Падение прошлого мира

Довакин умирал. Капля за каплей жизнь уходила из его израненного тела. Они испробовали все: приводили могущественнейших целителей, использовали редчайшие и сильнейшие ингредиенты и снадобья, Конарик даже вновь попытался соединить Драконорожденного с маской, но все было бесполезно. Он умер через день после того, как его перенесли в одно из убежищ Дова, в страшной боли и муках, и душа его покинула тело. И сейчас, через неделю, в его гробницу зашел Партурнакс. Он часто заходил сюда, тяжелые мысли грозовыми тучами заполонили его голову. Без Довакина они еще могут выжить, но жить… слишком оторваны были Дова от нынешней реальности. Им нужен был тот, кто соединит Дова с нынешним миром, с Джора, как и Джора нужен был тот, кто поможет им в общении с Дова. И казалось бы, куда уж хуже, но но вскоре они поняли - смерть Довакина далеко не все проблемы, которые опустились на их плечи. Цаэски. Вультурьйол, вновь спустившийся под землю, чтобы помочь своему народу, принес тревожные вести – Довакин сражался с цаэски. Он показал Партурнаксу запись боя, которая осталась в камне душ одного из двемерских паучков, и старый дракон сжал зубы до хруста - он узнал клинок, цаэски была из стражей северного предела. О, Партурнакс хорошо помнил этих стражей и бесчинства, творимые ими над юными Дова. Только Алдуин смог утихомирить их, полностью уничтожив южный и западный пределы. Но то был Алдуин… Его мысли прервало чье-то присутствие, он оглянулся – Конарик. Жрец подлетел к Дова, опустился перед ним на одно колено и произнес: - Партурнакс, как вождь Драконьих жрецов и глава Культа Драконов, я прошу тебя провести ритуал имени. – Глаза Дова ничего не выражали, но Конарик почувствовал, как он оценивающе смотрит на него. - Он человек... - медленно начал Партурнакс, но Конарик его перебил: - Он существо с душой Дова, у которого не было имени - этого достаточно. - Партурнакс посмотрел на жреца. Пламя факелов, которые были зажжены в честь Довакина, придавали его фигуре какой-то странный гротеск. Тени, плясавшие по стене, превращали фигуру Конарика в отражение демона Камаля. Партурнакс приблизил свою морду прямо к жрецу и спросил: - Знаешь ли ты, что такое ритуал имени и к каким последствиям он может привести? Если Довакин выберет не ту дорогу, то нас может уже не существовать. - Если он не вернется, нас и так не будет, ты ведь чувствуешь это - ту древнюю угрозу, которой не было слышно уже тысячи лет. Дыхание Акавира - возвращение цаэски. Ты ведь понимаешь, даже если мы сможем уничтожить стражей северного предела... - на морде Дова отразилось удивление, похоже, жрец знал намного больше, чем Партурнакс предполагал, - придут другие. - Хм... Это сложное решение. - Партурнакс закрыл глаза, жрец почтительно отлетел и застыл: ему нравилось наблюдать, как Партурнакс обдумывает решение, старый дракон за всю жизнь и не-жизнь жреца не совершал ошибок... никаких. - Я соберу Дова на рассвете. Мое слово прозвучит в поддержку Довакина. Но, когда наступил рассвет, и Партурнакса, и Конарика ждало удивительное событие - каждый из Дова произнес слово в поддержку Драконорожденного. Такой чести не удостаивался еще ни один дракон. Реман, дозорный Стендарра, дрожал. Он трясся от ужаса, его глаза были широко распахнуты, а за расширенным до невозможного зрачком нельзя было увидеть цвет радужки. «О, Стендарр всемогущий, прошу тебя защити и обереги меня». Раньше бы он просил защитить его и свой орден, но ордена Стендарра больше не существовало. А ведь еще утром они – такие сильные, такие уверенные в себе, расправились с большой группой драугров, направлявшихся к Данстару. Весь Дозор собрался в этот день. Юный Реман видел, как самые могущественные дозорные Скайрима, используя меч и магию, уничтожали драугров. Те даже не успели оказать сопротивления, и когда члены Дозора возвращались домой, чтобы отпраздновать еще одну убедительную победу во имя Стендарра, это случилось. Ничто не предвещало беды. Они уже подходили к родному Залу Дозора. Реман увидел теплый свет окон и зажмурился - он находился в сладком предвкушении того, как он сядет у очага, воздаст хвалу Стендарру и будет слушать людей, которые рассказывают, как они победили сотни драугров. И с каждой бутылкой меда Хоннинга - лучшего в Скайриме – количество драугров будет увеличиваться, а сила братьев расти. Вдруг Хранитель Каркетта, разговаривающая с одной из сестер, застыла. Он увидел, как ее лицо начало искажаться, а глаза наполняться ужасом. Она медленно сложила руки в какой-то знак, как вдруг из ниоткуда вылетело ледяное копье и пронзило ее грудь. Еще никто ничего не понял, а Реман медленно поднял взгляд на нее и коснулся своего лица – на нем была капля крови. Вдруг с неба упала глыба льда, которая буквально раздавила Вольтунга – брата Ремана. Глыба зашевелилась и начала приобретать гуманоидную форму. Один из магов дозора крикнул: - Дозор – к бою! - И тут же заорал от боли, груда камней, на которой стоял дубильный станок, недавно мирно лежавшая неподалеку от дороги, вдруг поменяла форму и метнула молнию. Та насквозь прошила мага, из его рта хлынула кровь и он упал, а дальше взбушевалась сама стихия, они же ничего не могли сделать. Маги вскидывали руки, и их пальцы замерзали в воздухе, воины поднимали свои мечи, а те разлетались на осколки, превращая своих носителей в куски разорванного мяса. Мощный крик десятка умирающих людей пронзил мир и оборвался. А Реман стоял посередине этого побоища, боясь посмотреть на землю, и истово молился Стендарру. Из лесу медленно летели две фигуры. Реман упал на колени. С каждым метром, которые преодолевали эти фигуры, он слабел. Он уже хотел закричать… этого было не вынести. Неотвратимость того, что случится... А потом случилось чудо. Он услышал, как дверь зала распахнулась и как чьи-то шаги легко приминают снег. Он смог чуть повернуть голову и увидел двух высоких воинов, которые были полностью закованы в броню, а за их спинами было оружие, излучавшее нежный теплый свет. «Стендарр услышал мои молитвы!» - Он побежал к ним. Один из воинов чуть отклонился от своего направления и сделал неуловимое движение. Мальчишка, который верил в своего бога до конца, умер счастливым, даже не поняв, отчего. Два могущественных атронаха начали движение и тут же рассыпались от мгновенного удара второго воина, державшего странное оружие, состоящее из серпа и грузика на концах, соединенных цепью. Воины остановились. Тот, кто держал это необычное оружие, поклонился и произнес: - Мое имя Цфанг-На, третий из стражей северного предела, сын храма Драконьей Стражи, заслуживший право владения Кусари-Гама и катаной, я пришел за вами, Отар Безумный и Хевнорак. Второй тоже поклонился и проговорил вслед за своим собратом: - Мое имя Вайш-Наир, четвертый из стражей северного предела, сын храма Драконьей Стражи, я пришел за вами, Отар Безумный и Хевнорак. Один из жрецов чуть подался вперед и по всему полю раздался его голос: - А я – Отар, Драконий жрец, пришел за теми слабаками, а, похоже, нашел еще двух. Не так ли, змейка? – И Отар начал извиваться всем телом, весьма точно демонстрируя древний танец, которым мужчины-цаэски приглашали совокупиться женщин низкого рода. Вайш-Наир молниеносно оказался рядом с ним. Его Вакизаши уже почти коснулся жреца, как тот исчез, а Хевнорак направил яркую молнию прямо в тело цаэски. Того отбросило к ногам брата. - Змейка, не торопись ты так, это только приглашение. – С этими словами Отар поднял руки к небу и два горящих камня устремились к цаэски. Те легко увернулись, а камни взлетели снова, медленно принимая женскую форму. - Вайш, хватит дурачиться. – раздраженно прошипел Цфанг-На и взмахнул рукой. Два огненных атронаха рассыпались безобидными горстками огненной соли. - Хевнорак… - Я знаю - у нас только один шанс. Я верю в тебя, Отар. – Хевнорак взлетел и направился к Драконьей Страже. Все его тело засветилось. Все, что ему было нужно – продержаться пару минут, и тогда Отар их в порошок сотрет. Хевнорак переводил всю свою магическую мощь в физическую силу. Его движения ускорились, посох укрепился, на его конце вместо драконьей головы появилось двойное лезвие. Вайш-Наир нанес удар, это движение не мог бы разглядеть даже мастер меча, но жрец увернулся и нанес контрудар косой, крутанул ее и направил на второго цаэски. Коса с огромной скоростью увеличилась в размере и ударила в удивленного Цфанг-На. - Не недооценивайте силы жрецов, молокососы. – Хевнорак был счастлив. Всю свою жизнь он ждал этого. Он умрет во имя своих богов, унеся их самых страшных врагов с собой. Бой продолжался - несмотря на ту чудовищную силу и скорость, которыми он обладал, на его теле появлялись раны, но и цаэски не могли и на секунду отвлечься от косы жреца, которая с огромной скоростью выписывала восьмерки и круги, заставляя воинов совершать невероятные кульбиты, чтобы избежать лезвия. Отар же собирал силу. Он призывал облака, которые должны были разразиться молнией, стократно усиленной силой жреца, которого называли Богом Грома. Его руки уже полыхали, а из глаз вырывались молнии - он скручивал заклинание в тугую спираль, чтобы, выпустив его, ни у кого не было и шанса увернуться - ни у цаэски, ни у Хевнорака. - Давай, Отар. В меня! Он отпустил заклинание, и сердце пронзила боль, он почувствовал, как маска Хевнорака плавится - он убил брата, но спас своих богов. Отар повернулся к лесу – нужно было сообщить, что цаэски пришла не одна, что это не одиночная атака, а дело Драконьей Стражи. Отар сделал шаг - он был слишком слаб, чтобы лететь – и вдруг почувствовал, как меч вонзился в его затылок, и, насквозь проткнув череп, расколол маску. Больше Отар ничего не чувствовал. - Чертов жрец, никогда не думал, что они такие сильные. - Вайш-Наир сплюнул кровь и сел на землю рядом с мертвым жрецом. - Ты сильно ранен? - Руку напрочь снесло. Цфанг-На фыркнул: - До наступления заживет. Теперь они соберутся вместе, мы убьем их одним махом и – самое главное – достанем Довакина. - Цфанг-На хищно улыбнулся. - Само собой. - Двое цаэски направились к своему лагерю. Их миссия была выполнена. Дельфина бежала по лесу, с ее оголенного живота капала кровь, но она, похоже, не обращала внимания на рану. «Только бы успеть, только бы успеть,» - пульсировала мысль в ее мозгу. События последних дней ей казались сущим адом. Все началось с того, как пришли пятеро воинов из Акавира. Поначалу они с Эсберном обрадовались - с тех пор, как Довакин начал вести свою предательскую политику по отношению к людям, им нужна была такая поддержка. Вот только они этим пришельцам из Акавира были не нужны. Те просто посмеялись над ними и сказали убираться, и вся бы эта история закончилась совсем по-другому, но Эсберн упомянул Довакина. Акавирцев как будто подменили. Драконья Стража начала спрашивать про Довакина, но Клинки заупрямились. Как бы они ни относились к нынешней политике Довакина, он был Драконорожденным, а значит, они должны защищать его. Акавирцы пытали их день за днем, пытаясь выведать всю информацию о Довакине, новой Драконьей войне и Скайриме. Но если о Довакине ни она, ни Эсберн не сказали ни слова, то о Скайриме они рассказали все: о гражданской войне, о политике Талмора, о расколе Скайрима на группировки, об обнаглевших бандитах и, конечно, о драконах. И эти вести, похоже, очень радовали чужеземцев. Дельфина слушала их планы и бледнела - им было плевать, слышат их пленники или нет - для цаэски они уже были мертвецами. Они обсуждали нападение на Вайтран и Винтерхолд, а, узнав о гражданской войне, начали всерьез рассматривать возможность вторжения северного предела в Тамриэль. Прошел двенадцатый день ее заключения, связанная Дельфина, не евшая ничего целую неделю, лежала, привязанная к кровати. Она услышала шаги, в ее угасающем мозгу медленно билась только одна мысль - поскорей бы все закончилось. Она неловко попыталась оглянуться и заметила, что Эсберна нет, но это ни вызвало в ней никаких эмоций. Кто-то подошел к койке и приложил мокрую губку к ее губам: - Пей. - Дельфина жадно вцепилась в нее зубами, выпивая воду. Казалось, подобного наслаждения она не испытывала за всю свою жизнь. Ее разум медленно возвращался к ней, Клинок услышала плеск воды и почувствовала прикосновение влажной губки к своему лицу. Она приподняла припухшие веки и разглядела свою спасительницу - это была пятая цаэски, к которой остальные змеелюди относились как к рабыне. Она присела рядом с койкой Дельфины и сказала: - Если ты поможешь мне, я отпущу тебя. Я знаю и понимаю, как ты относишься к Довакину, но ты сможешь спасти города и весь Тамриэль от нападения Акавира, предупредив людей. Я не прошу тебя все рассказывать о Драконорожденном, я прошу только дать мне любую его вещь. Ты можешь постараться даже найти его сама и предупредить обо мне, я не буду тебе мешать. - Этот медленный успокаивающий голос проникал в разбитое сознание Дельфины, и ей начало казаться, что действительно, пока цаэски будет выслеживать Довакина, она успеет спасти и Тамриэль, и Драконорожденного. - Ты поможешь мне? - Дельфина кивнула, тогда цаэски развязала ее и подхватила на руки. Дельфина поразилась искусству скрытности Витар-Наш, даже неся ее на руках, она двигалась совершенно беззвучно. Когда они вышли из Храма Небесной Гавани, она спросила про Эсберна. Цаэски пожала плечами: - Он отказался мне помогать, и я перерезала ему горло. Так где вещи Довакина? - Прежде чем я тебе расскажу, поклянись силой Храма, что ты меня не убьешь! – Хрипло ответила Дельфина. Цаэски рассмеялась: - А ты умна. Клянусь Силой Храма Драконьей Стражи, что, если ты скажешь мне то, что я потребовала, я тебя не трону. Дельфина кивнула и рассказала, как добраться до ее потайной комнаты в Ривервуде. Цаэски выслушала ее и спокойно повернулась к ней спиной, похоже, мысль о нападении Клинка на нее даже не приходила ей в голову. Дельфина посмотрела ей вслед, помотала головой и поспешила в Вайтран. И все бы ничего, но она попалась изгоям - усталость и слабость от обезвоживания и истощения давали о себе знать. Она смогла расправиться с конвоем на перевале только через неделю, к тому же получила ранения, и сейчас спешила в Рорикстед, до него оставалось всего полдня пути. К вечеру израненная, грязная и кое-как передвигающая ноги Дельфина добралась до поселка, она уже падала на землю, когда увидела, как к ней поспешил стражник... Рагот сидел рядом с ярлом и обсуждал укрепление стен Вайтрана магией. Вопрос был сложный – Вайтран был истинным памятником нордской культуры и люди не хотели перемен, но постепенно ярд Балгруф уступал. Он был мудр, и безопасность граждан ценил превыше всего. Вдруг жрец почувствовал, что кто-то посторонний проник в Вайтран. Он уже начал плести заклинания, когда вошел один из драугров в обличье норда и произнес: - Ярл, привели женщину из Рорикстеда – она говорит, что у нее срочные новости о нападении на Вайтран. Она сильно ранена, извозчик говорит, что она даже не передохнула, а срочно попросила доставить ее сюда. - Немедленно впустить. Айрилет, зови Фаренгара. Драугры аккуратно внесли женщину и положили ее на стол. Она попыталась что-то сказать, но ее глаза закатились. Она пересилила подступающую слабость и схватила за одежду подошедшего Рагота: - Они идут. Цаэски идут. Через неделю Вайтран и Винтерхолд будут уничтожены. – И уже навсегда закрыла глаза. Клинок выполнила свою цель. Где-то и одновременно нигде, в месте, где пространство соткано из нитей Времени, летели два дракона. Перед их глазами стояло множество рек, текущих из ниоткуда в никуда, рек, течение которых отсчитывало секунды, минуты и часы каждого мира, которому они принадлежали. Рыжий дракон, который был чуть меньше своего черного собрата, повернул голову и спросил: - Неужели Время и вправду река? Просто я всегда считал, что это - одно из пространств, которое не имеет физического воплощения. Черный дракон оглядел представший перед его глазами вид и ответил: - Только дитя Акатоша может видеть эти реки. Мы сами плоть от плоти Времени, и поэтому мы можем его воспринять своими глазами. - Потом черный дракон, казалось, задумался и задал ответный вопрос: - Скажи, Довакин, что такое Крик? - Это магия драконов? - Нет, мой друг. Крик - это измененное Время. - То есть? - На морде рыжего Дова отразилось удивление. - У нас нет магии, а Крики - это благословение нашего отца в искусстве управления временем. Джора могут пользоваться Криками или даже магией изменения течения Времени только потому, что Акатош дал это право всем, но сила Дова в управлении Временем в десятки раз превосходит все остальные расы - мы можем изменять Время даже там, где никто не слышал об Акатоше. - Но ведь существуют десятки Криков, не связанных со временем! Алдуин чуть склонил морду набок и насмешливо потребовал: - Назови хоть один! - Безжалостная сила! - Это Время без существ. Все, кто попал под этот Крик, отлетают потому, что в этот отрезок Времени там их быть не должно - это и создает такой мощный удар. - Хм... Элементная ярость? - Работает также, как и Стремительный рывок - ты растягиваешь Время внутри себя, заставляя свою минуту выглядеть в окружающем мире как полминуты. В итоге ты действуешь быстрее, чем существа рядом с тобой. А Замедление Времени работает наоборот - в определенном пространстве ты растягиваешь Время, не давая ему действовать на себя. - Морозное и огненное дыхание? - Ты выдыхаешь Время, в котором пространство Крика было наполнено губительным морозом или обжигающим огнем. Рыжий дракон с сомнением покачал головой и произнес: - А если в том месте ну никак не могло быть огня или льда? - Ты выдыхаешь Время, где это было. От подобных рассуждений у того, кого звали Довакином, кружилась голова. Он понимал сказанное Алдуином своей драконьей сутью, но примесь человеческого все-таки не могла до конца принять это. Да, о многом говорили они, Довакин узнал об истории взаимоотношении Алдуина и Даедра, узнал о Драконьих огнях и об орденах цаэски. Теперь он понимал, что разница между Дова и Алдуином такая же, как между обычным магом и Магнусом - богом магии. Они летели, может быть, минуту, а может быть, час или год - только они сами, дети Акатоша, могли чувствовать Время в этом месте, сотканном из естества их отца. - Алдуин, я всегда не мог понять, почему так мало Дова, которые имеют имена? Рыжий дракон, который при жизни не имел имени и отзывался на кличку «Довакин», смотрел на своего старшего брата и наслаждался покоем этого места. - Хм... Имена. Прежде, чем я отвечу, я хотел бы задать вопрос - ты встречал красных Дова? - Да – Одавинга. Вроде все... - За всю нашу историю был только еще один красный Дова - Нафаалиларгус. - Алдуин замолчал, казалось, он собирался с мыслями, и продолжил: - Дело в том, что Дова, который получает имя, полностью перерождается и становится намного сильнее. Только я и Партурнакс имели имена изначально, такими нас создал Акатош. Все остальные Дова должны заслужить имя. - Почему? - Потому, что в процессе перерождения каждый Дова проходит испытание, которое выявляет, кто же они на самом деле. Оттуда и получаются имена. Вультурьйол, когда прошел испытание, показал силу повелителя пламени, а Одавинг - свою страсть и любовь к охоте и полету тогда, когда сами небеса Скайрима против полета. - А что за испытание? - Акатош дает каждому из нас возможность изменить Время, а когда Дова заканчивает со своим прошлым, он предстает перед Акатошом и показывает свою силу освобожденного от груза прошлых неудач и ошибок Дова, правда, ни один из нашего племени еще не менял прошлое Нирна. - А если бы попробовал? - Тогда весь мир изменится. Так повелел Акатош - ведь это было решение всех Дова, они доверились испытуемому дракону, а значит, были готовы принять всю ответственность за его действия. Правда, если Дова изменил Историю, Акатош дает еще один шанс оставить все, как есть, но никто из нас не знает, как это происходит... Два Дова летели дальше, иногда им встречались люди, которые вырывались из потока вод Времени. Некоторые из них прыгали обратно в реку, но некоторые падали на то, что можно было назвать сушей. Черный дракон обратил на это внимание: - Похоже, существ, которые неудачно пытаются войти в поток Времени и изменить что-то, становится все больше. - Нам нужно позаботиться о них? - Неуверенно спросил рыжий дракон. Этот мир, хоть и был близок его естеству, для его разума оставался загадкой. Губы Алдуина растянулись в выражении, которое можно было назвать улыбкой, и произнес: - Мы можем попытаться навести порядок, ведь это - наш мир. Это произошло тогда, когда они обсуждали строительство приюта для тех, кто заблудился в реках Времени. Крик ворвался в этот мир и коснулся Дова, которого когда-то звали Довакином. Алдуин, сидевший рядом с ним, произнес: - Если хочешь, я могу разорвать силу их Крика... - Нет, если они меня зовут – значит, моя миссия еще не выполнена. - Рыжий Дракон поклонился своему старшему брату. – Спасибо, Алдуин. Когда я сюда вернусь, мы с тобой обязательно закончим приют и еще построим таверну! - Да, Довакин, - пряча улыбку, ответил чёрный Дова. Рыжий дракон взлетел, описал круг в небе и, сложив крылья, камнем рухнул в образовавшийся портал.