Сквозь вечность.

Неделя прошла слишком быстро. Возможно оттого, что наконец начинало происходить хоть что-то, и события сдвинулись с мертвой точки. Хотя все это время Шики и Мотоми не выползали из лаборатории. Рин так и не пересекся с братцем, а Акира всю неделю отсутствовал, сказав, что ему нужно о чем-то подумать. Но что Мотоми, что Рин, оба прекрасно понимали - мальчишка просто напросто избегает Иль Рэ. И да. Они были абсолютно правы. Именно этим и занимался пепельноволосый, блуждая по улицам заброшенного города и отвлекая себя от слишком мрачных мыслей нередкими сражениями с порождениями неизвестной дури. Он не просто не хотел видеть Шики после того, как его желание, наконец, исполнилось. Он не хотел даже думать об этом красноглазом, поскольку каждый раз снова и снова вспоминал этот полный презрения взгляд. Не похоже, что его были рады видеть. Однако так или иначе, однажды им придется столкнуться друг с другом. И пытаясь выкинуть эту перспективу из головы, парень просто очищал мысли дракой. В то же время за короткие семь дней Мотоми ввел Иль Рэ в курс дела. Рассказал бывшему королю о новом "Райне" и его опасных последствиях, блуждающих по улицам, об охоте на самого Шики и о том, каким образом Акира скрывал исчезновение демона Тошимы все эти долгие чуть ли не шесть лет. И за все то время, пока брюнету сообщали новости, тот ни разу не выразил интереса к происходящему, словно ему было откровенно наплевать, что творилось вокруг, пока его "не было". Хотя, возможно, так оно и было? Правда, с другой стороны, он ведь не прерывал Мотоми. Он просто слушал, что говорил старик, а это что-то да значило. Один раз даже задал вопрос - известно ли об источнике нового наркотика. Но получив отрицательный ответ от дока, лишь с презрением отметил, насколько бесполезны все трое - и Рин, и Мотоми, и Акира. При том последний был отделен еще большим раздражением в голосе. Акира вернулся рано утром (или вернее, поздно ночью?) на восьмой день после "воскрешения" Иль Рэ. И, как назло, вопреки всем надеждам и вполне логичным предположениям, появившись в НЕ пустой столовой. Более того, застав завтракающего Шики, тело которого, к величайшему удивлению и недоумению Мотоми, восстанавливалось намного быстрее, чем предполагал информатор. Вот только Акира этого не знал, отсутствуя и не принимая участия в исследованиях шатена. И в результате попал в неловкую ситуацию, столкнувшись именно с тем, кого видеть не желал. А потому, остановившись в дверях, пепельноволосый уставился на объект своих недавних размышлений, к встрече с которым он хоть и готовился так долго, но все же рассчитывал, что она пройдет иначе. И не так скоро. Возможно, именно из-за этой внезапности сердце сейчас упало куда-то в район стопы? А Шики так и продолжал свою размеренную трапезу, полностью игнорируя появление Акиры. Так ничего и не скажет? Так и не обратит внимания? Даже взгляд не поднимет?... - Я думал, ты еще не можешь... - зачем-то пытался оправдать свое появление парень. Вот только стоило в комнате раздаться "не можешь", как по коже прошлось что-то холодное и неприятное, от чего хотелось поежиться и поскорее убраться в тепло - ледяной взгляд кровавых глаз, приковывающий своей всепоглощающей ненавистью к полу, заставляющий замолкнуть. - О. Так тебе больше нравилось, когда я был твоей куклой, с которой можно было поиграться в дочки-матери? - послышалось ядовитое шипение из уст брюнета, чьи четкие черты лица исказились в предупреждающей усмешке. - К твоему сожалению, я постараюсь больше не доставлять тебе такого удовольствия, - хмыкнул равнодушно мужчина, продолжая трапезу. Что? В этом голосе было столько яда и презрения, что казалось будто вся комната за одну только фразу насквозь пропиталась ими, отравляя всех, кто пытался проникнуть в это помещение. Казалось, что даже воздух стал тяжелым. Почему? Акира не мог пошевелиться, пораженный этой ненавистью. Не веря своим ушам. Не способный понять, не в силах найти ответы на свои вопросы. За что Шики вдруг стал так его ненавидеть? Что он сделал, чтобы вызвать у брюнета столько презрения? Неужели все то время в Тошиме ему только казалось, что к нему относятся иначе...? - Я вовсе не это имел ввиду, - мрачно ответил пепельноволосый, отводя потухшие уже давно бирюзово-серые глаза от этого сгустка зла и наконец двигаясь с места в направлении холодильника. Странно, что голос словно пропал, настолько тихим показался его ответ самому парню. Хотя чему тут удивляться, когда тебя так... - А что же ты имел ввиду? - снова насмешливо. И резко. ... предают. Это было уже слишком. Да, Акира прекрасно понимал, с кем он на свою беду связался. Знал, а потому о благодарности со стороны этого монстра даже мечтать не приходилось. Ему было бы достаточно просто возвращения Шики таким, каким он ему запомнился. Да, жестоким. Да, неблагодарным. Эгоистичным, самовлюбленным... да каким угодно! Но он даже не предполагал, что вернувшись, Шики его даже за человека не будет воспринимать. Так, на памяти мальчишки, он относился разве что к Арбитро, с которым ему приходилось иметь дело. Так что же. С Акирой сейчас ему приходится разговаривать? Дверь холодильника захлопнулась с такой силой, что агрегат пошатнулся, недовольно загудев. - Какого черта, Шики? Пытаешься показать, насколько тебе плевать на меня и на то, как я целых пять лет надрывал свой зад, чтобы твой от смерти спасти? Так я и без тебя все прекрасно понимал, с того самого дня, как вообще ввязался во все это дерьмо! Не понимаю я только одного: если тебе настолько насрать, какого дьявола ты ломанулся за мной, когда меня из твоих лап вытащил Николь? - взорвался Акира, с каждым словом повышая голос. - Какого черта ты так надрывался, чтобы вытащить меня из Тошимы?! Он правда старался сдержаться. Старался не сорваться, ни в коем случае не показать, как сильно на него влияет Шики. До сих пор. Заставляет в глазах загораться этот яростный огонек сопротивления. - С какой стати я должен тебе отчитываться? - изогнулась угольная бровь. И Шики так легко всегда умел подлить масла в огонь в нужный момент, когда мальчишка достигал точки кипения, после которой вернуться назад было уже невозможно. - Ну, хотя бы потому, что ты у меня в долгу, не думаешь? - раздражение очень быстро заместило собой все остальные эмоции, заставляя огрызаться практически молниеносно. Потому что понять ход мыслей Шики было просто невозможно. И тем не менее он отчаянно хотел знать, какая же муха укусила красноглазого ублюдка. Надеялся, что его слова хоть немного заденут слишком гордого брюнета. По крайней мере, ему удалось стереть эту ядовитую усмешку с бледной физиономии, по которой в данную секунду очень хотелось заехать чем-нибудь потяжелее. Правда, это было совсем не к лучшему. - Я не нуждался ни в тебе, ни в твоих "одолжениях", - бросил небрежно Шики, вновь уделяя внимание остаткам пищи на тарелке. "Не нуждался. Во мне. Никогда?" Слова как-то болезненно отозвались в голове, повторяясь вновь и вновь, словно эхо, пока парень пытался осознать смысл сказанного мужчиной. А самое главное.. он это что, серьезно? Как-то это... слишком больно услышать в реальности. Даже во сне не так задевало, как сейчас. - А я уже и забыл, какой ты все же мудак, Шики, - со злобой в голосе выдавил из себя Акира, чувствуя, как сжались руки в кулаки. Иль Рэ так старался избавиться от Акиры? Что же, он определенно преуспел в своих попытках, сегодня точно, поскольку эти слова были своего рода прощанием, после которого парень резким шагом направился прямиком на выход, не желая более испытывать свое терпение. Иначе он определенно попытается придушить это чудовище, которое так просто раздавливало каждого, кто пытался хоть немного к нему приблизиться. Акире повезло меньше всех. Он подошел так близко, как, наверное, еще никто не подбирался. И теперь расплачивался за свою смелость. - Ты говорил, что вырос в приюте... ты ведь не помнишь, что было с тобой в детстве, да? - совершенно неожиданно спросил брюнет. Сбивая с толку. Окончательно. Поскольку на этот раз голос не был пропитан ядом. Да еще и сам вопрос... Что это? Почему его вдруг заинтересовало детство Акиры? Какого черта? Разве он только что не сказал, что ему совершенно плевать на Акиру? Тогда с чего бы ему задавать такой вопрос?! Пепельноволосый даже думать не хотел о том, как сейчас он выглядел. Замерев на полпути к двери, обернувшийся к Шики с выражением совершенного недоумения на лице, смешанного с каким-то болезненно-раздраженным чувством, неприятно ворочающимся комком в горле. Который пришлось сглотнуть, когда он поймал прямой и серьезный алый взгляд. Другой. Не такой, как чертову минуту назад. - Тебе то что?.. - огрызнулся мальчишка, не скрывая своего раздражения. И тут же наткнулся на почти ответ. На этот хмурый, задумавшийся взгляд, совершенно не свойственный Шики. Взгляд, который он видел всего пару раз. Когда там, в Тошиме, пока они были вдвоем в этом небольшом номере, Иль Рэ размышлял о Николе или же о надвигающейся войне.. о чем-то действительно важном. Это давало понять, что для Шики это было действительно важно. Вопрос лишь в том, почему для него это имеет такое значение? Знает ли он что-то, о чем не знает Акира? Что-то, что заставляет его ненавидеть и задавать такие вопросы одновременно? Если задуматься, ведь он уже слышал похожий вопрос. Вот только не от Шики. А от Николя... - Акира! Ты когда вернулся? Я тебя.. - послышался голос Рина, который, заметив возвращение товарища, без всяческой задней мысли ворвался на кухню с хорошим настроением, тут же натыкаясь на стену льда, которая с удивительной легкостью остановила и вторжение Рина, и его веселье. - О, - Акира даже вздрогнул, услышав этот ядовитый насмешливый тон, что совершенно недавно предназначался ему. Вздрогнул, потому что от этого голоса становилось не по себе, хотелось закрыть уши, только чтобы не слышать этой интонации. - Ты ещё жив? Ну надо же. Да ещё и стал его полной копией. Гордишься собой, наверное? - хмыкнул Иль Рэ. Падший так и не ушёл, всё ещё оставаясь в дверях, в одно мгновение притихнув и слушая эту разворачивающуюся семейную драму.. Не только потому, что ему было любопытно увидеть это "воссоединение" двух братьев. Нет. Он до сих пор (за что ненавидел сам себя) беспокоился об Иль Рэ. И да, он действительно считал, что в данный момент Рин определённо способен что-нибудь сделать. Сейчас, когда красноглазый так профессионально провоцировал блондина. И действительно. Стоило только взглянуть на Рина, становилось ясно - парень на грани. И понять это можно было не столько по горящим от ненависти, смешавшейся с дольками страха, голубым льдинкам в глазах мальчишки, сколько по побелевшим костяшкам руки, что слишком сильно сдавливала несчастную рукоять двери. И Акира прекрасно понимал то противоречие, что читалось во взгляде Рина. Единственным непоколебимым фактом в этой комнате оставалось лишь одно: способность Шики вызывать к себе ненависть окружающих. Ведь не может же такого быть, что он делает это специально? - Только не говори мне, что всё это время ты боялся показаться мне на глаза? Так тщательно меня избегал... - продолжал Шики, откинувшись на спинку стула и насмехаясь в уголках губ над братом. - Пошёл ты, - выдавил Рин сквозь зубы с неприкрытой ненавистью, а Акира расслышал, как жалобно скрипнула ручка, стиснутая ещё крепче, чем это вообще было возможно. - И это твоя благодарность, что я не отрубил твою глупую голову, а лишь ранил? Признаю, не думал, что ты выживешь, - хмыкнул брюнет, пожав плечами. Воздух накалялся с каждой секундой всё сильнее и сильнее, предвещая в скором времени взрыв атмосферы. И в то же время Акира, так и не решившийся уйти, был окутан облаком непонимания, которое только сгущалось, смешиваясь с этой жуткой атмосферой ненависти Рина и ядовитого облака Шики. О чём, чёрт возьми, говорят эти двое? Ранил? Когда? Рин избегал Шики? Похож на "него"? А вот Рин явно прекрасно понимал, о чём идёт речь. И от этого понимания сгусток ярости только сильнее накалялся, обжигая горло и дыхание, до боли в челюсти вынуждая стиснуть зубы и до дрожи в теле заставляя ненавидеть брата, чьи слова были столь же болезненными, как и та уродливая глубокая рана от обагрённого кровью клинка.. Конечно, ещё в детстве, даже будучи наивным голубоглазым мальчишкой, Рин прекрасно это осознавал, чувствуя это в каждом слове, каждом действии брюнета - Шики презирал его. Из-за волос. Голоса. Их матери, которую Шики ненавидел даже больше самого себя тогда. Из-за самого отвратительного, что она могла ему дать - из-за этого голубоглазого отродья, в чьих жилах текла та же кровь, что и внутри самого Короля Тошимы. Именно таким всю свою жизнь видел Рин своего брата. И это презрение когда-то вызывало в нём не обиду, не ненависть - это презрение когда-то заставляло его отчаянно пытаться стать тем, кого брат сможет принять, кем он сможет гордиться. Кого он не станет презирать. Он так отчаянно хотел, чтобы Шики гордился их родством. Хотел быть похожим на него, своего брата. И был готов даже вынести этот наполненный отвращением взгляд. До тех пор, пока не произошло то, чего простить было нельзя. Казуи - последняя капля, переполнившая тогда чашу любви к единственному брату, примеру для подражания, высокомерному и гордому герою, каким казался Рину Иль Рэ.. Казуи, которого Иль Рэ уничтожил, уничтожая вместе с тем и тонкую границу между любовью и ненавистью. Обращая восхищение в омерзение. Шики просто разрушил последнюю надежду блондина, лишая того последней капельки света в заледеневшей душе, которая итак пошла трещинами после смерти родителей. И за это Рин искренне, отчаянно желал отомстить Шики за предательство, за такую боль, за то, что даже не пытался стать семьёй. И в тот самый день, о котором говорил Иль Рэ, он снова это сделал. Предал. Разрушил надежду на то, что хоть что-то человеческое в нём ещё осталось. Ведь Рин до последнего верил, надеялся, что красноглазый не станет поднимать руку на брата, ведь у того было столько возможностей, чтобы убить мальчишку! И если бы он только осознал, что он, чёрт возьми, натворил, когда с тем же равнодушным взглядом и ледяной решимостью вонзил клинок в собственного брата, на пару миллиметров промахиваясь мимо сердца.. Когда он очнулся, рядом был только Мотоми, притащивший его в старую церковь и залатавший на скорую руку. Мальчишка был едва живой, совершенно разбитый и униженный. Он тогда не сумел даже коснуться его своими клинками. Не сумел даже заставить Шики хотя бы биться всерьёз. Единственное, чего до сих пор мальчишка не мог понять - почему он тогда остался жив. Ведь.. Шики не промахивается. А теперь он сидит здесь. Прямо перед ним. Не способный даже вилку нормально в руке держать, не то, что собственный клинок.. Почему? Почему даже сейчас он всё ещё внушает такой страх? Страх, который сжимается ледяными оковами вокруг заросшего шрама на груди, напоминая о том, как долго и болезненно восстанавливался блондин. И это воспоминание вспыхнуло гневом, сжигая последние отголоски этого страха. - Ты специально оставил меня в живых. Чтобы показать, насколько я жалок. Показать, что именно ты решаешь, жить мне или умереть... - прошипел мальчишка, опасно сверкая голубыми льдинками, вдруг оскаливаясь в жуткой ухмылке. - Вот только сейчас всё наоборот, - пропел голубоглазый, возвращая Шики его же взгляд, сочащийся ядом. - Рин, что ты... - понимая, что Рин собирается сделать что-то слишком опасное и необдуманное, дёрнулся Акира. Одёргивая себя всплывшим лишь на секунду вопросом: "А стоит ли его останавливать?" И эта секунда стала решающей, когда Рин метнулся к брюнету с такой скоростью, что пепельноволосый едва успел понять, когда блондин успел выхватить вилку из ладони красноглазого и воткнуть её в стол. А заодно и в руку Иль Рэ, пригвоздив его таким образом. - Сейчас ты такой слабый, бессильный и жалкий.. Чувствуешь отчаяние от того, насколько ты бесполезен? Чувствуешь ли ты то же, что чувствовал я тогда? Чувствуешь эту боль? - шипел он Шики прямо в лицо. - Чувствуешь ли ты хоть что-нибудь?! В конце концов просто заорал блондин, тяжело дыша, уставившись в скрытое челкой лицо, опущенное над кровоточащей ладонью, после чего отвернулся и схватился за голову, отступая назад на пару шагов и запуская пальцы в жемчужные волосы. Губы Шики были плотно сжаты всё то время, пока Рин истерично вопил в лицо брату о его бесчеловечности, видимо, ещё не до конца осознав, насколько глупый поступок он совершил, позволив своим эмоциям настолько выйти из-под контроля. Вилка торчала из руки брюнета, а тот словно и не ощущал, как медленно заполняет стол его собственная алая жидкость, медленно сочащаяся из зубов столового прибора. Акира, наблюдавший эту дикую сцену и просто не способный что-либо сделать ни до, ни теперь, с застывшей в собственных жилах кровью просто... ждал, когда прервётся эта мучительная тишина, в давящем гуле которой раздавалось только тяжёлое дыхание Рина. И насколько бы долгим не казалось ему это безмолвное мгновение, оно прошло очень быстро. Тихий, леденящий смешок порвал тяжелую ткань молчания, вынуждая блондина вздрогнуть и обернуться, уставившись на Шики. - Ты просто жалок, - выдавил через эту насмешку Иль Рэ, поднимая свои нечеловеческие глаза, на дне которых полыхала такая ненависть, что нельзя было ни сдвинуться с места, ни отвести взгляд. И в этой кровавой ловушке оказались оба: и Рин, и Акира. - Всю свою никчёмную жизнь только и делаешь, что таскаешься за кем-то вместо того, чтобы кем-то стать. Открыть тебе маленький секрет? Ты всегда был бесполезен, потому что ты только и можешь, что лизать чужие ботинки. А вот чтобы перестать пресмыкаться и бросить настоящий вызов, у тебя всегда кишка тонка была. Если бы не я, решился бы ты оторвать свою задницу и перестать вынуждать окружающих тебя защищать, как маленькую девочку? Ухмылка исчезла с губ, а сам Шики потерял всякий интерес к брату, опустив глаза на торчащий из ладони прибор. Ему хватило пары секунд, чтобы вытащить вилку и запустить её в сторону блондина с неуловимой скоростью. Металл просвистел у самого уха парня, зацепляя его лишь на пару миллиметров, которых вполне хватило, чтобы оставить едва заметную, зато вполне ощутимую царапину, через которую тут же проступила небольшая капелька теплой крови. Пролетев мимо Рина таким образом, вилка грохнулась в раковину, завершая свой печальный полёт. А брюнет уже поднялся на ноги. - Вот только ты так ничего и не понял. Ни тогда, ни сейчас. Потому что.. - тихий смешок вырвался из горла мужчины. - ... мразь всегда пресмыкается, - шепнул он, проходя мимо братца, подходя к тому вплотную и слизывая с его уха проступившую кровь... глядя в шокированные бирюзово-серые глаза у двери. И Акира прекрасно понял, что эта фраза относилась не только к Рину. Сейчас, в этот момент, в этой ситуации он говорил им обоим, провоцировал обоих. И от этого.. по телу прошлась непонятная дрожь. Усилившаяся, когда высокая бледная фигура двинулась в его сторону, проскользнув почти бесшумно мимо, касаясь лишь легким порывом прохладного воздуха, рассекаемого этим неосязаемым движением тела. Он направился прочь из кухни, совершенно не обращая внимания на то, что с висевшей вдоль тела руки падали тёмные капли свежей крови. Словно он действительно ничего не чувствовал. И вновь этот звук. Звук полной, абсолютной тишины. Настолько вязкой и плотной, что, казалось, если бы и проскользнул на кухню любой звук, эта тишина бы раздавила его до того, как он успел бы достигнуть слуха. Набросилась бы и поглотила, точно так же, питон заглатывает оленя. Целиком. Однако несмотря на шок, минуту спустя Акира начал приходить в себя первым. Светлый взгляд осторожно нашёл спину блондина, уставившись на опущенные голову и плечи. Мальчишку трясло, словно он замёрз. И Падший осторожно приблизился, положив руку на плечо товарищу. - Рин? - позвал он, стиснув плечо голубоглазого. - Не слушай его. Он просто бесится из-за того, что.. чёрт побери эту скотину, не знаю, из-за чего, просто бесится!.. - Нет, Акира, - послышался севший, дрожащий голос. Дрожащий от злости, шипящий голос Рина. - Он сказал всё правильно. Я действительно восхищался, гордился тем, что он мой брат... - послышался хруст сжатых в кулаки пальцев. - До сих пор, чёрт побери, восхищаюсь.. им... - разжав пальцы, блондин поднял руку, проводя по царапине. - Даже когда я решился и пришёл убить его, я просто.. не смог. А потом я даже хотел, чтобы он убил меня, - он повернулся, глядя на Акиру полным отчаяния и ужаса взглядом. - Я думал, что от его руки и умереть не стыдно, - усмехнулся Рин, стиснув зубы и поджав губы. Он ненавидел. Ненавидел Шики. Но намного больше Рин ненавидел себя самого за то, что так и не смог побороть собственное восхищение перед монстром, уничтожившим его жизнь. Убившим его друзей, возлюбленного, товарищей... Как бы он ни ненавидел Шики - он не мог не признать, что Иль Рэ идеален. Как машина для убийства. И этот благоговейный трепет, подобный тому, как трепещет сердце человека при виде опасного и свирепого хищника в его родной, дикой среде обитания, когда этот человек пытается подобраться незамеченным ещё ближе. И он где-то глубоко понимает, что его присутствие давно не тайна. Но пока зверю плевать, человек не может перестать восхищаться, даже зная, что одно неосторожное движение может вынудить это животное просто разорвать тебя на мелкие куски мяса . И это то, что Акира мог понять. Поскольку сам ощущал что-то похожее. Разве что до поры до времени он был не просто рядом - он лежал с этим зверем в его логове. Был ближе, чем кто-либо. А теперь... - Когда я узнал, что ты жив, я не поверил, - вдруг оборвал мысли Акиры блондин тихим голосом, глядя на парня как-то странно. - Ведь это означало, что он тебя не убил. Что он тебя принял, как равного, раз позволил остаться с ним. Акира горько усмехнулся. О, как же Рин ошибался. - Нет, ты совершенно.. - Я ненавидел тебя за это, - прервал попытку пепельноволосого объяснить ситуацию Рин. - Потому что я тебе так завидовал.. Завидовал, что ты рядом с ним, а не я. А ведь ты ему не брат. Ты... - Рин, - тихо подал голос Акира, отчего мальчишка вздрогнул, словно его облили холодной водой. - Забей. Я.. Несу какой-то бред, ха ха ха! - совершенно внезапно лицо Рина озарилось жизнерадостной улыбкой и он бодро хлопнул Падшего по плечу. - Я, пойду, пожалуй! Как можно скорее проскользнув мимо Акиры, парень вышел из кухни, чувствуя, как подгибаются ватные ноги. А тело и вовсе было пустым, как и голова. И только одна наитупейшая мысль почему-то уверенно продолжала вертеться в голове у мальчишки, наотрез отказываясь покидать его после всей этой безумной перепалки с Шики. Он действительно никому не нужен на самом деле. Бесполезный кусок мяса, который просто пытается остаться в живых, имея под боком покровителя, ища себе самые глупые цели и оправдания, почему он всё ещё жив.. - Я действительно так жалок? - прошептал мальчишка, сидя на крыльце у заднего входа, уткнувшись лбом в подогнутые колени. Было больно осознавать это. И накатывала такая тоска, что внутри всё сжималось, словно чьи-то очень сильные руки уверенно пытались сломать его. И слёзы просто сами наворачивались на глаза. Акира, может быть, и был его другом.. но разве после того, что сказал ему сегодня Рин, всё останется как и прежде? За такое признание, разве не решит теперь Акира, что Рин лицемер и совершенно мерзкий человек, использующий людей лишь ради выгоды? Да и к тому же, случись что, Акира останется с Шики, а не с Рином. А Мотоми... старик просто считает его мальчишкой, над которым можно всегда поиздеваться. Разве может быть здесь настоящая дружба? А Шики... уже прекрасно дал понять, что он не считает, что у него вообще когда-либо был брат. - Так жалок..