лили. — Если ты сейчас же не откроешь дверь, я сочту, что ты в опасности и позову профессоров. Это не могло не подействовать, ведь чересчур правильная Гермиона не могла позволить побеспокоить учителей по пустякам. Она отняла руки от лица, все ещё всхлипывая, но, уже держа поток слёз под контролем, накинула мантию и открыла дверь. В неё тут же ввалились все семикурсницы Гриффиндора. — Грэйс, милая, что случилось? — кинулась к ней Эванс. Она крепко схватила Раймонд за плечи, принимаясь внимательно ту оглядывать. — Ничего, — кисло приговорила та в ответ. — Все нормально. — Где же нормально, когда ты ревела на всю комнату, — сложив руки на груди, сказала Марлин, за высокомерием которой все же было видно беспокойство. При её словах рыжеволосая мать Гарри принялась ощупывать Грэйс, чем смущала ту. Девушка попыталась вывернуться из рук подруги, но это было совершенно бесполезным занятием. — Что-то болит? — с серьёзным выражением лица спросила она. — Н-нет, — бледнея от досмотра, проговорила Грэйс, чувствуя себя не в своей тарелке. — Просто приснился сон. И я вдруг вспомнила, что теперь я одна и никого больше у меня нет. — В глазах снова блеснули слёзы, которые стали неожиданностью для самой Раймонд. — Глупенькая, — улыбнулась Доркас, кидаясь к ней. — А как же МакГонагалл? Как же мы? Мы же рядом, и покидать тебя не собираемся, ведь мы друзья. Правда, девочки? — Те кивнули, погружая заплаканную девушку в кокон тёплых объятий.

***

— Мисс Раймонд, — довольно сурово проговорила колдосестра, закончив осмотр округлившегося живота девушки. — Теперь я не буду ждать от вас решения, и тут же отправлюсь к профессору Дамблдору. — Я понимаю, — понурив голову, отозвалась Грэйс, которая медленно застегивала блузку, что почти так же, как и юбка была ей мала. Видно не только в талии она прибавила. Нет, девушка нисколько не переживала по поводу того, что обретает новые формы, активно прибавляя в весе. Но не такими же темпами. Это пугало, потому что совершенно отличалось от того, что ей удалось почитать про первый триместр беременности. — Вам придётся покинуть школу, — с сожалением сказала мадам Помфри. — Я справлюсь с этим, — спокойно ответила на это Грэйс. — Но мадам Помфри, скажите, что не так со мной? — Боюсь, здесь я тоже вам не помощник, — покачала головой женщина, несколько печально глядя на девушку. Руки той замерли на последних пуговках форменной блузы. Волнение и страх тут же накрыли её, пустив дрожь по телу. — То есть как? Что не так? Хотя нет, я знаю, что не так, но ведь как-то это можно объяснить? — взволнованно лепетала гриффиндорка, чувствуя, как земля уходит у неё из-под ног. Она привыкла всё обо всём знать, и на всё находить объяснения, пытливо выуживая ответы из прочтения книг. И тут она тоже прочла кипы различных томов, в которых в мельчайших подробностях расписывается вся жизнь беременной женщины. Но ни у одного из авторов этих книг нет ни намека на подобные изменения. — Понимаете, мисс Раймонд, когда несколько дней назад вы оказались у меня, я диагностировала у вас одиннадцать недель беременности. Сейчас же, даже трижды перепроверив, я могу вам со всей ответственностью сказать, что у вас шестнадцать недель. — Но как такое возможно? — голова девушки шла кругом от этой информации. Могла ли ошибиться при первой диагностике колдосестра? Или сейчас происходит какая-то ошибка? Мысли роем проносились в голове, в то время как пальцы с силой стискивали края белой материи ни в чём не повинной блузки. — Я не знаю, как это объяснить, — отмахнулась женщина, тут же принимаясь доставать какие-то скляночки и пузырьки из шкафчика со стеклянными дверками. — Единственное в чём я уверена, так это в том, что вам, милочка, ни в коем случае нельзя волноваться и перенапрягаться. — Как тут не волноваться, — пробурчала Грэйс, вставая с кровати. И в самом деле, у неё что ни день, то стресс. Да ещё и организм порадовал своими новшествами. Чего стоила её сегодняшняя истерика с нескончаемым потоком слёз. Да она такими темпами превратится в глупую дурочку, что по поводу и без, рыдает. Может у неё ещё и мозги откажут, и она не сможет связать и двух слов. Вот уж была бы совсем потеря потерь — лучшая ученица получила по всем СОВАм тролль. Девушку аж передёрнуло. — Да, и ещё, — вдруг повернулась к ней Помфри. — Надеюсь, для вас это будет радостной вестью, но я диагностировала двойню.

***

      Крепко сжимая на груди мантию, дабы она не распахнулась в самый не подходящий момент, Грэйс быстро шагала в сторону горгульи, за которой начинался вход в кабинет директора. Она была уверена, что колдосестра уже доложила Дамблдору об её интересном положении, причём в прямом и переносном смысле этого слова. Теперь девушке оставалось лишь уповать на то, что этот своевольный старец с шустрыми тараканами в голове не решит оставить её на улице. Ведь он прекрасно осведомлен, откуда она появилась и что ей совсем некуда податься. Раймонд об очень многом хотелось подумать, например, о том, что, не ожидая ничего похожего, она получает двойную радость (на её памяти на семейном древе Блэков не встречалось близнецов), но то были второстепенные её заботы. Сейчас нужно было озаботиться крышей над головой, и чтобы это не повредило будущему в той мере, в которой она бы не хотела. Грэйс была уверена, что она и так уже слишком многое планирует изменить. — Мисс Раймонд, — улыбнулся старец, оглаживая серебристую бороду, и пристально разглядывая вошедшую девушку. — Я как раз хотел с вами побеседовать. Вы прямо мои мысли читаете. — Лукаво усмехнулся он, и гриффиндорке пришлось тут же возобновить попытки противостояния вмешательству в свои воспоминания со стороны директора. Собственно она ожидала чего-то подобного, но из-за расстроенных чувств не озаботилась об этом. — Профессор, — нахмурилась Грэйс, — я и так готова обо всём рассказать вам. Ни к чему заменять неспешную беседу вмешательством в мысли чужого человека. — О чём это вы? — сверкнул своими очками-половинками Дамблдор, но зуд в голове тут же пропал. Девушка практически вздохнула с облегчением.       По правде говоря, в таких разрозненных чувствах что-то скрывать было практически не возможно, и, если бы директор решил углубиться в её воспоминания, то без труда выудил бы абсолютно всю информацию, какую посчитал бы интересной и важной для себя. А там глядишь, попробовал бы что-нибудь сделать, чтобы она не смогла изменить будущее. Раймонд и так уже начала сомневаться, что пошла по правильному пути. Для чего она решила искать это дурацкое противоядие? Не проще ли было бы отправиться на поиски уже созданных крестражей. Уничтожить их, и попытаться противостоять Воландеморту. Хотя, в её положении какой из неё повстанец? — Я так понимаю, мадам Помфри сообщила вам то, с чем я к вам пожаловала, — сухо проговорила девушка. — Признаюсь, не ожидал ничего подобного в стенах моей школы, — покачал головой Дамблдор. — Ума не приложу, что с этим делать. Ведь мы и так дали вам возможность учиться, тогда, как вас просто напросто не должно сейчас здесь быть. — Но, ведь это произошло не в стенах замка… — слегка возмутилась Грэйс. — Это мне прекрасно известно, — поглаживая бороду, старец встал из-за стола, и принялся расхаживать по своему круглому кабинету. Мантия его мерно шелестела, скрывая за этим звуком его поступь. — Но, как объяснить это попечительскому совету? Студентка Хогвартса ждёт ребёнка. За всё время моей работы здесь, я ни о чём подобном не слышал. — Вы предлагаете мне уйти? — гриффиндорка стиснула пальцами край мантии, пытаясь сдержать свои эмоции и не показать, как её задевают слова директора. Из желудка разливался холод, сковывая все внутренности льдом, и выдавливая из девушки непроизвольную дрожь. — Нет, вовсе нет, — совершенно неожиданно улыбнулся Дамблдор, поворачиваясь к девушке лицом. — Вы же знаете, что Хогвартс всегда предложит любую помощь тому, кто её попросит. — Так значит, я могу остаться? — с сомнением спросила Грэйс, но внутренне по телу разливалось тепло, от осознания того, что ей не придётся покидать замок и расставаться с уже полюбившимися ей людьми. — Безусловно, это создаст определённые проблемы, — оглаживая свою седую бороду, сказал старец, а его очки-половинки загадочно сверкнули.       Раймонд прекрасно понимала, о чём хочет сказать директор, уже сейчас справляться со стремительными изменениями её тела было не просто, что уж говорить о том, когда живот полезет ей практически на нос. Хотя именно в это мгновение об этом думать не хотелось, ведь она остаётся в Хогвартсе. А этот благородный замок давно стал для неё домом. К тому же, так она могла продолжить свои исследования, направить Северуса на правильный путь. — Как интересно, — вдруг проговорил Дамблдор, глядя куда-то в сторону, и девушка не могла даже и подумать, к кому относились эти слова. — Весьма-весьма…       Грэйс сильнее нахмурилась, рассматривая старца, который, похоже, погрузился в какие-то лишь ему ведомые мысли. Наверное, именно так и сходят с ума. Впрочем, директор всегда был довольно эксцентричным, отсюда все его загадочные слова, странное поведение. На какое-то время девушка замерла, решая, что же ей сейчас делать. Уходить ли уже, или ещё подождать, когда директор вернётся своими мыслями в круглый кабинет. Мерное покачивание маятника, с лёгким поскрипыванием нарушала безмолвие, в которое всё кругом погрузилось. Портреты профессоров мирно дремали, позади большого дубового стола на жёрдочке спал феникс. Девушка устремила свой взор на него, рассматривая его красивые, яркоокрашенные перья, волнистыми линиями ниспадающие вниз, омывая стройное тело. — Мисс Раймонд, — вдруг прорезал тишину комнаты спокойный голос Дамблдора, — на каком уровне вы владеете чарами маскировки? Дезиллюминационное заклинание освоено вами? — Эм… Да, — продолжая хмуриться, отозвалась Грэйс. — Я хорошо владею этими чарами. Но для чего они? — Удивительно, — улыбнулся в бороду директор. — Невероятно, но если в заклинании изменить лишь одну букву, как оно начинает работать совсем по-другому. Вы, верно, знаете сказ о том, как ошибка в одной букве, практически стоила жизни волшебнику Берриджу. — Да, — рассеяно отозвалась Раймонд, всё так же, не понимая, чем ей может помочь дезиллюминационное заклинание. Не всё же время ей ходить невидимой? — Если в первой части заклинания «а» изменить на «о», то заклинание перестанет делать невидимым предмет, а лишь сольёт его внешне с другим, находящимся рядом, — словно маленькому ребёнку проговорил Дамблдор, качая головой, мол, не ожидал от такой разумной студентки такого. Грэйс могла бы даже обидеться, но ведь на правду не обижаются. Будь у неё сейчас не такой загруженный мозг, то она бы самостоятельно до всего дошла. Как глупо. Директор, увидев понимание в её глазах, кивнул, взмахнув рукой. — Чары совершенно безвредны, — проговорил он, вновь усаживаясь в своё кресло. — Просто обновляйте их каждые двенадцать часов.       Старец махнул тонкими пальцами в сторону двери, и Раймонд поспешила уйти, кивнув тому на прощание. Оказавшись за пределами того крыла, где находился кабинет Дамблдора, девушка замедлила шаг, переводя дыхание. Она и сама бы не ответила, почему неслась прочь, словно от дикого зверя. Сердце быстро стучало в висках кровью, а дыхание вырывалось толчками. Собственно, ничего особенного не произошло, но, почему-то остался весьма неприятный осадок. Радоваться бы тому, что удалось остаться в стенах Хогвартса, а она очередной раз поддаётся панике.       В таком состоянии ей на встречу попался Северус. Он, как обычно, шел, опустив плечи и усиленно стараясь не обратить на себя ни чьего внимания. Но Грэйс окликнул сам, так как она до сих пор пребывала в своих мыслях, не замечая ровным счётом ничего и никого на своём пути. Та вскинула на него глаза, которые, совершено по непонятной причине, при виде друга наполнились слезами. Снейп вздрогнул. — Что-то случилось? — сдавленно спросил он, а девушка лишь качнула головой, кусая губы, чтобы не дать слезам пролиться. — Опять твои дружки-гриффиндорцы? — Хмыкнул молодой человек довольно громко, выказывая своё отношение к мародёрам. — Причём тут они? — вдруг воскликнула зло Раймонд, останавливаясь прямо перед носом парня, и сверкая уже не влагой на глазах, а яростью. — Что ты имеешь против них? Зачем вечно задираешься с ними? — Это я, значит, задираюсь? — сощурившись, зашипел Северус, нависая над гриффиндоркой, что была ниже его ростом практически на голову. — Ты что-то путаешь. — Голос его был тих, но от этого звучал опаснее обычного. У Грэйс даже мурашки побежали по спине, но она лишь вздёрнула подбородок к верху. — Это они постоянно нарываются… — А ты? — взвизгнула девушка, усиленно стараясь взять себя в руки и перестать истерить, но все попытки шли прахом, только от взгляда в бледное лицо оппонента, весь вид которого говорил о его презрении. Она же наступала на него, тыча своим пальцем тому в грудь. — Мог бы и промолчать. Мог бы уйти. Они же идиоты. А ты сам лезешь на рожон. — Заткнись! — вскипел Снейп, бледнея с каждой минутой всё сильнее. Глаза его выражали крайнюю степень ненависти, и девушка не могла быть уверена, что она в какой-то доле не относится к ней. Почему-то это её ещё больше разозлило, и она накинулась на слизеринца с кулаками. Вообще вся ситуация выходила бредовой. Для чего она на него накинулась? Почему повела этот ненужный разговор? Что с ней происходит, что она стала невменяемой истеричкой?       Северус с лёгкостью перехватил её сжатые в кулаки ладошки, отталкивая от себя в сторону. Грэйс упорно возвращалась к нему, продолжая пылать негодованием. Она даже наступила молодому человеку каблуком туфли на ногу. Подумать только, она, уравновешенная всегда до прагматичности, нападает по нелепой причине на заведомо сильнейшего врага. Видимо в неё вселился бес, с которым управиться самостоятельно она не сможет теперь. Она замерла, когда парень сжал её в своих тонких, но очень сильных руках, удерживая на своей груди. — Успокоилась? — прохладным голосом осведомился Снейп, когда угроза быть избитым прошла. — Да, — выдохнула девушка, пряча глаза, и стараясь не смотреть на своего друга. — Прости. Не знаю, что на меня нашло.       Слизеринец глубоко вздохнул и выпустил её из рук. Грэйс покачнулась, едва держась на неожиданно ослабевших ногах. Северус тут же подхватил её под локоть, а сама девушка вцепилась в его плечо, дабы не растянуться от дрожи в коленях на холодном полу. Оба молчали, переваривая случившееся. Каждый думал о своём, но обличать мысли в слова не решался никто из них. — Мы же останемся друзьями? — спросила вдруг Раймонд, естественно заволновавшись, что и так хрупкое доверие, установившееся меж ними, может быть такой глупостью разрушено. Северус вздрогнул, и напряжённо на неё посмотрел. Девушка видела, как он усиленно перебирает какие-то фразы в своей голове, но прервать боялась. — Мы не друзья, — наконец, сухо проговорил тот. — Гриффиндорцам и слизеринцам никогда не стать ими. Только временное перемирие. — Почему сразу Слизерин и Гриффиндор? — стараясь, чтобы голос звучал спокойно, спросила девушка. Она не хотела вновь нагнетать обстановку, обостряя свои без того расшатавшиеся нервы. — Мы просто парень и девушка. И всё. Разве мы не можем дружить? Я думала, у нас почти это получилось. — Просто выгодное сотрудничество, — холодно прокомментировал Снейп. Грэйс почувствовала, словно тонкая спица прошила её насквозь. Она-то так не считала. Но сейчас спорить было бесполезно, да и силы покидали, как песок сквозь пальцы. — Ладно, — бросила она расстроено. — Прости ещё раз, за моё неадекватное поведение. Я не хотела задеть тебя, или что-либо. Ты ведь для чего-то меня окликнул.       Девушка крепко вцеплялась пальцами в мантию на руке парня. И, если бы не это, то можно было бы показаться, что она полностью взяла себя в руки, и стала прежней. Северус же на мгновение задумался, а потом окинул её задумчивым взглядом. — Ты не пришла в лабораторию, — безэмоционально сказал он. — А… — нахмурилась слегка Грэйс. — Я была у Дамблдора. Северус, прости, но сегодня придётся нам расстаться, я себя не очень хорошо чувствую.       Тот лишь кивнул. Это немного расстроило гриффиндорку, но она быстро взяла себя в руки, отцепляясь, наконец, от парня. На том и расстались.

***

      Вечером Грэйс дождалась, пока улягутся кумушки Марлин и Доркас, и только тогда сама поспешила в свою кровать. Она старалась не смотреть в сторону Лили, которая, как она предполагала, ожидала именно её, так и не улегшись спать. Девушка не хотела бы сейчас, когда она практически полностью истощена, как физически, так и эмоционально, начинать какие-либо разговоры, но понимала, что Эванс не оставит её в покое. Хотелось бы что-нибудь эдакое придумать, дабы избежать расспросов, но она не представляла себе даже, что бы это могло быть. Кроме того, она и так уж достаточно завралась, для того чтобы и дальше погрязнуть во вранье.       Собственно Раймонд и сама с собой ещё ничего нормально не обдумала, куда уж там кидаться в дебри бесед с посторонним человеком. Нет, она, конечно же, понимала, что поговорить придётся в любом случае, но только не сегодня, не сейчас, когда хочется лишь одного — очутиться головой на мягкой подушке и сомкнуть веки. Лили же упорно стояла возле её кровати, при этом хмурясь и уперев руки в бока. Подобную позу Грэйс видела раньше у Молли Уизли, и могла бы улыбнуться этому странному сходству — обе рыжие, с веснушками, и обе дотошные до всего, — но девушке вовсе было не до улыбок. — Грэйс, — несколько угрожающе прозвучал голос матери Гарри, стоило только Раймонд приблизиться к своей кровати. — Лили, — устало вздохнула та, — поверь, я смертельно устала. Давай обо всём поговорим завтра. — Не думай, что тебе удастся от меня спрятаться, — погрозила пальцем рыжеволосая девушка, тем не менее, пропуская соседку к её ложу под балдахином. — О чём ты говоришь? — усмехнулась Грэйс. — Мы живём в одной комнате, ходим на одни и те же уроки. Даже, если бы я и захотела это сделать, не смогла бы. Никак. — Ну, хорошо, — лицо Лили разгладилось, и теперь на нём отчётливо читалось беспокойство. Но Раймонд упрямо решила не обращать на это внимание. Она не должна в этом времени ни к кому привязываться, иначе потом всем будет больно.       Раймонд проследила за тем, как Эванс, скинув с себя халат, забралась под одеяло, и последовала её примеру. Она думала, что, как только её голова коснётся подушки, она провалится в сон, такую усталость за прошедший день она ощущала, но этого не случилось. Как бы она не старалась уснуть, сон не шёл. В голове роились мысли, заставляющие мозг работать, отчего и глаз сомкнуть не получалось. Проворочавшись с полчаса, Грэйс отбросила тщетные попытки, прямым взглядом упёршись в потолок. Что ж, если ей не суждено окунуться в омут сна и уплыть в царство Морфея, то, возможно, стоит отозваться на мыслительный процесс и обдумать своё нынешнее положение.       То, что случилось сегодня, откровенно её напугало и шокировало, она превратилась в неадекватную истеричку, каковой никогда не была. Что же могло послужить этому? Быть такой, какой она была с Северусом, она не хотела, но ничего не могла с собой поделать, как будто то была вовсе не она. А ведь стоило поблагодарить его за помощь, тогда в подземелье, за способность теперь держать в руках карту мародёров, и быть спокойной, что её не раскроют. Но она из-за ерунды разрушила те крохи, что зарождались у них. Что же стало причиной этому?       Собственно она много читала про беременность, и знает, что во время перестройки организма возможны некоторые перепады настроения. У неё же это конкретные взрывы, итогом которых становится лишь ещё больший упадок. Может ли так статься, что подобное случается впервые? Не из-за того ли это, что организм Грэйс меняется с большей скоростью, нежели у других беременных женщин. Она ведь никогда прежде не слышала, чтобы беременность проходила в ускоренном режиме — это же не экзамены экстерном сдавать. Впрочем, здесь могло свою роль сыграть ещё и то, что под сердцем она носит не одного малыша, а двоих.       При мысли об этом сердце девушки быстро заколотилось, а дыхание перехватило от счастья, переполнявшего её, и лившегося через край. Она и подумать не могла, что их с Сириусом мечты о ребёнке станут такими реальными, да ещё не в одном экземпляре. Гриффиндорка, конечно, пока и мысли не держала о том, как с ними будет справляться одна, лишь радовалась возможности стать матерью детей любимого человека. С мыслью об этом Грэйс погрузилась в долгожданный сон.