Наше будущее в прошлом

      Около недели Гермиона жила в «Норе», окружённая постоянным вниманием домочадцев. Честно признаться, подобное внимание к её персоне девушку сильно раздражало. Она не могла остаться наедине со своими мыслями ни на секунду, так как рядом постоянно был кто-то, кто болтал, пытаясь её отвлечь. Но ей вовсе не хотелось отвлекаться. Да, она была безумно расстроена смертью любимого и самого дорогого ей человека, да, была порой на грани нервного срыва, но всё же, сейчас её занимали немного другие мысли. Гермионе как можно скорее нужно было рассчитать время смерти Сириуса, место его нахождения и прочую очень важную информацию, необходимую для правильного переноса в прошлое и изменение судьбы одного человека. Все мысли о невмешательстве девушка упорно старалась отталкивать от себя, а иначе только в петлю, как ещё можно жить без Сириуса?       Но только она закрывалась в комнате, которую делила с Джинни, как тут же кто-то барабанил в двери и спрашивал, всё ли с ней в порядке. Гермиона, скрипя зубами, терпела эту чрезмерную опеку, отсчитывая лишь дни, прошедшие с гибели возлюбленного. Но день ото дня ей становилось всё тяжелее, так как прошло слишком много времени. Она не способна будет прятаться так долго в ожидании любимого, пока не окажется в его объятиях. А она так и не высчитала ни одной координаты, не пришла ни к одному знаменателю…       Наконец, однажды утром она спустилась с настроем вырваться из цепких любящих рук семейства Уизли. Девушка прошла в кухню, села на свой уже прижившийся к ней стул и обвела всех серьёзным взглядом, стараясь, чтобы лицо не выражало боли и страданий. — Мистер и миссис Уизли, я безгранично вам благодарна, — заговорила Гермиона, тщательно следя за своими интонациями. Ведь нужно быть спокойной и серьёзной, такой как всегда, чтобы все присутствующие поверили в слова, которые она намеревалась сказать, — Я ценю вашу заботу. И не только вашу, также я благодарна за поддержку Джинни, Рону и Джорджу. Вам и самим всем тяжело пережить семейную утрату, а тут ещё я со своими проблемами. — Гриффиндорка замолчала, обводя всех находящихся в кухне людей взглядом и улыбнулась. У неё получилась даже вполне не вымученная, а спокойная, умиротворяющая улыбка. — Гермиона, о чём ты говоришь? Мы все рады помочь тебе, — всплеснула руками Молли Уизли, подбегая к девушке и обнимая ту за плечи. — Ведь все прошли войну… это тяжело, но мы же живы и будем и дальше жить. — Конечно, — снова улыбка, а в глазах почти нет боли, лишь немного печали. Гриффиндорка крепится из последних сил. Но если Гермиона не прекратит всё, происходящее с ней за счет Уизли, то и шагнуть ей будет некуда, да и будущего прекрасного у неё не будет и она не сможет жить нормально и счастливо. — Я про это и говорю. Вы помогли мне выкарабкаться из беды, из бездны отчаяния. Теперь я всё осмыслила и потихоньку переживаю. Можно сказать, что я уже смирилась с этим. — О, Мерлин, как можно с подобным вообще смириться? — Я ничего не собираюсь с собой делать. Честно. — Гермиона не лукавила, она и в самом деле не была настроена отправляться в пучину смерти вслед за Сириусом. У неё были иные цели, и для их осуществления не нужны посторонние глаза и уши. Никто не должен ничего знать, и тогда для них не будет смерти Бродяги. — Милая, никто и не думал, что ты что-то хочешь… — у Молли перехватило дыхание, и она не смогла закончить свою мысль, но все её прекрасно поняли. Гермиона взяла женщину за руку и сжала её в своих холодных пальцах. Уж с руками она ничего не могла поделать, жар ушёл из них вместе с возлюбленным и не желал возвращаться, сводя пальцы судорогой и заставляя прятать и пытаться согреть их. — Всё хорошо. Теперь правда всё хорошо, — успокаивала девушка пристально рассматривающих её рыжих жильцов «Норы». — Я подумала и решила, что пора бы мне и честь знать. Я хочу вернуться домой… — Нет, — воскликнула Джинни. — Гермиона, мы ведь не выгоняем тебя, — обеспокоенно проговорил Рон, вставая со стула в намерении подойти к ней и проверить, всё ли в порядке с подругой. — Нет, конечно! — воскликнула сама девушка и улыбнулась всем, прикладывая титанические усилия, чтобы не перейти на крик и не потребовать оставить её в покое, не разрыдаться и в истерике не начать швырять вещи. Нужно было играть роль. И от умения её исполнения зависела её будущая жизнь, нельзя было терять больше ни дня впустую. — Я просто хочу оказаться дома. А чтобы вы все не волновались, — тут же перебила она уже открывшиеся в возражениях рты семейства Уизли, — я хотела предложить Гарри пожить со мной.       На подобную жертву гриффиндорка готова была пойти, ведь она знала, что Гарри практически не появляется дома, пропадая на вылазках с аврорами, стараясь изловить сбежавших Пожирателей Смерти. Это давало ей большой простор для действий и много времени побыть одной. Кроме того, если она вернётся на Гриммо, то в её распоряжении будет просто гигантских размеров библиотека с книгами. Но похоже, почти все Уизли тоже подумали о том, что Гарри редкий гость дома. — Гермиона, всё же я буду настаивать на том, чтобы ты осталась у нас, — Молли была непреклонна и взглядом подбадривала мужа и дочь с младшим сыном на те же действия, — Если мы тебя, как тебе кажется, слишком сильно опекаем, то мы можем дать тебе побольше пространства. Но только на виду.       Девушке захотелось завыть. Они не хотели её понять, совсем не хотели мириться с её желаниями. Это бесило и гриффиндорка держалась из последних сил, чтобы не вскочить с места и не трансгрессировать из этого семейного и чересчур теплого уюта. Что же ей сделать, чтобы наконец оказаться наедине с собой? Гермиона спокойно, насколько это было возможно в её состоянии, улыбнулась. — Прошу вас, не настаивайте. Я уже всё решила. Знаете, есть отличная маггловская поговорка: дома и стены лечат. Позвольте мне вернуться в мой дом и побыть одной. Там у меня много дел… и много книг. Кроме того, живя с вами, я лишь чувствую себя виноватой за то, что не позволяю вам расслабиться, — на удивление, голос гриффиндорки звучал спокойно, словно она объясняла урок нерадивым ученикам.       Во время речи Гермионы мистер и миссис Уизли хмурились, но молчали. Каждый видел в её словах рациональное зерно, но, тем не менее, боялся признаться в страхе перед неизвестностью и сумасшествием, витающими в воздухе над этой хрупкой девушкой. Она была сильной, даже как-то уж слишком сильной, внося этим самым разлад в их мировоззрение. Молли, честно сказать, страшилась не просто подвергнуть опасности Гермиону, она боялась себя. Она боялась остаться наедине со своим горем. Сейчас она просто не могла позволить себе думать о потере горячо любимого сына, ведь нужен был постоянный присмотр и уход за бедной страдающей девочкой. А если же её не станет, в их маленьком мирке обязательно что-то нарушится, в душе будет нестерпимо горько и одиноко. Создавалось такое впечатление, что сейчас она заменяла ей члена её семьи, её Фреда. Да, теперь вместо Фредди у неё, у Молли, была дочь Гермиона. — Гермиона, дорогая, ты уверена, что всё будет хорошо? — неуверенно спросил мистер Уизли, хмурясь и периодически поглядывая на свою жену. Он знал, что Гермиона сейчас стала, сама того не осознавая, поддержкой для страдающей Молли. И мужчина боялся не столько срыва молодой девушки, сколько того же самого срыва любимой. — Мы могли бы по-очереди жить там с тобой, если хочешь.       До чего же они упрямые. Вот сразу видно, в кого Рон, — подумала гриффиндорка, мысленно приказывая себе собраться для решительного шага, ведь они почти согласились, осталось совсем немного. — Видимо, это отличительная черта всех Уизли.       В тот самый момент, когда миссис Уизли хотела сказать что-то ещё, в дверях появился Гарри. Он поздоровался, проходя в комнату и устало сел на предложенный стул. Вид у него был потрёпанный, словно для него не закончились те ужасные скитания в поисках крестражей. Гермиона ощутила лёгкий укол совести где-то в глубине сознания и почувствовала себя неблагодарной. Окинув друга пристальным взглядом, и, задев этим же взглядом Рона, она поняла, что Гарри и чувствовал обиду и досаду, но сейчас ему было явно не до этого, ну, а Рон был красным как рак от стыда за своё бездействие. — Гарри, ты как? — спросила Джинни, пересаживаясь поближе к парню. Она погладила его по растрёпанным волосам и заискивающе заглянула тому в глаза. — Сегодня поймали двоих Пожирателей. Они отпирались до последнего, — Поттер нахмурился и посмотрел в тарелку, пододвинутую к нему услужливой миссис Уизли. — Спасибо. — Рассеянно бросил брюнет. — Рассел попал под сильное проклятье в перестрелке… он прикрыл меня… — Гарри, ты не виноват! — хором воскликнули Гермиона, Рон и Джинни. Брюнет снял очки и устало улыбнулся, но улыбка получилась вымученной и какой-то неестественной. — Конечно. Бруствер так же сказал… — избранный посмотрел на друзей, а затем снова уткнулся в тарелку, так и не предприняв ни единой попытки поесть. — А что нового у вас?       Казалось, все вздохнули с облегчением, что тема разговора изменила своё русло, потому как каждый не знал, что сказать, а глупые «всё будет хорошо» или «он не умрёт», говорить было так неприятно, наверное, так же, как и слышать. Миссис Уизли подложила ещё пару кусков бекона в нетронутую тарелку Гарри и обратила внимание на его измождённый вид. — А у нас все по старому, — начал Рональд, пожимая плечами, но Молли его перебила. — Гермиона решила покинуть нас. Видимо, ей в тягость наше гостеприимство, — голос женщины звучал с обидой, но в глазах было столько беспокойства, что Поттер не поверил её словам. — Почему, Гермиона? — спросил брюнет, неуверенно взявшись за вилку, и, не желая обидеть радушную хозяйку, принялся ковыряться в тарелке. — Куда ты собралась? — Хотя спрашивать ему не нужно было, он и так знал ответ, причём лучше других. Он и сам хотел скорее оказаться на Гриммо, но его не пускало туда семейство Уизли, не желавшее оставлять никого вдали от себя. — Гарри, я просто хочу отправиться домой, — уверенным голосом проговорила девушка, глазами ища поддержки лучшего друга. Она была уверена, что он поддержит её, так как понимал её чувства, как никто другой. Возможно, это было неправильным, но гриффиндорка хотела использовать его в своих целях. — Сам понимаешь, что дома и стены лечат. Я так хочу оказаться там, что не могу ни о чём другом думать. Мне приятна забота каждого из присутствующих здесь. Но я оправилась от горя и хочу начать новую жизнь.       Гермиона старалась, чтобы её голос звучал как можно спокойней и уверенней, желая показать, что она говорит правду, хотя внутри всё дрожало и обрывалось, разрывая сердце на кусочки. Трудно было представить, что после гибели Сириуса у неё ещё оно осталось. И девушка видела, что Гарри ни на йоту не верит ей, он всегда умел смотреть в суть проблемы и видел её насквозь. Да, он понимал её, и гриффиндорка подавала знаки своими многоговорящими взглядами, направленными лишь ему, чтобы он только не выдал ее, чтобы дал шанс. — В чём проблема? — спросил Поттер, засовывая небольшой кусок бекона себе в рот. — Поезжай. — Гарри! — воскликнула миссис Уизли с упрёком. — Ты хоть понимаешь, что бедная девочка будет там совершенно одна. Она хоть и кажется сильной, но это не так. Посмотри на неё, она же в привидение превратилась. Окажись там совершенно одна, она сойдет с ума… так и до Святого Мунго недалеко… — Миссис Уизли, Вы слишком драматизируете, — спокойно сказал Гарри, поправляя очки. — Лично я поддерживаю стремление Гермионы. А чтобы вы все меньше волновались, сам могу пожить на Гриммо вместе с ней.       Спасибо, Гарри! Ты самый лучший! Я знала, что ты не подведёшь. Всё верно, именно это и нужно было им сказать, — думала Гермиона, с благодарностью глядя на парня. — Всегда знала, что на тебя можно положиться. — Но, Гарри, мальчик мой, — залепетала Молли, замерев и с сомнением глядя то на Гермиону, то на Мальчика-Который-Победил. — Ты уверен, что это будет правильным? Тебя не бывает дома почти целый день, а за… — Женщина не договорила, так как говорить о человеке, который находится перед тобой, было неприличным для неё. Но все, включая саму страдалицу, поняли, как должно было закончиться предложение: «… а, за Гермионой нужен глаз да глаз» — Бруствер как раз предложил мне взять несколько дней отдыха, — шумно вздохнув, проговорил Поттер, кинув быстрый взгляд на подругу. И Гермиона поняла, что он лжёт, чего делать не любил, особенно дорогим ему людям. Он лжёт ради неё, прикрывает, так как хочет помочь. Девушка чуть не заплакала от осознания того, что происходит и чем ради неё жертвуют окружающие. На мгновение ей стало так стыдно, что она их обманывает. Ведь она не собиралась восстанавливаться после гибели Сириуса, она вознамерилась вернуть его, самым наглым образом вмешавшись в течение времени и вселенной. Но боль, сковавшая в тот же момент сердце, от понимания, что иначе придется жить без любимого, вернула ей уверенность в её правоте. — Если что-то пойдёт не так за это время, — Гарри многозначительно взглянул в глаза гриффиндорки, — то мы оба окажемся на пороге вашего дома.       Миссис Уизли, явно не согласная со словами Гарри и Гермионы, поджала губы и сурово посмотрела на мужа, ища поддержки. Но тот лишь пожал плечами, стараясь не смотреть в пылающие глаза супруги. Джинни тоже с сомнением окидывала взглядом парня в круглых очках и девушку с всклоченными каштановыми волосами. Рон же просто пожал плечами и продолжил поглощение пищи. Гермиона почти победоносно посмотрела на друга, чувствуя, что последнее слово оказалось за ними. Ещё немного, и она будет предоставлена сама себе.       Этот маленький бой они выиграли, и Гермиона со вздохом погрузилась в себя, продолжая ковыряться вилкой в тарелке. Гарри Поттер, её лучший друг с первого курса, как ни странно, повторял её движения с той лишь разницей, что теперь он чувствовал себя ещё и виноватым перед дорогими и близкими людьми. Но, по сути, Сириус тоже был близким ему человеком, крёстным, а это что-то, да значит.

***

— Гермиона, что ты задумала? — спросил Гарри, как только они вдвоём вышли из зелёного пламени камина, оказавшись в кухне дома на площади Гриммо. Гермиона подняла печальные и такие усталые глаза на избранного мальчика, который уже по существу давно не был мальчиком, сразившись и победив Волан-де-Морта. — Гарри, я просто устала от вечной и вездесущей опеки Миссис Уизли, — девушка попыталась придать голосу уверенности, хотя это было крайне трудно сделать. И дело было теперь в том, что от вида таких родных стен и таких знакомых предметов, ей стало нестерпимо больно в груди. Так, что хотелось схватить кухонный нож и вырезать это сжимающееся и обливающееся кровью сердце. — Уж меня-то можешь не обманывать, — Поттер заглянул подруге в глаза, повернув её к себе и положив руки на плечи. Это было так… так мило… и необходимо в данный момент, что девушка закрыла глаза и отдалась своим чувствам, разрыдавшись на плече боевого товарища.       Гермиона ревела в голос, словно раненая волчица, словно погибающий от боли дракон, крепко вцепившись в мантию лучшего друга, ставшего таким близким и таким понимающим, с которым они через многое прошли и теперь осталось пройти через боль потери, поддерживая друг друга. Она не рыдала так очень долго и теперь испытала практически физическое удовольствие от выпускаемых эмоций, которые намертво и надолго сковывали все её внутренности до этого момента. Гарри только гладил её по спине и молчал. Это именно то, что было сейчас необходимо.       Сколько времени прошло, как девушка разразилась слезами, они не знали, но вконец осипнув и захлебнувшись горечью слёз, Гермиона ослабла в объятиях Гарри и затихла. Парень подхватил её худое и изнурённое мучениями тело и отнёс в спальню. Нет, не в ту спальню, где жили совсем недавно Сириус и Гермиона, а в самую дальнюю от неё. Девушка заснула мгновенно, как только голова её коснулась подушки. Поттер некоторое время посидел возле неё, затем сокрушённо вздохнул и вцепился пальцами в волосы. Ему было просто нестерпимо больно от вида страданий каждого из знакомых ему людей, а от страданий семьи Уизли, Андромеды Тонкс и, конечно же, Гермионы, он просто сходил с ума. Все его муки от потери близких отходили на задний план, и он начинал винить себя во всём. Он винил себя в том, что не смог уберечь Сириуса, и Гермиона теперь была лишена самого любимого и дорогого ей человека. Он винил себя в смерти почти каждого погибшего в битве за Хогвартс. За смерть Фреда, Люпина, Тонкс и Добби. Даже за смерть Дамблдора и Снейпа он себя терзал.       Вот и сейчас он вознамерился любыми путями помочь Гермионе избавиться от страданий. Именно поэтому он согласился на эту идею с переездом на Гриммо. Он чувствовал, что его умная подруга, даже находясь в таком неприглядном и бредовом состоянии, придумала что-то. Он пока не был уверен, что будет участвовать в этом, но выслушать её всё же собирался. Да и что такого ужасного могла придумать самая светлая голова Хогвартса за последние пятьдесят лет?       На следующее утро Гермиона проснулась очень рано. Садясь на кровати, она отметила, что ей ничего не приснилось и она на самом деле находится сейчас в доме, где они с Сириусом провели не один счастливый день вместе. В сердце словно вонзились тысячи иголок и стало трудно дышать. Прикрыв глаза, и проведя дрожащей рукой по волосам гриффиндорка постаралась успокоиться.       Окинув комнату взглядом, и поборов подступающую тошноту, девушка попыталась встать с постели. Но не тут-то было, ноги её придавило распластанное на другом конце кровати тело её лучшего друга и по совместительству боевого товарища. После вчерашней истерики жутко болела голова и хотелось окунуться в холодную воду, но тревожить спящего друга не хотелось. Он, видно, спал здесь, чтобы присмотреть за ней. Он всегда был таким заботливым. Девушка чуть не прослезилась от трогательности момента, но сдержалась, снова откинувшись на подушки. — Гермиона, ты проснулась? — практически сразу же послышался сонный голос Гарри Поттера. — Как ты себя чувствуешь? — Всё хорошо, Гарри, — попыталась улыбнуться гриффиндорка. — Пойдем завтракать, а то тебе скоро в аврорат. — Пойдём… постой, как ты узнала, что мне надо в аврорат? — нахмурившись, спросил Поттер, надевая на нос очки. — Я вроде сказал, что пара дней отдыха у меня есть в запасе. — Я слишком хорошо тебя знаю, — пожала плечами Гермиона, направляясь из комнаты. — Ты не умеешь врать. — Как и ты, — бросил он удаляющейся фигуре, поднимаясь с кровати.       Через полчаса бывшие гриффиндорцы сидели за дубовым кухонным столом и пили чай. Оба молчали, каждый думая о чем-то своём. Но в то же время Гермиона постоянно ощущала на себе взгляд друга, который совершенно точно ждал от неё объяснений. Но она не могла ничего сейчас сказать, пока всё конкретно не узнает и не разложит всё по полочкам. Поэтому она упорно отводила глаза, утыкаясь то в чашку, то в тарелку с гренками. Наконец Гарри вздохнул и, махнув на прощание рукой, исчез в зелёном пламени.       Оставшись совершенно одна, девушка вдруг поняла, что за всё то время, пока они с Гарри были тут, Кикимер ни разу не появился перед ней. Это, конечно, не сильно нужно ей, ведь она всегда считала неправильным пользоваться услужливостью домашних эльфов, но что-то её беспокоило. Что именно, она понять не могла, посему решила просто махнуть на это рукой и не заморачиваться. Сейчас были гораздо более насущные проблемы — нужно было добраться до библиотеки и начать поиск верных решений по возвращению Сириуса, вернее по использованию маховика времени. В глазах её пылал какой-то ненормальный огонь, да и вся она тряслась от охватившего её возбуждения. Ещё немного. Ещё чуть-чуть. Всё скоро изменится. Она обнимет своего возлюбленного и будет счастлива. Да, именно эта мысль билась в голове гриффиндорки, когда она входила в тёмное помещение библиотеки.       И знать об этом никому не нужно. Для всех он просто никогда не умирал, — Гермиона кусала губы, в возбуждении зажигая на кончике палочки Люмос и принимаясь лихорадочно шарить по полкам руками. Сердце колотилось как сумасшедшее, заставляя руки дрожать, перебирая пыльные страницы толстенных фолиантов. Девушка была уверена, что уж тут точно найдётся необходимая ей информация, которая будет помогать в задуманном деле.       Поздно вечером Гарри Поттер, выжатый как лимон и с новой ссадиной на щеке вернулся, наконец, домой. Было темно, и его, по всей видимости, никто не ждал. Парень вздохнул, отряхивая сажу с мантии, и проходя через кухню в коридор. Тишина стояла гробовая, и это жутко испугало его. Неужели что-то случилось с Гермионой? Неужели она всё-таки сотворила с собой что-то? Нет, такого не должно быть! Он себе этого никогда не простит. В одно мгновение вся усталость куда-то испарилась, и гриффиндорец бросился на поиски подруги, врываясь с грохотом в каждую комнату и выкрикивая её имя. Но ответа всё не было.       Ужас холодным и липким потом скатился по спине молодого человека, и он чуть не застонал от обречённости. Беспокойство нарастало, давя на перепонки. Гарри обыскал почти все комнаты, ожидая самого худшего за дверью каждой из них. Вдруг послышался шорох совсем близко, и на пороге комнаты с двойными дверями показалась заспанная, но жутко перепуганная Гермиона. — Где ты была?! — заорал Поттер, размахивая палочкой с Люмосом на конце. — Я чуть с ума не сошёл от волнения! — Гарри, что случилось? — девушка подошла к парню и обняла его. — Все хорошо… — Хорошо? — взревел избранный. — Ничего в этом хорошего нет! Я прихожу: кругом темень кромешная, тебя нигде нет и ты не отзываешься. Я подумал самое ужасное! Гермиона, самое ужасное, понимаешь? — И что же ты подумал? — насупилась Гермиона, сердито глядя в изумрудные глаза друга, — Что я перерезала себе вены? Вздернулась на крюке? Утопилась? Что? — Да всё! — воскликнул парень и наконец перестал беспорядочно метаться по коридору. — Где ты была? — Уже более спокойно спросил он подругу. — Я была в библиотеке. Читала. Искала… — гриффиндорка замолчала, закусив губу, и коря себя за то, что чуть не проговорилась. — И что же ты искала? — с интересом спросил Гарри, подходя ближе и поднося палочку к лицу девушки, чтобы было видно её лицо, чтобы не пропустить ни единой смены эмоции. — Для этого ведь ты сюда так рвалась? Что это? — Понимаешь, Гарри, — начала неуверенно Гермиона, закусив губу и не глядя другу в глаза, — Я хочу вернуть Сириуса… — Ты с ума сошла?! — Поттер схватил подругу за предплечья и заглянул той в глаза. — Ты что, в некромантию подалась? Гермиона, мёртвых не воскресить! Сириус мёртв! Он умер! И его не вернуть!       Девушка молчала, сотрясаемая в руках Золотого мальчика, от таких горячих слов всё её существо застыло. Да, она знала, что Сириус умер, но она совсем позабыла об этом. Ведь там, десять дней назад, он был ещё жив. И ей было проще думать, что он жив, просто находится пока далеко, но она обязательно вернёт его обратно. И всё же сердце замерло и сжалось до маленького пугливого осколка от их большой любви. — Успокойся, Гарри! Ты не так меня понял. Я не хочу воскрешать Сириуса, — гриффиндорка приобняла друга и попыталась улыбнуться, но улыбка получилась вымученной и какой-то ненастоящей. — Всё совсем не так. Подумай, Гарри, где ещё Сириус может быть живым и здоровым?       Поттер продолжал смотреть на неё с недоверием и с каким-то испугом, будто ожидая, что она сейчас начнёт биться в припадке, ведь по всей видимости она, как он думал, находилась не вполне в своём уме. В его голове в быстром порядке вертелись все возможные способы успокоить расшалившиеся нервы подруги. Он даже думал, что зря, наверное, согласился на эту аферу Гермионы с переездом на площадь Гриммо, ведь, по сути, он бы чувствовал себя гораздо спокойнее, если бы девушка пребывала под постоянным присмотром семейства Уизли. — Гермиона, — начал Гарри успокаивающим голосом, — тебе нужно расслабиться и отдохнуть. Ты перетрудилась, перечитала… мы обязательно справимся с этим. Я обещаю тебе, что всё будет хорошо… — Ты не слушаешь меня! — вспылила девушка, высвобождаясь из рук лучшего друга. — Я пытаюсь тебе сказать, что там, в прошлом, Сириус жив и здоров. И я постараюсь, чтобы он не умер. — Золотая девочка вытащила из-под кофты кулон на цепочке. Гарри пригляделся и увидел позолоченный диск циферблата с маленькими песочными часами на нём. — Что это? Маховик? — удивлённо спросил парень, поправляя очки и приближаясь поближе, чтобы разглядеть предмет. — Да, Гарри, это маховик времени. И именно он-то и поможет мне вернуть Сириуса. Я отправлюсь в прошлое и спасу его от гибели. Всё очень просто. — Гермиона почти счастливо улыбнулась, сжимая в ладони маленький диск, — Осталось только узнать точное место и время смерти. — Ты сошла с ума! — воскликнул Гарри Поттер. — Ты забыла о невмешательстве во время? Ты помнишь, что говорил Дамблдор? Это может повлиять на вселенную и привести к апокалипсису! — Он не это говорил, Гарри, — девушка как-то снисходительно улыбнулась, словно говорила с ребёнком. — Но я поняла, чего ты хочешь до меня донести. И я совершенно серьёзно подхожу к этому вопросу. Не думаю, что смерть одного не особо важного человека в магическом мире может стать причиной вселенской катастрофы или расщепления пространственно-временного континуума. Тем более, никто об этом даже не узнает. Я просто спасу его и всего делов-то. — Ты бредишь, — устало проговорил Избранный мальчик, который уже давно стал мужчиной, прикладывая ладонь ко лбу подруги. — Гарри! Мы уже однажды спасли Сириуса от смерти, почему бы не сделать это ещё раз! Я всё почти продумала. Я даже нашла место, где спрячусь, на эти десять дней, чтобы потом быть вместе с ним… — голос Гермиона неожиданно сошёл на нет, и она смахнула сорвавшуюся с ресниц слезинку. — Иначе я не смогу… — Ты уверена, что всё продумала? — с сомнением проговорил брюнет, устало потирая переносицу и водружая на место свои извечно круглые очки. — Пока ещё не совсем, но я работаю над этим. — Хорошо, пойдем поужинаем и всё обсудим, — Поттер развернулся и направился к лестнице. Девушка последовала за ним, в безмолвии своём погружаясь в размышления о Сириусе и о том, как его спасти. Всё было бы быстрее и проще, знай она, где погиб Сириус и в какое точно время это случилось.       Как только друзья оказались на кухне, к ним пришаркал Кикимер. Гарри попросил его об ужине, на что тот ответил брюзжанием и едкими замечаниями по поводу предателей крови и грязнокровок. Мальчик-Который-Победил хотел было с ним поговорить об этом, но Гермиона его резко остановила. Ей очень не хотелось терять нить разговора и всё начинать объяснять заново, поэтому она потянула друга за рукав мантии и усадила на стул возле себя. Вскоре перед ними уже дымились тарелки с овощным рагу, рядом лежали хрустящие булочки и зелень. По всей видимости, не смотря на своё отношение к жильцам дома, Кикимер всё же приготовил ужин. — Гермиона, я всё же не понимаю, как ты собираешься всё это провернуть, — тщательно прожёвывая пищу проговорил Гарри. — По мне это очень спорный вариант спасения Сириуса. — Почему? — удивилась Гермиона, замерев с ложкой у рта. — Что проще? Я попадаю в момент, когда в Сириуса бросают заклинанием и отражаю его. Потом я прячусь в пещерке под мостом, а по окончании всего могу перебраться в ту пещеру, где жил Сириус, когда мы его спасли от поцелуя дементора. Думаю, десять дней я смогу там продержаться. — Дело вовсе не в этом, — серьёзно произнёс парень, хмурясь от своих мыслей и осознавая, что он как никогда прав, а вот Гермиона, по всей видимости, подрастеряла свои умственные способности, раз не подумала о пространственных изменениях. — Сама подумай. Если ты спасёшь Сириуса, то той тебе из прошлого не нужно будет потом отправляться на его спасение. И тогда в мире появится две тебя. Но только та ты, которая спасёт Сириуса всё равно останется одна. Ты ничего не добьёшься своими действиями, только того, что останешься в одиночестве. — Тогда мне нужно будет где-то спрятать Сириуса, чтобы все думали, что он умер, и тогда та, другая я отправится в прошлое, чтобы спасти его. Тогда мы будем вместе. — Гермиона начала распаляться, чего за ней раньше Гарри не замечал. Её глаза горели так, что становилось страшно. Молодой человек не стал её переубеждать, решив перевести разговор в другое русло. — Хорошо, с этим разобрались. Сегодня в министерстве были очередные суды над Пожирателями. Вызывали Малфоя-старшего. По всей видимости, ему не избежать заключения. А вот на слушание над Драко и Нарциссой я собираюсь явиться с оправдательными бумагами. Как считаешь, справедливо? — Поттер выжидательно вскинул бровь, глядя на подругу. Гермиона лишь пожала плечами и уткнулась в свою тарелку. Ей явно не понравилось, как быстро он оставил разговор о Сириусе и маховике. Да, для него тоже было заманчивым спасение крёстного, но не таким же способом. Если уж использовать маховик, который не способен обратно вернуть путешественника в своё время, то это должен быть посторонний человек, которого в этом времени ничто не держит и который сможет зажить после этого другой жизнью, всё исправив. Правда, его ещё волновали некоторые моменты в этом деле, но не так сильно, чтобы на них пока заострять своё внимание. Не дожидаясь ответа от Гермионы, гриффиндорец продолжил: — А завтра состоится суд над теми Пожирателями, которых мы вчера с таким трудом перехватили. Одного ты знаешь, это брат мужа небезызвестной нам Беллатриссы Лестрейндж, Рабастан. Второй совсем молодой ещё, он рыдал при задержании, его кажется Уилкес звать.       Золотую девочку как громом поразило, воспоминания пёстрой чередой начали прокручиваться у неё в голове. Ей казалось знакомым это имя, она его уже определённо где-то слышала. А так как у неё отличная память на имена, лица и цифры, то всё постепенно становилось ясным, как день.       «Гермиона прижимается спиной к сильной спине любимого, который прикрывает её от летящих заклинаний. Девушка в свою очередь прикрывает его самого. Из них получилась отличная и сплочённая команда. — Уилкес, выруби девчонку! — раздаётся справа от гриффиндорки грубый хрипловатый голос. Девушка, не глядя на мужчину, узнаёт в нём одного из братьев Лестрейндж, который присутствовали при пытках в мэноре. И в тот же момент, когда в неё летит фиолетовый луч заклятья, слева к ней подкрадывается фигура в чёрном плаще. Гермиона едва успевает поставить щит, как в неё уже летит следующее проклятье, отправленное этой фигурой. На её счастье, в этот момент появляется Рон и останавливает заклинание, кидаясь в ответную атаку…» — Гарри! Ты должен взять меня завтра на суд над Лейстрейнджем и Уилкесом! — Не усидев на месте от осознания того, что разгадка смерти Сириуса может быть близка, девушка вскочила и начала расхаживать взад и вперёд. — Я кажется знаю, кто убил… убил Сириуса… это он… точно он… — голос её становился все тише, превращаясь в почти неразборчивое бормотание. — Ты уверена? — Гарри отодвигает тарелку и с сожалением и озабоченостью смотрит на метания подруги, состояние здоровья которой беспокоило его. И, всё же, он решил дать ей шанс, а уж потом посоветовать обратиться в Мунго. — Хорошо, я поговорю утром с Кингсли. Думаю он будет не против. — Кстати! — воскликнула, почти взвизгнула, Гермиона. — Кингсли ведь нашёл Сириуса. У него можно узнать, где это произошло. Точно! Гарри, ты должен узнать. Если это буду я, то он, скорее всего, сочтёт меня ненормальной и отправит в Мунго. — (Я уже почти так считаю, — невесело подумал Поттер.)

***

— Слушается дело над Пожирателем Смерти, Майклом Дрейком Уилкесом, об убийствах в стенах Хогвартса, а так же обвинение в пытках маглорожденных волшебников, — провозгласил строгий и холодный голос судьи Джульда* (*выдуманный персонаж — прим. автора). — Что Вы можете ответить в своё оправдание, мистер Уилкес?       Гарри и Гермиона сидели в самых первых рядах, и девушка могла отчётливо видеть каждую чёрточку лица этого молодого человека. Она пытливо осматривала его, стараясь в его поведении увидеть фальшь и притворство. Но тот весьма правдоподобно дрожал, кусая в кровь губы и заплаканными глазами оглядывая всех присутствующих. Он был бледен, отчего метка сильно выделялась на его предплечье, так, словно только что была нанесена. Гриффиндорку передёрнуло и она отвела глаза, переведя их на лучшего друга и боевого товарища, Гарри Поттера. Он был сосредоточен и серьёзен до безобразия. Казалось, ему сейчас не восемнадцать, а все тридцать, так он осунулся, но вместе с тем и возмужал. Гермионе даже стало его жаль, и она почти пустила слезу. Но в этот момент зазвучал голос подсудимого, нарушив мир в её сознании. — Я… я-я не виноват… я был под Империусом… я ничего не делал… я не убивал… — мальчишка плакал, не скрывая своих слёз, мотая головой из стороны в сторону. Но его голос девушка узнала, это он послал в неё заклятье, которое должно было расчленить её, и если бы Рональд не подоспел, то не сидеть ей тут и не выслушивать всё это. Тут же всё в ней вскипело и гриффиндорка подскочила. — Неправда! — закричала она, вцепляясь в дерево перегородки, которая не давала подбежать ей к Уилкесу. — Это ты убил Сириуса Блэка! И меня хотел убить! Я знаю это! Я всё помню! — Гарри попытался усадить её на место, но Гермиона была словно фурия, всё взрывалось в ней, взывая к справедливости! Она словно пылала яростью, источая её не только убийственным взглядом, но и красными щеками и шеей. — Это ты отправил в меня по приказу Рабастана Лестрейнджа расчленяющее заклятье! Ты хотел убить меня! Ты пытался это сделать! И Сириуса ты убил! — Прошу тишины! — раздался звук молоточка, но девушка уже ничего вокруг не слышала и не видела. Она целиком и полностью направила свой гнев на этого Уилкеса. Она должна была добыть у него признание и узнать место и время, чтобы спасти Сириуса. Она просто обязана всё из него вытащить. — Вам есть, что ещё добавить, кроме пространных высказываний? — Слишком спокойно спросил судья, что ещё больше взбесило и разъярило гриффиндорку. — Вы считаете, что мои обвинения беспочвенны? — визжала Гермиона, вырываясь в крепких руках лучшего друга, который говорил ей какие-то слова, наверняка успокаивающие, но она не слышала их. Словно в ней что-то сломалось, и девушка оказалась неспособна больше ничего услышать, ничего того, что не касалось бы смерти Сириуса и Пожирателя Уилкеса. — Я могу выпить сыворотку правды, чтобы все смогли убедиться в правдивости моих слов! — Гермиона переводила пламенный, полный гнева взгляд то на судью, то на Уилкеса, который был бледен ещё сильнее и рыдал уже в голос, причитая о своей невиновности. — Прошу Вас успокоиться, Вы находитесь в зале суда, — холодно продекламировал Джульд. — А иначе Ваши слова не будут признаны действительно относящимися к делу, а Вы сами будете выведены из зала за несоблюдение порядка. — Что?! — взвизгнула Гермиона так громко, что стёкла задребезжали. — Ещё скажите, что Вы хотите оправдать его! Этого убийцу! Пожирателя! Что он будет ходить радостный в то время, как его жертвы будут гнить в холодных могилах! — Мистер Поттер, угомоните свою подругу, а иначе мне придется применить силу и заключить её под арест за неуважение к суду.       Гермиона кричала и кусалась, когда Гарри, вместе с каким-то крепким мужчиной пытался вывести её из зала суда. Она не осознавала уже ничего, словно она вообще находилась в другом месте, а тело само собой двигалось. Гермиону словно поглотила тьма, которая застилала глаза, разрывала своей чернотой сердце и плевала своей липкостью в душу. Всё болело, и девушка уже рыдала в голос в коридоре на груди у своего лучшего друга. Тот гладил её по растрёпанным волосам, слегка раскачиваясь, словно укачивая маленького ребёнка.

***

      Ветер обдувал мокрые от слёз щёки девушки, трепал густые каштановые волосы, перехваченные тонкой ленточкой. Но та, казалось, ничего этого не замечала, глядя вдаль с небольшого деревянного моста через глубокий ров-овраг. Вся окружающая природа была спокойна, и ничто не напоминало о недавних военных действиях. Ну, или почти ничего, кроме чернеющих пятен от заклятий на крыше и перилах. Странно, что такой весьма непрочный на вид мостик так мало пострадал и вообще устоял в этой битве, тогда как его каменный брат был сильно выщерблен и почти остался без ограждений. Удивительно, что никто не упал в глубокую расщелину, наполненную бурными водами. — Гермиона, ты уверена, что так надо? — грустно произнёс такой родной голос за спиной девушки. Та не обернулась и лишь кивнула. Нет, конечно, она не совсем была уверена в правильности своих действий, но иначе никак было нельзя. Другого способа зажить счастливой жизнью у неё не было, не зря же маховик так вовремя появился перед ней. Она была уверена, что это знак судьбы, потому как отчетливо помнила, что свой старый маховик, которым она пользовалась для перемещения на дополнительные занятия, забрала Макгонагал, как только наступил конец года и переводных экзаменов.       Тем не менее, оставалось ещё очень много проблемных моментов, с которыми у неё просто не было времени разобраться, а тянуть дальше было нельзя, ведь и так прошло уже много времени, и скрываться ей придётся долго. Со дня смерти Сириуса прошло уже двенадцать долгих и мучительных дней, о которых вспоминать не хотелось. Гермиона повернулась к другу, который не мог оставить её одну, который единственный был в курсе всего и мог поддержать. У девушки защемило сердце от предчувствия чего-то. И это что-то было нехорошим, однозначно, но девушка отгоняла все плохие мысли прочь. — Ты береги себя, — Гарри обнял свою лучшую подругу и почувствовал, как защипало в носу, но он постарался сдержать слёзы, он мужчина, в конце концов. Но ему почему-то казалось, что он больше не увидит Гермиону такую, которой она была. И боялся признаться себе, что мог больше её вообще никогда не увидеть, что она пропадёт, как будто её и не было, — Не лезь на рожон, хорошо? — Гарри, я не хочу умирать. Я хочу спасти Сириуса и жить с ним долго и счастливо, — гриффиндорка попыталась улыбнуться. — Я беспокоюсь. Нам так и не удалось узнать, когда точно погиб Сириус. Что, если ты опоздаешь? — не унимался Поттер. — Я просто прокручу маховик и перескачу ещё дальше в прошлое, — пожала плечами Гермиона, хотя её и саму эта мысль волновала, но она постаралась придать голосу как можно больше уверенности. — Всё будет хорошо. Я обещаю быть пай-девочкой и сразу спрятаться, чтобы не попасть под шальное заклинанье. — Раз ты уверена… — брюнет снял очки и протёр их краем мантии. Жест был таким родным и до боли знакомым, словно он был всё тем же мальчишкой, с которым она училась на одном факультете. — Мне пора, — выдохнула Гермиона и взялась за маховик. Проворачивая песочные часы, она прокручивала в голове все моменты, которых нужно опасаться и избегать, уговаривая саму себя, что всё будет хорошо.