Боль - твой наркотик

Мои щеки полыхали огнем, когда мать и сестра удивленно посмотрели на бутылку, а затем на того светловолосого мужчину. Он, развалившись на стуле, словно на троне, неспешно потягивал дорогой виски, чуть отмахиваясь от назойливых поклонниц. Его, как мне казалось, забавляла ситуация с "милой девочкой-простушкой". Я вопросительно изогнула левую бровь, но в тот же миг снова отвернулась. Часы тикали так медленно, что секунды казались часами. Раздраженно стуча пальцами по гладкой деревянной столешнице, покрытой золотистой скатертью, пристально наблюдаю за черной стрелкой на больших напольных часах. Тик-так, ты тут застряла. — Позволите пригласить Вас на танец? - Передо мной возникает тот "щедрый" мужчина в белом костюме. Выглядел он щеголевато — зачесанные назад волосы мягко блестели от теплого света огромной хрустальной люстры, кожа была совершенно ровной, ни одного лишнего волоска, а одежда была по последней моде. — Простите, но я не танцую, - смущенно отвечаю и начинаю теребить в руках тонкую шелковую салфеточку. Я искренне надеюсь, что этот "нежданный" гость по скорее покинет наш стол. Без всякого внимания я протяну гораздо дольше. — Это не отговорка, моя дорогая. Я научу Вас, - голосом, не терпящим возражений, говорит он и резко поднимает меня за руку, увлекая за собой на начищенный до блеска танцпол. Играет вальс. Мягкий, нежный, воздушный. Невольно вспоминаю съемку со свадьбы родителей, которую я нашла где-то в пять лет. Перед глазами мелькает отец — живой, веселый и абсолютно счастливый, который держит под руку мою маму — молодую, неописуемо красивую, с яркими и светящимися от переполнявшего восторга глазами, зачарованно смотрящая на папу. Они вместе, и они счастливы. Маленькое счастье, которое разрушил Капитолий. Из размышлений меня выдергивает резкий поворот, из-за которого я еле-еле смогла удержаться на ногах, которые и без того были деревянными. Да, я с детства, в отличии от Примроуз, совершенно не умела танцевать. Даже на школьных балах я всегда сидела, а в постановки мне "запретили" включаться под страхом смерти, хотя туда я не очень-то рвалась. — Простите, - тихо лопочу я, стараясь отстранится от мужчины, но его рука стальной хваткой вцепилась в мою талию, пока другаянеестественно крепко сжимала ладонь. — Я, наверное, все же сяду. — Нет, - тихо говорит он. — Как вас зовут? — Китнисс Эвердин, - отчеканиваю я. Это бесполезно — нужно ждать, пока ему надоест играться с простым человеком. Даю минут десять, не больше. — Китнисс... - пробуя мое имя на вкус, произносит он. — Милое имя. Ах да, я не представился. Пит Мелларк, миллиардер, владелец крупной промышленной отрасли, на досуге предприниматель, занимающийся винным производством. Чем Вы на жизнь себе зарабатываете? — Я официантка в кафе неподалеку. К чему греха таить? Мне абсолютно наплевать на этого индюка. И ему, я уверена, глубоко неинтересно кто я и что из себя представляю. Главное — показать себя с лучшей стороны. — Ах да, мог бы и догадаться, - тихо и властноп произносит Мелларк, прижимая меня сильней за талию. — Готов поспорить, что доход там просто никакой. Я прав? — На жизнь и на семью хватает, пока что не жалуюсь ни на что. Главное, что еще живая, - хихикаю, но в тот же момент хмурюсь. — Странно. Девушка с такими прекрасными внешними данными — бедная. Не верю ни слову. - Поворот вправо, и он оказывается позади меня, обжигая дыханием мою шею. — И если же это правда, то предлагаю сделку. — Сделку? Какую же? Вряд ли я смогу дать что-то, разве что принести чашку кофе и счет, - я хмыкаю. Поворот, наши глаза встретились, а губы замерли в паре сантиметров от друг друга. Чувствую запах алкоголя, дорогого мужского парфюма, смешанного с едким фруктовым ароматом женских духов, и сигар. Чувствую, как напряглись его мышцы, а глаза мерцают азартным огнем. Ему тридцать — в самом расцвете сил. Мне не составляет труда прокрутить картинку того, если бы на моем месте была бы другая девушка с такой же паршивой жизнью. Кинулась на шею, разум затуманен обещаниями, а жизнь становится как в шоколаде. Деньги, бриллианты, внимание — ты получаешь все. Но ей становится 30, начинается синдром "Хочу рожать", истерики и вполне естественный процесс старения. Что легче: жить с сумасшедшей женщиной или же найти себе новую девочку для забав? Мне не стоит труда выбрать верный ответ. Именно поэтому я молчу, холодно глядя в его чисто-голубые глаза. Хищник, а я его добыча. Вот только добыча умеет царапаться, кусаться и немало повидала в этой жизни, хотя ей всего лишь девятнадцать. Заключительный аккорд, и песня заканчивается. Уже вторая, как я замечаю — сменились пары, многие уже покинули зал. Почти что все из больницы направляются к выходу — вечер длится не вечно, а сегодня и слава богу. Мне хочется бежать, но я не трусиха, по крайней мере не должна быть такой. Уйду с гордо поднятой головой, а не с поджатым хвостом и прикушенным языком. Мелларк улыбается, а в ту же секунду крадет у меня поцелуй. Мимолетный, быстрый, разжигающий его пыл, но пугающий меня до дрожи в коленках. Даже самобичевание не помогает. Его легкие поглаживая на талии не приносят мне ничего, кроме как отвращения. Он старше, он пьян, он эгоист. Питу нравится дразнить меня, но я лишь крепко сжимаю его плечо, заставляя морщиться от боли. Ему плевать на то, что боль, пусть и не сильная, растекается огнем в районе предплечья. Он знает, чего хочет. — Ночь за миллион. С тобой, - сладко шепчет блондин, а потом нежно кусает мою мочку уха. Не знаю, что на меня находит. Я должна, обязана вести себя нормально — все ради Прим, моей любимой Прим. Но гордость выше этого. Мне гадко. Было не так гадко, когда в кафе приставали клиенты или кто-то из малознакомых людей. Было не так гадко, когда, в периоды особого кризиса в семье, рылась в мусорных баках, дабы найти хоть какое-то пропитание. Но это выше моих сил. В воздухе раздается громкий и отчетливый звон — Пит прижимает свою ладонь к красной щеке, на которой красуется след от моей руки. Он зол, он готов рвать и метать. Я хватаю сестру за руку и, подталкивая мать, выхожу из "Ришелье". А он выходит из ресторана с какой-то навзрыд плачущей дамочкой, словно ей действительно жаль его. Закуривает сигару, провожая семью Эвердин взглядом. "Я всегда выигрываю, Китнисс. Так или иначе," - думает Мелларк. Он точно знает, что завтра будет засыпать в одной постели с Китнисс Эвердин.