Боль - твой наркотик

      Следующим утром, я в полной уверенности и в приподнятом настроении иду в сторону своего тухлого и слегка обветшалого кафе. Почему я рада? Ну, во-первых, все, наконец-то, прояснилось, и душу не тяготили угнетающие мысли. И, во-вторых, мне не придется оправдываться перед сменщицей за прогул и опоздание: сегодня на посту была Тина, а она вряд ли заметила мое отсутствие с бутылкой водки. Бояться нечего. Я изумленно оглядываюсь по сторонам, когда вижу, что, по меньшей мере, половина соседних магазинов снесены, а другая уже выносит свои вещи. Неужели кто-то решил здесь построить новый дом или особняк? Надеюсь, что нет: кафе, в котором я работаю, так сказать «сердце» всего района. И я ошибаюсь.       То место, где раньше находилось блеклое строение с потрескавшейся красной вывеской, было просто сожжено дотла, а вокруг вся территория была обтянута широкой аварийной лентой. Работа вовсю кипела: строители вливали в землю огромные машины с жидким бетоном, некоторые вставляли в массу железные прутья, а остальные что-то скрепляли, били молоточками, сверлили и резали.       Вот ко мне уже летит на всех парах прораб и чуть ли не с кулаками гонит прочь со стройплощадки, при этом осыпая всеми возможными бранными словечками. Мне бы изумиться, ведь вокруг стоят кучи зевак, но выгоняют только меня, словно прокаженную. Узнать причину? Нет, этим делу не поможешь.       Лишь один вопрос крутился сейчас в моей голове: «Как жить дальше?». Это место приносило моей семье половину дохода, только благодаря кафе мы смогли выжить и дальше держаться на плаву. Оно было «спасательным кругом», было надеждой. И как теперь вернуться домой и сказать сестре, что больше нет денег, чтобы кормить ее кота? Как сказать маме, что теперь ее жалования будет хватать только на хлеб и молоко?       Решаю все сказать сразу и прямо сегодня же начать искать новую работу. Не смогу я просто так сидеть дома на шее у мамы, рыдать от безысходности и обиды. Денег, как обычно, кот наплакал, поэтому я медленно бреду в сторону центральной городской больницы, чувствуя себя не в своей тарелке: мама и Примроуз уже давным-давно привыкли к косым взглядам прохожим, но вот я, прожившая здесь безвылазно целый месяц, так и не научилась идти так же горделиво и самонадеянно.       Когда мама крепко обнимает меня, ласково шепча, что скучала, я невольно морщусь, словно кто-то сжал все внутренности в тисках. Сколько еще на ее плечи выпадет страданий? Смерть отца, бедность, долги, а теперь и отсутствие еще одного источника дохода для кормления всех нас. Нет, промолчу. Найду новую работу, а потом скажу, что решила перейти, чтобы получать чуть больше. Серьезно, даже кассирам в супермаркетах платят больше, чем на моей каторге.       -Китнисс, - мой утенок следом за мамой нежно обнимает меня за талию, невольно заставляя улыбаться. - Меня повысили, я теперь главная медсестра среди стажеров.       -Умница, - я целую сестренку в светлую макушку и отпускаю. Хоть что-то хорошее за день.       Мы снова делим ланч на троих: пара яиц, половину батона, козий сыр и свежие огурчики, которые Прим смогла вырастить на балконе. Мне стыдно даже прикасаться к еде: не заслужила я. Конечно, они не стали бы меня упрекать, но слишком уж совесть грызет.       Через полчаса матери звонят на городской номер, а еще через пять минут она выходит изрядно побледневшая и с испуганным взглядом. Как видно, мое увольнение только начало всем тем неприятностям. И, кажется, я знаю, кто виноват во всем.       -Мама? – настороженно говорю я.       -Нам повысили плату за квартиру на 50 процентов. Какие-то проблемы с ЖКХ, которые могут решиться только с помощью поднятия платы. Мы просто не потянем ее, нам денег на еду даже не хватает, - еще пара секунд, и блондинка начинает сотрясаться от безутешных рыданий.       Что дальше? Что может быть еще ужасней помимо того, что теперь мы больше не жильцы?

***

      После окончания рабочего дня в больнице, мы все вместе идем домой пешком в полном молчании. Я несу сумки, а Примроуз поддерживает еле идущую маму. Кусаю губу и жмурюсь от яркого света фар проезжающих мимо шикарных автомобилей капитолийской знати. Они, как и всегда, кричат, смеются и пьют, совершенно не обращая внимания на рядом идущих рабочих и простой люд. А к чему, если на счетах в банках у тебя миллионы?       После быстрого ужина, я падаю на кровать и закрываю глаза. Надо решать чем теперь я буду зарабатывать нам на жизнь. Снова стать официанткой в каком-нибудь тухлом кафе, которое вскоре снесут? Стать уборщицей, которой платят еще меньше, чем в общепите? Или же.… Принять предложение Пита? Нет, поезд ушел. И к чему такой брак, когда мной движут только жажда денег?       Глупые, очень глупые мысли буквально разъедают остатки разума, поэтому я решаю сходить в душ. Теплая вода словно смывает с меня всю усталость и стыд. Я медленно улыбаюсь, проводя мочалкой по молочно-белой коже рук и натирая ее ароматным лавандовым мылом. Вот такие маленькие радости у бедняков: горячая ванна и приятные запахи.       Дойдя до груди, моя рука останавливается на чуть затвердевшей от прохладного порыва ветра нежной вершинке. Жесткая щетина мочалки царапает мягкий ореол, заставляя меня вспоминать о тех минутах, проведенных с Питом вместе. Его теплые губы, покрывающие буквально каждый сантиметр моего изнывающего, бьющегося в экстазе тела.       Скучаю ли я по нему? Да. Но нужно перестать себя терзать тем, что выбор был таким непростым: не я устанавливала правила в этой игре и не мне судить. Живу дальше, не смотря на все страдания, которые пришлось пережить. Но страдания ли? Лишь на половину.       Мои руки скользят вдоль тонкой талии, плавно переходящей в округлые бедра. Да, единственное, чем я могла гордиться - это мое тело. С детства привитая отцом любовь к спорту дала хорошие плоды, но сделав меня изгоем в школе среди богатеньких девушек-сверстниц. Ну, думаю все понимаю: чем больше еды, тем чаще они просто напросто забивали на фигуру и тренировки, в отличии от меня, где еда была всегда строго переделена.       Аккуратно, словно на меня кто-то смотрит, я прикасаюсь к темному треугольнику кудрей внизу живота, и почти мгновенно из горла вырывается сдавленный стон:даже мое тело скучает. Едва я вспоминаю, как Пит касался своими пальцами там, как умело играл с розовыми бусинками сосков буквально доводит меня до исступления. Никогда бы не подумала, что вот буду так стоять в запотевшей от горячей воды душе, грязно тереться о собственную руку и думать о поцелуях с Мелларком. Слишком пошло, но, с недавнего времени, для меня стерлись все границы допустимого.       Еще секунда, еще несколько мгновений, когда организм, начисто позабыв о всех нормах приличий, буквально требует утолить свой голод. И я поддаюсь...       Внезапно вода в душе становится холодной, словно лед.

***

      Я просыпаюсь по среди ночи от оглушительного рева сирены под окнами нашей квартирки. От неожиданности даже вскрикиваю, переполошив при этом всех своих домашних. Не менее удивленные мама и Примроуз спешат вместе со мной одеться и выйти во двор, где стоят, по меньшей мере, около сотни человек. И меня смущает только один факт:все они очень и очень похожи на тех самых строителей, которых я вчера видела около руин, которые когда-то были местом моей работы.       -Что произошло?-я просто толкаю какого-то мужчину в плечо, злая и полностью растрепанная.       -У вас есть около двух часов на сборы, после чего этот дом, а также пять соседних, буду снесены для постройки нового комплекса отдыха,-бурчит прораб, шелестя бумагами.       Эти слова производят такую реакцию, что теперь всем этим рабочим становится страшно. Народ буквально вскипел от слов руководителя, после чего начинается самая настоящая бойня. Не помогает даже подоспевшая полиция. И лишь моя мама, покорно опустив голову, берет под руку плачущую Прим и идет домой. Я прорываюсь сквозь толпу, стараясь догнать их. И вижу то, что и предполагала:они молча собирают наши небогатые пожитки в старые потрепанные чемоданы.       Нам некуда идти.       Я складываю рамки с фотографиями у себя в комнате, стараясь не заплакать - когда жизнь стала к нам настолько зла? Почему одним достается все, а остальные должны вести жалкое существование, пресмыкаясь перед всеми богачами? Дурацкие порядки, дурацкие устои.       Я не сразу осознаю, что мне пришло смс. Спустя десять минут до меня доходит, что каким-то чудом у меня все еще не отключили мобильник, и я могу...Хотя кому мне звонить то? Не напрашиваться же к Гейлу и его невесте Крессиде переночевать примерно на ближайшие пять лет? А гостиницу нам потянуть только на одну ночь, после чего меня и мою семью снова вышвырнут, словно животину.       "Слышал, что дела у тебя совсем плохи, дорогая. Поужинаем?"             Со злостью сжимаю потрепанный телефон, стараясь случайно не раздавить его от нервов. Ладно, дыши, Китнисс. Как ты не догадалась, что за всем этим стоит Мелларк? Ведь он дадже пригрозил тебе перед уходом, а ты как всегда хлопала ушами, а не слушала человека. Стискиваю зубы, но все же набираю ответ - иначе мне выжить.       "Хорошо"

***

Понравилось? Лайк) Вопросы? Комменты ил ЛС всегда открыты)