Лабиринт начинающего сталкера

Лязг, скрип, скрежет метала и грохот, жуткий грохот. Боль, неудержимая боль, а после странное чувство, словно парень не внутри потерпевшей крушения электрички, а стоит где-то высоко, как будто под потолком, нет, ниже, гораздо ниже. Попытка пошевелиться не дала результата, ни повернуть голову, ни подвигать рукой не получилась. Он смотрел, как состав мчится прямо на закрытые двери секции. Грохот, скрежет, скрип и лязг метала. Электричка врезалась, первый вагон разбит, и, если бы они сидели там, то никаких шансов выжить у них не было бы. Аномальное электричество покинуло состав, и он больше не подавал признаков жизни. Столкновение, чудовищное столкновение. Этот момент всплыл в памяти очень чётко, момент перед осознанием того, что электричка потерпела крушение. Всё произошло за доли секунды, сам Парниша не успел понять ничего, но другие успели попытаться хоть что-то сделать, чтобы обойтись меньшим ущербом для себя. Клык подался вперёд, практически выпрыгнул из поезда — тут парня осенило, почему сталкер не договорил. Призрак успел сгруппироваться, а Стрелок кинулся на пол. Только теперь Даня осознал последовательность событий: слова звучали за несколько секунд до столкновения и, возможно это не было частью мыслей вслух, а просто речь, обращённая и ко всем и ни к кому одновременно. Что для любого другого человека самоубийство, для сталкера в экзоскелете — самый оптимальный выход. Воспоминание оборвалось, на секунду его сменила темнота, а затем вновь вид откуда-то сверху. Вновь скрип и грохот. В этот момент кубарем, как комок железа, вылетел Клык, прижав колени к груди, закрыв руками голову и едва успев надеть шлем, спасая самое уязвимое место. Повисла тишина, абсолютная, глубокая, давящая на уши тишина, в которой раздался тихий щелчок, означавший, что механизмы экзоскелета выключились. Клык еле удержался, чтобы не упасть, затем попытался включить костюм, что удалось, в лучшем случае, только с третьей попытки. Он как можно быстрее встал и поспешил к вагону. Было понятно, что, если бы он остался стоять в тамбуре, то, скорее всего, не выжил бы. Один из фрагментов крыши рухнул вниз, в остальном выгон отделался более или менее легко. Со своей точки обзора Парниша не мог видеть полностью, что произошло там, внутри, но предполагал, что его кинуло вперёд так же, как и Призрака. А Стрелок? Он сидел к ним лицом, что с ним случалась? Вот Клык достиг вагона, прошёлся вдоль него и зацепился за окно, влез. Парниша видел, как сталкер наклонился над тем местом, где они сидели. Наклонился, исчез из поля видения, а затем помог встать Призраку — именно помог подняться, похоже, тому повезло больше всего, раз был способен стоять на ногах. Он отказался от дальнейшей помощи. Несколько минут они оба не появлялись, и, наконец, возник Клык, он аккуратно шёл по вагону к двери в конце, постоянно через что-то перешагивая. Затем двери открылись, и он опять исчез. В голове у парня пронеслось: «Повезло Призраку. Если его и ранило, то зажило, наверное, на нём всё, как на собаке, да ещё «Душа» в рюкзаке, который он не снимал, когда садился». Тут Даня забеспокоился, а что произошло с ним? Что, если он умер? Он же сейчас видит весь мир со стороны. Парень читал, что такое бывает после смерти, когда человек видит себя и место, где он был, от третьего лица. Эта мысль жутко испугала его. Он не хотел умирать, ведь он слишком мало жил, слишком мало успел. Парня начала охватывать паника. Он попытался двинуться с места, сменить точку обзора, чтобы заглянуть в вагон, увидеть, что произошло с ним. Но ни единое движение не получалось сделать очень долгое время, и когда, наконец, он смог пошевелиться, возникло ощущение, что он сорвался и летит вниз, в бездну, в бездонную, тёмную и страшную бездну. Он упал, на тело как будто тонну положили, в глазах темнота, в ушах сначала тишина, а потом, как в калейдоскопе, голос, слова: «Да сожри меня химера, если мы не дойдём до ЧАЭС». Эти слова то приближались, то удалялись, пульсировали в голове. Внезапно их разорвал тихий знакомый голос, но он звучал как-то надломлено, с ноткой боли: — Здравствуй, Данечка, прости, что оставил тебя без присмотра и не могу встретиться с тобой сейчас, но поверь, такова ситуация в которой я… мы… не важно! Оказались. У меня для тебя хорошая новость, ты можешь вскоре вернуться домой, а может, вообще сегодня, если Стрелок и его группа развернётся и откажется от идеи продолжать путь к центру Зоны. То, что они не дойдут, сейчас изменит всю цепочку событий, которые в ближайшие недели приведут к третей катастрофе на территории Чернобыльской зоны отчуждения. Я боюсь, что-то, что зреет, ударит и разразится так, что Выброс в две тысячи шестом покажаться взрывом пакета из-под сока… — Но что… я могу сделать? — тихо спросил Даня. — Попытаться развернуть группу Стрелка. Если они не попадут к центру Зоны у ЧАЭС сейчас, то цепь событий не начнёт своё развитие, потому что это связанно не с одним Стрелком, а с судьбой некого наёмника. Именно он стал катализатором всего, что происходит сейчас, столь удачливый и будто направленный самой Зоной, а вернее теми, кто сейчас владеет ей. У тебя есть шансы предотвратить всё, пока не. Внезапно наступила абсолютная тишина, через которую пытались прорваться какие-то отдалённые звуки. С каждым вдохом возникало ощущение, слово в горло заливают расплавленный свинец. Ужасно хотелось пить, да и в желудке с утра маковой росинки не было. Сколько сейчас времени? Противно ныла нога, глаза с трудом удалось открыть. — Пить… — прошептал парень. Кто-то помог ему подняться. Парня тошнило, в глазах всё плыло, а в горло как будто насыпали битого стекла. Кто-то протянул фляжку с водой. Напившись, он расслабился, вроде всё пришло в порядок, только по-прежнему ныла нога, но на душе было спокойно. На груди лежал совсем блёклый синий шар. Парниша позволил себе осмотреться. Он лежал на полу в какой-то каморке, судя по всему, здесь раньше была комната управления чем-то или что-то в этом роде. Даня огляделся. Похоже, ему досталось крепче остальных. — Очнулся наконец-то? — улыбнулся Стрелок. — Как ты? — Больно, — как можно тише, стараясь наполнить голос накопившейся болью, выдавил из себя Парниша. Он понял, как может заставить группу идти назад: притвориться, что ему совсем плохо, только надо выведать свой диагноз и попытаться разыграть его по худшему сценарию. Когда-то в школьные годы он обожал прогуливать школу по болезни, симулянт простуды и гриппа из него был отличный, так что стало сейчас применить свои актёрские умения и играть более сложную роль.