Тяжесть в твоих руках

      Я даже не стала провожать Джареда, притворившись крепко спящей. Я была уязвлена до глубины души, было очень трудно дышать ровно, контролировать сердцебиение. А он почти пять минут сидел рядом со мной. Осторожно погладил живот и легко чмокнул в лоб. В любой другой день я бы посчитала это очень милым жестом, но не сейчас.       Обида была такой сильной. Да, я понимала, что работа для него всегда будет значимей, но почему-то не могла принять это в данный момент. Я вновь почувствовала себя как на курсах — одинокой и беспомощной. Мне было страшно идти одной, но я не могла пропустить осмотр из-за какого-то трудоголика. И неважно, что он отец. Я поняла, что мы не составляем для него особой ценности, осталось лишь заново научиться принимать это.       Раньше меня не очень волновало, куда уезжает Лето. Лишь бы сказал, когда вернётся, чтобы я успела подготовиться к его возвращению. Мне нравилось одиночество и спокойствие. Но моя потребность в нём стала слишком большой.       Может, обмануть Джареда у меня и получилось, но по-настоящему заснуть — нет. Поэтому почти всю ночь я провела перед телевизором в гостиной, в обнимку с банкой солёных огурцов. Забавно, но после полуночи телепрограмма становится гораздо интереснее, я даже не скучала. Зато в зеркале утром последствия бессонной ночи проявились очень ярко: таких синяков под глазами у меня ещё не было. Их не удалось убрать даже с помощью косметики.       В медицинский центр пришлось ехать так. Позавтракать я не могла, так как необходимо было сдать кровь, поэтому, сидя в такси, я с огромной завистью смотрела на водителя, жующего сэндвич. Господи, как же он соблазнительно пах ветчиной и сыром... Слава Богу, очереди на анализ не было, поэтому после процедуры я наконец смогла съесть Сникерс, купленный в ближайшем автомате, так как пакетик с яблоком и хлебцами, а также термос с чаем, я, конечно же, благополучно забыла.       А посидеть предстояло достаточно: в кабинет УЗИ, несмотря на ранний час, уже была огромная очередь. Я быстро окинула собравшихся взглядом, чувствуя, как обида вновь закипает в крови. Вот, все дамы с мужьями и бойфрендами, а я одна. Мне даже показалось, что вся эта толпа смотрит на меня с какой-то непонятной жалостью. Да, я выглядела совсем не лучшим образом: невыспавшаяся, в огромной футболке, с этой дурацкой шоколадкой, но это не повод меня жалеть. Естественно, среди этих женщин с идеально уложенными волосами, маникюром и фирменной одеждой я выделялась. Наверное, мне стоило перенести приём, чтобы просто успокоиться.       Я старалась не обращать ни на что внимания, преспокойно читая брошюры о беременности и уходе за новорождёнными, копалась в телефоне. Как ни странно, пришло несколько СМС от Джареда, на которые я отвечать не стала. Я ещё слишком злилась, чтобы разговаривать с ним. Интересно, а он вообще чувствует вину? Понимает ли, что это действительно важно для меня? Я никогда не просила его ни о чём, а тут такое...       Полтора часа прошли довольно незаметно, и вот уже подошла моя очередь. Собрав свои вещи, я зашла в кабинет. Врачом оказалась пожилая женщина с очень приветливой улыбкой, полная противоположность строгому, даже немного циничному доктору Смиту. Впрочем, его подход к делу мне очень нравился, поэтому я и не стала переходить к другому специалисту. — Садитесь, милая, — улыбнулась мне доктор. — Сейчас мы с вами немного поговорим, и я вас осмотрю, — она указала мне на кресло перед большим столом. — Мисс Уильямс, верно? — Да, — немного нервничая, ответила я. — А зовут вас как? — продолжала допытываться женщина. — Фейт. — Я доктор Филлипс, заменяю доктора Смита, пока он на больничном...Так, у вас пятнадцатая неделя, правильно? — уточнила она, и я тут же кивнула в ответ. — Жалобы есть? Я вижу, плохо спите? — Нет, нет, это только сегодня. Просто не в настроении была, — попыталась оправдаться я. — А так всё в порядке. Малыш уже даже шевелится. Совсем незаметно, но я это чувствую. — Прекрасно, — женщина просияла. — Не всем так везёт, как вам, кто-то чувствует это только после двадцатой недели. — А почему так? — удивилась я. — Вы очень худенькая. У вас очень тонкая кожа, в связи с этим повышается чувствительность. Кстати, вам не мешало бы набрать несколько фунтов... — врач ещё раз внимательно меня оглядела. — Я работаю над этим, — учитывая, сколько я ем, меня ещё можно назвать худой? Удивительно.       Спросив меня ещё о нескольких элементарных вещах, она попросила меня лечь на кушетку, стоящую рядом с аппаратом, и задрать футболку. Измерив объём живота дюймовой лентой, врач, наконец, приступила к тому, чего я ждала больше всего. Я не могла оторвать взгляд от экрана, хотя сама ничего не разбирала в чёрно-белой ряби. — Милочка, я сама пока ничего не вижу, — засмеялась женщина, распределяя прохладный гель по животу. — Расслабьтесь. — А как вы там вообще что-то различаете? — спросила я. — Это не так трудно, как кажется на первый взгляд, — доктор Филлипс, нахмурившись, посмотрела на экран, отчего я немного встревожилась. — Вы часто переживаете стресс? — Нет, но вчера был очень нервный вечер и... Всё плохо, да? — Небольшой гипертонус не страшен, но лучше не доводить до критического состояния. Чувствуете, что живот немного твердеет, как сейчас, то сразу ложитесь, делайте чай и отдыхайте. И, мой вам совет: не держите чувства в себе, поплачьте, если хотите, даже покричите, это успокаивает. Да и дамам в положении это простительно. — Я постараюсь, — я глубоко вздохнула. — А с малышом всё нормально? — Сейчас посмотрим, — она осторожно двигает датчик по животу, — Размер соответствует сроку, ручки, ножки, всё на месте... Сердечко хорошо стучит, хотите послушать?       Я кивнула. Врач щёлкнула что-то на приборе, и я услышала сердцебиение. Чёткое и очень быстрое... Именно в такие моменты до конца осознаёшь, что в тебе действительно настоящий человечек, только совсем маленький... Я почувствовала, как по щекам полились слёзы. Моё маленькое чудо! Материнский инстинкт действительно не миф — даже ещё толком не чувствуя его внутри себя, всё равно возникает чувство любви, желание защищать своего ребёночка от всех невзгод. — Сто пятьдесят ударов в минуту, — врач выключила звук. — Самая норма. Само сердце отличное, никаких пороков и патологий.       Затем доктор начала выражаться как-то совсем по-медицинскому и большинство терминов, о которых она говорила, я не понимала. Да и она была больше увлечена заполнением бланков, чем беседой со мной. Я же смотрела на экран. Среди серой ряби порой можно было увидеть силуэт — голову и тело, и ножки, забавно поднятые кверху. Всего на мгновение, а потом вновь какие-то непонятные пятна. Интересно, а как бы Лето отреагировал на это зрелище?.. Даже не представляю. Хотелось бы верить, что это ему всё-таки важно. — Так, — кажется, доктор Филлипс закончила с бумагами и теперь вновь начала со мной диалог. — У вас всё в порядке, за исключением гипертонуса, однако это не опасно. Вам нужно просто больше положительных эмоций, дорогая... — Обязательно. — Пол узнавать будете? — Конечно, — твёрдым голосом ответила я.       Она долго всматривалась в экран и передвигала датчик по животу, и только через несколько минут сказала: — Девочка. Это однозначно девочка. — Вы уверены? — меня немного смутило то, что она так долго это выясняла... Хотя малыш пока действительно крошечный. — Да. Хорошенькая малышка. На этом, в принципе, мы с вами закончили. Можете вытираться и одеваться, — она подала мне салфетки.       Девочка! Господи, я просто не могла в это поверить... У меня будет дочь!.. Обещаю, я всеми силами обеспечу ей счастливое детство, не дам повторить мои ошибки. У неё будет всё, чего не было у меня.       Единственное, что немного омрачало моё настроение, это мысль о том, что она не будет значима для своего отца. Его поступок заставил меня усомниться в его желании воспитывать этого ребёнка. И я думаю, что, скорее всего, дальнейшие наши отношения сведутся лишь к решению денежных вопросов... Честно говоря, мне бы не хотелось этого. Я хочу, чтобы у моей малышки был настоящий папа, который будет её искренне любить.       Врач выдала мне фотокарточку и отправила отдыхать домой. На душе стало спокойнее от того, что она не нашла ничего плохого. Мне хотелось поделиться радостью с каждым прохожим, но я сдержала навязчивое желание в себе и позвонила Эльзе. Я разговаривала с ней почти час и только потом поехала в квартиру, весь остаток дня проведя перед телевизором.       Лето же я отправила вечером лишь одно СМС с предельно кратким содержанием: "Девочка. Всё в порядке". Практически сразу же после этого раздался звонок, но я не стала отвечать. Я ещё не готова с ним разговаривать.