Я тебя вижу

Когда последний лист опускается на землю, она падает, впиваясь пальцами в рыхлую почву. Она врастает ими словно корнями вечного дерева. Она не может пошевелиться, а тьма всё ближе. Тишина подбирается незаметно, укутывая мягким непроницаемым слоем. Эмма кричит изо всех сил, да так, что даже банши оглохли бы, окажись рядом. Но её никто не слышит, она и сама почти не слышит себя. Звуки исчезают на её губах, так и не родившись снова. Руки-корни мёрзнут в сырой земле, и она отчаянно тянет на себя, пытаясь вырваться и бежать. Бежать, пока снова не упадёт. Свон поднимает голову, глядя в глаза настигнувшему. Регина ласково улыбается, протягивая руку к её лицу. Она почти невесомо касается губ, сковывая связки, забирая последние слова. Проводит ладонями по ушам, отнимая последние звуки. Регина целует Эмму в глаза, перед тем, как последнюю поглощает мрак. Эмма вскакивает на постели, сжимая края простыни, и кричит. Так кричат безумцы, не зная успокоения. В комнате прохладно, но женщину сковывает жар. Ткань майки неприятно липнет к коже, и Свон судорожно оттягивает её, когда кто-то пытается прижать её к себе, полностью обхватив руками. Дэвид крепко держит дочь, не прекращающую вырываться. Он чувствует, как её тело сотрясает дрожь. Мужчина пытается успокоить её, но Эмма словно не слышит. – Мэри-Маргарет, включи свет! – женщина практически вбегает в комнату, быстро поднимая рычаг выключателя. Она подходит к постели дочери и садится рядом, опуская тёплые ладони на согнутые колени Эммы, которая жмурится от резкого света, – видишь, всё хорошо. – Это всего лишь сон, Эмма, – тихо произносит Снежка, чуть сжимая колени дочери ладонями, – только сон. Свон нервно смотрит по сторонам, внимательно разглядывая каждый предмет, а потом переводит взгляд на родителей. Всё ещё тяжело дыша, она упирается лбом в плечо отца, который успокаивающе проводит ладонью по затылку, чуть растрепав волосы. За окном всё ещё темно, хотя рассвет близится стремительно. Эмме удаётся выровнять дыхание, она откидывается на подушку, и просит мать принести ей воды. Мэри-Маргарет исчезает за дверью, чтобы позже появиться со стаканом с прохладной водой. Свон пьёт быстрыми глотками, утоляя жажду и чувствуя себя куда лучше, чем несколько минут назад. Она благодарит женщину, ставя стакан на тумбочку рядом с кроватью. Дэвид по-прежнему сидит рядом, не переставая говорить о всякой ерунде, о которой обычно в такое время никто и не вспоминает, но Эмме это необходимо. И он продолжает говорить, а Снежка изредка смеётся над шутками мужа. Она старается не выпускать руку дочери, которая всё ещё дрожит. И женщина знает, что будь здесь Регина, всё было бы куда проще. Эмма слушает каждое слово, наслаждаясь звуками голосов родителей, и изо всех сил старается не думать о сне, где ожили все её страхи, забравшись к ней под кожу и растёкшись подобно яду. Она снова пережила все три стадии потери себя. Только на этот раз Регина забрала всё лично. Эмма не винит Регину, не связывает с ней то, что утратила и снова вернула. Тогда почему её подсознание оживило все страхи под маской Регины? Может потому что Эмма так боится потерять то, что их связало с Миллс из-за самой Регины, которая не появлялась уже пару дней. Ведь Свон знает только за себя, что чувствует сама, но не уверена нужно ли это Королеве. Под утро начинается дождь, и Эмма слышит, как тяжёлые капли барабанят по стеклу. И для неё это один из лучших звуков, что можно услышать. Она чувствует себя в безопасности, когда небо укутывает Сторибрук пеленой дождей, целующих дома. Снежка засыпает рядом с дочерью, а Дэвид уходит проверить Нила. Эмма больше не может уснуть, погружённая в свои мысли. Даже сквозь чуть приоткрытое окно пахнет мокрой пылью, а на предрассветных улицах слышны первые машины. Эмма чувствует, что тревога так и не ушла до конца. Она не знает, когда окончательно придёт в себя и перестанет бояться закрывать глаза. _____________________________________________________________ Утро всё ещё отдаёт прохладой после дождя, и Эмма раскрывает все окна в доме, чтобы впустить как можно больше воздуха и звуков. Она вдыхает полной грудью, отгоняя воспоминания о прошлой ночи и беспокойстве. Из кухни доносится запах вафель и чего-то ягодного, что Эмма не может до конца разобрать. Мэри-Маргарет испекла пирог, и теперь радостно оглядывает своё изделие. И это выглядит почти по-детски, чему усмехается Свон, выходя из-за дверного проёма. Дэвид и Нил на прогулке, и Снежка суетится на кухне, ожидая когда спустится дочь. Они не говорят о произошедшем перед рассветом, но Эмма ощущает нависающее всё сильнее напряжение. От ненужного обеим разговора спасает звонок в дверь, и Белоснежка спешит открыть. Ингрид коротко здоровается с женщиной и спрашивает, может ли она пройти, на что Снежка сдержано кивает, пропуская гостью. Эмма улыбается, направляясь к женщине, чтобы её обнять. Снежная Королева смотрится более привычно в обычной одежде, не выделяющей её сказочной личности. Её приходы – редкость, но Эмма знает, что это не от того, что ей не хочется. Она пытается соблюдать дистанцию, потому что боится потерять то, чего ей удалось добиться с огромным трудом. И Свон понимает это, считая, что в этом они чем-то похожи. Они обе боятся потерять, что уже имеют, потому что это слишком легко. И однажды Эмма скажет Ингрид, что ей не нужно опасаться снова оказаться вне семьи. Потому что такие вещи неизменны. Они долго говорят о проклятье и его последствиях, и Снежка чувствует ревность по отношению к тому, как легко дочь открывается Снежной Королеве, рассказывая о своих страхах. – Если хочешь, я научу тебя паре заклинаний, которые помогут тебе избавиться от того, что тревожит и мешает уснуть? – Ингрид спрашивает неуверенно, потому что всё ещё переживает из-за случая в участке, когда она пробудила в Эмме силу, которую с трудом удалось обуздать. – Не думаю, что с этим поможет магия, – Эмма качает головой, – но спасибо, – немного погодя женщина добавляет, – тебе не нужно всё время чувствовать себя виноватой. Ингрид вопросительно поднимает брови, пытаясь сделать вид, будто не понимает, о чём говорит Свон. Они так и не говорили обо всём, что произошло с ними, когда Эмма жила с ней, будучи подростком. И возможно именно это беспокоило Ингрид сильнее всего – действительно ли простила её Эмма. – Мы все ошибались, – она переводит взгляд на мать, которая держит в руках чашку с уже остывшим чаем, – но то время, когда я жила у тебя, было счастливым. Та твоя выходка казалась мне предательством, только потому, что я не понимала, а ты не смогла объяснить правильно. Эмма пожимает плечами, чуть улыбаясь: – Но всё ведь меняется. Когда Ингрид уходит, Снежка ещё долго думает над тем, что сказала её дочь. Возможно ей стоит пересмотреть своё отношение к Снежной Королеве. В конце концов, все ошибаются. И Мэри-Маргарет должна понять, пусть недолго, но у Эммы была семья и этого уже ничем не изменить. Но это не значит, что она перестанет быть её матерью, только потому что однажды Эмма пыталась называть так другую. ________________________________________________________ Эмма стоит у окна, глядя в пасмурное небо и думая, какое счастье просто куда-то смотреть и видеть как это красиво. Снова поднимается ветер, донося до чуткого обоняния Свон запах вечерней улицы, когда мокрый асфальт, впитавший в себя скудные солнечные лучи, запах резины и пыли, отдаёт всю эту странную композицию тем, кто способен почувствовать больше, чем просто аромат. В дверь тихо стучат, но ей не нужно спрашивать, кто там. Она и так прекрасно знает. Запах орхидей звучит громче любых слов. Эмма оборачивается, глядя на вошедшую Регину. Женщина спокойна, но ладони плотно сжаты. Её серое пальто расстегнуто, а шарф всё ещё аккуратно завязан, отчего Эмме кажется, что в комнате стало холоднее, потому что Регина принесла с собой свежесть осени. – Тебя долго не было, – замечает Эмма, складывая руки на груди. – Всего два дня, Свон, – спокойно отвечает Регина, вовсе не принимая слова Эммы за упрёк. Ей нужно было время, чтобы побыть наедине с собой. К тому же Генри убедил её в том, что и Эмме нужно провести какое-то время с родителями, чтобы снова наладить отношения, которые были очень сложными, исходя из того, как Свон переносила проклятье, и кто ей в этом помогал. – Мэри-Маргарет рассказала о сегодняшней ночи, – Регина снимает пальто, складывая его и перевешивая через руку. Она хочет, но не решается сесть на неаккуратно заправленную постель, что замечает Эмма с усмешкой. – Я бежала по лесу. Так долго и так быстро, что упала без сил, – Эмма начинает осторожно, – мои руки превратились в корни, прочно приковавшие меня к земле. Всё было так затуманено, будто в дурмане, я всё никак не могла понять, почему это снова происходит и почему я бегу, – Свон подходит к по-прежнему стоящей Регине, равняясь с ней. Недолго смотрит на её лицо, будто очерчивая контуры, а затем садится перед Миллс, продолжая говорить, – всё повторилось снова, я не могла больше кричать, слышать и видеть. Хуже всего было то, что я бежала от тебя. Миллс выдыхает, плотнее прижимая к себе пальто. У неё нет права обижаться на Эмму за эти слова, но разве Свон хочет обидеть? Регина вдруг понимает, что хочет уйти, что вина слишком тяжела даже для них двоих. Но Эмма хватает её за руку. Она держит её так крепко, как если бы от этого зависела её жизнь. Эмма не хотела сделать больно, говоря о своём сне. У неё своё собственное толкование. И в нём нет ни слова об обвинениях. Она внимательно смотрит в карие глаза, чувствуя, чуть выше запястья Регины пульс под своей ладонью. В этом ощущении столько живого и тёплого, что Эмма не может скрыть улыбку, которая совсем непонятна Миллс. Женщина молчит, не прерывая взгляда, а Регина не пытается вырваться или уйти. Потому что ей это больше не нужно. Эмма рассматривает её лицо, думая о том, что видит Королеву теперь иначе. И смотрит иначе. Как можно вообще смотреть на женщину. На женщину, к которой хочешь прикасаться. И Эмма смотрит на Регину, зная, что она дала куда больше, чем могла бы отнять. Теперь Спаситель это видит. Свон тянет Регину на себя, призывая её опуститься рядом. Она берёт у неё из рук пальто, отбрасывая его в сторону, потому что оно не имеет никакого значения. Миллс садится рядом, молча глядя на Эмму, которая всё так же смотрит, будто большего ей и не нужно. Может так и есть. Вот только нужно ли ей смотреть на Регину, чтобы чувствовать её так, как может сейчас? – нет. И всё же она смотрит, вбирая в свою память каждое мгновение, каждую эмоцию, которая отражается на лице Королевы. Эмма смотрит, теперь зная, что нельзя забыть её. Такие женщины не стираются из памяти даже под властью самой мощной тьмы. Эмма легко прикасается к губам Миллс, осторожно целуя её. Сейчас ей не страшно закрыть глаза, потому что хочет только чувствовать. Когда опадают листья, укрывая землю своей отцветающей любовью, деревья не плачут о потерях, потому что так они касаются земли своим сердцем. Когда Эмма целует Регину, она отдаёт ей своё. Руки медленно скользят по плечам и предплечьям, снимая блузку и обнажая кожу. Эмма целует бледные ключицы, забираясь ладонью под волосы и чуть надавливая на затылок, заставляя Регину закинуть голову и позволить целовать шею. Миллс выдыхает, чувствуя язык, скользящий по коже, и Эмма толкает её на кровать, нависая сверху. В её действиях нет страсти и резких движений. Она просто касается губами и чуть дрожащими руками. Она целует Регину, как никогда не позволила бы себе целовать кого-то другого. Эмма целует тонкие руки, пальцы и ладони. Она касается губами учащённого пульса на запястье. Эмма чувствует всё и больше не боится ничего. Ей больше не нужно ничего, только ощущать и касаться. Свон целует вздымающийся живот женщины, оставляя лёгкий укус чуть выше бедра, проводит языком под грудью и снова целует там, где бьётся сердце. И возможно, это лучшее ощущение. Касаться её сердца. Каждое прикосновение отдаётся дрожью по всему телу. Каждый поцелуй заставляет усомниться в собственном разуме, который не жалко потерять. Регина переворачивается, и Свон медленно проводит пальцами вдоль позвоночника, обводя каждую косточку кончиками пальцев, а после целуя поясницу и поднимаясь выше. Эмма чувствует запах кожи и волос, закрывая глаза и полностью отдаваясь этому ощущению. Ей не нужно видеть или слышать, потому что она может коснуться, и она делает это, целуя косточку у основания шеи, целуя корни волос и проводя руками по чёрным прядям. Она обнимает Регину со спины, опуская руки вниз по животу и слыша кроткий вздох. Миллс поднимается, откидываясь назад и давая Эмме больше свободы в действиях. ________________________________________________________________ Небо снова плачет дождями, и земля пьёт живительную влагу под тусклым светом фонарей. В комнате Свон тихо и спокойно, будто она закрыта от всех тревог и печалей мира. И никто не нарушит этой атмосферы. Эмма смотрит на Регину, молча лежащую рядом. Женщина обнажена, но лёгкая простыня прикрывает лишь бёдра, и Свон в темноте находит её руку, чтобы сжать. Регина смотрит на неё, не зная, что сказать, да и нужно ли. Ей комфортно быть здесь, даже зная, что Снежка и Дэвид где-то рядом. Её это нисколько не волнует. Свон придвигается ближе, отчего-то затаив дыхание. Происходящее между ними слишком сложно, чтобы понять. И Эмма думает о том, что больше не хочет быть хоть когда-нибудь вдали от Миллс, но ей страшно от того, что этого может не желать сама Регина, но разве тогда она была бы здесь? Эмма сжимает руку Королевы крепче, закрывая глаза и зная, что сегодня она не будет бояться снов. Она не будет бояться мрака, потому что согласна отдать всё, что так страшится потерять, если во тьме будет держать Регину за руку.