Тяжесть в твоих руках

— Подождите, пожалуйста! Дайте мне ещё две недели, я найду работу и начну выплачивать аренду, — я умоляла сеньора Рауля дать мне время. Наверное, поселиться в Бронксе, да ещё и в криминальном районе, было не самой лучшей идеей. Однако моих сбережений, собранных в приюте, хватило только на два месяца здесь. Вокруг все говорят по-испански, а по ночам слышны звуки стрельбы. И при этом ни одной полицейской сирены — копы сюда просто боятся заезжать.       Я не смогла никуда устроиться. Чтобы получать хороший оклад, необходимо выучиться. А до колледжа, даже самого простого, мне как до луны... И я даже не справляюсь с простой работой, меня выгнали уже из трёх ресторанов за месяц. Каким-то чудом мне удалось заработать семьдесят баксов, однако где взять ещё пятьсот? — Милочка, то же самое говоришь уже не первую неделю, - заметил мужчина. — Мне очень тяжело найти работу, - оправдываюсь я. — Я тебе и так практически задаром сдаю. Ты белая чика, тебе работу найти - раз плюнуть, — Рауль прикуривает. Тяжёлая золотая цепь и часы на его запястье говорят о его могуществе. — Помнишь, ты мне сказала, что на всё готова, чтобы жить? Ну что, как собираешься платить по счетам? — Я не знаю. — Зато я знаю. — несколько раз затянувшись, он кидает сигарету прямо на пол и топчет старомодным чёрным лаковым ботинком бычок. — Будешь работать на меня.       Он зовёт кого-то по-испански, и в квартиру врываются двое его подельников. Сразу видно, что они просто на побегушках у Рауля. Крепко схватив за руки, меня выталкивают из квартиры на улицу и заталкивают в чёрную машину с тонированными стёклами. Я пытаюсь сопротивляться, но что может сделать хрупкая девушка с двумя мужчинами, которые выше её и крупнее вдвое? Правильно, ничего. Одна хлёсткая пощёчина сразу заставляет замолчать.       Отъезжаем недалеко, буквально через пару кварталов автомобиль останавливается рядом с каким-то зданием. Меня сразу тащат в подвал. В плохо освещённой комнате на грязных матрацах расположились женщины. Все они разных возрастов и, кажется, национальности... И я сразу поняла, куда попала. Первой моей мыслью было, что это шутка, что в одно место снаряд несколько раз не попадает. Однако реальность оказалась жестокой. Притон. Я оказалась в притоне... — Принимайте новенькую, — бросил Рауль и закрыл дверь.       Последующие годы были непростыми. Если в приюте у меня была крыша над головой и обращались со мной относительно бережно — всё-таки дети, то здесь действовали совершенно другие законы и порядки. Я стала вещью. За любое непослушание или провинность избивали. Вся выручка отдавалась Марисоль, крупной хамоватой женщине, которую никто, кстати, по имени не называл — она предпочитала, чтобы её звали Мамой. Она контролировала, чтобы мы выглядели более-менее прилично и возвращались вовремя с вызовов. И, конечно, она собирала деньги. Весь доход отдавался, однако получить излишек было возможно. С некоторыми клиентами удавалось договориться, и они давали чуть больше. И долларов пять или десять для себя оставить было возможно. Но такие заначки надо было сразу тратить, порой Марисоль перетряхивала наши вещи и найденное добро тоже забирала.       И клиентами были теперь не только богатенькие дяди и тёти, а совершенно разные люди. Потому что деньги, за которые можно снять девушку, абсолютно ерундовые — не больше семидесяти долларов. И за эти деньги со мной могли делать всё, что угодно. Им уже не было столь важно, есть ли меня венерические болезни, мысль о том, что у них полная свобода действий, затмевала любые риски. Приходилось иметь дело с пьяными, с обкуренными... Вот, что действительно страшно, потому что человек неадекватен и, соответственно, не контролирует силу, а иногда и не понимает происходящего.       Редкий человек спрашивал, удобно ли мне, не больно ли. Но чаще люди придерживались мнения, что я всё стерплю. Без подготовки и прелюдий, просто грубый трах во все возможные места. Бывали дни, когда после таких ночей я не могла встать, у меня были кровотечения...       Я смирилась со своей судьбой, старалась лишь не вызывать гнева Мамочки. На самом деле это было не так трудно: возвращаться с вызова вовремя, отдавать сумму с излишком, заначку носить с собой и, самое главное, выполнять все приказы.       И прожила я так почти пять лет, пока в моей жизни не появился Джаред.

***

— Джаред, мне уже надоело так просто сидеть и ничего не делать, — в очередной раз пожаловалась я, теребя в руках плед. Возможно, кто-то и мечтает целыми днями сидеть перед телевизором или в кровати, но мне это уже порядком надоело. Я не могу даже банально пройтись, пыль протереть — Лето не даёт.       Теперь он контролирует почти каждый мой шаг, окружая просто непомерной заботой. Да, это, конечно, приятно, но он слишком дотошен. Всему есть предел, и он его уже переходит. Уже и речи не шло о сексе. Лето даже спать в игровую перебрался, потому что, по его словам, он мешает мне спать. Действительно, я подолгу не могу заснуть, потому что из-за подросшего живота устроиться в ранее удобных позах невозможно. Каким образом Джаред имеет к этому отношение, мне непонятно. Он придумал себе что-то, что делало его виноватым в каждом моём случайном чихе.       Я подозревала, что он испытывает огромнейшее чувство вины. Джаред считал, что причинил мне боль из-за наших игр. Однако я не смогла убедить его в обратном. Он говорит, что хочет как лучше для ребёнка. И это продолжается уже почти три недели. — Подумай о малыше, — спокойно отвечает он. — Врач сказал, что если мне хорошо, то и ему тоже, — пытаюсь держаться, чтобы не начать истерить. — Окей, чего ты хочешь? — Всего того, что было раньше: чтобы ты вернулся в мою кровать и перестал относиться ко мне как к дорогущей китайской вазе! — хотя, я скорее дешёвая керамическая кружка, которую и разбить не жалко... — Мне это не нравится, слышишь? — У меня уже голова кругом! — Я не прошу ничего сверхъестественного, Джаред. Я просто хочу, чтобы ты меня обнял и прекратил постоянно говорить о том, что я должна и не должна! - выпалила я.       Лето присел ко мне на кровать. Создавалось впечатление, что мы поменялись ролями. Сначала я всё время сомневалась и боялась, а теперь он. Я позволила себе обвить руками его шею и крепко-крепко прижаться к нему. Сейчас я больше всего хотела ощутить его нежность. — Я ни в коем случае не хочу ссориться с тобой. — Я знаю. — Ты будешь отличным отцом, Джаред. Просто не нужно так напрягаться. — Я постараюсь, — он чмокнул меня в макушку. — Только это очень трудно...       И именно в этот момент кое-кто решил напомнить о себе и пошевелился. Впервые! Такое странное ощущение, я даже не могу сказать, на что это похоже. Я быстро приложила руку Джареда к животу, чтобы и он это почувствовал. — В первый раз, — прошептала я. — Ты представляешь?! — Я не чувствую, — разочарованно проговорил он. — Сосредоточься. — Тебе, наверное, изнутри лучше чувствуется. Я дождусь, когда он подрастёт, — Лето улыбнулся. — Мне кажется, это будет мальчик. — Почему? — я нахмурилась, не понимая, с чего он делает такие выводы. — Знаешь, это как-то на интуитивном уровне. А предчувствия у меня сбываются. — УЗИ в пятницу, тогда и посмотрим. — А ты ещё не покупала ничего для ребёнка? — Нет, не хочу спешить. Да и для себя я ничего, кроме специальных джинсов и белья, не приобрела. — Зря ты так. — А мне просто не хочется. Особая форма токсикоза — не могу в магазин зайти, сразу плохо становится, — я засмеялась.       Такой весёлый и радостный Джаред мне нравится гораздо больше, чем то угрюмое существо, которое было все эти недели. И я даже позволила себе ранее неслыханную дерзость — поцеловать его. Лето сначала опешил, но всё же, опомнившись, ответил на поцелуй. Его рука легла на мой затылок, в привычном жесте прижимая крепче. Его губы легко скользили по моим. Чем дольше это длилось, тем сильнее становилось моё желание. — Я хочу тебя, — горячий шёпот сорвался с его губ, когда он, давая мне отдышаться, стал покрывать поцелуями мою шею.