Наше будущее в прошлом

— И долго ты собираешься здесь сидеть? — хмуро поинтересовался Сириус. От неожиданности Гермиона подпрыгнула на месте, метнув в сторону говорившего слегка напуганный взгляд. Девушка так сильно погрузилась в чтение, что совсем не заметила, как за окнами на землю опустилась ночь. Библиотека Блэков была такой невообразимо огромной, насчитывающей сотни эксклюзивных изданий, что всегда любившая узнавать всё новое, Грейнджер не удержалась, погрузившись в мир книг. То, что она уже носит другую фамилию, думать как-то не особо хотелось. В мыслях, да и не только в них, она всегда представлялась Гермионой Грейнджер студенткой факультета Гриффиндор. Собственно кроме очень узкого круга Орденцев никто не знал о её новом статусе и смене фамилии. — Уже так поздно? — изумилась Гермиона, глядя на простенькие наручные часики на своей руке. — Хочешь сказать, что ты не специально здесь от меня прячешься? — хмыкнул мужчина, проходя вглубь помещения, приближаясь к девушке плавной походкой. — Нет, — твёрдо сказала гриффиндорка, которая, впрочем, внутренне не была так спокойна.       С того момента, как начались летние каникулы, ей пришлось отправиться на площадь Гриммо, в своё, так называемое, семейное гнездо. А куда ещё было ехать, коли теперь она Гермиона Блэк, а Сириус её супруг, под защитой рода которого она находится с недавних пор. Вообще-то, гриффиндорка надеялась, что так тесно общаться с незнакомым мужчиной ей не придётся, но Дамблдор, как всегда, решил всё иначе. Вот поэтому девушка и пребывала сейчас в доме Блэков, зачитываясь фолиантами, которых даже в библиотеке Хогвартса не встретишь. И всё же, Сириус был прав — она пряталась от него, за таким удачным стечением обстоятельств, как получение знаний. Просто она не знала, как себя с ним вести, чего от него ожидать. Да и вообще, не хотелось лишний раз напоминать ему, что из-за неё у него нет возможности привести в дом женщину, которую он мог бы сделать настоящей женой, которая могла бы ему родить наследников. Сейчас же, почти совершеннолетняя Гермиона выступала непроизвольным запретом на любые связи последнего из рода Блэк. Об этом они тоже не сразу узнали, а только методом проб, которые совершил Сириус. Как потом посмеялся Дамблдор, до всего надо доходить своим умом. Грейнджер же была уверена, что он был прекрасно осведомлён в последствиях того обряда, который проводил. — Ты не присутствовала ни на завтраке, ни на обеде, — сложив руки на груди и хмуро глядя на супругу, сказал мужчина. — И ужин мне пришлось употреблять в одиночестве. Уж не поставила ли ты себе задачу, умереть с голоду? Так это не поможет. Наше с тобой совместное проживание направленно на то, чтобы оставить тебя в живых. И я не собираюсь мириться с твоей глупостью. Мне слишком многим пришлось пожертвовать. — Я не просила, — задохнулась от возмущения Гермиона, но тут же стушевалась. — Я не знала, что последует за этим браком. Я же магглорождённая, если вы не забыли. — Девушка поднялась на ноги, отодвигая в сторону толстенную книгу, чтобы волшебник не давил на неё своим авторитетом. — Эти обряды мне не были известны. А из тех, о которых я успела прочесть на тот момент, не следовало ничего подобного. Так что, в первую очередь, вы должны винить себя в этом. Вы выросли в эти правилах, и должны были знать. — Хватит! — зло крикнул Сириус, вмиг потеряв своё хладнокровие. — Ты достаточно сказала, мышка. А теперь послушай меня. Да, я не понимал на что иду. Я был, мягко говоря, не в себе после длительного пребывания в Азкабане, а потом заточения в этом дракловом доме. Я прекрасно понимаю свою вину, но и ты не облегчаешь мне ношу, которую я несу. — Он вдруг замолчал, лукаво ухмыльнувшись. — Давай забудем об этом инциденте и пойдём поедим. Я не ел без тебя, по правде говоря, да и Кикимеру надо привыкать к новой хозяйке.       Гермиона опешив, только хлопала широко раскрытыми глазами. — И хватит выкать, — мужчина задорно улыбнулся, и подмигнул ей. — Мы же не чужие друг другу в конце концов.       Сириус вышел из помещения библиотеки, оставив девушку в полной растерянности. Она просто не понимала, как можно так себя вести, вот он в роли обвинителя, вот орёт, выворачивая ей свою душу, а вдруг снова нахальный соблазнитель. Девушка вздохнула, сдерживая дрожь, вдруг охватившую её. Она всегда так себя чувствовала, стоило им с Сириусом Блэком слегка побеседовать. Она не понимала, почему так происходит, и усиленно старалась избежать хоть каких-нибудь контактов с ним. Возможно, это всё было из-за патовости ситуации, из-за его непохожести на других взрослых волшебников, а, может, и по какой-либо другой причине. Гриффиндорка не понимала этого человека, который, пусть и прожил много лет в тюрьме, так и не растерял своего задора и юношеского максимализма. Впрочем, что-то говорило девушке о том, что он просто-напросто застрял в тех годах, когда был молодым человеком, едва окончившим школу.       А ещё, Гермиона понимала, что он ей нравится таким, несмотря на то, что многих эта особенность раздражала. Это было ещё одной причиной, по которой волшебница пыталась не попадаться на глаза своему названному супругу. Она не была уверена, что в один прекрасный момент не почувствует, как сердце наполняется любовью к нему. Нет, конечно, уверять, что вдруг влюбится в почти незнакомого взрослого мужчину, девушка не могла, но и полностью отбрасывать эту мысль не собиралась. В конце концов, она привыкла продумывать все возможные повороты того или иного события.

***

      Раньше Рождество казалось Гермионе чем-то необыкновенным. Она не могла спокойно спать, когда приближался светлый праздник, когда приближались рождественские каникулы. В этот раз всё было несколько иначе. Впереди её не ждало ничего примечательного. Ни накрытого праздничного стола, ни родителей за ним, дарящих нелепые, но очень важные подарки, ни их тёплых улыбок и добрых слов. Ничего, что было так привычно девушке, и чего она жаждала больше всего на свете.       Словно в насмешку её мечтам, ей предстояло отправиться камином в особняк Сириуса Блэка, и провести все каникулы в заточении этого мрачного наполненного тёмной магией, дома. Нет, конечно же, её друзья, а в частности крестник взрослого супруга Гермионы Гарри, были приглашены в ночь празднования светлого праздника. Но это не больно-то успокаивало тревожную и огорчённую гриффиндорку. Ведь все эти месяцы, что она усиленно училась в Хогвартсе, она старалась забыть сам факт того, что является частью странной тёмной семейки Блэк. В особенности, девушка запрещала себе думать о муже. О том самом человеке, что согласился её спасти от неминуемой смерти, и который оказался навечно к ней привязан.       Тем не менее, сейчас, стоя возле гаргульи, ведущей к двери в кабинет Дамблдора, Гермиона дрожала, как осиновый лист на ветру. Она прекрасно понимала, что долго так продолжаться не может. Прошёл год с того момента, как она стала миссис Блэк, а их отношения с Сириусом только усугублялись. И она понимала его — ему элементарно нужны были сексуальные отношения, которых из-за обряда у него быть не могло ни с кем, кроме неё. Но сама юная волшебница не была готова к такому повороту. Во-первых, в её жизни не было никого, кто вызвал бы в ней трепетную любовь, а без неё она не считала возможным предаваться плотским утехам. Во-вторых, она в жизни ни с кем не целовалась (глупое лобызание с Виктором Крамом не в счёт, тогда она даже не поняла, что это был именно поцелуй), и не намерена была этого делать против воли. В-третьих, она откровенно боялась Сириуса Блэка. Что странно в образе мужчины и в качестве супруга он её пугал до дрожи в коленях. Потому-то она замерла в эту минуту, боясь сделать решающий шаг к своим рождественским каникулам на площади Гриммо.       В большом круглом помещении, наполненном разнообразными безделицами и странными вещицами, Гермиону уже ожидал супруг. Он сидел перед Дамблдором, непринуждённо развалившись и поигрывая волшебной палочкой в руках. Девушка бросила в его сторону настороженный взгляд, приметив насмешливую ухмылку на его губах. При её приближении мужчина поднялся на ноги и галантно склонил голову. Гриффиндорка растерянно замерла, покусывая нижнюю губу. Вот так всегда. Он вёл себя совершенно непредсказуемо, чем ставил самую умную ученицу Хогвартса в тупик. В прошлый раз он её даже в доме не встретил, а сейчас явился, да паясничает, изображая из себя не весть кого. Мысленно фыркнув, юная миссис Блэк взяла-таки себя в руки. Она вздёрнула свой курносый нос кверху и прошествовала мимо него, кивая директору в знак приветствия. — Вы уже готовы, — тепло улыбнулся старец, поднимаясь навстречу своей студентке. — Да, профессор, — проглотив ком в горле, отрапортовала Гермиона, хотя под странным взглядом Блэка было неуютно. — Что ж, — поглаживая усы и бороду, задумчиво, проговорил Дамблдор. — Тогда, думаю, не будем терять время.       Стоило девушке подойти к камину и взять горсть летучего пороха, директор вдруг встрепенулся и довольно проворно подошёл к своему гостю. Взгляд старца был серьёзен, а лицо сурово, когда он заговорил вновь. — Сириус, надеюсь, ты меня понял и не будешь делать глупостей.       На это Блэк лишь сухо кивнул и со злостью кинул горсть пороха в камин. Не ожидавшая ничего подобного Гермиона, закашлялась и не смогла внятно произнести адрес «своего» дома, чем несказанно разозлила мужа, который толкнул её в глубь и шагнул туда сам. Никогда прежде девушке не доводилось путешествовать камином с кем-то. И это оказалось весьма неприятным опытом. Пока они перемещались, она отбила себе локти, надышалась копоти и гари, а под конец довольно ощутимо ударилась плечом. Поэтому, выйти достойно из недр очага не получилось. Она кулём вывалилась прямо на пол, явив вышедшему их встречать Кикимеру своё перепачканное золой лицо. Тот что-то прошипел, чуть ли не сплёвывая в сторону девушки и с хлопком исчез.       Гермиона так сильно закусила губу, чтобы не расплакаться, что вскоре ощутила солоноватый привкус крови. Обида на Сириуса повисла на её плечах тягостным грузом, добавляя дискомфорта к физическим увечьям. Стоит ли говорить, что супруг даже не удосужился поинтересоваться её самочувствием, быстро покинув каминную залу. Гриффиндорка почувствовала себя оплёванной и бесконечно одинокой. Стоило ли так бороться за свою жизнь, если приходится так мучиться?       Стоило! Ещё как стоило!       Юная волшебница одёрнула себя, отгоняя безрадостные мысли. Разве подобное происшествие способно выбить её из колеи? Конечно, нет. Она стойкая. К тому же во всём всегда можно найти свои плюсы. И не надо выкручивать свой мозг, думая над тем, подходит она этому дому или нет. Это они все должны очень сильно постараться, чтобы соответствовать ей, чтобы быть достойными общаться с ней.

***

— Гермиона, — прошептала в самое ухо Джиневра, подловив лучшую подругу Гарри Поттера в тёмном уголке огромного особняка Блэков. — Мне очень интересно, а как у вас с Сириусом… ну это… — Что это? — раздражённо отозвалась та, впрочем, совершенно точно зная, что имела в виду сестра Рона. — Ну, ты понимаешь… — таинственно проговорила Джинни, округляя глаза и заглядывая в лицо юной миссис Блэк. — Это так завораживающе. Он взрослый мужчина, ты нежная малышка… — рыжеволосая девушка глупо захихикала, чем вызвала у Гермионы злость. Нет, она не злилась на любопытство этой взрывной девчонки, скорее на то, что в общем-то ей нечего было рассказать. Да и должна ли она была делиться подобными интимными подробностями с той, с кем никогда не была особенно близка. — Что за глупости ты несёшь? — холодно отчеканила бывшая мисс Грейнджер. Весь её вид говорил о том, что ничего хорошего своими расспросами юная Уизли не добьётся. Не так она надеялась закончить чудесный рождественский вечер. — Брось Гермиона, — отмахнулась Джинни, словно не замечая настроения девушки. — Мне просто интересно, как это происходит. Эм… я хочу… в общем у нас с Гарри может что и получится… Я только хочу спросить: первый раз правда очень больно?       Гермиона задохнулась. Ну, что она могла сказать? Что ничего у них за год и не произошло? И кто тому виной сказать было сложно. Скорее всего она просто не возбуждала интерес во взрослом волшебнике. Да и сама она не горела особым желанием оказаться в одной постели с крестным Гарри. Она просто холодела, стоило лишь подумать о том, как он будет прикасаться к её обнажённому телу. Хотя, если задуматься, в редкие моменты, ей казалось, что он становится ей ближе. Так, как, например, пару дней назад, когда они вместе сидели в гостиной, пили чай и читали. В душе разливалось в тот момент тепло, от которого заходилось сердце. Блэк казался ей в тот миг самым родным и близким. Молчать рядом друг с другом было верхом доверия и трогательности. Мало с кем можно просто дружески помолчать, не чувствуя напряжения. — Джинни, это всё индивидуально, — нехотя проговорила Гермиона, почему-то так и не решившись рассказать правду о своих взаимоотношениях с супругом. — Зависит от многих факторов, строения организма девушки и осведомлённости молодого человека. — Ты даже тут умудряешься говорить так сухо, что создаётся впечатление, что ты об этом прочла в книге, — хмыкнула Джиневра.       Миссис Блэк покраснела до кончиков ушей, ведь та была права. К счастью, юная Уизли отвернулась, выпуская Гермиону из своего капкана.       Позднее, когда все гости разошлись по домам, Гермиона осталась помочь Кикимеру убрать со стола. Тот рычал и пытался её укусить, но она упрямо делала своё дело. Причин для этого было несколько, и главной причиной было то, что она не желала подниматься в свою спальню, так как ей пришлось бы пройти мимо спальни супруга. А сделать это сейчас, почему-то, было очень страшно. Наконец, Кикимер с резким хлопком исчез, оставив нерадивую хозяйку в одиночестве и горки грязной посуды. Девушка, чтобы справиться с волнением, решила обойтись без магии и вымыть её руками. Но только она принялась за дело, как на пороге кухни показался Сириус Блэк. Он был хмур, о чём говорило его суровое лицо, на котором из-за выпитого огневиски отлично читалось раздражение. — Что ты делаешь? — сухо спросил он, сложив руки на груди. — Решила напомнить, что ты почти маггла?       От презрения, сквозившего в словах супруга, Гермиону передёрнуло, а в груди так неприятно засвербело, что пришлось прикусить губу. А ведь ей казалось, что он не склонен так относиться к магглорождённым волшебникам. Он ведь ещё в прошлые годы состоял в сопротивлении против Волдеморта. Не мог же он так долго скрываться. — Мне не хотелось спать и я… — слёзы так и рвались наружу, как бы девушка не старалась их скрыть. — Просто раньше мы с мамой всегда это делали вместе. — Почти выдохнула она, ощущая такую щемящую пустоту внутри, что захотелось тут же завыть и кинуться прочь. — Ясно, — отозвался Сириус, и лицо его смягчилось, равно, как и голос. Он оторвался от косяка, к которому успел прислониться плечом, и прошествовал ближе к Гермионе. — Понимаю, это тяжело. Но скоро ты сможешь увидеться со своими родными. — А что если нет? — глазами, полными слёз, девушка посмотрела на мужа. Сириус порывисто вдохнул и сделал ещё один шаг в сторону неё, замерев буквально в паре сантиметров. От него пахло огневиски, а жар от тела шёл такой сильный, что у Гермионы вспотели ладони. — Что если война… что если я умру в этой войне? — Это вряд ли, — хмыкнул мужчина и всё волшебство момента развеялось. Он потрепал жёнушку по голове и пошёл на выход из кухни. — Нас тут заперли, как в тюрьме. И не выпустят, пока всё не закончится. Так, что расслабься. Просто подожди немного. Просто подожди.       Гермиона смотрела ему в след, до побеления костяшек сжимая пальцы в кулак. Волнение и страх медленно покидали её. И пусть Сириус сказал совсем не то, чего бы ей хотелось услышать, но это, как ни странно, помогло. Она поняла, что его сейчас это тоже волнует. Немного по-другому, но всё же не меньше, чем её.

***

      Длинный ворс ковра приятно щекотал босые ступни девушки, когда она с любопытством замерла у камина, разглядывая большую коробку с красным бантом, что практически не помещалась под ёлкой. Гермиона отлично помнила, что ничего подобного не было, в момент её отхода ко сну. А теперь, когда её разбудил странный грохот, и она ломанулась с палочкой наперевес, даже забыв обуть тапочки, она была в лёгком ступоре. Что бы всё это значило? — Так и будешь стоять? — хмыкнул от дверей Сириус. Он стоял лениво прислонившись к косяку плечом и сложив руки на груди. Вообще, как поняла гриффиндорка, это его излюбленная поза. По крайней мере, в её присутствии. — Вперёд! Санта Клаус так расстарался ради тебя, а ты тут волшебной палочкой размахиваешь. — И он ехидно хмыкнул.       Гермиона естественно сразу не стала кидаться под наряженную ель, но почувствовала, как задрожали колени, а ладони вспотели от предвкушения. Она была уже взрослой и прекрасно понимала, кто может стоять за этим подарком, и всё же она определённо была поражена. Нерешительно сделав пару шагов в направлении ели, девушка вновь застыла, пронзённая острой мыслью. Она-то Сириусу ничего не приготовила. Всем своим друзьям и их родственникам она сделала крохотные презентики, а вот супругу нет. — Не стоило, — промямлила гриффиндорка, потоптавшись на месте. Разворачивать подарок было совестно, и в то же время хотелось это сделать до зуда. — Предлагаешь мне здесь спать улечься, пока ты поборешь свою гордыню и примешь, наконец, от меня подарок? — раздражённо бросил Блэк. Гермиона ошарашенно уставилась на него, но мужчина лишь скривился и ушёл.       Совесть с ещё большим удовольствием вгрызлась в душу девушки. Она едва слышно застонала и подалась вперёд. Да, повела она себя мягко говоря некрасиво. Но она ни за что не подумала бы, что такой, как Сириус Блэк будет заморачиваться подобным. Особенно в отношении приживалки, которая, чьими-то весьма грязными махинациями, является его супругой. От душившего девушку стыда стало трудно дышать. Пришлось даже ущипнуть себя за руку, чтобы не поддаться панике. Когда это такое было, чтобы она пасовала перед трудностями или начинала ныть при трудных ситуациях. Неразрешимых проблем не бывает, как утверждала некогда её мать, потому и сама Гермиона привыкла следовать этому утверждению. Вот сейчас она откроет свой подарок, а там и пойдёт решать не трудную, но и не простую задачку. Надо как следует отблагодарить Сириуса. Только вопрос, как?       Под яркой обёрточной бумагой оказалась небольшая стопка книг в кожаных переплётах, небольшой свёрток и бархатная коробочка. Гермиона не была бы Гермионой, если бы первым делом не кинулась рассматривать старинные (она готова была голову дать на отсечение, что ещё и очень редкие) фолианты. Руки гриффиндорки задрожали, когда она посмотрела на обложки. Это были два тома «Расширенного курса зельеварения» и три тома «Защитных чар». О таком девушка не могла даже мечтать. Это была её мечта, и как о ней узнал Блэк, ума не могла приложить. Тем не менее, сейчас она держала в руках то, чего в обычной жизни никогда не смогла бы даже увидеть одним глазком. Это были столь древние издания, что создавалось впечатление погружения в историю создания магического мира.       Гермиона даже не заметила, как открыла первый том Чар и погрузилась в чтение. Её рука с палочкой выводила замысловатые пируэты под шёпот пересохших губ. Девушка затерялась на страницах старинных книг, не замечая ничего вокруг. А за те три часа, что она сидела на белом ковре у камина в гостиную несколько раз заглядывал Сириус Блэк. И, если при первом своём появлении он просто хмыкнул, увидев, что смог угодить настырной, немного грубоватой, но верной себе гриффиндорке. Второй раз он появился с чашкой кофе в руках, прошествовал мимо супруги, посидел немного в кресле рядом и опять ушёл. В тот миг он понимал её увлечение, но был несколько расстроен, что другие его дары пришлись девушке не по вкусу. В последний, кажется в пятый раз, Сириус вошёл в гостиную размашистым шагом и резко остановился перед Гермионой. Он был раздосадован, даже несколько разозлён подобным отношением со стороны супруги. И пусть на деле она ею не являлась, но должен же быть предел такому наглому поведению. — Я смотрю, моей жёнушке можно на завтрак, обед и ужин подавать книжки, и она будет сыта и довольна, — ехидство так и сочилось с губ мужчины. — Конечно, ведь передо мной не девушка, а книжный червь. Стоит ли ожидать благодарности от столь сухой и бесчувственной особы.       Та вскинула голову, пытаясь сфокусировать взгляд на расхаживающем по комнате мужчине. Он прямо пылал гневом. Сначала девушка даже не поняла о чём говорит Блэк, но потом её взгляд зацепился за старинные напольные часы, которые показывали начало первого. Гермиона вскочила на ноги, роняя с колен толстенный фолиант. — Я… — она виновато посмотрела на супруга, но тот лишь скривился, останавливаясь перед ней. — Я не хотела… Просто это так интересно… Простите…       Сириус зарычал, вцепившись в волосы длинными пальцами. Он развернулся и быстро ушёл. Гермиона кинулась за ним, коря за своё такое поведение. Он был прав. Все были правы. Видимо она на самом деле чёрствая и сухая. Разве можно было так себя вести? Ведь она собиралась придумать подарок Сириусу. Хотела, как следует его поблагодарить. А вышло, впрочем, как и всегда. Если она что-то не внесла в чёткий план действий, то просто напросто забывала это сделать, посчитав не столь важным. Но это было важно. — Сириус, — позвала юная волшебница, хватая мужчину за рукав пиджака. В отличие от неё, он был уже полностью одет. Тем стыднее было от всего происходящего. Она отлично могла видеть себя со стороны — глупая, растрёпанная замухрышка в пижаме и босиком. И это в полдень. — Я хотела поблагодарить за такой замечательный подарок. Ничего лучше я в своей жизни не получала.       Блэк посмотрел на неё сверху вниз странным взглядом, но промолчал. — Я, правда, не знаю чем могу отблагодарить за столь дорогой дар… — девушка на некоторое время замолчала. Чего бы Сириус хотел? И что она могла ему дать? Отдать себя? Это единственное и доступное, что у неё есть. Кроме того, она и представить себе не могла, как до этого он справлялся со своими естественными потребностями, ведь Дамблдор их конкретно подставил своим ритуалом.       Краснея от стыдливых мыслей, Гермиона приподнялась на цыпочки и прижалась своими губами к тонким губам мужчины. Мгновение ничего не происходило, но потом тот крепко стиснул её в своих руках, углубляя поцелуй и беря верх над невинной девушкой. Жаркая волна накрыла гриффиндорку с головой, она даже сама не поняла, как такое случилось, но очнулась она на коленях Сириуса у него в спальне. Пижамная рубашка была распахнута, а горячие ладони супруга оглаживали её бёдра. Вмиг Гермиона похолодела. Она почувствовала, что, как бы не вело себя сейчас тело, разум сиреной кричал в мозгу. Понимание того, что сейчас может произойти оглушило, и, ранее приятные ощущения, перестали быть таковыми. Стало стыдно и захотелось прикрыться. Но стоило ли? Ведь то плата за всё хорошее, что для неё сделал, делает и будет делать этот человек. Видимо что-то такое отразилось у девушки на лице, потому как Сириус остановился. Он тряхнул головой. Затем ещё раз. А потом и вовсе скинул Гермиону с себя, вскочив на ноги. Он сжимал и разжимал кулаки, стоя к растерянной девушке спиной. — Одевайся и уходи, — процедил сквозь зубы мужчина, так и не обернувшись. — Я не собираюсь тебя насиловать. — И он ушёл, хлопнув дверью.       Все оставшиеся дни каникул Сириус избегал Гермиону, стараясь даже мельком не показаться. Девушка же чувствовала себя виноватой и тоже вела себя тише воды и ниже травы. Она зачитывалась подарком мужа, при этом успев и прочие дары как следует рассмотреть. Ими оказались красивая и очень дорогая мантия с кружевными вставками, а так же опаловые серьги в золотой оправе. Стало стыдно с новой силой. Но извиниться не получалось. Да и страшновато было немного.

***

      Часы мерно отсчитывали секунды, издавая едва слышимый, в другое время, звук. Сейчас же, казалось, что они грохочут набатом, оглушая и вызывая желание заткнуть уши. Гермиона неистово кусала свои губы, сидя в кресле с совершенно прямой спиной, гипнотизируя большие напольные часы, что стояли неподалёку от входа в гостиную. Пальцы мяли край длинного вязанного свитера, который, впрочем, надет был на ней не с проста — девушка собиралась в любую минуту сорваться с места, если будет такая необходимость. — Перестань накручивать себя, — бросил в её сторону неряшливо Сириус Блэк, сидящий в соседнем кресле и спокойно читающий Ежедневный Пророк.       Гриффиндорка бросила в его сторону раздражённый взгляд. Как он мог быть таким спокойным, когда Гарри грозила опасность? В самом ли деле этот мужчина питает к своему крестнику тёплые чувства? Способен ли он вообще хоть что-то подобное испытывать? Собственно, это было не таким уж решающим фактором её нервозности и недовольства. Она просто никак не могла взять в толк, почему ей приходится сидеть здесь, когда она могла бы помочь своему лучшему другу. Ведь он подвергается гораздо большей опасности, нежели она. Да и вообще, девушка была уверена, что о ней благополучно все позабыли, ввиду полного её отсутствия в мире. — Я беспокоюсь за Гарри, — сухо прокомментировала Гермиона, снова кидая на мужчину гневный взгляд. — Я тоже, — всё так же не отрываясь от чтения, сказал Сириус. — И не надо на меня так зыркать, это ничего не изменит. Не я решал, быть тебе сейчас среди сопровождающих или нет. Если ты не заметила, я тоже тут прикован.       Если бы девушка не заметила, как на мгновение сжались пальцы на краях газеты, то вполне себе решила, что он это сказал, лишь для отвода глаз, чтобы она от него отстала. Но ему было не всё равно. Его тоже довольно сильно задевало, что приходится бездействовать, в то время, как другие рискуют своей жизнью. Она вздохнула, снова устремляя взгляд на стрелки часов. Те, казалось бы, замедлили свой ход, перестав размеренно отсчитывать секунды. — Они давно должны были связаться с нами, — спустя пять минут нарушила тишину Гермиона. Она была, как на иголках, удерживая себя на месте лишь силой воли. — И скоро будут тут, — сухо отозвался мужчина, резко переворачивая страницу газеты. — Им просто некуда пойти. Штаб-квартира, как никак.       Гермиона дёрнулась от шелеста бумаги, с прищуром глядя на Блэка. Она уже была на грани того, чтобы аппарировать к дому Гарри, а этот невозможный мужчина продолжает изображать отрешённую расслабленность. Аж до нервного тика бесит это его поведение.       Ищь, аристократ выискался! — в диком раздражении гриффиндорка подскочила на месте, вновь принимаясь расхаживать взад и вперёд. Она с силой вбивала каблуки своих туфель в дубовый пол, чем вызывала недовольство Сириуса. Нет, внешне он и ухом не повёл, но девушка отчего-то была уверена, что его это дико бесит. И она ещё яростнее принялась вышагивать вдоль двери, ведущей в коридор. — Может, надо пойти к камину? — обеспокоенно произнесла Гермиона, останавливаясь так неожиданно, что у неё закружилась голова. Впрочем, это могло ещё произойти и из-за того, что последние два дня она практически ничего не ела. Обжигающий чай не в счёт. — Вдруг они придут через камин? — Мышка, успокойся, — проскрипел голос Блэка. — Они запаздывают всего на пару минут… — На семь! — истерично воскликнула девушка. — Это много… Я должна быть с Гарри. Там Рон… Там… — Так иди, — рявкнул Сириус. — К Гарри, к Рону… Тебя никто не держит. Только меня бесит, что пришлось весь этот год сидеть евнухом, в то время, как ты могла гораздо раньше расстаться со своей никчёмной жизнью.       Мужчина был взбешён. Он вскочил на ноги, большими шагами прошёлся по гостиной, наконец оказавшись возле гриффиндорки. Его всего трясло, а в глазах было столько ярости, что Гермиона невольно отпрянула. — Я… я-я… — промямлила она. А ведь раньше она не замечала за собой подобного косноязычия.       Но их разговор был неожиданно прерван серебристой куропаткой. Патронус незнакомым женским голосом сообщил, что на группу, перевозившую Гарри, было совершено нападение. Поэтому Поттер сейчас находится в доме Тонксов. Гермиона прижала похолодевшие в миг ладони к груди, огромными глазами глядя в то место, где всего мгновение назад находился патронус, по всей видимости, Андромеды Тонкс. — Идём, — резко дёрнул девушку за руку Сириус Блэк, и быстро потащил её к камину. Она не сопротивлялась. И лишь оказавшись в чёрном зеве очага, гриффиндорка смогла взять себя в руки. В голове билась лишь одна мысль: «Лишь бы никто не пострадал. Лишь бы все были живы».