Anders/Другой

      Одна комната и три двери. Не сказать, что я был счастлив там находиться. Однако после десяти лет, проведенных в семейном соборе с Вирной и потом еще шести непрерывного разглядывания пальцев своих ног, это казалось хоть каким-то разнообразием.       В соседние комнаты мне нельзя было выходить. Обратно в коридор – тоже. Да мне не сильно и хотелось. Сначала я был полностью поглощен стендом с оружием, забавляясь легкому тепловому следу, остававшемуся в воздухе от мановений нагретой от моей руки рукояти. Потом пришло осознание того, что в этом мире необходимо научится о себе заботиться. Пусть даже примитивным методом – заставляя меня мыть тарелки и убираться за собой, но Закнафейн показал мне, что я могу чего-то стоить для себя самого. Я осознал, что у меня есть я. И этого никогда не отнимут.       Я за многое благодарен Закнафейну. Если бы не он, то меня бы могло не быть. Почему-то я отчетливо осознаю эту истину, как будто бы ее шепнула мне на ухо непонятная пока что богиня Ллос.       Дзирт До’Урден       - Неверный прием! Ты повторяешь ту же самую ошибку в четвертый раз! – Закнафейн рычал, его алые глаза метали молнии от разочарования в своем ученике. – Как второй сын Дома До’Урден, ты не имеешь права так разгильдяйствовать!       Свои слова оружейник подкрепил мощным пинком, от которого Дзирт на мгновение потерял равновесие, но тут же выпрямился и скрестил клинки, намереваясь перекрещенными лезвиями поймать кончик меча учителя. Бесполезно. Вместо этого его настиг довольно ощутимый удар по ребрам. Дзирт выдохнул, ощущая, что новый вдох сделать будет уже трудновато.       Он покорно положил парные клинки на ковер и скрестил руки на груди, приготовившись слушать. Дзирт видел, что Закнафейн в ярости, но ему было невдомек, что любой другой ученик уже давно поплатился бы за такое поведение пальцами, а то и жизнью.       - Ты все время говоришь о том, что я второй сын! – и, пока хватало духу на такую вопиющую дерзость, Дзирт продолжил: - Если бы мать родила еще сыновей, все было бы иначе...       - Глупец! – взревел оружейник. У него затряслись руки при мысли, что Дзирт мог бы быть третьим или четвертым сыном. Воину и так каждую ночь приходилось вновь и вновь переживать ту страшную ночь, когда Дайнин стал старшим братом, убив родича метким ударом. – Никогда! Не смей! Говорить! Так! – не смотря на безоружного ученика, он наносил рубящие и скользящие удары. Ученик, не ожидавший такого вероломства, попытался защититься с помощью плетеных наручей, но тщетно. Тело Дзирта покрылось сетью порезов – Закнафейн старался не причинить отпрыску смертельного ранения, из последних сил сдерживаясь. Последний взмах тонкого темного лезвия – и часть искусно заплетенной косы упала на пол, распластавшись, как вспоротая насквозь гранитовая гусеница. Свободной рукой Зак схватил Дзирта за горло, сжимая сильными пальцами. Он наклонился к ученику вплотную, прошипев так, что слова эти намертво впечатались в мозг юного дрова: - Ты всегда отныне будешь называть ее Матерью Мэлис.       Закнафейн презрительно отшвырнул оцепеневшего ученика в сторону, как кучу тряпья. Тот на удивление молчал и даже не пытался взять реванш. Планировал месть на потом? Зак искренне надеялся, что это не так. Однако на то была всего лишь мизерная вероятность – все же в венах Дзирта текла черная кровь дровов.       Стоя над учеником, Закнафейн оперся на свой меч так, чтобы лезвие того касалось тела Дзирта. Он решил преподать тому первый и последний свой урок.       - В ночь, когда тебя произвела на свет Мать Мэлис, тебе суждено было стать третьим сыном Дома До’Урден. Ты знаешь, какова судьба третьих сыновей? Видимо, Вирна не рассказала тебе… какое упущение с ее стороны. – Последнюю фразу Зак произнес еле слышно, втайне радуясь промаху третьей дочери Мэлис.       - Третьих сыновей принято приносить в жертву Паучьей Королеве. Тебе было предначертано увидеть Ллос, только познав жизнь. Однако Ллос благоволила тебе, и в ночь твоего рождения умер первый сын Дома До’Урден, Нальфейн.       - Он пал в бою? – спросил Дзирт почти восторженно.       - Да, - короткий ответ.       - С наземным народцем? Или, может, со злобными свирфнеблями?       Нельзя скрывать правду. Иначе она выколет глаза изнутри. Мальчик должен знать.       - Нет. Его убил воин-дров.       Дзирт вскинулся, размышляя, что могло произойти, не замечая глубокой раны, которую нанес ему тут же впившийся меч. Заку мучительно было видеть смятение на юном лице.       – Война с каким-то другим городом? – угрюмо спросил Дзирт. – Я и не знал….       Может, лучше, чтобы Мэлис или кто-то из ее приспешников разрушил святую веру в справедливость? Нет, тогда это опять-таки будет ложью.       - Я видел смерть Нальфейна. Его убил Дайнин.       Зак пристально наблюдал за изменившимся выражением лица Дзирта. В лиловых глазах не читалось ничего. Юный дровский принц стремился осознать и понять полученную информацию, но у него ничего не получалось. Оружейник внезапно понял, что не знает, что следует делать в подобной ситуации и проклял себя за длинный язык. Он убрал меч, отер его о края колета и вложил в ножны. Все это Закнафейн проделал с нарочитой медлительностью. Отойдя от ученика, мастер меча повернулся к нему спиной, прошел к стенду с оружием, повесил на него свой клинок, тем самым становясь уязвимым. Хотя для Дзирта это скорее значило открытость. Дзирт… он другой. И рядом с ним сам Зак чувствовал себя по-иному.       Закнафейн стоял подле стенда, не отрывая взгляд от рядов висевшего снаряжения. Секира, двуручный меч, рапира, полуторник, стилет, метательные звездочки… Нальфейн был убит обычным поясным ножом. Оружейник дивился тому, как непринужденно ведет себя Дзирт, как ловко он держит сабли, словно они – естественное продолжение рук. Всего несколько месяцев обучения – и он уже успел овладеть почти всеми видами оружия из богатого арсенала Дома До'Урден. Этот юный дров, еще почти дитя, смог бы одолеть половину членов Академии! Если только он найдет в себе желание стать настоящим воином и осознает, что для этого нужно.       Для того, чтобы Дзирт стал настоящим воином-дровом, ему всего лишь нужно утратить свою непорочность. И Закнафейн отчаянно не хотел этого. Он открыл Дзирту правду о его брате не для того, чтобы озлобить, а для того, чтобы оградить. Наверное, вернее было бы дать парнишке почувствовать тепло, нежность… но мастер меча сознавал, что он не сможет этого дать. Никто не сможет, никто из дровов.       Закнафейн уловил справа от себя движение. Ученик легко поднялся, несмотря на ранение. Он наверняка не покажет своей слабости при наставнике. Гордость аристократа. Дзирт тихо подошел и стал рядом. Дотронулся пальцами вытянутой руки до кривой сабли. Вопросительно посмотрел на Зака.       - Нет, Дзирт. Твой брат пал не в честном бою.       Дзирт вгляделся в лицо мастера. Но Зак не собирался более развивать эту тему. И видимо, мальчишка это понял и почтительно склонил голову.       Не глядя, Закнафейн дотронулся до разорванного края кожаного колета.       - Перевяжи рану.       - Пустяки, царапина.       - Еще успеешь рисковать собой.       - Но…       - Ты хочешь поплатиться прямо здесь? – Закнафейн прищурил глаза. Он выглядел устрашающе, желваки играли на мужественном лице с еле заметными следами шрамов. Дзирт не посмел более перечить учителю, он и так сегодня достаточно испытал судьбу. Он опустил глаза долу, глядя на руку Зака, которую тот не убрал с его куртки. Он легонько дотронулся до нее своей ладонью, ненамного меньше Заковой. Лицо Дзирта До’Урдена наполовину завесилось неровно обрезанными белесыми волосами. Юный дров не сжимал руку учителя, не пытался ухватиться за нее, как за соломинку. Он просто держал свою ладонь рядом с ладонью Зака, передавая тепло и чувствуя тепло в ответ, смотрел на две руки, на то, как они смотрятся рядом. Закнафейн не видел взгляда своего ученика, но кожей ощущал упругость сгустившегося вокруг них воздуха. Тепло вибрировало меж ними, стоявшими неподвижно. Казалось, что два изящных тела превратились в магниты дварфов, которым необходимо сцепиться. Внезапно Закнайфейн словно бы очнулся, его зрение прояснилось, и он резко – слишком резко – освободил свою ладонь. Руку словно приложили к холодному камню. Сглаживая долгую паузу, оружейник стал говорить:       - Ты выбрал себе стиль боя, больше направленный на сражение с несколькими противниками, значительно уступающими тебе в мастерстве. Владение парными клинками в таком деле на руку, однако сражайся ты бок о бок с До’Урденами, это может стать твоим недостатком, ибо ты можешь поразить своих же. Сражаясь так, тебе лучше находиться с фланга, однако это увеличивает нагрузку. Если хочешь продолжать, тебе придется тяжело трудиться. Но, надеюсь, ты понимаешь, что в случае ментальной атаки верховных жриц тебе не сыскать победы.       - В случае согласованной атаки верховных жриц Дармон Н’а’шезбернон будет стерт с лица Подземья, - резко ответил Дзирт. Его лица все еще не было видно, но голос дрова был тверд.       - Верно. Ты хороший ученик, - решил сгладить урок Закнафейн.       Дзирт порывисто отвесил глубокий поклон. Взглянув на учителя своими странными лиловыми глазами, он вернул похвалу, даже не вкусив:       - От тебя я хотел бы взять все, что смогу унести.       Зак хмыкнул и удовлетворенно кивнул.       - Ты говорил, что только тот сможет использовать все свои возможности, кто фехтует двумя клинками. Закнафейн, я буду использовать все, чем располагаю, - прибавил Дзирт, глядя на мастера в упор. Он выглядел по-детски упрямым и удивительно взрослым сейчас, в разорванном и пропитанном кровью колете, с обкорнанными волосами – это еще долго будет напоминать юном упрямцу об ошибках, покуда волосы, гордость аристократов, не отрастут вновь, спускаясь до бедер. Зак не мог не признаться себе, что таким Дзирт привлекает его еще больше.       Оружейник полагал, что разговор окончен, но Дзирт все так же смотрел на него, внимательно, чутко. Руки ученика поднялись, словно отдельно от тела – тот все не отрывал своего взгляда от наставника – и Дзирт перешел на язык жестов:       - Ты поможешь… мне обработать… рану?- молодой дров не особо искусно владел секретным кодом знаков.       Зак поначалу опешил – не Дзирт ли парой минут ранее отрицал любую помощь, как и само наличие царапин? – но внезапно перехватил его взгляд. Ученик не отводил глаз от наставника, дерзил этим, наглел. Его взгляд из неподвижного стал блестящим, веки его задрожали. У Закнафейна все пересохло во рту от странного фиолетового взгляда. Воздух вокруг снова свернулся горячими полосками вокруг запястий и лодыжек дрова. Руки оружейника стремительно затанцевали в воздухе, плетя вязь ответа:       - Мне нужно взять целебную мазь, подожди меня, я скоро вернусь.       Дзирт кивнул. Закнафейн развернулся и торопливо пошел в смежную комнату. Захлопнув за собой дверь, воин некоторое время стоял в замешательстве, пытаясь растолковать странный взгляд своего ученика. Если бы это был кто другой, он бы не дожил до момента переглядываний, а будь это Мэлис, Зак молча бы принял приглашение – нет, приказ – явиться в покои. Но Дзирт – другой. Ллос, да как вообще можно смешивать требования женщин-дровов и дерзость подчиненных? Оружейник от всей души надеялся, что в этот момент никто из жриц не связан с ним ментально и не прочтет крамольные мысли.       Мэлис пользовала его для продолжения рода. Отдавая должное искусности не только в бою, она сохранила жизнь Закнафейну после того, как он перестал быть отцом дома До’Урден. Он был признателен ей за это, как ни крути.       Закнафейн вытащил из заплечного мешка, валявшегося рядом с кроватью, нужные мази и чистые тряпицы. Походный мешок он никогда не раскладывал – жизнь воина столь непостоянна. Случайные связи, короткие моменты расслабления, когда два дрова договариваются об очередных часах, проводимых вместе… Закнафейн не желал, чтобы Дзирт подумал, что это и есть тот идеал воина, к которому он стремится. Поход, коварство, яд, убийство, стоны в подворотнях, потные лица – ведь никто не поворачивается к тебе спиной, даже если вы договорились о взаимной «разрядке»… вот ЭТО – жизнь дрова. Это и значит быть дровом в мире, где правит Паучья Королева.       Снова эти мысли. К добру они не приведут. Закнафейн постарался выбросить их из головы и вернулся в комнату, где его ждал Дзирт.