Новый восход Вонголы

Весь день Тсуна рассказывал мальчикам о кольцах. Он говорил без утайки все, что знал про их силу, происхождение… В общем, все, что ему в свое время поведал Реборн. Шин слушал с неприкрытым восторгом и восхищением, Тоши — с удивлением и недоверием. Поначалу ему казалось, что все происходящее — затянувшийся сон. Но потом с каждой минутой он больше и больше убеждался в обратном. Мальчишка увидел в Саваде нечто яркое и запоминающееся, словно красочный фейерверк. Мужество и смелость, сила и доброта, скрытые в человеке с огромными душой и сердцем, — это притягивало паренька. Десятый Вонгола покорил Тоши. Ближе к вечеру, когда на тихий Намимори начали спускаться серо-фиолетовые сумерки, Тсуна решил закончить и отправить мальчишек по домам. От сопровождения те отказались, объяснив это тем, что живут рядом и дойдут сами. Как только маленькие фигурки ребят затерялись в вечерней тени, Хранители колец Вонголы устроили небольшое совещание. — Тсуна, что ты думаешь об этих ребятах? — задумчиво протянул Ямамото, любуясь красками неба над храмом. — У них огромный потенциал и невероятные способности. Я бы даже сказал, что они сильнее, чем мы тогда, — опустив взгляд, ответил Савада. Он не хотел, чтобы Хранители прочитали по его лицу все мысли, дабы лишний раз не беспокоить подопечных. — Что ты хочешь сказать? — к диалогу подключился и Рёхей, стоящий на ступеньках и опирающийся на деревянную колонну. — Вспомните: когда мы только узнали о кольцах, наши силы толком не пробудились. И только благодаря долгим тренировкам перед Конфликтом Колец наконец смогли воспользоваться ими. Пусть не открыто, но достаточно, чтобы показать свою мощь. А в этих мальчишках силы необъятным потоком рвутся наружу. Наша задача — научить ребят их контролировать и правильно применять, — Десятый глядел на лежащие у него на коленях Х-перчатки и пытался связать клочки мыслей в единую и понятную фразу. Повисла долгая пауза. Каждый из присутствующих пытался осмыслить сказанное и вспомнить себя в далеком прошлом. Как много прошло времени… Тишину нарушил шуршащий звук шагов — Хибари не собирался оставаться тут дольше. И хотя он тоже чувствовал ту волну силы мальчиков, сомневался до последнего. Пустыми разговорами сейчас ничего не решить — нужно действовать, ведь времени осталось не так уж и много, а пятеро Хранителей еще не показались. Реборн молчал. Даже для Кёи он тайну раскрывать не хотел. «Всему свое время», — сказал киллер при очередной встрече. Хибари не был нетерпелив и лишь промолчал в ответ. Гокудера, который заботился о месте босса клана едва ли не больше, чем Тсуна, молча слушал Саваду. За относительно небольшой срок сменилось с десяток поколений. Несмотря на многолетнюю историю, после отказа Десятого от места главы Вонгола начала испытывать поистине ужасное время. Ни один из нововыбранных боссов не смог удержаться на посту и был свергнут своими же соратниками. Другие семьи альянса забеспокоились. Мирное и комфортное существование под крылом самого крупного и мощного клана устраивало всех. Волнение и недовольство стали нарастать еще с момента ухода Тсуны. Яркая путеводная звезда Вонголы погасла. Каждые полгода-год находился новый кандидат с достаточно сильным пламенем Неба, однако не обладающий полным спектром качеств настоящего босса. Проводимая ими политика не нравилась не только подчиненным, но и большинству семей. Вонгола стояла на краю пропасти, в которую могла с позором упасть. Свою роль в происходящем сыграла Вария. Независимая организация убийц с бессменным элитным составом выдавала один протест за другим. К их мнению прислушивались едва ли не больше, чем к новоиспеченному боссу. Конечно, умудренные годами и просто знающие характер варийского главы понимали, что в данной ситуации ключевыми были личные мотивы Занзаса. Проигрыш в Конфликте Колец занимал в его памяти особое место, которое не напоминало о себе долгое время — время главенствования Савады. Занзас уважал Тсуну и как босса, и как человека, хоть и не показывал этого. В конце концов Девятнадцатый Вонгола, который, кстати, продержался чуть дольше предыдущих, отказался от места по собственному желанию. Ходили слухи, что его заставили сделать это какие-то слишком смелые недоброжелатели; несмотря на шаткое положение клана, другие члены альянса надеялись на улучшение и восстановление порядка и организации. Семья Каваллоне, например, всеми силами старалась помогать Вонголе. Дино, который хотел последовать за Тсуной, вовремя одумался, глядя на творящееся с лидером альянса, и остался на посту. После всего случившегося вероятность того, что Двадцатое поколение окажется много лучше предыдущих девяти, стала ничтожно мала. К слову, «поколениями» быстро сменяющие друг друга группы людей называли условно и лишь для удобства. Но надежды не терял никто. Вера в то, что Вонгола вновь будет сильнейшим и крепчайшим кланом, не угасала. Все это тоже рассказали новым кандидатам. Помимо нынешней ситуации Савада поведал мальчишкам и о первых девяти поколениях семьи, уделив особое внимание Первым. По его мнению, история семьи была важна для каждого из боссов, но такого вводного занятия не проводил никто до сих пор. За те несколько лет смуты и смены поколений Тсуна и его Хранители не могли вмешаться и что-то изменить. Это Десятый считал своей самой крупной ошибкой, которую невозможно было исправить. Он поверил в такое же чистое и светлое будущее клана, как при нем, и откликнулся на призыв сердца отправиться на десять лет вперед и хоть на время забыть обо всем. С перемещением помогли Ирие Шоичи и Спаннер, которые к тому моменту уже состояли в Вонголе. По рассказам Тсуны воспроизвели точную копию «машины времени» с базы Мелоне. Хранители не остались в стороне: они не желали и не собирались оставлять Саваду одного и решили последовать за ним. Хибари и Мукуро шли скорее из интереса к тому миру, нежели из-за привязанности к Десятому; в итоге все семеро покинули беспокойное настоящее, в котором начал разгораться костер хаоса.

***

Тоши сидел перед окном в своей комнате и глядел на пылающее закатное небо. За весь подходящий к своему завершению день у мальчика сложилось стойкое чувство, что ему отдали стопку прочитанных книг и ушли, не сказав, что с этим грузом делать. Что-то паренек из рассказанного понял, что-то нет, но главный вопрос «Что же будет дальше?» пока оставался без ответа. Мысли давили на голову, а горячий чай не приносил требуемого спокойствия. Осознание того, что он — один из кандидатов в Хранители крупнейшей мафиозной семьи, приходило постепенно, накатывая тяжелой волной. В груди росло неизвестное доселе чувство. В комнате было довольно прохладно из-за открытого окна, в которое врывался легкий ветерок, а вот самому мальчику было чуть ли не жарко. Тепло распространялось по телу, принося с собой покой и уют. Словно в объятиях близкого друга, который вернулся спустя много лет, Тоши впервые ощутил себя будто завершенным, как если бы вдруг нашел недостающие детали огромного пазла, который не мог собрать долгие годы. «Когда сила откроется тебе, ты ее почувствуешь», — эхом прозвучали в голове слова Десятого. — Может, это оно? — спросил сам у себя вслух мальчик, удивляясь тому, что говорит шепотом. Родители внизу: отец читает книгу, мать вышивает. Они не могут его услышать в любом случае, даже если очень сильно того захотят. Но все-таки страх перед неизведанным оставался. Эту сила — что она из себя представляет — он уже видел. Однако понять до конца, что такая мощь внутри него — маленького и хрупкого паренька, — нет, это не реально. Он не мог принять ее существование. Что же делать? Рассказать родителям? Не поверят. Бежать к Шину? Поздно. Да и вдруг это просто эффект от выпитого чая? Бред. Парень знал это. Он чувствовал ее, ощущал в себе. И это было так приятно, так хорошо, так… правильно. По-другому теперь не будет. Шин в свою очередь все понимал. Причем гораздо лучше, чем от него требовалось. Тсуна еще не объяснял, как пользоваться способностями, и парень пытался прийти к этому сам, несмотря на завтрашнюю тренировку. Первую в амплуа Хранителей Колец Вонголы. Он просто не мог ждать, и весь вечер просидел перед листком и ручкой, что-то расписывая и рисуя. Бабушка, с которой жил Шин, несколько раз безуспешно звала внука к ужину. Эта добрая пожилая японка осталась единственным родным человеком для мальчика после того, как его родители умерли. Она не знала про истинную причину смерти, оплакивая их как погибших в авиакатастрофе. Зайдя в комнату Шина, женщина увидела внука стоящим на столе и вскинувшим руки к потолку. Зажмурившись, он что-то бормотал и напрягал мышцы. Охнув, бабушка мальчика случайно толкнула дверь, и та с шумом ударилась о стену. Парень вздрогнул, открыл глаза и, потеряв равновесие, полетел вниз, на подушки. Потирая ушибленное бедро, Шин поднялся на ноги и недовольно посмотрел на бабушку. — Я же просил не заходить ко мне, — вздохнул он. — Помню. Но ты не отвечал, когда я звала тебя, — всплеснула руками женщина, переводя несколько виноватый взгляд на стену с большой астрономической картой за спиной мальчика. Тот проследил за этим взглядом и еще раз вздохнул, прикрывая глаза: бабушка делала так всегда, когда получалось не угодить внуку. Он думал, что она знает наизусть все созвездия, обозначенные на глянцевой бумаге, — столь часто женщина смотрела на нее. И все же Шин очень любил эту старушку, совсем крохотную, одетую в тяжелое темно-синее кимоно. Он старался оберегать ее, как мог, ведь потеря еще одного родного человека стала бы невероятным ударом для мальчика. Тряхнув бордовыми волосами, парень избавился от неприятных мыслей и с легкой улыбкой подошел к женщине, заключая ее в крепкие объятия. — Прости меня. Что ты хотела? — пробормотал он, почесывая лоб. — Пойдем ужинать, Шин. Твои дела подождут, — старушка развернулась и направилась к кухне. — И правда, подождут, — задумчиво кивнул мальчик, кидая странный взгляд на исписанный лист. Ответы, как он надеялся, получит завтра. Остается только немного потерпеть.

***

Тсуна сидел на кровати в свой спальне, опустив голову. На его коленях все так же лежали Х-перчатки. За многие годы использования они ничуть не истерлись и вообще сохранили первоначальный вид. Сейчас Десятому они ни к чему, но что с ними делать? Он задавался этим вопросом уже не в первый раз с момента ухода с поста босса Вонголы. Тот период стал для него невероятно тяжелым и сложным. Решение далось ему нелегко, но так было нужно. Сил управлять столь мощным механизмом не осталось. Савада сошел с середины пути и тем не менее дал хороший толчок к продолжению его деятельности. К сожалению, никто данным шансом не воспользовался. И вот когда Тсуна — уже не босс клана, работы у него все так же много. Италия не собиралась отпускать его, партнеры постоянно обращались за помощью, но однажды Десятый и его Хранители исчезли. Кто-то говорил о том, что они уехали, кто-то — что умерли, но стоило пропавшим вернуться из будущего, на них снова навалились дела семьи, несмотря на босса, пусть и ненадолго задержавшегося. Савада продолжал разглядывать перчатки, безуспешно стараясь отыскать хоть малейший изъян, любую торчащую даже на миллиметр ниточку, крохотное пятнышко — что угодно, лишь бы убедить себя в их дальнейшей непригодности. Ему не то чтобы было жалко отдавать их — ничуть нет, наоборот: Десятый с удовольствием сделал бы это. И все же оставалось нечто, не позволяющее ему поступить так просто. От него теперь мало что зависело. Даже кандидатов в новые Хранители искал Реборн, причем молча, не советуясь ни с кем. В его духе. Задача Тсуны заключалась в подготовке новых Хранителей к передаче колец. Пока есть только двое, но они совершенно ничего не могут. Инициатива провести тренировки с мальчиками казалась Десятому стоящей. Реборн неспроста сначала передал этих двоих — самых неопытных и пока слабых. Слабых — в смысле не умеющих управлять своей силой и вызывать ее. Но они обязательно этому научатся. Савада дал себе слово, что сделает для этих ребят все, что сможет. Ведь ему самому не так уж и много осталось. И тут его словно ударили по голове чем-то очень тяжелым. Осознание неприятного факта нахлынуло ледяным колким потоком; по коже пробежали мурашки, в горле встал ком, а сердце сжалось. Десятый Вонгола начал проклинать себя всеми известными словами. Воля колец больше не будет принадлежать Первым. Многозначительное молчание Джотто всегда скрывало нечто немыслимое, а Тсуна, увлекшись, не понял даже прямой фразы. — Черт… Как я мог… как… Каким эгоистом нужно быть, чтобы отправить ребят на такое! Сколько тебе лет, Савада Тсунаёши? Ты…дцать лет назад* о других думал больше, чем о себе, а что сейчас? — ругался Десятый сам на себя, в ярости сжимая кулаки. Мозг упорно отказывался принимать то, что через несколько дней Десятое поколение Хранителей перейдет в кольца Вонголы вместо Первого. И ведь, по сути, они перестанут существовать в реальном мире, в плоти, станут то ли духами, то ли призраками. А он, Савада, так спокойно на это согласился. Если вспомнить, при разговоре с Джотто Тсуна даже ни разу не посмотрел на своих Хранителей. Такое странное и непривычное чувство пустоты от выкинутого зачатка эгоизма. Что же будет с ребятами? Они хоть понимают, на что идут? Этими вопросами Десятый задался только сейчас, когда понял весь ужас ситуации. Нужно срочно собрать всех и поговорить. Тсуна было ринулся к двери, но краем глаза все же заметил темноту за окном. На дворе поздняя ночь, а он собрался куда-то бежать и что-то выяснять. — Браво, Тсуна, ты сегодня в ударе. По количеству промахов за один день чуть ли не превзошел пятнадцатилетнего себя. Со злости Савада ударил кулаком в стену рядом с дверью, но в тот же миг чей-то насмешливый голос, произнесший ударившую по самолюбию Десятого фразу, заставил его поднять голову: — Несчастная стена, она же ни в чем не виновата. Зачем ты так с ней? — С каких пор ты стал таким язвительным, Реборн? — внезапное появление бывшего репетитора не удивило Тсуну. Савада сполз на пол и угрюмо уставился на разбитые костяшки. Киллер гордо и независимо прошел мимо удрученного Десятого, отодвинул стул и сел на него, кладя ногу на ногу. — С тех пор как ты стал тряпкой. Тсуна кинул мужчине быстрый взгляд. Реборн смотрел в окно и, казалось, ничего не замечал. — Ты падаешь в моих глазах, Тсуна. Я бы на твоем месте не был таким беспечным. Не в твоем стиле поступать так. Хотя у тебя и стиля-то даже нет. — Хватит говорить загадками! — раздраженно воскликнул бывший босс. — Чушь несешь. Сам-то исчез, остальное все молча сделал… А потом и меня упрекаешь. — Ты тоже себя упрекал. Повисла неудобная пауза. Савада сверлил глазами пол, как провинившийся ученик. В душе у него клокотала злость, но в то же время он осознавал правоту невысказанных слов киллера. — Где ты был? — тихо спросил Тсуна, не поднимая головы. Реборн продолжал молчать. Он не спал и слышал вопрос, но отвечать или нет — это решение всегда оставалось за ним, несмотря на желание оппонента. — Есть две новости. По закону жанра: хорошая и плохая, — начал мужчина. — Начни с плохой, — Савада и так пребывал в ужасном настроении и считал, что его уже ничего не сможет испортить сильнее. — Ко мне может вернуться проклятье. Десятый с ужасом повернулся к бывшему репетитору. Тот не выказывал каких-либо эмоций, но и лицо под шляпой не прятал, а значит, все не так уж и плохо. Тсуна взял себя в руки, беззвучно выдохнул и продолжил: — А хорошая? — Я нашел седьмого Хранителя.