Падение прошлого мира

Довакин медленно шел по Черному Пределу. Где-то вдали были слышны затихающие крики: похоже, двемерские механизмы успешно устанавливали свою власть. Драконорожденный обдумывал свой договор с Роуркеном. Роуркен, в обмен на дружбу наследия двемерского народа и доступ к знаниям двемеров, попросил только одну вещь - как только Довакин закончит дела, для завершения которых полностью необходимо его присутствие, Драконорожденный вернется сюда, в Мзинчалефт вместе с Вультурьйолом и все силы бросит на разрешение проблемы исчезновения двемеров. Почему он дал это обещание? Вопрос был сложный - когда он помогал Роуркену, он действовал и говорил искренне. Но была еще одна причина - двемеры вернутся вне зависимости от того, будет он что-то делать или нет, так пусть лучше они вернутся его друзьями и должниками, чем еще одной могущественной и потенциально опасной фракцией в Скайриме. Да и доступ к их знаниям поможет лучше их изучить, а значит, и быть готовым к войне. Нирн - жестокое место. Драконорожденный автоматически отметил подъемник, выходящий в Скайрим, и прошел под мостом. На своем пути он увидел трупы семи фалмеров и двух корусов. Их тела были разрублены мощными ударами, а тело одного фалмера было буквально вмято в землю – похоже, в бой пошли центурионы. Довакин хмыкнул и пошел дальше – с такой силой двемеры клана Роуркен помогут ему укрепить Тамриэль так, что никто другой не будет им угрозой. Он увидел массивное строение, над которым висело Оно. Он взмахнул руками, сплетая заклинание, и взлетел к Солнцу – творению своего брата. Его невольно охватило восхищение Вультурьйолом. Солнце было истинным совершенством, Довакин рассматривал магические составляющие Солнца и вдруг понял, что все его магические достижения – ничто по сравнению с этим произведением искусства управления огнем. Как же легко было разрушать огнем – сжигать ветки, чтобы согреться или сжигать врага, чтобы выжить. Довакин вспоминал, как он использовал Огненный Вихрь в Коллегии – да, так он и видел магический огонь. Но не Вультурьйол – каждый поток, отходящий от Солнца, служил жизни, Драконорожденный, все дальше погружавшийся разумом в этот Город, чувствовал, как один поток питал разумную составляющую машины, другой подпитывал механизмы, а третий помогал Городу трансформироваться. Если Стены Города были его разумом, то Солнце воистину стало сердцем этого места. Довакин встал прямо над солнцем и набрал воздух в легкие: - VUUL TUR YOOOOOOOL! Поначалу ничего не происходило, но потом Довакин почувствовал, как кто-то тянется к нему мыслями - чувство вдруг резко оборвалось. Ничего не изменилось, но на самой грани сознания, Драконорожденный почувствовал, что Солнце отреагировало. Довакин протянул щупальца познания в Солнце, исследуя каждый поток и тут… вот оно – два из этих потоков уходили в никуда. «Так вот почему город начал замерзать»... – Довакин мысленно очертил это место и принялся его изучать. – «Что-то вроде печати, но нестабильной» - FUS RO DAH! – Как он и думал, нестабильная печать, не выдержав такого прямого проявления силы, лопнула, и над ним раскрылся портал. Довакин успел отпрыгнуть, когда из портала вывалилась огромная черная туша и сразу заполнила почти всю площадку, а портал закрылся. «Похоже, он был связан только с Вультурьйолом». - автоматически отметил Довакин и произнес: - Приветствую, Вультурьйол, с возвращением домой. – Он подошел к Дова и почувствовал, что что-то не так. Он осмотрел дракона и заметил то, что сразу не бросалось в глаза - тот тяжело дышал, а его глаза были закрыты. Довакин увидел кровь, вытекающую из-под тела, а потом и огромный клинок, торчащий из живота Дова. Драконорожденный подбежал, вытащил клинок, и вдруг легкий сполох драконьей души коснулся его руки. - Нет, нет, НЕТ! – Довакин прижал ладони к горячей чешуе Вультурьйола и попытался вылечить его. Он создавал заклинания за заклинаниями, но потом бессильно опустил руки – ничего не получалось. Слишком обширные участки повреждений внутренних органов, чтобы их охватить: нужен куда больший запас сил. Дракон захрипел, жизнь уходила из его тела. По лицу Довакина потекли слезы, а потом он прорычал: - ТЫ НЕ УМРЕШЬ!!! SU GRAAA DUUUN! Его руки замелькали с нечеловеческой скоростью. Взмах – в центр мира Этериуса появляются маленькие врата, взмах – рядом с руками Довакина появляется выход к этим вратам. Самая сложная часть – он касается этих врат и Изменением, смешанным с Восстановлением, встраивает врата в магические потоки своего тела, наполняя его сверхъестественным могуществом. - Аргх! - Все тело пронзила нечеловеческая боль, Довакин резко взмахнул руками и прижал их к Дова, магия могучим потоком начала перетекать в драконье тело. Повреждения были не только физического, но и магического характера. Драконорожденный полностью наполнил своей магией тело Вультурьйола. Он чуть изменил конфигурацию чистой силы, и она стала магией познания. Довакин понял все строение тела Дова: он узнал, где должен быть каждый орган, какие потоки пронзают их тела и как должны выглядеть кровеносные потоки. Он не мог бы создать такое, но восстановить все повреждения ему сейчас было вполне под силу. На руке Довакина появилась рана – врата начали разрушать его тело. Он не глядя затянул ее и продолжил работу. Драконорожденный колдовал, вылечивая самые трудные раны, а где-то создавая заготовку восстановления, которая начнет работать через некоторое время. Тело, даже такое мощное, как у Вультурьйола, не смогло бы перенести столь обширное восстановление. Он чуть передохнул и понял, что потом нужно будет как-то унести Вультурьйола в горы: - PAAR THUUR NAXXXXXXX! В свой Крик он постарался вложить все отчаяние своего положения, он верил – Партурнакс поймет. Он уже хотел перейти к следующей части, когда услышал тихий шелест, будто что-то трется о каменные ступени. Довакин оглянулся и увидел женщину. Статная и красивая фигура, со змеиными чертами лица и тела. Она улыбнулась и приветливо ему помахала. Не сказать, чтобы Довакин не привык к странным ситуациям, но он все же сильно удивился. Она же подошла и встала рядом с ним. Он увидел у нее за спиной клинок и понял – дело дрянь. Вакизаши – клинок Акавира, клинок Цаэски. Женщина тем временем поклонилась Довакину и сказала: - Я Витар-Наш, пятая из стражей северного предела, дочь храма Драконьей Стражи, я пришла за тобой и твоим братом по крови. Довакин посмотрел на Вультурьйола. - Давай спустимся. - В этом нет необходимости, через секунды умрешь ты, а потом и он. - Сомневаюсь, - сквозь зубы прорычал Довакин. Довакин раздраженно сложил фигуру из пальцев левой руки и метнул в нее Поток – сплетение из огня, льда и молнии. И охнул - она взмахнула Вакизаши и разрубила само плетение - заклинание рассыпалось на безобидные искорки. Вдруг она оказалась рядом и махнула Вакизаши. Витар-Наш привычно, как на тренировках, разрубила Довакина от пояса до плеча и уже повернулась к Вультурьйолу, когда услышала голос: - Девочка – это все, на что ты способна? – Она оглянулась на него – раны как не бывало. - VULD NA KEST! – Он рванулся к ней, сбил ее собой и, во время падения-полета, схватил ее и бросил на землю. Здесь он сможет развернуться. Он упал рядом с ней на ноги и создал ледяной таран над ее телом, пока она легко вспрыгивала, и отпустил его. Витар-Наш разбила таран рукой и посмотрела на него: «Сейчас ты умрешь». «Роуркен» - мысленно позвал он. И захрипел – она разрубила ему горло, но весь порез мгновенно затянулся. Витар-Наш сражалась с Драконорожденным, ее лицо не выражало никаких эмоций, но она ликовала - не зря она ушла без приказа. Убить последнего Драконорожденного, выпить его силу - и она станет сильнейшим драконоборцем Акавира. И тогда вместо позорного пятого номера она станет первой. А может и... – у нее аж на секунду помутился разум от будущих перспектив – главой Драконьей стражи. Она не боялась Довакина: все, что он мог - швыряться заклинаниями, которые она легко рубила своим клинком. В ее глазах он не был даже противником - единственное, что ее раздражало, так это бешеная регенерация Драконорожденного. По ее подсчетам, он должен был умереть уже семнадцать раз. Довакин тяжело дышал, битва длилась уже три минуты. Врата Этериуса скоро нужно будет закрыть, так как они будут наносить более мощные повреждения, чем он может исцелить с их помощью. Она уже трижды отрубила ему руки, семь раз пронзила внутренние органы, два раза отрубила нос, выколола глаза, сделала что-то еще - Довакин уже не мог уследить за всеми ранами своего тела: за все время битвы Витар-Наш, или как ее там, не выказала ни капли усталости или нетерпения – она просто убивала его, а вся его магия разбивалась о ее клинок. - Все бесполезно, Драконорожденный. Ты могущественный маг, но даже у тебя есть пределы. Давай закончим это по-быстрому. - FUS RO DAH! – Она даже не покачнулась, как вдруг из-под земли вырвались двемерские паучки – Роуркен услышал его призыв. Сразу семь паучков выпрыгнуло рядом с ней, он почувствовал, как они собрали разряд убийственный энергии, но всего лишь один взмах – и куски металла падают на землю. К ним вылетели пять сфер, которые мгновенно преобразились в двемерских воинов и обнажили клинки. Цаэски устроила пляску смерти: за все это время ни одна сфера даже не поцарапала ее, зато сами они получали повреждения за повреждениями и падали, падали, падали. Наконец заклинания познания закончили собирать информацию и указали Довакину, что она – существо вампирского типа, вот только ее, похоже, нужно засунуть в лаву, чтобы убить - простой огонь ее не возьмет. Она разделалась со сферами и повернулась к нему. «Похоже, это конец.» Молот Волендранг с невообразимой скоростью пронесся перед глазами Довакина, а движения Витар-Наш странно замедлились, но все же она смогла отбить молот, хотя и пошатнулась. Волендранг засветился. В голове Довакина зазвучал голос Роуркена. «Это остановит ее секунд на семь, потом она просто убьет тебя и всех, кого захочет, я послал центурионов и скоро приду сам - держись». Довакин кивнул – этого хватит. Одно из самых больших преимуществ, которые отметил Драконорожденный в этом звании - это душа. Сейчас его душа была размером в три раза больше обычной черной души, и к тому же являлась смесью черной и белой души. Но главное - этого вполне хватит на черный куб, заклинание, которое он разрабатывал на протяжении двух последних лет. Он взмахнул рукой. Перед Цаэски появился мощный барьер, выдерживающий изнутри почти любые повреждения. Он требовал особого расположения звезд и десятков рун, пентаграмм и фигур, расположенных в разных местах, но врата Этериуса позволили обойти эти требования. Он напрягся, из его рта потекла кровь, на руке начала расходиться кожа – но все это было неважно. Все, что было в черном кубе, отправилось в глубины огненных рек Мертвых Земель. Дитя Акавира бешено закричала, но Довакин этого не услышал. Через три секунды он закрыл врата Этериуса, вместе с ними разлетелся куб - а в нем обугленное тело, которое еще пыталось шевелиться. Довакин потянулся к магии, чтобы докончить начатое, и упал. - Роуркен, отнеси нас с Вультурьйолом к подъемнику в Скайрим, а это разруби на десятки частей и сожги... - он обратился к подоспевшему центуриону и потерял сознание. Он очнулся на солнце, сделал шаг, вышел из подъемника и упал лицом в снег. Довакин умирал… врата в Этериус разрушили его внутренние органы, но самое главное, он это осознавал – он умрет, его ничто уже не сможет вылечить. Он чуть повернул голову и увидел, как Вультурьйол открывает глаза и чихает. Из единственного целого глаза Довакина вытекла одна-единственная слеза. Из груди вырвался посмертный хрип. «Алдуин, я иду.»