Я тебя вижу

Ингрид рисует узоры на стеклянной поверхности в ожидании, которое, по ее мнению, затянулось. Хотя ждать - это, пожалуй, то, что удается ей лучше всего, она слишком искусна в этом, чтобы сомневаться в том, что ее вызов будет принят. Магия расходится из-под пальцев, созидая витиеватый рисунок, и он на мгновение оживает, заворачиваясь в спираль. Она слышит шорох позади себя, но не спешит оборачиваться, вместо этого она лишь приподнимает бровь, продолжая свое занятие. Звук взмаха крыльев заставляет ее улыбнуться своим мыслям – все же вороны отличные посыльные. – Я бы предложила тебе присесть, – ее голос звучит тихо и почти напевно, Снежная Королева поворачивается, встречаясь взглядом с Малефисентой, стоящей напротив нее, – но вряд ли наша беседа для тебя несет дружеский характер. Ведьма складывает руки на груди, усмехаясь: – Ты заморозила моего ворона, – она недовольна, но это звучит скорее как скрытый вопрос «Зачем?». – Ты обратила мое колдовство, – аргументирует королева. Ингрид взмахивает рукой, и ледяной узор исчезает со стекла. – Неважно, главное ты нашла меня. Ведьма склоняет голову набок, пытаясь понять, что этой женщине нужно от нее. Если бы хотела напасть, не стала бы выжидать. Но она явно тянет время, и это раздражает. – Сними проклятье с Эммы, – в этой спокойной фразе слишком много власти и призыва, будь на месте Малефисенты кто-то другой, он бы, не задумываясь, выполнил это скорее угрожающее требование, чем просто просьбу. Но у ведьмы есть свои аргументы на этот счет. – Почему ты думаешь, что ее прокляла я? Магия этого мира мне неподвластна, – это лукавство не может остаться незамеченным и, Ингрид хмыкает, опуская несколько роз в вазу на столе. Этот жест выглядит величественным и по-королевски утонченным, ведьма помимо воли следит за ее движениями. Ощущения ее не обманывают – в каждом действии Снежной Королевы сквозит угроза. Она касается розовых бутонов, и они обращаются в лед, падая на поверхность стола и раскалываясь, словно сочный спелый фрукт. – Не люблю розы, – невпопад бросает Ингрид, переводя взгляд на ведьму, – и ложь тоже не люблю. Малефисента смеется, чуть качая головой, отчего несколько светлых завитков спадают ей на плечи. И теперь очередь Ингрид наблюдать за ней. Женщина складывает руки в замок и поджимает губы, вызывающе глядя в лицо ведьме. – А я не люблю чрезмерную театральность, – Малефисента подходит к Снежной Королеве почти вплотную, глядя в глаза и протягивая руку за нее, чтобы взять в руки тающие бутоны мертвых цветов. На ее теплой ладони ледяные остатки испаряются, превращаясь в воду. – Эмма Свон никоим образом не интересует меня, хотя ее нынешнее положение, скажу честно, мне весьма на руку. Мне нужна Злая Королева. Все мои проклятья для нее. – И почему я должна тебе верить? – Ингрид обходит ведьму, оглядываясь на нее. – Потому что я могу кое-что тебе дать, – ведьма раскрывает ладони, на которых клубится сиреневый дым. Он рассеивается через мгновение, когда в ее руках появляется пергамент. Она передает его Снежной Королеве, смотрящей на нее с недоверием. Бумага старая и пахнет сыростью, а еще неприятно хрустит между пальцев. Руны, изображенные на старом клочке, слишком знакомы Ингрид, чтобы спрашивать их значение. – Чтобы снять проклятье понадобится сердце того, кто его наложил… – она замолкает, переводя взгляд на скучающую Малефисенту: – Стала бы я отдавать тебе это будучи виновной? Ингрид приподнимает подбородок, глядя на ведьму сверху вниз: – Пожалуй, это было бы неразумно с твоей стороны, – мимолетная улыбка скользит по тонким губам женщины, – значит стоит продолжить поиски. Она исчезает из библиотеки, оставляя ведьму посреди небольшого зала как раз в тот момент, когда двери открываются. Кто вошел в помещение ведьма не знает, так как исчезает следом за Снежной Королевой. ____________________________________________________ Генри приходит к матери перед сном, садясь напротив и вытягивая ноги. Он раскрывает старую книгу сказок, ласково гладит пальцами по развороту и принимается читать. Для мальчика это важный ритуал. Он читает матери сказки, в надежде, что этим вечером она обязательно услышит. Его вера столь сильна, что порой и сама Регина ловит себя на мысли, что ждет того времени, когда сын войдет в комнату Эммы, которая не подозревает о происходящем, за исключением того факта, что Генри просто проводит с ней время. Иногда он подолгу держит ее за руку, не прекращая читать и надеясь, что когда она услышит, то непременно изо всех сил сожмет его ладонь. Но Эмма продолжает жить в неведении о действиях сына. Эмма продолжает пить свое отчаяние, иногда делая настолько большие глотки, что оно сочится обратно из глотки. И все же после истории с таблетками она стыдится думать о подобном. Ей стыдно перед Региной, которая выдернула из ее рук плащ смерти, за который так пыталась ухватиться Свон. Ей стыдно перед сыном, который мог это увидеть, и о котором она совершенно не думала в тот момент, когда собиралась бежать от глухого мрака. А после она долго обнимала сонного сына, зная, что Регина не остановит ее, потому что понимает как ей это нужно в данный момент. Эмма чаще говорит с Региной жестами и прикосновениями, нежели с помощью чернил и бумаги. Она знает, что Миллс понимает ее, как и она сама понимает Регину. Эмма учится чувствовать душой, постепенно принимая новую жизнь. Она сама становится сплошным сердцем, и Регина касается ее рук, но дотрагивается до сердца. Сама Миллс, не привыкшая к чужим прикосновениям, позволяет Эмме тактильное общение. Она подпускает ее слишком близко к себе. Регина часто говорит со Свон о разбойнике, когда они сидят у камина со стаканом виски. Эмма не слышит ее, но после отпущенных слов становится легче, они не каменеют внутри. И однажды Свон кладет ей руку на живот, улавливая вибрации, тогда Регина с неким испугом и удивлением смотрит на бледное лицо Эммы, чьи стеклянные глаза излучают внимательность и попытку разгадать отпущенные на волю слова и боль, звучащую в каждом. Этот порыв остается необъясненным для обеих женщин: Эммы, вдруг раскрывшей маленькую тайну Миллс, и Регины, не понимающей, как Свон догадалась, что она говорит с ней. Ни одна из них не задумывается о том, насколько их союз кажется странным, потому что для обеих он является правильным. Будто нет ничего необычного в том, что бывшие враги идут по одной тонкой тропе, позволяя друг другу не соблюдать правила личного пространства. Будто Злая Королева и Спаситель единственные, кто мог бы понять друг друга. Будто другие слишком неправильные для этого, неисправны. _____________________________________________ Генри приходит сегодня раньше обычного, и Эмма чувствует, что сын взволнован. Она пытается узнать, что его беспокоит, но он лишь обнимает ее, вновь усаживая на кровать. Свон хмурится, понимая, что явно происходит что-то нехорошее, отчего сын пытается ее уберечь. Регина открывает дверь после громкого и настойчивого стука. Она сглатывает, сжимая кулаки. Мэриан тяжело дышит и смотрит со всей яростью, на которую способна. Женщина молчит, но Регина догадывается, зачем она пришла точнее почему. Всем существом своим чувствует, будто бы знала, что совсем скоро эта встреча состоится. Невозмутимость ее лица абсолютно не соответствует внутреннему состоянию. Сердце сжимается, разгоняя по жилам кипяток, а не кровь. И на какой-то миг ей даже кажется, будто она чует запах паленой плоти, а может она просто не заметила, как запустила огненным шаром в жену Робина Гуда, и теперь ее останки тлеют на пороге дома Королевы. В реальность Миллс возвращает гневный голос Мэриан: – Я знаю, что мой муж приходит в твой дом, – женщина, конечно, храбрится, и это ей удается, – он мне сам рассказал. Регина насмешливо выгибает бровь, будто сердце не колотит по ребрам и ей совсем не больно. Она склоняет голову, щурясь: – А ты решила рассказать мне? – Он сделал свой выбор, оставь его! – Мэриан пропускает реплику Миллс мимо ушей, ее голос становится на тон выше и громче. – Это он приходит ко мне, – Регина чувствует себя унизительно. Эта ситуация давит на нее, погружая в грязь. Чужой мужчина, выбравший семью, но приходящий проводить ночь в королевской постели. До чего все дошло? К ней, любовнице, воровке чужого счастья, является законная жена, как к самой последней дряни, опустившейся женщине, по ошибке носящей королевский титул. – Ты приворожила его! Это все твое проклятое колдовство, я должна была ему все рассказать давно, – ее крик действует на нервы, от него хочется сжаться и сделаться невидимой. Регина злится, подавляя желание схватить эту мерзавку за горло и сдавливать до хруста позвонков, чтобы видеть, как тускнеют ее глаза, как жизнь выходит последним дыханием из ее поганого рта. И в то же время она чувствует, как еще немного и она сорвется на плач, загнанная унижением и оскорбленная тем, что сама же позволила превратить себя в любовницу. – Оставь мою семью, иначе пожалеешь! – смелость Мэриан поражает. Она подходит ближе, краем глаза замечая, приближающихся Белоснежку и Дэвида. – Как только ты себя выносишь? Я не понимаю почему другие не видят насколько низко ты пала. Эмма должна бы забрать сына и бежать от тебя, потому что такие светлые люди не заслуживают пачкаться о твою смрадную тьму! Она наносит удар за ударом, точно попадая в цель, и Регину практически трясет, вдавленные в ладонь ногти больно гнутся и она срывается. На раскрытой ладони возникает огненный шар и Мэриан тут же отступает, спотыкаясь и падая на землю, она закрывается руками, продолжая кричать: – Давай, покажи свое истинное лицо, лицо монстра! Миллс замирает, глядя на пораженных Принца и Белоснежку, а потом на свою ладонь. Огонь тут же исчезает, а осуждение Снежки льется на нее кипучим сплавом. Она разворачивается, чтобы уйти, но застывает, видя спустившуюся Эмму и оцепеневшего Генри. Меньше всего ей хотелось, чтобы сын был свидетелем подобной сцены. Белоснежка помогает Мэриан подняться, неотрывно глядя на Регину. Она должна быть на стороне мачехи, и не только потому, что сама была вовлечена в связь с женатым мужчиной, пусть это и был ничего не помнящий Дэвид. Но женщина осуждает действия Регины, хотя сама еще совсем недавно поддерживала обретенную любовь Королевы, подталкивая ее к действиям. Но тогда Мэриан еще не было в Сторибруке. – Мы заберем Эмму, – летит ударом в спину Миллс. Снежка делает шаг в сторону дома, но Регина оборачивается. Ее глаза горят гневом, а грудь вздымается от тяжелого дыхания: – Не смей, – Регина практически шипит. – Я забираю свою дочь из твоего дома! – Снежка проходит мимо Регины, подходя к дочери. Миллс в очередной раз сжимает кулаки: когда все пошло под откос? Уже давно, просто теперь это кажется слишком явным. Эмма проходит мимо матери, уверенно ступая вперед и даже не вытягивая рук. Генри старается держаться рядом, чтобы помочь ей, если вдруг она оступится или еще что, но Свон приближается к Регине, будто видит ее перед собой. Дэвид остается с Мэриан, не вмешиваясь, словно все это его не касается, он прекрасно знает, что дочь не позволит себя увести из этого дома до тех пор, пока она сама не захочет. Белоснежка же следует за Эммой, зовя ее по имени и пытаясь взять под руку, но Свон одергивает руку, становясь рядом с Региной и не видя, как кривится лицо Мэриан. Она не знает, что происходит только чувствует, как колотится сердце и ведет ее. Она подчиняется собственным инстинктам, звучащим сейчас гораздо сильнее, чем любой возможный звук. Эмма находит руку Миллс, сжимая и тянет на себя. Она пытается завести женщину за свою спину, вставая вперед перед кем бы то ни было. Она ведет себя как Спаситель и даже не задумывается над этим, как и над тем, что она давно сняла с себя налет этого слова. Решительность на ее лице лишний раз убеждает Дэвида в его правоте. Но знай она о причинах и том, что говорит Мэриан была бы она все еще так привязана к Регине? Только Эмма знает о Миллс все, и среди этого нет ничего, что могло бы заставить ее захотеть оказаться в другом месте, как можно дальше от Королевы. Дэвид знает лишь только то, что они сами позволили Королеве стать кем-то необходимым для их дочери. Стать тем, кем не стали сами. – Снежка, – его голос спокоен и тих, во взгляде уверенность, – оставь это, Эмма не уйдет отсюда. Мы зайдем завтра, – бросает он Регине, игнорируя недовольный взгляд Мэриан. Белоснежка коротко обнимает дочь, треплет Генри по волосам и нехотя уходит, уводя за собой Мэриан. Регина смотрит им вслед из-за плеча Свон, продолжающей сжимать ее руку, и чувствует, как Генри берет ее за вторую. Ему все равно какое решение приняла его мать в отношении Робина Гуда, ему все равно что говорит Мэриан. Генри просто рад, что мать рядом. Они обе. Силуэты Прекрасных и Мэриан исчезают из виду, а Регина вспоминает, как однажды уже провожала эту женщину взглядом. ___________________________________________ Несколькими месяцами ранее. Солнце над Сторибруком плавится, заставляя его жителей искать холодок всюду, где только возможно. В кафе у бабушки непривычно мало посетителей. Люди, уставшие от жары, пытаются утолить жажду чаем со льдом. И, кажется, только маленькому Роланду жара в радость, он сидит перед огромной вазочкой мороженного, ловко орудуя ложкой. Эмма входит, улыбаясь довольному виду ребенка. Она здоровается с Мэриан и Робином, а после машет Руби, разносящей очередную порцию стаканов с чаем. Одежда неприятно липнет к вспотевшему телу, и Эмма обмахивает себя рукой. Собственно от этого действия мало что меняется. Женщина чувствует горячую дорожку от носа к губам, а после привкус меди, она касается пальцами носогубной складки и видит кровь на коже. Мэриан встает из-за стола и подходит к Свон, протягивая ей платок: – Возможно Вам стоит больше отдыхать в такую погоду, шериф, – женщина улыбается, а Эмма берет платок, прикладывая к носу. – Спасибо. Они еще немного говорят, после чего к ним подходит Руби со стаканом для Эммы. Мэриан забирает платок, позволяя Эмме утолить жажду. Свон еще раз благодарит и садится к барной стойке. Она с Руби долго о чем-то говорят, когда Мэриан снова подходит, спрашивая у Эммы где она может найти Регину. Свон вовремя останавливает себя от того, чтобы предложить спросить Гуда, вместо этого она лишь бормочет что-то про склеп, в котором пропадает в последнее время Королева. ___________________________________________ – Глупо было верить, что ты изменилась. Ты - монстр! – с презрением бросает Мэриан, выбегая из склепа Миллс. Она останавливается на пороге, крича о том, что Робин обо всем узнает. Весь город узнает. Ярость кипит, плавя внутренности. Ее разум застилает черная пелена, она тяжело дышит, сжимает кулаки, борясь с жаждой убить жену разбойника прямо сейчас. Разодрать ее на части, медленно вытягивая жилы. И чтобы ее крик оседал на связках Королевы, когда безвольные мертвые руки будут терять тепло. Охваченная гневом, Регина беспорядочно роется в сундуке матери, пытаясь отыскать что-нибудь, что поможет ей. Она вытаскивает со дна тяжелый потрепанный фолиант, проводя рукой по шершавой обложке. Регина садится на пол, судорожно перелистывая желтые страницы. В глазах вспыхивает пламя, когда она видит то, что избавит ее от проблемы по имени «Мэриан». Она улыбается, предвкушая победу. – Больше ты ничего не сможешь сказать, – звучит в тишине склепа.