Лабиринт начинающего сталкера

— Ты что так и продолжишь, здесь валятся? — эта фраза будто бы донеслось издалека, с острой болью, что ворвалась в сознание. Парень приоткрыл глаза. Где-то рядом трещал костёр. Было тепло. Парниша слышал несколько голосов и не имел не малейшего представления о том, где он сейчас находится. Последнее что он помнил, это как шёл по свалке. — Пить, — простонал Даня. — О! Очнулся! — удивился кто-то. — Эй, Кабан, твой лётчик в себя пришёл! — Пить… — повторил Даня, его мучала жажда, и он всё ещё пытался понять, где он находится. — Хомяк не мешай спать! — послышался сонный голос. — Напои ты уже парня. — Ок, командир, — ответил Хомяк, шустро поднимаясь на ноги. Парнишу приподняли, и живительная влага полилась в рот. Сталкер оставил фляжку пострадавшему и вернулся к костру. Даня сначала не понял, почему он постоянно руки у рта держит и плюётся, а затем, разобравшись, немного удивился. Хомяк лузгал семечки, а кожуру сплёвывал в огонь. Парнише ничего не хотелось делать, он просто сидел, почти не изменив положения в углу и будто бы смотрел на объёмную гивку. Хомяк плевал кожуру, тут же раскусывал следующую семечку, заталкивал её за щёку, плевал кожуру и так далее. Правда, иногда он зачерпывал семечки из кармана, одновременно с этим прожёвывая, те, что успел накопить во рту. Затем всё повторялось с начала. Парнише показалось, что он задремал, но когда он открыл глаза, ничего не изменилось, кроме времени суток и того, что Кабан сидел у костра. — Ты всегда жуёшь? — внезапно спросил Парниша. — Угу, — ответил Хомяк с набитыми щеками, а затем через пять семечек прожевав, продолжил. — Абсолютно всегда. Нет, конечно, на ходу я их не лузгаю, но запаса хватает километра на три пути. — Даня удивлённо уставился на сталкера, а тот пояснил. — Если у меня рот свободен, я болтаю. Много болтаю, могу часами говорить, не прерываясь, абсолютно в любой ситуации. И вроде понимаю, что засада, нужно молчать, а всё равно говорю! Хоть тресни, всё равно не замолчу! И даже во сне не замолкаю. Поэтому рот у меня постоянно занят семечками, — Парниша открыл рот, чтобы спросить, но не смог и слова вставить. — А знаешь, откуда семечки беру? Нет, конечно, иногда покупать приходится, особенно сейчас, после этого Большого Выброса, поле с подсолнечниками закрылось, там теперь и ворона не пролетит, но зато артефактов, наверное! Мама не горюй!.. Кабан молча извлёк из своего кармана семечек и заботливо насыпал их в руку Хомяку, тот не преминул воспользоваться возможностью заполнить рот. — Не благодари, — произнёс Кабан, обращаясь к огню. — А, лётчик, звать-то тебя как? — спросил Хомяк, замедлив темп уничтожения своих запасов.  — Парниша, — ответил Даня. — А почему лётчик? — А ты что? Не помнишь, как в трамплин попал? — удивился сталкер, прожёвывая небольшую порцию семечек. — Э-э… нет, — глаза у парня округлились, и он начал ощупывать себя, на предмет целостности конечностей и только сейчас обнаружил, что на нём нет комбеза, на что тут же обратил внимание. — Ты не обижайся, — деликатно начал Хомяк и немного замялся. — Твои вещи на вышке проветриваются, — продолжил за него Кабан, чтоб его друг чего обидного этому парню не ляпнул. — Я тебя из говняного болота вытащил, когда парашу ходил выливать. Парень замер, а затем начал себя обнюхивать, воняло не особо, но всё же воняло. — Это… — начал Даня. — Вы можете никому не рассказывать, что со мной произошло? — робко спросил он. — Угу, — ответил Хомяк с набитым ртом. Парниша почти полностью пришёл в себя. Всего на КПП, где он собственно и очутился, дежурили четыре сталкера. Хомяк и Кабан пошли дежурить, а их у костра сменили уставшие караульные. Первый, Лисица, не понравился парню сразу, зайдя в здание, он сразу как-то скривился, а потом и вовсе одел респиратор. Он принялся готовить обед. Второй же, Простокваша, не обращал никакого внимания на аромат, что-то постоянно шутил, правда, немного тупо, но всё же смешно. Он предложил Дане поесть вместе с ними, но Лисица отправил парня с кружкой похлёбки на улицу и только после того, как тот вышел, стянул на шею респиратор. Явно давая понять, что ночевать с вонючкой в одной комнате не останется. Парниша чувствовал себя лучше, но пройти хотя бы до базы Одиночек он был не в состояние. Кабан, который видно был главным, несмотря на все возражения Лисицы, позволил пареньку остаться. Рано утром Даня покинул КПП с намереньем вернуться в деревню новичков. От комбеза, несмотря на то, что он проветривался целые сутки, всё равно воняло, и он немного потемнел. Однако пока он находился на улице, это не было заметно. Пообедав на базе Одиночек и так же немного отдохнув, к вечеру он добрался до деревни и как можно быстрее хотел осуществить свою мечту. Он заранее сложил деньги, которых получилось даже чуть больше, чем требовалось, он пошёл к Клыку. Тот не спал, и, несмотря на поздний час, возился с обрезом, понося его владельца, на чём свет стоит. Заметив Парнишу, он отвлёкся, замолчал и посмотрел на него «мол, что надо». Только тот принял пафосную позу, чтобы швырнуть деньги на стол, как полной тишине раздалось: — Чем воняет? — озвучил он это невольно, но заметив это по реакции Дани, продолжил уже намеренно. — Ты в каком гэ извалялся? И в курсе, что одежду иногда стирать надо? Парень промолчал, он не хотел рассказывать произошедшую с ним позорную историю. Сразу, как-то сдулся и пролепетал: — Я это… пришёл, ну, чтобы деньги отдать. — Это дело, — кивнул Клык. — Только, ты это, не вздумай больше не к кому соваться. Иди, вымывай запах или договорись с часовым, чтобы ночь постоять с ним, не знаю, кто там сегодня. А то ж, не только на улицу выставят, так и кличку сменишь. Приклеится, не отлепишь потом.