Наше будущее в прошлом

— Попробуй разуверить меня. — Прошептал Блэк, наклоняясь к девушке совсем близко, от чего глупое сердце подскочило к горлу и с такой яростью заколотилось, что Грэйс, в самом деле, подумала, что оно сейчас выпрыгнет. — Ведь ты у нас тут шпионка. Разве я не прав?       Грэйс сглотнула, как завороженная продолжая смотреть в глаза Сириуса. Вот она тёмно-серая глубина с яркими искрами разбегающихся нитей, бегущих от чёрного зрачка по радужке. Она столько раз смотрела в них, что изучила мельчайшие темно-синие змейки словно спешащие к черному ободку. Они манили, заставляли вспомнить, как она тонула в них, пересчитывая каждую искорку, как упивалась наслаждением, когда они подергивались дымкой удовольствия. Но сейчас ведь перед ней был совсем не тот Сириус, пусть и с его глазами. Нужно было срочно приходить в себя. К тому же сейчас была очень опасная ситуация. И пусть все это выглядело весьма странно, но ведь она уж точно не была шпионкой. Правда как в подобной ситуации можно было себя оправдать? К счастью ей на помощь, скорее всего об этом даже не подозревая, пришла мадам Помфри, которая быстренько выставила всю эту шумную компанию вместе с Сириусом вон из лазарета. — Милочка, что тебя всё время несёт в непонятные места? — прокудахтала Помфри, заперев дверь Больничного крыла и подходя ближе к дрожащей девушке. — Взгляни только на себя. Ты бледная, как полотно. Наверняка не приняла то зелье, что я тебе дала. — Да, простите, — промямлила Грэйс, устало на подушки.       Полная дамочка покачала головой и поспешила к стеклянному шкафчику, в котором хранились скляночки с настойками и зельями. Девушка же не могла сейчас ни о чём думать, как о последних словах Блэка. Что он мог знать? В чём он её подозревает? А самое главное, как теперь из этой ситуации выбираться? Ведь ей никак нельзя сейчас покидать Хогвартса. Особенно тогда, когда она так близка к разгадке многих тайн, когда нашла себе помощника в этом.       И тут Раймонд подскочила на месте и стала быстро натягивать туфли. Это ж надо, она всё же со своими бегством и прятками совсем с ума сошла. Взяла и забила, как говорится, на занятия. И пусть много интересного она там не могла узнать, всё же такое поведение не лучшим образом может сказаться на её репутации. — Куда это вы юная леди? — строго заявила колдосестра, уперев руки в бока. — Простите, мне надо, — сбивчиво ответила Грэйс, одёргивая юбку. — Мне надо на урок. Прошу вас, не могли бы вы мне дать зелье от тошноты и я пойду… — Вы в своём уме? Какие уроки? Милочка, ты же на смерть похожа. Никак нельзя, — голос женщины не оставлял никаких надежд на то, что девушке удастся вырваться от неё. — Прошу вас, это очень важный год, я не могу… — начала было Раймонд, но договорить ей не суждено было. — Раньше надо было думать, — грозно нависнув над ней, сказала мадам Помфри. — Беременность — это не игрушки. Если уж соизволили заиметь ребёнка, так и думать в первую очередь нужно думать о нём, а не о занятиях. — Я хочу окончить школу, — возразила Грэйс, всё ещё продолжая стоять у кровати, хотя ей это давалось с трудом, потому что в голове так пульсировало, что казалось в любой момент вывернет на изнанку.       Колдосестра посмотрела на молящее лицо девушке и сокрушенно вздохнула. — Я ещё пожалею об этом, — пробурчала сердито она и быстрым шагом поспешила к стеклянном шкафчику. Грэйс облегчённо вздохнула и стала приводить себя в порядок. Хотя с волосами всё же сделать ничего не удалось.

***

      Остаток дня для Раймонд прошёл, как на иголках. Вернее даже сказать, что, как на пороховой бочке. Она с минуты на минуту ждала, что к ней подскочил кто-нибудь из мародёров и прилюдно разоблачит её. От этого, даже не смотря на принятое зелье от токсикоза, Грэйс начинало тошнить и хотелось поскорее убежать. Но она не могла этого сделать, на кону были невинные жизни, которые она вознамерилась спасти наплевав на собственное благополучие. — Ты передумала сегодня над зельем работать? — раздался резкий голос Снейпа из-за плеча Грэйс, когда та проходила мимо поворота в подземелья. — Моя помощь уже не нужна? Девушка готова была себя хлопнуть ладонью по лбу. Она ведь так извелась сегодня, что напрочь забыла о договорённости с будущим преподавателем Зелий. — Привет, Северус, — отозвалась она, натянуто улыбнувшись. До чего же было странно обращаться к этому человеку по имени, прекрасно осознавая, кем он для неё является. Хоть он не так уж и был похож на будущего себя, если не считать хмурого взгляда и длинных будто влажных чёрных волос, называть его по имени было словно противоестественным. Так и хотелось сказать: Профессор. — Конечно же твоя помощь мне очень необходима, — сказала Грэйс, поворачиваюсь к молодому человеку. — Мне нужно ещё раз наведаться в библиотеку, а потом мы можем встретиться в той лабораторной, что выделил мне профессор Слизнорт по просьбе декана Гриффиндора. — Угу, — кивнул Снейп, и вновь хмуро посмотрел на неё. — Собираешься книги взять? — В библиотеке? Возможно. Я там пару присмотрела. Может и ещё что-нибудь приглянется. — Я пойду с тобой, — все так же мрачно отозвался тот.       И словно в подтверждение своих слов двинулся в сторону лестницы, ведущей на третий этаж к коридору в библиотеку. Раймонд не стала спорить, лишь пожала плечами и поспешила следом. Что бы это могло значить, она не понимала, но вдаваться в это не стала, решив для себя, что помощь такого человека — уже большая удача. — Только не думай, что мы подружились, — вдруг нарушил тишину Северус, поправляя лямку сумки на своём плече. — Мы не друзья и точка. Слизеринцы не дружат с гриффиндорцами. — Да-да, — фыркнула Грэйс, понимая, что они уже общаются не как простые знакомые. Но перечить не стала, понимая, что может спугнуть такого замкнутого и нелюдимого человека. — Мне просто тоже туда надо, — закончил парень, продолжая идти на шаг впереди.       Девушка чуть не прыснула, так сильно он хотел уверить её в том, что ему все равно на неё, в то время, как он просто не мог пройти мимо нуждающегося. Какой же всё-таки он хороший человек, и почему же он так ненавидел Гарри? Почему был таким зловещим и холодным учителем? Неужели все это травма от унижений? Хотя она не видела ничего подобного, так перепалки на уровне ехидства и противоборства факультетов. Примерно то же было у них с Драко Малфоем.       Грэйс по-настоящему была счастлива от того, что ей удалось пообщаться с профессором Зельеварения, в этом времени, потому что в её его уже нет. Но она намерена все события предотвратить. И если все пойдёт как надо, то и он будет как и прежде учить студентов варить зелья. И все же в сердце неприятно защемило от того, что при этом изменится и её жизнь. Что будет с ней? С её ребёнком? Правильно ли она все делает? Так уж это необходимо? Не случится ли чего со вселенной от её такого грубого вмешательства?       За своими невеселыми мыслями, девушка не заметила, как Северус затормозил, и врезалась в его спину. Она хотела было что-то сказать, как смекнула, что не мог он попусту так резко остановился, значит тому есть веская причина. И эта причина в то же мгновение обозначила себя голосом Джеймса Поттера, который был явно не один громко переговариваясь с друзьями. Все бы ничего, но предмет разговора заставил Грэйс похолодеть от страха. — …эта Гермиона Блэк, — как-то зло проговорил Сириус Блэк. — Сюда бы карту, мы бы сразу вывели эту дамочку на чистую воду.       Раймонд судорожно вздохнула, неосознанно цепляясь за мантию стоящего перед ней Снейпа. Тот, мельком взглянув на неё, кажется что-то решил для себя, а возможно быстро понял, что это имя знакомо новенькой гриффиндорке. Он закатил глаза, и покачал головой. И почему его вечно тянет в какие-то неправильные дела, которые потом встают ему боком. — А кто виноват, что она теперь у Филча, — ответил своему другу Поттер. Грэйс не хотела прислушиваться, но всё же не смогла этой фразы не услышать.       От осознания того, что они подразумевали, девушке стало нестерпимо радостно, она даже чуть было не кинулась обнимать своего будущего профессора по Зельям. Пока карта у завхоза, ей ничего не грозит. Так что можно было не обращать внимания ни на какие речи Блэка, о его подозрениях. Он ничего не мог доказать, а значит она вольна свободно ходить по замку, не пугаясь быть разоблачённой. Раймонд схватила за рукав Северуса и бесшумно втащила его в пустой класс, чтобы избежать столкновения с приближающимися мародёрами. — А ты не особенно дружишь с гриффиндорцами, — хмыкнул тот, когда звуки шагов стихли. — Да нет, дружу, — пожала плечами девушка, наконец придя в себя. — Но не с этими.       Северус фыркнул, но ничего не ответил, и они в молчании вышли снова в коридор, направляясь к библиотеке. Молодой человек думал о чём-то своём, и Грэйс ловила себя на мысли, что возможно причиной его мыслей стала именно она. И в её голове тоже заскрипели шестерёнки, вытаскивая на свет и обозрение тягостные и невесёлые мысли. Девушке вдруг стало интересно, запомнил ли её профессор после таких вот встреч? Что он испытывал, если узнал? И почему всегда был так холоден и безжалостен к ней? Или не узнал? Конечно же, как он мог её узнать, ведь в будущем он встретит её после серьёзных драматических эпизодов в его жизни. Да и она будет несмышлёным ребёнком. Хотя, скорее всего, на тот момент он не знал её. Ведь иначе просто вся жизненная история была бы переписана. Раймонд замотала головой, понимая, что окончательно запуталась.

***

— Ты совершенно не верно подбираешь ингредиенты, — раздражённо воскликнула Грэйс, когда увидела что разложил перед собой Северус на столе, собираясь попробовать приготовить напиток, готовый отобрать волю, и причиняющий нестерпимые боль и жажду. — Листья Донника не подходят. Неужели не понятно, что действие этого ядовитого растения вызывает совсем другие симптомы. Я же описала их доходчиво.       По правде говоря девушка бесилась несколько зря, потому что, если Снейп что-то задумал и делал, то стоило прислушаться, ведь он отличный зельевар и куда более тонко чувствует малейшее верное составляющее. Но она была на взводе. Они вот уже около трёх часов пытались хоть что-то приготовить, и она так устала и угорела над парами котла, что головокружение и тошнота не покидали её. К тому же эта раздражительность видимо тоже была следствием усталости и недосыпания, в купе с недоеданием. Пора было заканчивать на сегодня, но Грэйс боялась признаться себе в поражении. — Раймонд, ты бы пошла отдыхать, а я закончу с этим образцом и всё тут уберу, — хмуро проговорил Северус, поражаясь своему благородству, так не присущему ему. Но он был до кожного зуда заинтригован действиями этой новенькой девчонки, что не решался взять и уйти. Зачем ей такой специфический яд? Кого она хочет отравить этим способом? С другой стороны она не говорила, что это полноценный яд, а значит просто хотела беспощадно кого-то помучить. Но это тем более не вязалось с ней, особенно если учесть, что шляпа определила её на факультет безбашенных храбрецов. Правда сам Снейп не считал их таковыми, убеждаясь каждый раз при общении с Поттером и Блэком, что они просто кучка зарвавшихся идиотов, не способных рационально мыслить и действующих раньше, чем придется о чём-либо задуматься. — Северус, я тебя умоляю, — фыркнула Грэйс, вырывая молодого человека из глубин его задумчивости. — Я не немощная, и могу закончить эксперимент не смотря ни на что. — Это вредно для ребёнка, — холодно сказал слизеринец, на что девушка прекратила свои метания по комнате, и серьёзно на него посмотрела. Она не знала, что на это ответить, ведь прекрасно понимала, что тот прав, но и бросить ничего не могла. — Северус, я прекрасно знаю, что может навредить моему ребёнку, — наконец заговорила она, — но тебя это не должно касаться. Спасибо, что волнуешься, но позволь мне решать, как быть. — Ты не разумна, — пожал плечами Снейп, глядя на девушку колючим взглядом, будто желая так сильно уколоть, чтобы она наконец пришла в себя, и начала думать не об учёбе и своих дурацких экспериментах, а о новой жизни. — Иди в башню Гриффиндора, скоро отбой. Ты бледная, как смерть, не хотелось бы снова тащить тебя на себе в больничное крыло.       Грэйс шумно втянула воздух, стараясь сдержать рвущиеся колкие замечания по этому поводу. Она не понимала почему так себя ведёт, ведь такое отношение к окружающим и к себе самой было ей не свойственно. От этого тут же захотелось расплакаться. И у неё даже навернулись горючие слёзы на глаза, а губа задрожала. Но в самый последний момент она сумела взять свои эмоции под контроль, и сдержалась. Только не знала надолго ли это, посему всё же решила последовать совету своего друга, в этом времени бывшем единственным. — Прости, я погорячилась, — выдавила она дрожащим голосом у самой двери. — Увидимся завтра. Спокойной ночи.       Северус в ответ пробурчал что-то невнятное и отвернулся, стараясь держаться, как и прежде холодно и отчуждённо. Он не хотел ещё хоть к кому-нибудь привязываться, чтобы потом не хлебнуть горького разочарования и испытать глубокую боль. Перед глазами тут же всплыло лицо Лили и стало так обидно, что их дружба не выдержала испытания факультетской враждой. Кроме того он сам виноват, что не смог себя сдержать, поддавшись ярости и наговорив того, чего никогда и не думал на самом деле. Но она никогда не простит, и от этого сердце бедного хмурого молодого человека разрывалось на мелкие кусочки, кровоточа и причиняя страдания.

***

— Где же ты ходишь, сладенькая? — раздался елейный голос Сириуса, как только Грэйс переступила порог гриффиндорской гостиной. От звука родного и такого любимого тембра у девушки сердце забилось, как птица в силках. Дыхание замерло, а ладони в миг вспотели. Хотя она предпочла представить, что это случилось от неожиданности, даже скорее от испуга. Только сладкая сладостная истома, разливающаяся по всему телу не могла говорить об этом, как бы та не убеждала себя в этом.       Раймонд предпочла проигнорировать этого Блэка, с совершенно прямой спиной направляясь к лестнице, ведущей к спальням девушек. Нужно было поскорее проскочить мимо, чтобы глупое сердце не напевало противный мотивчик о безграничной любви, что оно испытывало к некому Сириусу Блэку. А ведь сердечко было настолько глупо, что не слушало ни минуты увещеваний мозга о том, что это вовсе не тот самый человек, которого она всегда любила, и чьи поцелуи сводили с ума. — Куда же ты поскакала, козочка? — молодой человек оказался весьма проворен, в мгновение ока преградив Грэйс дорогу. — Сначала где-то шляешься после отбоя, а затем игнорируешь заботу? Где же твои элементарные манеры? Как же правила приличия, исходя из которых юная дева должна поприветствовать того, кто с ней поздоровался, и поведать о причинах своего долгого отсутствия.       Девушка вздёрнула подбородок кверху, сверкнув разгневанным взглядом. Ей совсем не нравилось то, что сейчас происходило. И сказать она могла бы многое, особенно всё то, что она думала об этом чванливом парне, притворяющимся её мужем. Но заставила себя прикусить язык, потому что прекрасно знала, что если только согласится играть по его правилам, сразу же увязнет в этой грязной игре на долго. Раймонд попыталась протиснуться мимо Сириуса, отчётливо при этом слыша яростные удары собственного сердца. Если бы только это. Тело от близости любимого, пусть и не совсем похожего на него, человека начало непроизвольно реагировать. Грудь нестерпимо заныла, словно прося о том, чтобы к ней прикоснулись — соски налились и девушка ясно почувствовала грубость ткани бюстгалтера этого времени. Внизу живота так сильно засаднило, что едва получилось сдержать стон желания. — Что же ты молчишь, сладенькая? Это так на тебя не похоже, — усмехнулся Блэк, ближе придвигаясь к ней. — Обычно ты чрезвычайно сердита и остра на язык.       Мерлин, пожалуйста, дай мне только сил выдержать это, — взмолилась мысленно Грэйс, чувствуя, что тело готово капитулировать. Она желала Сириуса. Да так, что готова была уже сама на него наброситься. Целовать до умопомрачения, покусывая его нижнюю губу и лаская уголок его губ, от чего он обычно заводился очень быстро. Что же это такое с ней происходило? Она никогда раньше не думала, что когда-нибудь будет до такой степени жаждать предаться сексуальным утехам. Что ещё более странно — с совершенно неподходящим человеком.       Раймонд пришлось прикусить губу и потупить взор, чтобы ненароком Сириус не увидел голод в её глазах и не ринулся в бой, решив, что она такая же, как прочие девицы, что всюду вешаются на него. И как так получилось, что она стала его женой? Ах, да — она была практически единственной особью женского пола, с которой ему приходилось тесно общаться после того, как он оказался за пределами Азкабана. Это не радовало, но и не особенно напрягало. Особенно, если учесть, как страстно они предавались любви, как жарко он её ласкал.       Мерлин! — мысленно воскликнула девушка, ощущая, как вожделение горячей кровью обуяло её почти полностью. Ноги готовы были подкоситься, голова шла кругом. — Что же это за колдовство? Не иначе этот Блэк что-то распылил тут пока меня здесь не было. Надо бежать, а иначе я сама его изнасилую прямо на ковре гостиной. Какой позор!       Грэйс в очередной раз попыталась протиснуться мимо высокого парня, но он с легкостью оттеснил её к стене, прижимаясь к ней всем телом. Хотелось закричать, обругать его и даже приложить каким-нибудь заклинанием, но с губ лишь сорвался глухой вскрик, который тут же был спрятан страстным поцелуем. Сириус яростно прижался своими горячими губами к её, и девушка полностью подчинилась ему. Все мысли покинули голову и стало так легко и невесомо, что пришлось схватиться за его плечи, иначе она грозилась пасть к его ногам.       Молодой человек тут же откликнулся, обхватив руками девушку за талию, и с силой прижав её к своему стройному телу. Откуда-то из глубины девичьего тела на встречу этой ласке вырвался протяжный стон, лишь ещё больше разжегший страсть в них обоих. Грэйс прижималась уже и сама к нему, ощущая, как дрожит от едва сдерживаемого желания. Она не могла терпеть. Ей нестерпимо хотелось вновь ощутить эти губы, да именно эти губы, потому что они не врали. Они могли принадлежать только её любимому супругу. И посему девушка таяла, словно воск свечи под пламенем, со всей пылкостью отвечая на поцелуй. Весь мир вокруг них словно перестал существовать, были только они вдвоём, сгорающие во всепоглощающей страсти.       Сириус подхватил её на руки, всё так же стискивая в объятиях, и куда-то понёс. Но Грэйс было совершенно всё равно. Она могла чувствовать лишь огонь, что съедал её изнутри, что заставлял сердце грохотать в груди словно отбойный молоток. В мозгу уже давно перестал быть слышен голос разума, твердящий о благоразумии. Там лишь иногда вспыхивали картины прошлого, заставляя пульсировать плоть под тонкой материей трусиков. Девушка хотела вновь ощутить Сириуса глубоко в себе, и даже готова была молить об этом. — А ты оказывается горячая штучка, козочка, — прохрипел Блэк, глядя затуманенным взглядом в раскрасневшееся лицо девушки.       Всё тут же встало на свои места. Грэйс словно ледяной водой облили. Она вспомнила где она находится и с кем. Стало до тошноты противно за себя. Раймонд вырвалась из крепких рук парня и опрометью кинулась в спальню для девочек. В спину ей раздался мелодичный смех Блэка, который был полностью доволен собой, который пусть и не получил сейчас того, что желал, но был вполне удовлетворён произведённым эффектом. А вот Грэйс чувствовала себя наказанной, и ненавидела себя за слабость своего тела.       Получила чего хотела? Молодец! Поздравляю тебя, теперь в глазах этого нахала ты безотказная девица, — распекала себя девушка, расхаживая по комнате, в которой студентки седьмого курса уже давно спали и видели сны. — И как теперь прикажешь себя вести? Ну, что это ещё за глупости? Разве раньше тебе доставляло больших неудобств потерпеть? Ты всегда спокойно могла остудить свой пыл. В войне особенно не по-развлекаешься. Идиотка! Идиотка! Идиотка! Как теперь быть? — Эй, Грэйс, — позвал её сонный голос и Раймонд замерла на месте, вглядываясь в темноту. — Ты чего так поздно? — Лили, — выдохнула та, явственно ощутив потребность с кем-то поговорить. А ведь раньше ей это не нужно было. Она собственно ни с одной девчонкой не общалась так, чтобы секретничать. Но сейчас хотелось кому-нибудь поплакаться. Только вот поймут ли её? — Спи, я задержалась с дополнительными тестами. Сама не заметила, как время пролетело. — А-а, — широко зевнув протянула та, кладя свою огненно-рыжую голову на подушку и закрывая глаза, явно удовлетворившись услышанным.       Грэйс какое-то время молча смотрела на неё, пытаясь на что-то решиться. — Лили, — позвала она наконец, заломив руки и закусив до боли губу. — Что? — пробормотала та в ответ, потирая глаза и вновь приподнимая голову. — У тебя было когда-нибудь так, что ты до безумия любишь одного человека, но при этом страстно хочешь другого? — протараторила шёпотом Раймонд, ближе подходя к кровати однокурсницы. — Чего? — заморгала глазами будущая мать Гарри, садясь. — Что случилось? — Она похлопала ладонью возле себя по кровати, приглашая присесть и всё рассказать. Только вот Грэйс вдруг почувствовала, что зря всё это затеяла, и надо бы быстренько лечь спать. — Ох, да ничего особенного, — отмахнулась она, уже собравшись отправиться в свою постель. — Я просто устала… — Так, давай рассказывай, — безапелляционно сказала Эванс, поднимаясь со своего места и хватая убегающую, по-другому не назовёшь, Грэйс за руку. — Да нечего рассказывать, правда, — поморщившись, выдавила из себя та. — Я же вижу ты вся сама не своя, — покачала головой Лили. — Люмос. — Неяркий свет с кончика палочки рыжеволосой красавицы осветил бледное лицо соседки. — Всё очень сложно, — промямлила Раймонд, сцепляя пальца рук между собой, по всё же позволяя себя усадить на мягкий матрац. — Тут собственно и рассказывать не чего. Я люблю одного человека. Он мой муж… вернее должен был им стать. Его убили… Вот и всё. Я его люблю. Очень люблю и не знаю, как с этим жить. — Я сочувствую тебе, — с болью в голосе отозвалась Эванс. — Я сама не так давно потеряла родителей. Это очень больно.       Девушка обняла Грэйс и у той тут же навернулись слёзы на глаза. А ведь она уже давно не плакала по Сириусу. Она даже как-то до странного была все эти дни слишком весела. Непростительно весела. Ведь прошло ещё так мало времени с его смерти. Она просто ужасна. Горе потери вновь затопило её и она больше не смогла сдерживать свои рыдания. Она в захлёб ревела, прижимаясь к худенькой Лили и пачкая горючими слезами ночную сорочку последней. В этих слезах было всё: и боль, и горечь, и даже стыд на своё недостойной вдовы поведение, и унижение от капитуляции перед юным Сириусом, которого она не могла любить, но что-то похожее всё же испытывала. А Лили лишь гладила её по спине и качала.

***

      На следующее утро Грэйс с невероятно тяжёлой головой и с ещё более сильной тошнотой едва могла подняться с постели. Комната кружилась, а от приторного запаха чьих-то духов к горлу подступали рвотные позывы. И когда только это всё кончится? Наконец, не выдержав больше этой муки, девушка поднялась с кровати и поспешила в ванную. Не сказать, что там ей стало легче, ибо здесь витало гораздо больше раздражающих запахов, по крайней мере тут она могла расслабиться и отдаться на волю привычному уже утреннему объятию с белым другом. — Грэйс, ты в порядке? — постучала в дверь Лили, и Раймонд тут же вспомнила ночные рыдания, ругая себя за несдержанность. Не нужно было никого впутывать в свои личные проблемы, которые кроме всего прочего, имели весьма неприглядный вид. Да и нельзя ей было сейчас возвращаться к своему прежнему унынию, ведь нужно было работать над избавлением мира от будущих смертей. А это сложно. Быть может она ни с того начала? Может нужно найти способ убить Воландеморта и всё? Но она не была уверена как и когда тот расщепил свою душу. Ведь придётся эти осколки найти в кратчайшие сроки и уничтожить, а иначе того и не убить вовсе. — Я в порядке, — отозвалась Грэйс, решив, что слишком долго молчала и Эванс начнёт волноваться и откроет дверь. А она тут у унитаза на полу расположилась бледная, как смерть. — Идите без меня, я вас догоню. — Как хочешь, — отозвалась Лили. — Но не опоздай на Защиту от Тёмных Искусств. — Конечно, — сказала Раймонд, приложив максимум усилий, чтобы её голос казался бодрым, чего ни в какой клеточке её тела не было. Когда шаги за дверью стихли она со скрипом встала на ноги, наспех умылась, и поплелась принимать зелье против тошноты. Вот когда ей нужно было встречаться с Блэком, сейчас бы она точно не воспылала к нему страстью и не опозорилась бы в своих глазах. Но, как назло она тогда была слишком возбуждена и надышалась каких-то паров у котла с различными зельями. Правда это служило слабым оправданием.       Дрожащими руками, чувствуя безграничную слабость, несмотря на отступившую тошноту, Грэйс оделась и еле-еле пошла на завтрак, правда есть не хотелось ни грамма. Но для ребёночка стоило постараться. — Что-то ты не торопишься сегодня, — промурлыкал Блэк, выскакивая неожиданно, словно чёрт из табакерки. Девушка вздрогнула и отскочила в сторону, всем своим видом показывая, что видеть его ей не хочется, а уж общаться тем более. — Эх, а вчера ты была по сговорчивее.       Грэйс вспыхнула, заливаясь равномерно так краской от самой шеи до кончиков ушей. И всё же она смогла выдержать его насмешливый взгляд, сжимая кулаки от едва сдерживаемой ярости. Он точно вчера чем-то её околдовал, потому что сегодня он ни капельки не казался ей таким неотразимым, как вчера. — Это была ужасная ошибка! — воскликнула она. — Я была сама не своя. И ты меня чем-то околдовал. — Да у меня такие особенные чары, — с придыханием проговорил Сириус, томно улыбаясь. — Все дамы от них без ума. — Ты… ты не выносим! Ты противен мне. Особенно тем, что способен воспользоваться девушкой в расстроенных чувствах!       Сириус Блэк видел, что сегодня ему точно ничего не светит, но отступать не хотелось. Хотя он прекрасно понимал, что с этой новенькой нужно действовать совсем по-другому. Он не мог не заметить, как её потрясло вчера то, чем они занимались. А они ведь почти предались любви на диване в гостиной Гриффиндора. Кроме того припухшие красные глаза явственно говорили о том, что она проплакала всю ночь, ужасаясь своему поведению. И всё же что-то в глубине него говорило о том, что нужно как можно быстрее заявить на неё свои права, пусть даже она не особенно была в его вкусе. — Позволь мне загладить перед тобой свою вину, и накормить тебя завтраком, сладенькая моя, — парень быстро подошёл к девушке и взял её под руку. — Ни за что! — вспылила Грэйс, тем не менее ощущая, что сопротивляться из-за жуткой слабости не может. — Отпусти меня, ты мне противен. — Ой, ли?       Совершенно не обращая внимания на слова новенькой гриффиндорки Блэк быстрым шагом направил их к выходу через портрет. Она конечно сопротивлялась, но он чувствовал, что не в полную силу, а это говорило лишь о том, что не особо она это и хотела делать. Видимо набивала себе цену. — Ты мерзкий противный слизняк, — яростно продолжала говорить та, ведомая к Большому Залу. — Да-да, — снисходительно кивал Сириус, хитро улыбаясь встречающимся студентам. — Самодовольный индюк! — Ага-ага… — Склизкий червяк! — Ахм… — Ты хоть понимаешь. что я никуда не хочу с тобой идти? — воскликнула Грэйс, резко останавливаясь. — Прости меня, — наигранно поник Блэк, от чего девушке захотелось треснуть того кулаком по голове, чтобы перестал паясничать. — Я вчера возможно погорячился… — Возможно? Погорячился? Ты унизил меня, — Раймонд негодовала, но дрожь в теле и легкое головокружение ещё не прошли, чтобы она могла со всей горячностью кинуться на наглеца, что откровенно насмехался над ней. — Но ты так призывно смотрела…, а твои губы так и просили поцеловать их… — Ничего я не хотела! — возмущению девушки не было предела. — У меня вчера был тяжёлый день, я вымоталась, а ты мною воспользовался. — Между прочим на нас все смотрят, — ехидно прошептал Блэк, чуть наклоняясь к Грэйс.       Та шокировано оглянулась и поняла, что они собрали вокруг себя уже небольшую группу любопытных прямо посреди коридора. Она сначала побледнела, затем стремительно покраснела от стыда. — Правда же мы выглядим, как влюблённая парочка? — пропел Сириус, обнимая Грэйс за плечи и подмигивая двум шепчущимся когтевранкам. Те захихикали, а Раймонд ощутила новый приступ злости. Он явно делал это специально, и при этом ещё и наслаждался своей игрой. Но она не желала играть в его игры. — Блэк, я бы с тобой не стала встречаться, даже если бы кроме тебя на земле жили одни только мантикоры, — громко заявила она и, скинув брезгливо его руку со своих плеч, направилась к дубовым дверям Большого Зала.