Наше будущее в прошлом

      Стоя посередине круглого кабинета директора, Гермиона молча следила за тем, как Дамблдор усаживается в высокое кресло за большим столом, жестом приглашая девушку присесть в кресло напротив, на что та лишь едва заметно качнула головой, отказываясь. В голове у нее роилось множество обрывочных мыслей, которые слишком быстро сменяли одна другую, делая мыслительный процесс почти тягостным и мучительным.       Оглядевшись по сторонам, гриффиндорка обратила внимание на то, что помещение, в котором она сейчас находилась, совершенно не изменилось с того момента, когда она была нём в последний раз. Вернее, конечно, было бы сказать, что пройдя через столько лет, этот круглый кабинет таким и останется, каким представал взору в данный момент. В мозгу запульсировала мысль, пытаясь из череды воспоминаний выудить момент, когда же она в последний раз видела директора таким, как сейчас, сидящим за столом, сложив руки перед собой. Но почему-то это никак не удавалось сделать, сколько бы девушка не ворошила в голове обрывочные картинки. Когда же это было? Нет, она тогда была без Гарри, и совершенно точно в тот момент рядом была профессор МакГонагалл. Они о чём-то просили её? Или же нет, давали какие-то указания, просили помочь Гарри, присмотреть за ним.       И почему так важно сейчас вспомнить, когда она видела в последний раз профессора Дамблдора? Почему в голове такая мешанина из образов? Словно это не она пытается выудить необходимую информацию, а кто-то специально пролистывает её воспоминания. От осознания этого у Гермионы закружилась голова. Она в тот же миг подняла глаза на Директора, который пристально смотрел на нее, словно проникая в самую её суть. Девушка поёжилась, хмурясь. Совершенно точно, это был Дамблдор, он беззастенчиво рылся в её мозгах, явно не поверив в её рассказ и решив проверить самостоятельно всю правдивость. Интересно, а раньше он подобное проделывал? Залезал ли он ей в голову, чтобы выяснить что-то необходимое? А Гарри? Был ли он подопытным кроликом? Или же только она сейчас удостоилась такой чести. Обида и злость затопляли нутро гриффиндорки, заставляя посмотреть в глаза профессора суровым взглядом, давая понять, что она уж совершенно точно не намерена позволять шарить в её голове. — Профессор, почему бы Вам просто было не спросить обо всём, — холодно проговорила Гермиона, пододвигая всё же к себе невысокое креслице и усаживаясь в него. — Неприлично подсматривать и подслушивать мысли других людей без разрешения на это. — О чём Вы, мисс? — искренне удивился Дамблдор, сверкнув своими очками половинками и пряча за ними свои голубые глаза. — Ничего не было. Быть может, Вам показалось? Вы ещё не пришли в себя после потери сознания? — Профессор Дамблдор, — сухо проговорила Гермиона, — не думаю, что добродушную беседу за чашечкой чая кто-то отменял.       Дамблдор радушно улыбнулся, поглаживая серебряные нити усов. Он совершенно точно заметил, как сменилось настроение гостьи в ответ на его попытку проникнуть в её воспоминания. Это его порадовало, значит она не безнадёжна, хотя он достаточно осторожно забрался ей в голову. — Конечно, конечно, — усмехнулся старец. — Лимонную дольку? — В руках его совершенно невероятным образом, словно у фокусника, оказалась горстка засахаренного мармелада.       Гермиона вытаращила глаза на директора, пытаясь понять, реально ли он так беззаботен, либо же отлично прикрывается за наигранной весёлостью, свойственной лишь ему. Скорее всего второе, ведь гораздо проще втереться в доверие к человеку, расположить его к себе, если тот будет думать, что ты несколько недалёк, а значит ничего плохого сделать не сможешь.       Интересно, поэтому ли Дамблдор так рьяно разыгрывает не вполне вменяемого? — Гриффиндорка попыталась придать лицу отстранённое выражение, тем не менее внимательнее вглядываясь в голубые глаза, спрятанные за половинками стёкол. — Профессор, я не люблю сладкое, — сказала девушка. Она, конечно, лукавила, просто одно только упоминание о лимонных дольках выводило её из себя, особенно в устах директора — так часто она слышала эту избитую фразу, произносимую чаще не к месту, а проще говоря, вообще ненужную.       Старец же пожал плечами и закинул в рот одну из засахаренных долек. И пусть, казалось, что он был спокоен, но на самом деле, седовласый мужчина пребывал в напряжённой заинтересованности. Ему страстно хотелось заглянуть в будущее, но всё же и было несколько тягостно, ведь неизвестно, что его там может ждать. Ну если и не его, так очень хорошо знакомых ему людей. Хотя, незнакомка явно его знала, а это могло значить лишь то, что либо она прибыла не из такого уж далёкого будущего, либо он смог-таки прожить довольно долгую жизнь. — Итак, — заговорил Дамблдор, слегка причмокнув остатками мармелада во рту, — что мы имеем? Вы, мисс, перенеслись в прошлое. — Он сделал короткую паузу, дожидаясь ответа, и, получив лёгкий кивок, продолжил. — Как же вас угораздило?       Девушка задумалась, пытаясь решить, что из известного ей можно рассказать Дамблдору. С одной стороны, Гермиона много раз слышала от него, что нельзя вмешиваться в время, что всё должно идти, как идёт, что любые жертвы для чего-то, да нужны вселенной, а от вмешательства могут быть лишь большие беды. В самом начале, когда она только начинала пользоваться маховиком времени на третьем курсе, Гермиона безоговорочно верила в это, стараясь следовать главному правилу о невмешательстве. Но позднее, когда маховика уже не было, девушке постоянно приходили в голову безумные мысли о том, что с его помощью они могли спасти многих, сделать жизнь лучше, избежать многих проблем, но почему-то этого не сделали. Да, они с Гарри спасли от смерти Клювокрыла, помогли избежать поцелуя дементора Сириусу. Тем не менее, Гермионе всегда казалось, что это вмешательство не совсем верное, или верное лишь на половину. Почему гиппогриф достоин того, чтобы ради его жизни сделать несколько оборотов маховика, а отважные, с чистой душой люди, нет? Это мучило гриффиндорку бесконечно долго, но она не могла ничего сделать, потому как маховик она отдала МакГонагал ещё после третьего курса, а другие существующие были уничтожены при битве в Отделе Тайн.       И вот сейчас, когда она оказалась в прошлом, пусть не в том, которое ей было необходимо, она могла многое изменить, спасти уйму жизней, совершить переворот в истории. Но готова ли она рискнуть своим счастьем, оставшись в этом времени? Готова ли оставить далеко в будущем свои отношения с Сириусом? Она ведь всего лишь хотела спасти любимого от смерти, чтобы он был с ней, чтобы обнимал, целовал, чтобы у них было будущее одно на двоих. Оставшись здесь, в этом времени, если она спасёт его от Азкабана, спасёт от двенадцати лет мучений, где гарантии того, что тогда они встретятся? Это будет только её любовью, её воспоминаниями, которые будут мучить её до самой смерти. Готова ли она пожертвовать своим будущим за счёт спасения других жизней, другого счастья?       Мелочно? Да, она в кои-то веки решила побыть мелочной, позаботившись лишь о себе. Но разве это неправильно? Разве она, так много выстрадавшая, не достойна быть наконец любимой и сиять от счастья? Это чернило душу, утягивая на самое дно, рвало всё существо на части, терзая и само сердце. И сколько бы она так не думала, её совесть не даст пойти против себя, даруя лишь одно правильное решение — спасены должны быть все, даже ценой собственного счастья, даже если боль до конца жизни будет преследовать её. — Это для меня загадка, профессор, — наконец заговорила молчаливая гостья, потупив взгляд. — Мой маховик просто не мог забросить меня на столь дальнее расстояние. Они на такое не рассчитаны. — Хм... — директор в задумчивости прищурился, продолжая оценивать поведение девушки. От него не укрылся калейдоскоп чувств, сменившийся почти за мгновение на её лице. — Значит, в вашем времени у каждого есть свой маховик времени? Не знал, что нереальная разработка моего хорошего знакомого сможет быть настолько популярной. — Дамблдор несколько задумался, отправляя в рот очередную засахаренную мармеладку. — Но ведь, если каждый будет использовать столь нестабильный предмет, то это может плохо сказаться на жизни в будущем. Неизвестно, что и кому взбредёт в голову, а оно взбредёт обязательно. — Могу вас уверить, профессор, что маховиков времени больше не осталось, тот что у меня, последний в своём роде, — поспешила вмешаться в монолог Гермиона, которой вовсе не хотелось выслушивать невероятно долгий рассказ о правильном путешествии во времени. Всё-таки, она правильно решила не рассказывать директору всего и сразу, он определённо не дал бы ей тогда и шагу ступить. Только стоит держаться от него подальше, чтобы он больше не забрался в её голову и не прочёл бы там чего-нибудь ненужного. — Это радует, — улыбнулся старец, смакуя очередную сладость во рту. — Что же вас сподвигло на использование такого интересного предмета? — Честно говоря, я не расчитывала перенестись на такое большое количество лет в прошлое, — нахмурилась девушка, выстраивая в голове более или менее правдивую историю, но не трогая при этом ключевых моментов будущего. — Ведь маховик работает только на несколько часов, так что то, что случилось — невероятно.       Гермиона замолчала, покусывая губу, всё происходящее походило на сон, вызывая непонятные чувства. Вот перед ней такой знакомый и привычный Альбус Дамблдор, в смерть которого до сих пор не верится. Хогвартс спокоен и тих, и нет никаких причин для волнений, никаких жестокостей и гонений, никаких разрушений и смертей. И что греха таить, такой сон хотелось продлить, продлить навсегда, чтобы так и было до самой её смерти. И ведь она вполне способна во всём этом разобраться, сделать мир таким, который примут все как должное, а она будет чувствовать себя настоящей героиней, способной изменить всё к лучшему. Дамблдор молчал, ожидая продолжения, вглядываясь почти в самую душу своими пронзительно-голубыми глазами, которые не могли принадлежать старцу, в которых плескалась жизнь с искрами юношеского задора. И как он может быть таким, даже пройдя уже одну войну, победив Гриндевальда, и сейчас сражаясь с Волан-де-Мортом, для Гермионы оставалось секретом. Не дождавшись комментария со стороны слушателя, девушка поспешила продолжить. — Я прохожу обучение по нескольким предметам одновременно и вы, вместе с профессором МакГонагалл, разрешили мне воспользоваться маховиком времени, чтобы я всё успела изучить, — она не врала, а лишь применила прошлое к настоящему, поэтому сказать это было легко и непринуждённо. Эта часть правды вряд ли даст директору усомниться в правдивости её слов. — Я уже достаточное время пользуюсь маховиком, чтобы уверенно с ним обращаться и знать о последствиях, но что-то, видимо, пошло не так, раз он сработал подобным образом, перенеся меня на двадцать с лишним лет назад. — На мгновение гостья из будущего задумалась. — Кстати, какой сейчас год? — Одна тысяча девятьсот семьдесят седьмой, — совершенно спокойно проговорил директор, слегка улыбнувшись. По нему было не понятно, поверил ли он словам незнакомки, так как ни единый мускул на лице не дрогнул, ни единой эмоции не промелькнуло в его глазах. — Значит двадцать один год, — задумчиво проговорила Гермиона. — Директор, мне срочно нужно вернуться на двадцать один год вперёд. — Сказала Гермиона, а в голове уже завертелись мысли о том, что если она узнает, как можно это сделать, то сразу же возьмётся за исправление того самого будущего, а потом быстренько вернётся в счастливую обитель. Кроме того, она уже многое знает о войне грядущей и будущей, да и о крестражах и где их искать. — Боюсь, мисс, — развёл руками Дамблдор, — на данный момент это невозможно. Мой друг только начал заниматься разработкой маховика и до того момента, когда ему удастся его изобрести, пройдёт неизвестное количество времени. И только тогда он сможет сказать, каким образом вы сможете вернуться в своё время. Именно поэтому я и сообщил вам, что придётся остаться здесь, что вернуться сейчас вы не можете. — Старец немного грустно улыбнулся. — Придётся вам, мисс... кстати, как вас зовут? — А это так важно? — несколько раздражённо проговорила гриффиндорка. — Боюсь, если вы хотите пребывать здесь, то это необходимо. — Но ведь я могу назвать любое другое имя, не своё настоящее? — скорее спросила, чем утвердила Гермиона. — Это как вам будет угодно, — пожал плечами профессор и в очередной раз сверкнул своими пронзительными глазами, прожигающими насквозь и будто пробирающимися в самую душу. Опять в душу? — Профессор Дамблдор, — осуждающе сказала девушка и встретилась с глазами директора, — вы опять? — Что такое? — наигранно удивился тот, поднимаясь со своего кресла. — Если вы желаете здесь остаться, то, полагаю, Хогвартс покидать не захотите?       Гермиона на пару секунд призадумалась, затем согласно кивнула, понимая, что такое положение вещей будет именно тем, что нужно. Тут она сможет почувствовать себя словно дома, в своём времени. К тому же, пока она не узнает все нюансы данного года, не сможет подстроиться под обстоятельства и разработать план по исправлению будущего. Да и близость рядом Дамблдора играла свою определённую роль. Гермиона даже не сильно огорчилась тому, что придётся задержаться в этом времени, пока какой-то там волшебник разрабатывает маховик, главное теперь - не потерять нить происходящего и не впасть в уныние. Теперь у неё есть более важная цель, и, если всё получится, то всем будет только лучше: у Гарри будут родители, Сириус не испытает лишений и кошмаров Азкабана, у Невила будут вменяемые родители и из Малфоя, быть может, вырастет нормальный человек. — Да, я бы хотела остаться и закончить обучение, раз уж так вышло. А имя... пусть меня будут звать Грэйс. Грэйс Раймонд. — Мило, — улыбнулся старец, прохаживаясь по своему кабинету и, наконец, не глядя на путешественницу из будущего. — Помощь и мудрый защитник. Позволите ли поинтересоваться, почему вы выбрали такие яркие и говорящие имена? — Просто пришло в голову, — пожала плечами девушка, не сводя взгляда с директора, боясь, что если она отвлечётся, этот хитрый человек сможет-таки проникнуть в её воспоминания, и тогда всё будет испорчено. Я так понимаю, теперь нужно придумать хорошую историю, чтобы никто не стал спрашивать, как, зачем и почему я тут нахожусь. — Ну, с этим я вам помогу. Для начала позвольте спросить, может ли быть кто-то ещё посвящён в наш с вами секрет? Скажем, профессор МакГонагалл? — Мне бы не хотелось, иначе это может повлечь неопределённые изменения будущего. Я и вам-то ничего рассказывать не хотела бы, но иначе никак не вернусь домой, — Гермиона говорила искренне, что не укрылось от директора, который хоть и не пытливо, но краем глаза изучал гостью. — Я понимаю вас, — улыбнулся он, поворачиваясь к ней лицом. — Просто тогда мы могли бы выдать вас за племянницу Минервы, которую она могла при определённых обстоятельствах взять под своё крыло. Но, как вы понимаете наверное, что без её согласия сказать подобное будет не просто. Если же пытаться вас ввести иным путем в Хогвартс, то начнутся расспросы. А в наших стенах есть весьма любопытные студенты, — Дамблдор усмехнулся в бороду и продолжил: — которые любыми способами выведают из вас любую информацию и раскроют все уловки.       Гермионе, ныне Грэйс Раймонд, почему-то показалось, что старец говорит о мародёрах, с которыми ей уже посчастливилось встретиться, и от встречи с которыми в душе заметались неясные тени и боль, от осознания того, что она может общаться с ними теперь, а такие далёкие Гарри и Рон никогда не испытают ничего подобного. Особенно Гарри, которому не удалось провести достаточного количества времени в нежных объятиях своих родителей, чтобы получить такие необходимые любовь и защиту. — Хорошо, — подала голос девушка, — я согласна с вами, мы должны рассказать обо всём профессору МакГонагалл. Существует ещё одна проблема — у меня нет никаких документов и денег. — Это уж вовсе и не проблема, — по-доброму улыбнулся профессор. — Деньги мы выделим вам из фонда школы, а документы легко подделать. — Подделать? — поразилась Гермиона, хлопая широко распахнутыми глазами, поражаясь этому Дамблдору, с которым сейчас свела её судьба. Был ли он таким в её времени, или жизнь и война определённо наложили и на него свои отпечатки? — А что вас смущает? Иначе никак, — пожал плечами старец, хитро улыбаясь. — Итак, мисс Раймонд, вы являетесь племянницей профессора трансфигурации Минервы МакГонагалл. Вы прибыли в Хогвартс, укрываясь от Пожирателей смерти, которые оставили вас сиротой. До этого ваша мать, сестра Минервы, Медея, обучала вас на дому самостоятельно. На каком факультете вы обучались в вашем времени? — На Гриффиндоре, — тихим голосом проговорила девушка, которой почему-то стало совестно за такую ложь. — Профессор, а что с настоящей племянницей профессора МакГонагалл? Это правда, что сестра профессора с мужем были убиты Пожирателями Смерти? — Что вы знаете об этом? — приподнял брови Дамблдор. — Ничего, — смутилась гриффиндорка, ощущая себя дурой, потому как чуть себя не выдала, начав рассказывать о грядущей войне, Пожирателях Смерти и Волан-де Морте. — Из Истории Магии, в которой говорилось о первой магической войне. — Стоп! Прикуси язык! Даже ему ничего не нужно знать! — Понятно, — как-то загадочно улыбнулся директор. — Что-ж, думаю, для вас не секрет, что Пожиратели не гнушались даже убийствами чистокровных магов, которые якобы были осквернителями крови. Так вот, Медея вышла замуж за маггла и поэтому была гонима ими и, в конце концов, убита вместе со всей своей семьёй.       Гермиона поражённо замерла, осмысливая сказанное и пребывая в смешанных чувствах. Теперь ей ещё более совестно было изображать из себя девушку, погибшую от рук прихвостней Волан-де-Морта, да ещё племянницу известного ей профессора. Но голос и будничная интонация директора школы чародейства и волшебства несколько успокоили её. — К сожалению, вам придётся снова пройти распределение, потому, как иначе не примкнуть ни к какому факультету. Сейчас я позову профессора МакГонагалл и мы всё как следует обсудим, а во время ужина я вас представлю и мы распределим вас на факультет. — А это обязательно? — девушка вдруг почувствовала, что не хочет ни с кем сталкиваться снова и тем более с Сириусом из этого времени, так как в ней начинали бушевать смешанные чувства, которых хотелось бы избежать, как и избежать воспоминаний о нём в будущем. — Не могла бы я жить отдельно? — Зачем же? Наслаждайтесь юностью, мисс Раймонд, не стоит упускать её, — Дамблдор повнимательнее присмотрелся к лицу гостьи, по-своему воспринимая её бледность и смятение. — Не бойтесь, невинное общение не сильно поменяет будущее, а возможно даже и не скажется на нём вовсе.

***

      Да, легко было соглашаться на всё это, находясь в небольшом круглом кабинете директора. Сейчас же Гермиона испытывала стеснение, смятение и даже страх. Сердце то замирало, то грохотало у самого горла, вызывая тошноту и головокружение. Щеки горели, а ладони вспотели, выдавая крайнее волнение, ведь она снова стояла перед всеми учениками, которые с интересом смотрели на неё, оценивая и пытаясь понять кто же она такая. За спиной девушки стояла профессор МакГонагал и держала распределяющую шляпу, которая буквально ничем не отличалась от той, что надевала Гермиона при своём первом распределении. Теперь же было неприятно ощущать на себе все эти цепляющиеся за непослушные волосы, за вздёрнутый нос, за соединенные перед собой пальцы, взгляды. Она не любила внимание к своей персоне, а такое пристальное тем более. Но что поделать, иначе, видимо, никак не пройти через всё это. — Представляю вам, — откашлявшись, начала профессор трансфигурации, — новую ученицу Хогвартса, мисс Грэйс Раймонд. Мисс Раймонд прибыла к нам из Шотландии и до сего момента обучалась на дому, поэтому примите её как следует. Распределяющая Шляпа сейчас определит, на какой факультет мисс Раймонд отправится.       Студенты внимательно слушали профессора, оставаясь практически беспристрастными. Когда же Гермионе пришлось сесть на стул и ей водрузили на голову шляпу в зале раздались шёпот и смешки. Да, скорее всего она сейчас выглядела до безобразия смешно, но что поделать. Взгляд новой студентки упорно желал упасть на стол Гриффиндора, но девушка пыталась этого не допустить, так как не хотела увидеть знакомые лица, боялась столкнуться со взглядом таких родных глаз. В то время, как Гермиона пыталась справиться со своими чувствами, Распределяющая Шляпа рассуждала у неё в голове о возможных факультетах, о её характере и качествах, отправляющих её на тот или иной факультет. И только девушка хотела сказать, что лучше быть на Когтевране, как Шляпа уже выкрикнула: — Гриффиндор!       Все краски с лица девушки в мгновение ока спали, потому как этого она боялась больше всего. Лишь секунду назад она поняла, что на львином факультете ей никак не хотелось обучаться, потому что это грозило бесконечными встречами с мародёрами, а именно с Сириусом Блэком, а это было до крайности болезненно и тяжко. Тем не менее, Гермионе пришлось взять себя в руки и прошествовать к столу, который был ей знаком по годам её обучения в Хогвартсе, слыша аплодисменты и свист. Идя по проходу, она заметила, где сидели мародёры и попыталась сесть как можно дальше от них, но видимо это было бесполезным делом. — Привет, солнце, — воскликнул Сириус с другого конца стола и, широко улыбнувшись, помахал рукой, на что его друзья дружно рассмеялись. Гермиона вспыхнула и отвернулась, вот уж не будет она поддаваться на его провокации, находясь в этом времени. Она собиралась его игнорировать и избегать, чтобы оставить свои чувства и мысли в трезвости и ясности, а иначе никаких нормальных действий ждать не приходится. Да, угораздило же её так вляпаться. Игнорируя шепотки со всех сторон и прожигающие взгляды, новоиспечённая Грэйс Раймонд уткнулась в тарелку, пытаясь поддеть на вилку кусочек рыбы, в то время, как мысли её были далеко от пищи. — Я, конечно, не рассчитывал, что ты вновь падёшь к моим ногам, — услышала гриффиндорка над ухом знакомый голос и вздрогнула. — Но я надеялся хотя бы на приветливую улыбку.       С противоположного конца гриффиндорского стола раздался задорный гогот мародёров, которые забавлялись тем, что Сириус сам подкатил к новенькой, не дожидаясь её реакции на его безграничные красоту и харизму. Это ещё больше смутило Гермиону и она попыталась спрятаться за стеной волос, которые сползли с плеча, отгораживая от посторонних взглядов. Но больше всего ей хотелось поскорее покончить с ужином и убраться из Большого Зала подальше. Единственное, в её теперешней ситуации нужно было срочно найти проводника, чтобы не показаться до странности чересчур осведомлённой в коридорах и направлениях для новенькой, только прибывшей в Хогвартс. А уж если не получится ни к кому примкнуть, чтобы избежать компании Сириуса и его друзей, то придётся поспешить к "тётушке" на чай. — Эй, — Сириус плюхнулся на лавку рядом с Гермионой и склонил голову на бок, пытаясь заглянуть ей в лицо, — Я вообще-то с тобой разговариваю. Что за прятки? — Быстрый жест, и внушительная прядь каштановых волос заправлена новой студентке за ухо. Та в шоке широко распахнула глаза, явно не ожидавшая таких действий. — Ну, вот, так-то лучше будет. Давай знакомиться, меня зовут Сириус. — Он изобразил, будто бы снимает шляпу и преклоняет перед ней голову, на что Гермиона, ныне Грэйс, нахмурилась. — Ты не видишь, Блэк, что ей не хочется с тобой разговаривать? — сказал женский голос напротив. Девушка подняла голову и сразу же узнала Лили Эванс. А кто же ещё с Гриффиндора мог иметь такие шикарные рыжие волосы и пронзительные зелёные глаза, только мать Гарри. — Эванс, тебя никто не спрашивал, — усмехнулся Сириус, откидывая одной рукой чёрную прядь со своего лица и даже не удостаивая однокурсницу взгляда. — Я, кажется, не с тобой разговариваю... Итак, солнце, поведай мне свою историю, как ты тут оказалась? Хотя я знаю как, это-ж я тебя на своих руках сюда принёс. — Блэк поиграл бровями и в очередной раз обнажил свои зубы.       Не смотреть, не смотреть, — уговаривала себя Гермиона, прикрыв глаза и не глядя на парня, ровно как и на Лили. — Это не он, это не он... это не его улыбка, не его глаза... это совсем другой человек. Причём весьма противный человек. Просто встань и уйди. Игнорируй. — Прости, — обратилась гриффиндорка к Эванс, — ты не могла бы проводить меня в мою комнату? Профессор МакГонагалл сказала, что мне выделили кровать в спальне семикурсниц. — Да, конечно! — воскликнула рыжеволосая девушка и сверкнула глазами в сторону Сириуса, как бы говоря: "Я же тебе говорила, ты ей не интересен".