Вор, у которого есть сердце

Я просыпаюсь ещё до того, как наступает рассвет. Приподнявшись, я стараюсь выбраться из постели как можно тише и незаметнее, чтобы не разбудить Ботти и не потревожить Уилла. Выбираюсь, шагаю к своей походной сумке, которая лежит на полу в двух метрах от меня. Тихо расстегиваю её, вытаскиваю брюки болотного цвета и бежевую кофту с длинными кружевными рукавами, зубную щётку и мочалку и направляюсь в ванную. Уилл спит у балконной двери. За окном предрассветные сумерки, тихий дождь мерно барабанит по стеклу, скатываясь в лужицы на поверхности балконного столика и кафельной плитки на полу. Одну руку Уилл подложил под голову и спит на предплечье, другая вытянута на полу. Я замечаю, что его руки покрыты гусиной кожей. Ресницы на его веках слегка подрагивают, губы слегка растянуты, отчего кажется, что он улыбается. Неожиданно ловлю себя на том, что мне нравится смотреть, как он спит. С большим трудом я отвожу от него взгляд и иду в ванную комнату. Опускаю свои вещи на широкую стойку, кладу руки на раковину и смотрю на себя в зеркало. Волосы растрёпанны, одежда мятая, как после нещадной стирки, губы обкусаны. Включаю холодную воду и умываю лицо. Она не позвонила. Даже сообщение не прислала. Глухая тишина. Неужели ей в действительности всё равно, что со мной, где я, с кем я? Что бы она сказала, узнав, что со мной вчера произошло? Я была в двух шагах от того, чтобы попасть в плен к сутенёрам и быть изнасилованной шайкой пьяных парней. Неужели она бы не испугалась, не расстроилась, не переживала? Ледяная вода смывает слёзы. В отражении мои глаза бесцветные, бледные, как выгоревший на солнце голубой резиновый шарик. Я вылечу Ботти, а потом мне станет всё равно, что со мной будет дальше. Какая-то часть меня, мрачная и очень греховная, даже хочет моей смерти, чтобы она почувствовала себя паршиво, чтобы поняла, что это её вина. Но я не стану так поступать. Снимаю грязную одежду и залезаю под тёплый душ. Стараюсь не обращать внимания на атрибутику для влюбленных, которой уставлено всё, куда только падает взгляд. Однако ароматный шампунь вкупе с успокаивающей тёплой водой делают своё дело - я расслабляюсь, привожу мысли в порядок и забываю на время обо всём. Переодеваюсь в чистую сухую одежду, расчесываю влажные волосы, собираю одежду и тихо выхожу в прихожую. Уилл ещё спит, а у меня есть куча времени на то, чтобы подумать о том, что делать дальше. Он невероятно милый, но я не могу сидеть у него на шее всю неделю, это неправильно. Мы едва знакомы, и я подозреваю, что не всё так гладко в его биографии, как кажется на первый взгляд. В любом случае, после операции мне надо будет найти способ вернуть ему все деньги, что он на меня потратил. Ботти уже проснулся и смотрит на меня своими круглыми голубыми глазами, будто ожидая разъяснений, почему я вырвала его из привычной среды домашнего уюта и перенесла сюда, в незнакомую обстановку, где всё так необычно и чудно. Я не знаю, больно ли ему сейчас или нет, наверное, всё-таки больно; Кит вчера мог нанести ему серьёзные увечья. Однако сейчас Ботти лениво потягивается, с такой медлительностью и грацией, как могут делать только кошки, и снова ложится на кровать, поджимая под себя передние лапки. Я кидаю взгляд на Уилла: судя по всему, спать он ещё будет долго. Подхожу к своей сумке, вытаскиваю оттуда кошелёк и выхожу из номера. В коридоре светло, по другую сторону дверей за стеклянной стеной находится большой аквариум с множеством ярких мелких рыбок и различных диковинных морских растений. Я прохожу в лобби и сажусь за барную стойку. Здесь почти пусто. Телевизор перед уютными софами тихо бормочет сводку погоды, на кресле одиноко спит мужчина; его недопитый стакан с виски стоит на журнальном столике. Сонная барменша окидывает меня дружелюбным взглядом и подаёт меню. - А можно заказать еду в номер? - спрашиваю я. - Да, конечно, - отзывается она. - Что вы будете? Я бегло изучаю меню. Интересно, он больше любит кофе или чай? Возьмём золотую середину: - Две чашки горячего шоколада с пастилой, два сэндвича с лососем и вот эти блинчики. И можно ещё треску? Девушка записывает мой заказ и коротко кивает: - Хорошо. В какой номер вам принести завтрак? Я мнусь: - В 110... Только можно я сейчас расплачусь? - Да, можно. Но если хотите, мы можем включить заказ в счёт вашего номера. - Нет-нет, лучше сейчас. Если вы не против, я подожду заказ и сама отнесу его в номер. - Как вам угодно. Я достаю деньги и расплачиваюсь. Уилл может сколько угодно отнекиваться, но я не позволю ему взять все финансовые траты на себя, в конце концов, живём вместе, это справедливо. Делаю круг на барном стуле, замираю и смотрю в огромное окно во всю стену. На улице ещё темно, фиолетовые облака сгущаются в тёмно-синих небесах, а за окном идёт снег. Первый снег за столь долгое время. Я спрыгиваю со стула и подхожу к окну. Неподалёку на площади сияет флюоресцентными фонариками парочка оленей, тянущих за собой великолепные золотые сани. На землю в замысловатом и немного беспорядочном вальсе опускаются мелкие снежинки. Снег вряд ли покроет слой земли, в нашем городе снежная зима никогда не задерживается дольше, чем на пару дней. Но мне всё равно приятно и тепло. Я вдруг понимаю, что всё будет хорошо - Ботти выздоровеет. Я всё время буду с ним рядом, и ничего плохого не случится, ведь сейчас такая сказочная зима, всё так символично и атмосферно. Мы обязательно справимся. Когда я захожу в номер, держа в руках поднос с едой, то застаю Уилла сидящим на кровати с потерянным выражением на лице. Он обескураженно смотрит на меня, взъерошивает волосы и поднимается на ноги: - В следующий раз предупреждай меня, когда соберёшься вот так пойти с утра погулять, - говорит он, и голос его, хоть ещё сонный, звучит строго. - Я уже решил, что ты сбежала. - Я всего лишь принесла нам завтрак, - я кладу поднос на журнальный столик и выпрямляюсь. - И потом, ты совсем глупый? Куда я сбегу? Да ещё без Ботти! Уилл хмурится: - Я думал, он с тобой. Я его не нашёл. На мгновение моё сердце парализует липкий страх, но только лишь на мгновение. Затем я расслабляюсь, подхожу к окну возле кровати и одёргиваю занавески. Мордочка Ботти возмущённо выглядывает из-под вороха ткани. - Он у меня обожает подоконники, - радостно заявляю я. Уилл поднимает брови и кивает. Я подхожу к подносу, беру чашку с горячим шоколадом и тарелку с сэндвичем и вручаю ему: - Приятного аппетита. Я подумала, ты, должно быть, голодный. - Ух ты, - Уилл ласково мне улыбается. - Неожиданно и приятно. Спасибо. - Не за что, - отмахиваюсь я и беру тарелку с треской. - Тут ещё блины в шоколаде есть. - Ты моя гастрономическая фея? - улыбается Уилл. Я подхожу к подоконнику, отламываю небольшие кусочки от трески и скармливаю их Ботти. Котёнок жадно набрасывается на рыбу и облизывает мои пальцы. Я улыбаюсь. Сделав большой глоток из чашки, Уилл качает головой: - Сперва коту, затем себе. Совсем помешанная. Я хмыкаю. А чего он хочет? Мы, как говорил один маленький мудрый мальчик, всегда в ответе за тех... Уилл смотрит на меня: - Как спалось сегодня? - Нормально, - отвечаю я, и это правда. В любой другой ситуации мой трёхчасовой сон расценивался бы мной как катастрофа, но сейчас я чувствую себя бодрой и свежей. - А ты? Он кашляет: - Сны дурацкие снились. Всю ночь искал какую-то ветклинику. Я улыбаюсь. Он всё-таки удивительный. - Можно я задам тебе вопрос? - спрашивает Уилл, откусывая кусок сэндвича. Я пожимаю плечами: - Конечно, - я глажу Ботти по мягкой шёрстке на спине. - Почему ты не сдала меня копам? Я поворачиваюсь и смотрю ему в глаза. Он внимательно изучает моё лицо. Я неопределённо веду плечом: - Ты ничего плохого не сделал, зачем мне тебя сдавать? Ты ничего не взял из квартиры, не оставил меня, когда мы не поладили с твоими парнями и ещё помог мне с жильём. Почему ты считаешь, что я хотела сдать тебя полиции? Уилл хмыкает: - Я подонок, который вчера влез в твой дом и тыкал в тебя пистолетом, а потом напустил на тебя страху со своей сворой, - из его уст вырывается немного нервный смешок. - На твоём месте я при любом удобном случае взял бы телефон даже не задумываясь. Я качаю головой: - Давай не будем об этом? Ты сейчас совершенно напрасно пытаешься себя очернить. - Миа, я просто хочу, чтобы ты поняла... - Ну хватит! - я иду к балконному выходу, нагибаюсь над импровизированной постелью Уилла и вытаскиваю из-под подушки его пистолет. Холодный металл непривычно оттягивает руку. Уилл мгновенно серьезнеет и осторожно приподнимается: - Эй, а ну положи на место! - Ты кого-нибудь убил этой штукой? - я верчу пистолет в руках, направив дуло в сторону балконного стекла. - Нет. - Ты смог бы убить? Секундное молчание. Губы Уилла сжимаются в ниточку: - Нет. - Тогда закроем эту тему, - я кладу пистолет обратно под подушку, плюхаюсь в кресло и берусь за свой сэндвич. Уилл выглядит растерянным, словно ещё недоумевает, миновала опасность или нет. - Ты сумасшедшая, - шепчет он, поднимаясь с места и качая головой. Я делаю кусок и невнятно мычу: - Ты тоже. Он смотрит на меня странно, с каким-то негодованием, скорее, даже с разочарованием. Затем его взгляд смягчается, Уилл опускается в кресло напротив меня. - Мама выгнала тебя из дома, да? Это из-за меня? Я молча отворачиваюсь, словно внезапно заинтересованная громким шумом дождевых капель, падающих на балкон и медленно жую. Мне не хочется говорить с Уиллом о маме. Я не хочу, чтобы он знал, какая мы на самом деле ущербная семья. В конце концов, я решаю, что он заслуживает узнать хотя бы часть ответа на свой вопрос. Вчера я в порыве гнева выкрикнула ему, что это его вина, хотя на самом деле это не так. И даже моё неглубокое знакомство с Уиллом позволит мне сделать логичное предположение, что он способен испытывать сильное чувство вины и долга. - Это не из-за тебя, - выдыхаю я, откладывая тарелку с недоеденным сэндвичем. Отчего-то мне больше не хочется есть. - Если бы я догадалась убрать ту сумку с деньгами до её прихода, то ничего этого бы не было. - Она не знала, что у тебя есть деньги? - Уилл удивлённо вскидывает брови. Я мотаю головой. - Оказалось, она была категорически против того, чтобы я потратила их на операцию Ботти. Я не смотрю на Уилла. Мой голос садится, я чувствую, как к горлу подкатывает ком. - Она никогда его не любила, а вчера велела мне либо вышвырнуть из дома кота, либо убираться вместе с ним. Я... Я не ожидала, что она так... Я не... Чёрт! Ощущаю неприятную влагу на щеках и с остервенением вытираю лицо ладонями. Откуда только у меня берётся столько слёз? Вот поэтому я не хотела начинать этот разговор. Изнутри подкатывает волна стыда, мне отчаянно неловко сидеть и плакать перед Уиллом, как маленькая глупая девочка. Он и так назвал меня вчера ребёнком, я не хочу, чтобы он ещё в это поверил. Но Уилл вдруг тянется ко мне и мягко перехватывает моё запястье. Его серые глаза заглядывают мне в душу, в них нет ни тени снисхождения, ни насмешки, ни презрения. - Не смущайся ты так, - спокойно и тихо произносит он. - Я не стану осуждать тебя. В том положении, в котором ты оказалась, слёзы - это самая адекватная реакция. На твоём месте я бы тоже чувствовал себя разбитым. Я продолжаю смахивать слёзы: - Спасибо, Уилл. Я просто... Прости меня... Прости... Он берёт мою вторую руку и заставляет меня посмотреть на него. - Прекрати извиняться, - мягко говорит он. - Когда ты так делаешь, я ещё сильнее ощущаю свою вину перед тобой. Это я вытащил ту треклятую сумку, это я явился причиной того, что ты сейчас здесь, а не дома с мамой. Так что вини лучше во всём меня. - Будь ты на моём месте, мама бы никогда в жизни тебя не выгнала. Всё потому, что я дура, я постоянно веду себя, как ребёнок... - Эй, послушай! - Уилл легонько встряхивает меня. - Ты не дура. А если бы у тебя в душе не жил этот ребёнок, возможно, Ботти никогда бы не нашёл такого замечательного друга, который готов бороться за его жизнь всеми возможными способами. Именно благодаря тебе он жив до сих пор и будет жить после операции. Ты подаришь ему эту вторую жизнь, ты - и никто другой. У тебя удивительная душа, которая слишком глубоко пропускает через себя беды других. Никогда не отчаивайся, Миа. Ты очень сильная. И кота твоего мы вылечим. - Уилл улыбается. - Всё будет хорошо. Он такой красивый в этот момент, его лицо светится такой добротой, его улыбка такая чистая и искренняя. Я не могу удержать себя в руках и кидаюсь ему на шею, молча роняя слёзы на его майку. Уилл смущается, его рука неуверенно опускается на мои волосы и начинает мягко их поглаживать. От него слегка пахнет сигаретами, мятной зубной пастой и шоколадом. На какое-то мгновение я закрываю глаза и чувствую себя необоснованно счастливой, мне кажется, все мои проблемы остались далеко позади, и мы с Уиллом одни. Вскоре он мягко отстраняется, удерживая меня за плечи обеими руками, его щёки немного розовые, а взгляд осторожен. - Всё хорошо? - он сжимает губы. - Да, спасибо. Прости. - Ничего. Уилл встаёт с кресла и делает несколько неопределённых шагов. Затем кидает на меня обеспокоенный взгляд и спрашивает: - Ты не против, если я отлучусь до обеда? - Конечно, нет. Зачем ты спрашиваешь у меня? - Я просто хочу убедиться, что ты никуда не уйдёшь. - Не уйду. Обещаю. Буду сидеть здесь. Позвоню в ветеринарку. Уилл натягивает на себя куртку: - Тебе необязательно сидеть в номере. Можешь прогуляться. Только поставь меня в известность запиской, ладно? Я тру глаза и улыбаюсь: - Не проще оставить мне номер своего телефона? - Я не пользуюсь мобильником, - бросает он. Я саркастически хмыкаю - как же! Затем хмурюсь, видя, как Уилл спокойно и невозмутимо продолжает собираться. - Ты серьёзно? У тебя нет мобильника? Почему? - Потому что они всегда звонят в неподходящее время, - он берёт в руки пистолет и смотрит на него. - Это я, пожалуй, заберу с собой, если не возражаешь. - А ещё меня называешь странной, - бормочу я, устраиваясь в кресле поудобнее. - Как можно в современном мире обходиться без телефонов? - Поверь, у меня есть свои причины не держать в карманах эту бесполезную хрень, - отзывается он. - Ладно, мне пора. В обед буду здесь. До скорого. - Удачи, Уилл. В дверях он оборачивается и одаривает меня слабой улыбкой. Уилл уходит, а я ещё долгое время смотрю на закрывшуюся за ним дверь. Встретить такого - что это? Счастливая случайность, удача или рок? Я знаю его так недолго, но явственно чувствую, как меня тянет к нему, как в его ласковых взглядах и заботе я ищу нечто большее, чем искупление чувства вины, и ничего не могу с собой поделать. И это так глупо, так неразумно. Я не могу позволить себе влюбиться в Уилла хотя бы потому, что совсем его не знаю. Его образ слишком тёмный, а он сам слишком зрелый, чтобы связываться со мной. Я для него всего лишь девчонка, за которую он несёт ответственность. В какой-то степени. Но почему-то мне кажется, что он другой. Одинокий, потерянный и глубоко внутри - несчастный. Я же не слепая, вижу, как он нуждается в помощи, как отчаянно цепляется за меня, чтобы почувствовать себя кому-то нужным. Он тоже взрослый, как мама, но только когда смотрит на Ботти, не корит меня за то, что собираюсь потратить на него такие деньги. Уилл понимает. Пускай я и вправду романтичная дура, пускай я действительно считаю его героем, но по какой-то причине за столь короткое время он стал мне близок, и я просто не могу винить его за то, что произошло. Не имею права, потому что ему не всё равно. Ботти спрыгивает бомбочкой с подоконника и издаёт громкий мяв, который заставляет меня вздрогнуть от неожиданности. Котёнок подходит к моим ногам и начинает тыкаться в них мордой. - Кушать хочешь, дурашка? - улыбаюсь я, почёсывая его за ушком. - Ты же только что ел. Скармливаю ему на ладошке остатки трески, мою руки в ванной, возвращаюсь в комнату и достаю из сумки мобильник. Руки немного дрожат, когда я нажимаю на контакт "Мама" и вижу на экране её улыбающееся лицо. Я хочу ей позвонить. Очень. Я так больше не могу. Я должна сделать это, потому что затягивать нельзя. Потом будет слишком поздно. В последний момент отклоняю вызов. Нет. Не могу. Швыряю мобильник обратно в сумку, забираюсь в кресло с ногами и обнимаю себя за колени. Меня трясёт. Ботти запрыгивает на кресло и складывается в колечко рядышком. Вскоре я закрываю глаза и незаметно для себя погружаюсь в сон. Когда я просыпаюсь, за окном темно, в маленькой прихожей горит свет. Потягиваюсь и ищу кота, но Ботти рядом нет. Откуда-то сзади доносится ленивый голос: - Привет, девочка-которая-правда-не-хотела-спать. Хорошо, что ты всё-таки проснулась сегодня, потому что я не хотел пропустить ещё и ужин. Протираю глаза, поднимаюсь с кресла и вижу Уилла, который лежит боком на кровати и играет с Ботти мишурой от рождественского венка на двери. Кидаю взгляд на темень за окном и только сейчас понимаю, что проспала весь день. - Ты давно пришёл? - мой голос сонный, ломаный, как у робота. - Часа в два, - кивает Уилл. - Надеюсь, ты не свернула себе шею в таком положении. Я хотел перетащить тебя на кровать, но побоялся разбудить. Я смущённо потираю затёкшую шею: - Да всё в порядке, мог просто расшатать меня, я всё равно спать не собиралась. На лице Уилла снова расползается кривая улыбка: - Ага, я вижу. Решаю сменить тему: - Так ты не обедал? - Нет. Решил тебя подождать. Мне становится неловко: - Ну зачем ты... - Поэтому, - перебивает меня Уилл, - поправляй свою блузочку и пошли ужинать. - Пошли? - переспрашиваю я. - Именно. Здесь отличный ресторан, - Уилл поднимается с кровати. Он переоделся: на нём чёрная рубашка с закатанными рукавами, джинсы и тёмные ботинки. Уилл направляется в мою сторону, шагая непринуждённой походкой, однако краем сознания я понимаю, что что-то не так. - Ты хромаешь, - замечаю я, когда он тянется к открытой колонне за своим бумажником. - Подвернул ногу, - отмахивается он, не глядя в мою сторону, но тут я замечаю ещё кое-что, тяну Уилла за рукав, разворачиваю к себе лицом и трогаю его щеку. Он напрягается. - Уилл, что с твоим лицом? - в ужасе спрашиваю я, рассматривая его разбитую нижнюю губу и кровавый синяк на правой щеке. Полумрак комнаты не может скрыть от меня небольшое пятнышко крови на его подбородке. К моему удивлению, Уилл не вырывается, спокойно стоит, позволяя мне трогать своё лицо, и неотрывно смотрит на меня из-под приопущенных ресниц. Я озабоченно качаю головой, оглядывая его ссадины и ушибы, готовая высказать ему упрёк, поднимаю взгляд и на миг замираю. Сейчас его глаза цвета плавленого золота, в них искрятся серебристые огоньки. Его взгляд другой, внимательный и более глубокий, Уилл на меня так раньше не смотрел. Я чувствую, что проваливаюсь куда-то, пол уходит у меня из-под ног, я в чём-то растворяюсь. Уилл не улыбается, его дыхание становится нестройным, он смотрит на меня и не моргает. Я чувствую смутную неловкость. Со мной тоже что-то делается. Руку так и тянет запустить ему в волосы. В голове кавардак, как будто кто-то берёт и взрывает один за другим мои ощущения. От моих желаний мне становится страшно. Ботти громко и протяжно мяукает, по-хозяйски, напоминая о своём присутствии. Мы с Уиллом вздрагиваем, словно со сна. Он осторожно берёт мою руку, которая застыла у него на лице, и со скромной улыбкой опускает её вниз. Я опускаю взгляд и потираю лоб. Мне хочется провалиться под землю, чтобы он не увидел мои пылающие щёки. Уилл отходит на шаг, но не избегает моего взгляда. - Что ж, похоже, твоё животное очень голодно, - он ухмыляется и взъерошивает волосы на затылке. - Так как, мы идём на ужин? - Да. Да, минутку. - Я киваю слишком резко. - Подождёшь меня пару минут? - Конечно. Я иду в ванную, закрываю за собой дверь и включаю холодную воду в раковине. Умываю лицо. Руки дрожат, на своё отражение в зеркале боюсь посмотреть. Боюсь увидеть там дикарку с горящим взглядом, чёрт, мне это сейчас так не нужно, что же он со мной творит. Нет. Нет. Надо взять себя в руки. Он там стоит ждёт меня. Миа, успокойся. Сейчас твоя главная забота - Ботти, вот, кто должен занимать все твои мысли. Иди на ужин и принеси ему еды. Глубокий вдох. Раз. Два. Три. Иди. Уилл стоит, откинув голову на стенку, руки в карманах. Увидев меня, он улыбается и открывает входную дверь. Он ведёт меня по одному ему известному маршруту, на два этажа наверх, через бильярдную и мимо спа-центра. Краем глаза замечаю кучу влюблённых парочек, одни держатся за руки, другие целуются на диване, третьи просто болтают за барной стойкой. Кто-то проходит мимо и улыбается нам. Я стараюсь держаться Уилла, но ужасно боюсь, что ему вдруг придёт в голову сыграть на публику и взять меня за руку. В последнее время я постоянно обнаруживаю у себя серьёзные неполадки с самоконтролем, и лишние провокации мне ни к чему. Уилл смотрит в мою сторону и улыбается, но я не отвечаю. Я зла на себя за то, что позволила себе увлечься, когда у меня такая важная миссия впереди. Зла за то, что на минуту забыла о Ботти. За то, что на какое-то страшное мгновение потеряла себя. В ресторане ничто не может завладеть моим вниманием: ни куча круглых свечей на воздушных подсвечниках, ни тихая живая джазовая музыка, ни уютные столики на двоих, ни даже предпраздничная атмосфера. Я едва пробегаю глазами меню и выдаю официанту: - Стакан виноградного сока, салат с курицей и творог - с собой, если можно. Официант кивает. - Салат? - удивлённо переспрашивает Уилл. - Это весь твой суточный рацион? Сэндвич и салат? - Меня не тянет обжираться, - говорю я несколько жёстче, чем хотелось. - Миа, зачем я тогда привёл тебя сюда, если ты не хочешь есть? - в голосе Уилла слышится раздражение. Он смотрит на меня с осуждением. Я молчу. Тогда он обращается к официанту: - Два стейка, хорошо прожаренных, две пасты с морепродуктами, две порции мясной лазаньи, салат этот дурацкий, творог в отдельной тарелке и красное вино. Официант кивает и уходит. Я сжимаю губы и бросаю сердитый взгляд на Уилла: - Я буду есть то, что заказала я. А двойные порции пускай достанутся тебе в качестве компенсации за пропущенный обед. Уилл отстраняется и скрещивает руки на груди, его лицо становится каменным, как в тот раз, когда он впервые увидел меня и наставил на меня пистолет. Его голос ледяной: - Миа, в чём дело? Я мотаю головой. - Ничего. Всё в порядке. - Всё в порядке? - Уилл вопросительно выгибает бровь. - А мне кажется, что ты ведёшь себя как-то странно. - О, мы снова пришли к выводу, что я странная. Благодарю. - Миа, что с тобой происходит? Я сделал что-то не так? Мне становится больно. Почему я веду себя как истеричная стерва во время ПМС? Он ни в чём не виноват, почему же с срываю на нём злость только из-за того, что сама оплошала? Почему он мне так нравится? - Прости, - я опускаю взгляд и смотрю в пол. - Уилл, прости. Мне так стыдно. В последнее время я на нервах, и всё идёт наперекосяк. Ты уже столько сделал для меня, я так тебе благодарна. Если бы ты знал, как сильно я тебе признательна за это. - Миа... - Но я не могу так. Я начинаю сходить с ума. Каждый раз мне приходится одёргивать себя, каждый раз напоминать себе о том, что у меня есть цель до следующей недели, а потом я смогу пристроить куда-нибудь кота и хоть пустить себе пулю в лоб, потому что дальше тянуть себя смысла нет. Я боюсь расслабиться, потому что... - я с трудом сглатываю, - потому что если с Ботти что-нибудь случится, если операция не поможет и он... Я не выдержу, понимаешь? - По моему лицу катятся слёзы, я мотаю головой. - Уилл, мне сейчас очень страшно. Вдруг ничего не получится? Вдруг всего, что я делала, - недостаточно? Вдруг он умрёт по моей вине? Уилл теряется не на шутку. Его лицо белеет, он сглатывает. Меня колотит, я задыхаюсь. Кто-то за другими столиками косится в нашу сторону и говорит нам что-то, но я не слышу. Уилл тянется через стол и берёт меня за руку. - Миа, успокойся, - его голос спокойный и нежный. - Посмотри на меня. Я поднимаю глаза и цепляюсь за его ласковый взгляд как утопающий за соломинку. - Миа, глупышка, я не дам никому напортачить, я же обещал тебе, - Уилл улыбается, но улыбка эта натянутая, в его глазах беспокойство. - Ради всего святого - что за чушь ты несёшь? Мы отдадим Ботти в хорошую клинику к хорошему ветеринару, ему удалят почку, и всё будет хорошо. Правда? Миа, хватит. Миа, прошу тебя, успокойся. Что я могу для тебя сделать? Хочешь - пошлём к чёрту этот ужин, я отведу тебя обратно? Боже. Я начинаю судорожно хватать ртом воздух, он врывается в носоглотку с жуткими хрипами. Уилл белеет пуще прежнего и вскакивает на ноги. Меня трясёт так, что стул подо мной дрожит. Кто-то кричит: - У неё панический приступ! - Она задыхается! - Чем вы её так напугали, молодой человек? - Нужен врач, срочно! - Чувак, что ты с ней сделал?! - Врача! Кто-нибудь, позовите медперсонал! Уилл подлетает ко мне и берёт меня на руки. Подбегает испуганный официант, но Уилл отстраняет его со словами: - Никого вызвать не нужно. Я справлюсь. - Вы уверены? Вот телефон врача из медицинского пункта, если понадобится. Мы отменим ваш заказ. - Да, спасибо. Занесите только творог в 110-ую, если можно. У неё кот голодный. - Конечно. Я прижимаюсь лицом к его груди, пока Уилл несёт меня. Оказавшись в знакомом коридоре, я чувствую как дыхание постепенно нормализуется и вслед за облегчением накатывает жгучий стыд. - Какая же я дура. Господи, как неловко, - чуть не плача, тараторю я. - Всех на уши подняла. Всем вечер испортила. Что я за человек такой? Как теперь я смогу им на глаза показаться? - Тише, тише, - Уилл легонько целует меня в макушку. - Всё в порядке. Такое бывает. Миа, детка, прошу, успокойся. Мы почти пришли. Он открывает дверь ключом, заносит меня в комнату, бережно опускает на кровать и укрывает одеялом. Затем забирает Ботти с подоконника и кладёт его рядом со мной. Я обнимаю котёнка и прижимаю его к своей груди. Через пять минут приносят еду для Ботти. Уилл протягивает мне коробочку и уходит расплачиваться с официантом. Моя дрожь постепенно утихает, когда я вижу, как котёнок спокойно ужинает, живой и невредимый. Уилл закрывает входную дверь, возвращается, садится рядом со мной на постель и кладёт руку на моё плечо. Я лежу спиной к нему. Мне настолько стыдно перед ним, что тело парализует, слова не могут вырваться наружу, только обжигающие мысли хаотично бьются в голове. Уилл тихо произносит: - Миа, я... Прости меня за то, что довёл тебя до такого. Прости, что давил на тебя. Ты не должна сейчас чувствовать вину. Никто не осуждает тебя, и я не осуждаю и ни в коем случае не злюсь. Все беспокоятся за тебя. Ты... Миа, ты необыкновенная. Я счастлив, что мне довелось встретить тебя. Но твои слова - о том, чтобы пустить пулю себе в лоб - ты и думать об этом не смей, поняла? Ты нужна не только Ботти. Своим друзьям, знакомым. И маме своей ты тоже нужна, как бы нелепо тебе сейчас это ни казалось. Я уверен, что она переживает за тебя. Перед тобой в жизни откроются ещё столько дорог, ты ещё так молода, так прекрасна. Миа, пообещай мне, что никогда не сделаешь этого. Пообещай, что проживёшь долгую и счастливую жизнь до самой старости. Я молчу. Слёзы бегут по мокрым дорожкам и падают на подушку. - Миа? Ты слышишь меня? Мои пальцы гладят гладкую шерстку Ботти. Я тихо выдыхаю: - Обещаю. Уилл убирает руку с моего плеча, поправляет мои волосы, упавшие мне на лицо и поднимается: - Миа, если что-то понадобится - что угодно - разбуди меня, хорошо? Я хватаю его ладонь, разворачиваюсь и смотрю ему в глаза: - Поспи сегодня со мной, прошу. Бровь Уилла выгибается дугой, на лице застывает неопределённое выражение. Я приподнимаюсь на локте: - Я видела, как ты замёрз вчера ночью у балкона. Хватит уже играть в мораль. Иди ко мне. Уилл втягивает воздух: - Миа, я же... я... - Просто ляг рядом, Уилл. Он долго смотрит на меня, а затем выдыхает, выключает свет, снимает рубашку, обходит кровать с другой стороны и ложится, укрывшись одеялом наполовину. Из незашторенного окна на нас падает лунный свет. Уилл поворачивается на бок в мою сторону. - Ты просто невообразимый манипулятор, - с шутливым негодованием бормочет он. На моих губах мелькает улыбка. - А если я ночью отдавлю твоему коту хвост? - Не отдавишь, - я целую Ботти в лоб. - Он сам выберется на подоконник, когда я засну. - Пусть он меня об этом предупредит, ладно? - Уилл. - М-м-м? - Спасибо. За то, что ты рядом. - Миа, спокойной ночи. Уилл закрывает глаза. Что за человек! Каждый раз, когда я говорю ему “спасибо”, он ёрничает. Ботти высвобождается из моих объятий, вытягивает лапки, вылизывает шёрстку на передних лапах, идёт на край кровати и ложится у меня в ногах. Очевидно, присутствие постороннего не входит в пределы его одобрения. Луна освещает лицо и грудь Уилла, он спокоен и безмятежен, как будто уже спит. Я не могу отвести от него глаз, радуясь возможности разглядывать его, без риска наткнуться на проницательный взгляд его серых глаз. Мне хочется провести рукой по мышцам на его плече, пробежать кончиками пальцев по его спине, потрогать его волосы, прижаться к его плечу. Это желание почти осязаемо, оно витает в воздухе, и я ловлю его своим угасающим сознанием. Я чувствую, как дыхание Уилла становится спокойным и мерным. Я осторожно тяну руку и легко касаюсь его разбитой губы. Уилл мгновенно распахивает глаза. Я встречаюсь с ним взглядом. - Это тебя так Кит, да? - тихо спрашиваю я. Не сводя с меня взгляда он берёт мою руку и отводит её, а затем поворачивается на другой бок и полностью накрывается одеялом. Моя рука падает на пустое место. Я знаю, куда он сегодня ходил и кто так раскрасил его лицо. Я знаю, что это из-за меня. А ещё я знаю, что я люблю его.