Лабиринт начинающего сталкера

Темнота окутала Зону. В такое время сталкеры стараются возвращаться в лагеря, а мутанты выходят на охоту, ночь это их время. Где-то в отдалении воют слепые псы. Вот совсем близко раздался вой — стая сидела на куче радиоактивного мусора и пела свою тягучую песню. Трое сталкеров шли по дороге вдоль холма. Их КПК одновременно пискнули от поступившего сообщения по общесталкерской сети. В принципе, можно было угадать, о чём оно: либо кто-то умер, либо надвигается Выброс. Но вероятнее было второе: под ногами начинала тихо вибрировать земля, собаки перестают выть и убегают прочь, исчезая, подобно призракам, в ночи. Вибрация земли продолжается. Странно. Утих ветер, не колышет редкие деревья. Сталкеры торопятся к полуразрушенному зданию, в подвале которого можно укрыться от буйства стихии. Земля трясётся все ощутимее. Небо начинает светиться, и смотреть на это сияние уже невозможно. Все краски сползают, скручиваются и исчезают. Чёрно-белый мир. Мир старых фильмов. Где-то впереди отчётливо видно марево. Это Солнце такое яркое, или же это не оно? Так больно голове. Молнии с неба змеями жалят тело Зоны. Земля ходит ходуном. Поднимается страшный ветер, родственник того, любопытного ветерка. Он взметает вверх тучи пыли, мусор трепещет, словно желе. Яркий свет и серый мир. Ветер усиливается, как ураган. Всё сильнее и сильнее он расталкивает мусор, сдвигает всё, что попадается. Всё вокруг заливает свет, раздаётся грохот, мощный гул. Сталкеры жмутся к железобетонным конструкциям, стараясь компенсировать то, что в одной из стен недостроя зияет дыра. Постепенно толчки становятся слабее, ветер начинает стихать. В какой-то момент всё прекращается. Там, где несколько секунд назад полыхало красное марево, теперь почти чистое небо с вкраплениями лёгкой ваты облаков, звёздами и только-только всходящей луной. Сталкеры приходили в себя после Выброса, пережитого в не совсем закрытом помещении. Был бы он сильнее, непременно убил бы их. Парень в белой толстовке очнулся и пошевелился, затем тихо простонал. После этого попытался открыть глаза, но ему это не удалось, он вновь издал протяжный стон и больше не предпринимал никаких попыток двигаться. Просто лежал. Сбитого с толку чувства и начинающего приходить в себя парня подсказывали ему, он в безопасности. Прошло, наверное, минут пять, прежде чем смог пошевелиться вновь, а затем открыть глаза. Он медленно с тихим не то вздохом, не то стоном повернул голову на свет. На бетонной плите горел костёр. К нему боком сидели два сталкера, а третий лицом. Он кинул взгляд на паренька и произнёс: — Очнулся, спящий красавец? Парень пошевелился, поморщился от боли. Что-то невнятно простонал. Затем рывком сел и снова сморщился, облокотился на стену. Призрак поднялся и протянул ему фляжку с водой. Паренёк с жадностью глотал живительную влагу. Украинская ночь была действительно тиха, звёзды блистали в небе, луна светила во всю, но света от неё на заражённой земле Зоны было мало. Парень смотрел куда-то в пролом, продолжая пить. Наконец, его взгляд приобрёл некую осмысленность, он огляделся вокруг, остановившись на сталкерах, и вновь на лице появилось смесь удивления с какой-то задумчивостью. Дрожащим и неуверенным голосом он спросил: — Две тысячи одиннадцатый год? Мне же не послышалась, что вы ответили, что сейчас две тысячи одиннадцатый год? Это же не глупый розыгрыш? — Парень, ты явно ещё не совсем отошёл после Выброса, — констатировал Призрак. — Выброса?! — удивлённо воскликнул парень, вскочил, но, ударившись головой о покосившуюся бетонную конструкцию, вновь сел, потирая ушибленную макушку. — Успокойся, сейчас всё здание сложится, как деревянный сортир под ураганом. Спокойно расскажи всё. Звать-то тебя как? — Даня. Был две тысячи двадцать восьмой год. Я с друзьями отправился в Зону, чтобы проверить свою теорию о том, что произошло пятнадцать лет назад, — начал парень, но словил на себе недоверчивые взгляды. Гипотеза Клыка начала находить подтверждения, но пока ещё оставалась неправдоподобной. Даня продолжал: — Я отлучился на минуточку и увидел два красивых артефакта, полез за ними, до них оставалась метров десять, как время вокруг вдруг как будто начало замирать, но я не остановился, пошёл дальше, затем… — парень задумался, восстанавливая хронологию событий, — затем… я взял оба, но один куда-то делся из руки, не помню… кажется, в этот момент слышал стрельбу, а потом… а потом… а потом… — Суп с котом! — вырвалось у Призрака, но сразу же поймал тяжёлый взгляд Стрелка. Даня решил, продолжит, не замечая фразы сталкера: — … я, кажется, говорил с вами… а дальше очнулся здесь… Кажется, так. Меж бетонных стен повисла тишина. Только протяжный вой собак в отдалении да лёгкий ветерок, гнавший мусор близ недостроенного и уже полуразрушенного здания нарушал её. Парень либо говорил правду, подтверждая выдвинутую насчёт его появления около трупов теорию, либо был замечательным актёром. — История холошая, но доказать можешь? — спросил Клык. — Сейчас, — пробормотал Даня, шаря по карманам, но ничего не нашёл и сник. — Ты свою игрушку ищешь? — спросил Призрак, доставая из рюкзака тоненькую металлическую полоску размером с ладонь. — Да. Хорошо, что с планшетом всё в порядке! Он полуголограммный, насколько я помню, такие появились в две тысячи двадцать втором, устаревают уже, а вот голограммные… — тараторил парень. Планшет тихо пискнул и зажёг подсветку, объёмные буквы в воздухе гласили: «Хозяин, ты меня не уважаешь! Когда кушать будем? Мне зарядка нужна, я сейчас отключусь…». Рядом с полусенсорными КПК это чудо техники выглядело так, словно вышло с экрана фантастического фильма. Парень с надеждой смотрел на сталкеров, стараясь понять, верят они ему или нет. Он разглядывал троицу и всё больше убеждался, что он их знает, что они — те, кто оставил след в истории сталкерства и чьи имена запомнились. Молчание затягивалось, планшет пискнул последний раз и выключился. Сталкеров трудно удивить, но сама ситуация которая сложилась, была весьма странной даже для них. Что дальше делать с парнем, который потерялся во времени, пусть и по собственной дурости? Даня был явно сообразительным, но доверчивым, а ещё, видимо, просто обожал огорошивать собеседников. Он всматривался в них, а затем произнёс: — Стрелок, Призрак и Клык, я же прав? И без того хрупкое доверие слегка пошатнулось. Парень это понял по взглядам, которые обратились к нему. Глаза Призрака, вновь приобрели какой-то странный прищур и, кажется, старались залезть в душу, понять, что за парень сидит перед ними. — Откуда ты нас знаешь? — настороженно спросил Стрелок. — Я увлекаюсь Зоной, а благодаря одной книге, ваши имена остались в истории и я восстановил ваши биографии, насколько это было возможно, потому что за десятилетия концы трудно было найти. Я долго ползал по архивам… Собственно, когда я изучал эти обрывки информации, у меня и появилась безумная теория о том, что случилась в две тысячи тринадцатом… — парень снова запнулся, он понимал, что не должен говорить о ближайшим будущем. — Неужели преступники прошлого кому-то интересны? — чуть улыбнувшись, видимо не веря сказанному, спросил Призрак, прищур исчез из его взгляда. — Сталкеры изучали Зону, как никто другие. Мне и моим друзьям удалось доказать… — парень снова замолчал, боясь проболтаться о будущем. — Сказал «А», говори и «Б», — произнёс Стрелок. — Я не могу! Я боюсь, что раскрою будущее, расскажу о том, что здесь ещё никто не знает и знать не должен! — отчаялся Даня. Он жалел о том, что сказал слишком много.