Новый восход Вонголы

Эта ночь для Тоши прошла на удивление спокойно. Так крепко он не спал, наверное, никогда. Зато наутро он проснулся бодрым и свежим, готовым, пожалуй, к любым приключениям. В школе он решил поделиться с лучшим другом посетившими вчера мыслями и чувствами. Тоши все еще считал это странным, хотя чем дольше думал об этой силе, тем больше принимал ее как-то, чего ему не хватало всю жизнь. Шин встретил парня веселым и даже несколько возбужденным. Он ожидал друга в коридоре у дверей класса. Дождавшись, пока Тоши подойдет к нему, не скрывая любопытства во взгляде шоколадных глаз, Шин схватил его за руку и потянул за собой. — Куда ты меня тащишь? — с испугом в голосе спросил Тоши, оглядываясь на закрытую дверь класса. — Урок же сейчас начнется! — Учителю стало плохо, так что урока не будет, — Шин продолжал тянуть друга. Он с особым рвением в движениях и взгляде направлялся на крышу. Ему не терпелось показать Тоши то, что он после долгих и безуспешных попыток наконец смог получить. — Шин, постой! Шин! — пытался докричаться до друга Тоши, но тот его как будто не слышал. Или не хотел слышать. Но все равно парню пришлось следовать за бордовой макушкой, которая быстро скрылась за дверью, ведущей на крышу школы. — Шин… — на выдохе. После такой сумасшедшей гонки нужно было немного перевести дыхание. Слабым физически Тоши нельзя было назвать. Парнишка отлично катался на скейтборде и много свободного времени посвящал катанию на доске, поэтому ловкостью и выносливостью он отличался немалой. Правда, проявлялось это, только когда нога касалась затертой поверхности любимого скейта. В остальное время Тоши слыл несколько неуклюжим и рассеянным. Впрочем, жить ему это не мешало, и парень постепенно научился не замечать за собой этого недостатка. — Тоши, — с горящими энтузиазмом глазами, жаждой разделить свое открытие с другом Шин набирал в легкие побольше воздуха, чтобы сразу выпалить все, что собирался. Тоши улыбнулся — в этом был весь друг. На людях он был серьезен и рассудителен, порой даже строг, но стоило им остаться вдвоем — двум лучшим товарищам — вся напускная сосредоточенность мигом исчезала, оставляя место энергичному и живому парню, который стремился все новое рассказать Тоши, зачастую не упуская ни единой детали. Шин отличался прекрасной памятью и склонностью к точности. Возможно, поэтому из всех школьных предметов больше всего он любил математику и особенно астрономию. Эта наука глубоко засела в сердце Шина, и поначалу, когда парень только-только увлекся ей, Тоши приходилось выслушивать о существовании огромного количества созвездий, которые имеют странные названия, о спутниках планет и еще множестве всяких вещей, к которым Тоши вопреки ожиданиям друга не проявлял интереса. Постепенно Шин понял это и перестал обрушивать на друга тонну непонятной для него информации из области астрономии. Но любимому делу он отдавался весь — телом и душой. Вот и применительно к тем странным кольцам Вонголы (Тоши чувствовал это) можно было сказать то же самое. Шин увлекся этим и отступать явно не собирался. А то, что сейчас друг пытается ему показать, наверняка имеет отношение к кольцам. — Тоши! — прикрикнул Шин, заметив, что не обращает на него внимания, несмотря на то, что смотрит почти в упор. Друг быстро вышел из состояния задумчивости и, прикрыв глаза, замотал головой, извиняясь. — Прости, пожалуйста. Я просто задумался, — Тоши виновато улыбнулся, поднимая смущенный взгляд на друга. Шин недоверчиво покосился. — Я так и понял. На тебя не похоже, — парень тряхнул бордовой челкой, словно сгоняя с себя притворное недоверие к необычному поведению товарища, и снова вернулся к своему радостному выражению лица. Вообще, сколько Шин помнил друга, Тоши никогда не был склонен к долгому мыслительному процессу. Чаще всего он следовал воле сердца, к которому внимательно прислушивался. Но за последние несколько дней он начал сильно меняться, будто в него, как в магнитофон, вставили другую кассету и нажали кнопку «Воспроизвести». В нем появлялось что-то, ранее не присущее ему. Например, подозрительность и недоверие. Слепое излишнее «анализирование». Шин помнил, как по его зову Тоши, чуть помявшись, все же следовал за ним, куда бы то ни было. Если было тяжело — парень просил вернуться назад, но под уверенным взглядом друга принимал все, как есть. Если было страшно — часто паниковал, но, почувствовав крепкое плечо Шина рядом, увидев его ободряющую улыбку, находил в себе силы перебороть страх. А еще он никогда не жаловался. Однако теперь Шин видел, как внутри его друга весь былой характер словно перекраивается на новый лад. Не сказать, что ему не нравилось это; он просто не привык видеть своего друга таким. Он опасался Вонголу, и вся затея с кольцами, в которую ребят втянули без их на то согласия, казалась Тоши чем-то из ряда вон выходящим. В отличие от него, Шин понимал, насколько это важно, и не мог измерить своего счастья, что он оказался одним из кандидатов на роль Хранителя. Возможно, он не может осознать себя, свое место во всем этом действе, и задача Шина — помочь другу. — Так что ты хотел мне показать? — избавившись от ненужных сейчас мыслей, спросил Тоши. Он знал, что потом все равно все они вернутся к нему в голову, и возможно, он даже поделится ими с другом, но сейчас, сейчас не время для этого. — Я понял, как использовать силу! — радостно возопил Шин, подскакивая к другу и хватая его за плечи. — Вот только у меня не получилось создать то пламя, как у Савада-сана. — Несколько огорченным тоном закончил парень. Тоши словно током ударило. Он дернулся, как будто от толчка, потом испуганно посмотрел на друга. Тот заметил этот взгляд и поджал губы. Его лицо снова стало серьезным и отчасти печальным. — Тоши, — начал было Шин, но друг прервал его, не дав сказать ни слова больше. — Послушай, я не хочу, чтобы ты считал меня трусом и предателем, ни в коем случае. И не брошу тебя, куда бы ты ни влез. Не пойми неправильно — для меня это все подобно плохой шутке или не очень хорошему сну. Но я все больше осознаю реальность происходящего и то, что это происходит со мной и с тобой, — на одном дыхании выпалил Тоши, невольно следя за тем, как меняется выражение на лице Шина: от удрученно-серьезного к удивленно-ожидающему. — Шин, я хотел сказать тебе. Про эту силу. Я чувствовал ее. Ощущал в себе, внутри себя. Не знаю, не могу объяснить свои чувства. Это все так непривычно. Не хочу, чтобы ты думал, что я испугался. Нет. Впервые я ощущал себя по-новому. Эта сила, как огонь, она будто расплавила все барьеры, которые были у меня внутри. Я чувствую, как она распространяется по венам вместе с кровью. Савада-сан говорил, что так будет, когда она откроется мне. И знаешь… — Тоши на миг замялся, отводя глаза, но потом поднял их на друга. — Я рад, что ты тоже смог открыть ее в себе. Шин не мог поверить свои ушам. Неужели он слышит эти слова от своего друга? От человека, который с самого начала пытался избежать своего участия в столь странной и неоднозначной затее? Однозначно, это он. Шин ухмыльнулся. Сейчас перед ним стоял не неуклюжий паникер, который всю жизнь опирался на своего друга, Шин видел уверенного парня, который был готов принять и свою силу, об обладании которой раньше не мог даже догадываться, и важную роль Хранителя кольца Вонголы. Тоши сам был опорой своему товарищу. Наконец в этом плане они сравнялись. — Я знал, что так будет. И я знаю, что ты сможешь, — тихо сказал Шин. Отчасти он был растроган, отчасти рад и воодушевлен. Теперь они оба докажут Десятым, что станут достойной заменой. Тоши кивнул. Он совершенно непонятным образом думал о том же, о чем и Шин. Ощущал, что между ними есть какая-то связь, которой ранее он не замечал. Возможно, это один из «побочных эффектов» открытия внутренней силы. Но парень был этому рад. Идиллию нарушило появление в дверном проеме одноклассника парней. — Шин, Тоши! Вас учитель ищет по всей школе! Парни переглянулись и рванули за одноклассником, который летел вперед, желая раньше других прибыть в класс и сказать, что задание выполнено и он нашел пропавших учеников. Оба друга недоумевали. Больше все же был удивлен Шин, ведь он слышал, как сам директор говорил о замене на этот урок у их класса. Чертыхнувшись, Шин тронул товарища за руку. — Извини, — пробормотал он, опуская взгляд в пол. Они уже стояли перед дверью и готовились зайти. — Ничего, — полуулыбка на лице Тоши выглядела примирительно. — Вместе наказание получим. Шин улыбнулся в ответ, и обоих позвали в класс.

***

Парни со смехом выходили из ворот школы, когда около одной из колонн заметили стоящего Реборна. Тот, замерев словно статуя, не двигался до тех пор, пока его не позвал наполненный осторожностью голос Тоши: — Реборн-сан, — мальчик не решался протянуть руку, чтобы окончательно вывести киллера из непонятного состояния между дремой и трансом. Впрочем, мужчина тут же шевельнулся и, отлипнув от стены, взглянул на новых учеников из-под полей шляпы. — У меня для вас две новости. Теперь я ваш репетитор, и сегодня у вас тренировка. До Тоши дошло не сразу, а вот Шин обрадованно потрясал руками в воздухе перед собой. Затем он толкнул друга в бок и затараторил ему в лицо: — Ты представляешь, нас будет тренировать сам Реборн-сан! Это же так круто! Говорят, что он лучший киллер во всей Италии… — Во всем мире, — поправил мужчина, снова надвигая шляпу на глаза. Несмотря на то что солнца уже давно не было, а на Намимори сползали вишнево-фиолетовые сумерки, Реборн шляпу носил низко, закрывая едва ли не половину лица. Тсуна наверняка бы сказал, что это означает нечто нехорошее. Но мальчишки не знали этого, хотя Тоши что-то неприятно кольнуло. — Когда же начинается тренировка? — попытался быть спокойным и веселым Тоши. Он начинал привыкать к такому количеству новых людей, которые будут требовать от него немалых успехов. Провалиться он не может — это будет означать позор не только для него. Видя неудачи друга, Шин расслабится и только подтолкнет и без того скатывающуюся в пропасть надежду всех тех, кто пришел за ними в трудный для себя час. Чем больше Тоши думал о том, какая ответственность лежит теперь на них, тем быстрее ему хотелось получить все — знания, умения, власть, которые помогут ему восстановить прежнее положение клана Вонгола. Заманчивое стремление, но немного наивное. Эта мысль каким-то чужим эхом звучала в голове. Будто кто-то залез к нему в голову и разговаривал с ним. Тоши было интересно, думает и о том же Шин? Что чувствует он, помимо безмерного счастья? Что помогает ему так радоваться своему участию во всем этом? Друг определенно задумывался насчет причин, по которым он согласился на роль Хранителя. Мысли Тоши читать не умел, но решил обязательно спросить у друга его точку зрения. — Прямо сейчас, — прервал Реборн размышления Тоши. Оба парнишки ахнули. — И первым заданием будет добраться до храма. Время ограничено. Вперед! Шин первым сорвался с места, увлекая за собой друга. Парень не успел опомниться, как уже следовал за несущимся вперед товарищем, пытаясь подстроиться под его скорость и широкий шаг. До храма дорога была не такой уж и близкой, поэтому кросс обещал оставить после себя «отличные» воспоминания в виде боли в мышцах на следующий день. Пока они летели к храму, Тоши понял для себя кое-что новое: размышления доставляли ему все больше удовольствия, помогая понять себя и происходящее вокруг него. Однако стоило рассмотреть все это под разными ракурсами, со всех сторон. Сомнения мелкой пылью забились в потаенные уголки сознания и продолжали назойливо напоминать о себе. Насколько безрассудно то, в чем он участвует? И не слишком ли быстро согласился? В это время Шин обернулся, чтобы посмотреть, как там его друг. Удостоверившись, что все в порядке, он снова принялся искать наиболее короткую дорогу до храма, не выпуская руки Тоши из своей, будто боясь потерять где-нибудь среди запутанных улочек и узких переулков. Именно в этот момент Тоши снова словно передернуло. Взгляд Шина заставил все сомнения бесследно испариться. Надолго ли? Об этом Тоши старался не думать. Стремление, живость, рвение — это увидел парнишка в глазах цвета виски. Таких теплых и знакомых, почти родных. Совсем недавно он думал о том, что из-за его слабости может сдаться и друг, и только что чуть не спасовал. Та незримая связь, которую он почувствовал тогда на крыше, усиливалась в геометрической прогрессии. Тоши уже точно знал, что скоро из тоненькой ниточки эта связь, составленная из сплетения дружеского понимания и взаимной поддержки, превратится в нечто крепкое и неразделимое. И это знание доставляло Тоши неподдельную радость. Наконец показались ворота храма. Шин заметно снизил темп, постепенно переходя на обычный шаг. Тоши вторил ему, стараясь выровнять дыхание. На ступенях показалась чья-то фигура. Подойдя поближе, парни рассмотрели в ней Десятого Вонголу. Тсуна сидел в позе лотоса на самой верхней ступеньке и дожидался прихода ребят. Реборн настоял на присутствии бывшего ученика, объяснив это вдохновляющим примером Савады и сильным влиянием его личности на новых кандидатов в Хранители. К такому Тсунаёши не привык, поэтому и поверил в слова киллера с трудом. Но он и без гиперинтуиции знал, что Реборн не врет. — Савада-сан! — почти хором окликнули Десятого подбежавшие Шин и Тоши. — Здравствуйте! Тсуна, кряхтя, поднялся с насиженного места, морщась от боли в затекших ногах, и поприветствовал парней. — А где Реборн-сан? — полюбопытствовал Тоши, осторожно вынимая из мертвой хватки друга свою руку. Тот сначала не понял, что происходит, а затем опомнился и отпустил слегка посиневшее запястье. — Я здесь, — послышался из ниоткуда голос киллера. — Вы опоздали на две минуты. Мальчишки удивленно переглянулись, ведь время на путь им указано не было, однако спорить не стали, заметив улыбку Тсуны и легкое покачивание головой. Тут же показался и сам Реборн. Он появился как будто из воздуха, потому что в том месте, где материализовалась статная фигура мужчины, не было ровным счетом ничего. Ни единого дерева (ближайшее шагах в четырех минимум) или куста, где можно было скрыться, а затем неожиданно и эффектно появиться. Реборн начал тренировку, как всегда, без предупреждения. С этим парням придется мириться до самого конца их так называемого обучения. Наблюдая за ними, Савада вспоминал себя в их возрасте и сравнивал. Они и впрямь практически ничем не отличаются от Десятого поколения. Тсуна тихо усмехнулся: он сам долгое время не соглашался на место босса Вонголы, а потом — все так резко изменилось. Пока проблема не стала крупномасштабной, он не стремился занять это место. Сейчас сомнения и колебания Тоши открылись ему. И Тсуна понимал его, как никто другой. Шин напоминал Гокудеру. Рвется вперед и ни на шаг не отходит от друга. Перед глазами возник эпизод, когда все собрались в доме Савады. Рука Шина, закрывшая тело запаниковавшего Тоши, была тверда и уверенна. Он ничуть не боялся всех сидящих перед ним людей, несмотря на то что понимал, что все они — профессиональные киллеры, как бы по-другому ни называл это каждый из них. Суть все равно оставалась такой же. Пожалуй, в Шине больше рассудительности и спокойствия, чем в Гокудере. Тот мчался вперед, не оглядываясь и не думая о последствиях, всегда уверяя, что все сложится хорошо. Пусть иногда не выходило так, как утверждал Хаято, Тсуна никогда не оспаривал его место правой руки, хотя поначалу и считал это полнейшей ерундой. Вспомнилась фраза Реборна о том, что эти ребята похожи на Десятых так же, как те на Первых. Сейчас Савада самолично убеждался в правдивости этих слов. И все же какое-то непонятное сожаление терзало Тсуну. Он никак не мог избавиться от навязчивого чувства вины перед кланом, альянсом и самое главное — перед своими Хранителями. А еще перед этими мальчишками, которые в данный момент пытаются встать на путь исправления допущенных ошибок. Они стараются, верят в то, что способны помочь. И это восхищало Десятого. Он видел в них силу и стремление. В Шине горел огонек задора и уверенности. В глазах Тоши читались спокойствие и понимание важности и груза ответственности, который лег на его плечи и плечи его лучшего друга. Савада окончательно удостоверился в том, что этот парень станет новым боссом Вонголы и уже сейчас дает клану надежду на светлое будущее. Реборн часто повторял, что он — лучший домашний репетитор. И сколько раз в этом убеждались и его ученики, и враги его учеников. Методы киллера зачастую выходили за рамки человеческого понимания, но благодаря этому из неудачников вырастали великие люди. К каждому ученику Реборн находил особый подход, понимая и зная, что для того или другого будет лучше. На этой тренировке мужчина объяснял все буквально на пальцах. Удивительно! — но парни понимали, как нужно. Пусть не сразу получалось, но было видно, что они идут в правильном направлении. Реборн сделал исключение и дал команду работать в паре. Он тоже чувствовал ту связь, которая укреплялась между ними, и решил использовать ее преимущества, а заодно через нее пробудить спящую мощь тех сил, которыми обладали Тоши и Шин. — Почему ты не используешь пулю Возрождения? — поинтересовался Тсуна, когда его бывший репетитор подошел к нему. — Не прикидывайся дурачком, ты прекрасно понимаешь, — резко и не очень довольно ответил мужчина. — И все же, почему? — не унимался Десятый, сверля чересчур внимательным взглядом киллера. — Эти парни и без того сильны. В Тоши течет чистое пламя Неба, и он его чувствует. Ему стоит научиться правильно использовать силу, но он сможет сделать это все сам, без помощи пуль. У него сильная воля, просто парень не осознает, насколько. Когда поймет — сможет управлять пламенем, — рассказывал Реборн, не отрывая взгляда от тренирующихся парней. — Что насчет Шина? — Савада тоже наблюдал за ходом тренировки и взаимодействием двух товарищей. — Он уже понял, как снять все ограничения внутри себя. Ему остается разобраться, как направлять силу и научиться контролировать ее. Она как буря — неукротимая, но ему достаточно немного напрячься, чтобы утихомирить ее, — с этими словами Реборн сдвинулся с места и направился к ученикам, которые уже закончили выполнять задание. Однако пройдя всего пару шагов, он обернулся и сказал: — Они намного сильнее всех вас, Тсуна. И почему-то в этот момент Савада почувствовал, как на него обрушилась волна спокойствия и радости. Тренировка шла полным ходом, когда вдруг Тсуне в голову словно что-то ударило. Появилось некое странное чувство, но он пока не мог разобрать, что оно означает. Осторожно посмотрев в одну сторону, Десятый перевел взгляд в другую. Между деревьев мелькнула какая-то тень. Савада напрягся и немедленно поднялся на ноги. Тень появилась еще раз, но уже с противоположной стороны. Скорость перемещения впечатляла. Тсуна сжал кулаки, готовый принять атаку, но непонятная тень исчезла и больше не появлялась. Десятый постоял еще немного, а затем сел обратно, решив пока ничего не говорить Реборну.