"Безумная Мэри"

Когда есть кто-то, с кем можно поделиться всем, — это и есть счастье. Исуна Хасэкура, «Волчица и пряности».

    Лизандр был зол. Нет… Он был в бешенстве!     В очередной раз глянув в сторону подруги, он громко выдохнул сквозь зубы и прикрыл глаза. Повод впадать в глубокое неистовство отсутствовал как таковой, но он все равно никак не мог успокоиться. И ведь надо было такое с собой сделать. Прямо перед концертом!     — Лиз, ну прости… — в очередной раз попробовала начать голубоволосая, но замолчала и лишь с досадой поджала губы. Она заранее подозревала, что Лизандра ее поступок может быть немного шокирует или расстроит, но она и подумать не могла, что он может выйти из себя по-настоящему!     — Мэри, ну прекрати убиваться!     Роза с укором взглянула на друга, который ее жеста сейчас видеть не мог и, закатив глаза, села рядом с расстроенной девушкой.     — А ты Лиз прекрати на нее давить. Пепельноволосый шумно втянул носом воздух и открыл глаза, сердито взглянув на Розалию. Краем глаза он уловил расстроено повесившую голову-де Неж и поморщился словно от зубной боли.     — Я не давлю на нее… — тихо отозвался парень, но получил в ответ еще один укоризненный взгляд.     Оторвавшись от стены, он прошелся взад-вперед, думая о своем. Но мыслями все равно упорно возвращался к персоне, которая сидела на диване, поджав под себя ноги и, судя по выражению лица, внутренне готовилась к самоубийству.     «Что со мной такое? — с удивлением подумал про себя Лизандр, остановившись посреди комнаты и глядя перед собой. — Чего я завелся? И правда совсем с ума сошел со своими работами… Нет, хватит уже».     Короткий взгляд на подругу, пару шагов и вот он уже сидит на корточках перед ней. В первые мгновения он растерянно моргал и беззвучно шевелил губами. А потом и вовсе тоже понуро опустил голову.     Розалия едва сдержала негодующий стон — встретились два барана на дороге. Не в силах больше смотреть на этот театр двух актеров, она резко встала и, громко топая, вышла из комнаты.     Проводив подругу взглядом, Мэри коротко вздохнула и перевела его на парня, сидящего перед ней. Одна рука его упиралась в сиденье дивана и была сжата в кулак, а на лице преобладало скорбное выражение.     Подавив в себе желание протянуть руку и потрепать его по волосам, она произнесла:     — Я зря это сделала, да? — и не отвела взгляда, когда он поднял голову и внимательно посмотрел на нее.     — Мне бы очень хотелось вернуть свои слова обратно, — криво усмехнулся, — но, что-то подсказывает мне это не так-то просто сделать. Поэтому я прощу прощения за свою вспышку гнев и неосторожно брошенные слова. И…     Мэри все же положила руку ему на голову и растормошила жесткие волосы, сделав из них подобие «вороньего» гнезда. Просто…извиняющийся Лизандр — это выше её сил! Это сродни выброшенному за дверь коту зимой, которого спустя пару часов плутания по дворам, ты ненароком видишь за покрытом изморозью холодным окном. И этот взгляд, наполненный болью и сожалением не может не растопить даже самое бездушное сердце.     — Я не обижаюсь на тебя, — сказав это, она улыбнулась. — Понимаю, что, может, совершила не самый умный поступок в своей жизни, но, Лиз… Мне это нужно было, понимаешь? Разве я стала хуже…? Лиз, скажи…? — поддавшись вперед, тихо спросила.     — Мэри, я… — начал было парень, но смолк. Только разные глаза снова вгляделись в знакомое лицо.     Короткие волосы на уровне шеи обрамляли лицо и делали его черты мягче, нежели длинные, делавшие его вытянутым и резким. Казалось, что после стрижки и покраски более светлым тоном и сама она внутренне преобразилась. Но нахмуренные брови и складочка, залегшая между ними все портила.     Лизнадр едва сдержался, чтобы не рассмеяться над самим собой. В глазах, словно молния, сверкнуло веселье и улыбнувшись уголками губ, он сказал:     — Ну, здравствуй новая Мэри. — И не без удовольствия проследил за тем, как на ее губах появляется неуверенная улыбка. А после она протягивает руку с оттопыренным мизинцем.     — Мир?     Ему не нужно было раздумывать ни секунды:     — Мир.     Мэри физически почувствовала, как падает гора с плеч, когда он сжал ее мизинец своим. И, едва не фыркнула, когда Лизандр второй рукой бездумно пригладил, торчащие в разные стороны волосы.     — Что? — удивленно спросил он, наблюдая за тем, как безобидная улыбочка превращается в кровожадный оскал.     Ответить голубоволосая не успела, в этот момент в проеме показалась влюбленная парочка. Розалия, вывернулась из объятий любимого, когда они подошли ближе и вопросительно изогнула бровь, глядя на довольно необычную композицию.     — Что, убивать никого не будут? — как ни в чем не бывало поинтересовалась она. Лей за ее спиной спокойно прошел к креслу и уселся в него.     — Консенсус пришел к Миру, — усмехнулся он, а после, зачем-то сказал, обращаясь к Мэри: — Пришлось добавить пару штрихов к платью.     — Извини, — стушевавшись, произнесла она и, взглянув на Лиза, убрала руку, положив ее на плечо и сжав ткань джемпера. Розалия плюхнулась рядом.     — Ты умница, Мэри, — улыбнувшись, произнесла она. — Не слушай их, — обвела рукой мужскую аудиторию, которая дружно скривилась. — Ты все сделала правильно и, кстати, тебе очень идет.     Мериелла удивлённо хлопнула глазами. Услышать такое от Розалии она никак не ожидала. У самой же были волосы, по длине не уступающие ее собственным… бывшим.     — Может, мне тоже пойти сделать стрижку? — задавая вопрос, она мельком скосила взгляд в сторону Лея, но тот сидел с каменным выражением лица и смотрел куда-то в сторону. Только дернувшаяся щека, сказала за него все. — Я тут читала, что в этом сезоне в тренде выбритые по бокам виски. Как думаешь, мне пойдет? — невинно хлопнула огромными глазами блондинка и слегка кивнула головой.     Мэри ее жест поняла и взглянула на брюнета, чтобы подавиться смешком. Тот явно не оценил шутки и, теперь прожигал затылок единственной и неповторимой взглядом.     — А что, — голубовлосая склонила голову в бок, — мне нравится. Можно еще волосы в темный перекрасить. Будет неплохо.     — Согласен, — Лизу хватило одного взгляда на то, как веселятся подруги, чтобы раскусить их.     Розалия притворно мечтательно вздохнула и поднялась.     — Ну, пойду запишусь, пока время есть, — подарив им лукавый взгляд, она медленно стала направляться в сторону дверей. И, как ожидалось, была тут же перехвачена за руку.     Лей, не глядя на присутствующих встал, оправил воротник рубашки и прочистил горло.     — Прощу прощения, но мы откланемся, — произнес он и потащил совершенно спокойную блондинку за собой. И только уже в дверях друзья смогли услышать, сказанное громким шепотом: «Я тебя сам побрею… и покрашу!» — и узреть счастливую моську Розалии.     Как только влюбленная парочка скрылась с виду, Мэри весело фыркнула и откинулась на спинку дивана. Лизандр же, едва слышно что-то рыкнул сквозь сжатые зубы и попытался встать. Попытка не увенчалась успехом, а потому он, махнув рукой, уселся на ковер и вытянул длинные ноги, став их растирать.     — Вот только подумать, — наблюдая за другом, начала она, — вроде обычные волосы, а столько от них проблем.     — Мэри, прошу тебя, — взмолились снизу и судорожно выдохнули. — Я понимаю, что тебе было неприятно выслушивать все, но, поверь, мне правда жаль.     — Так мне идет? — изогнула бровь и продолжила «мстить». Пепельноволосый едва не взвыл, но кивнул:     — Тебе очень идет!     — Правда-правда? — вставая с дивана, она попутно наблюдала за мучениями своей жертвы. А после прислушалась к себе и удовлетворенно кивнула — совесть молчала.     — Отрежу себе язык, если это не так, — и снова страдальческий выдох.     Голубоволосая хмыкнула и присела на корточки рядом, чуть склонив голову. Лизадр внутренне напрягся и насторожился, с подозрением поглядывая на подругу. Но та, вопреки опасениям, лишь сказала:     — Ты неправильно растираешь. Расслабь ноги, — потребовала она и, когда он выполнил просьбу, пальцем ткнула куда-то под коленную чашечку. — Помассируй вот тут, а потом согни ногу в колене и сделай это еще раз. Так кровь быстрее разгонится и сводить перестанет, — пояснила она.     Спорить с Мэри у него сил не было, а потому парень сделал все так, как она сказала и, к его удивлению, меньше чем за минуту он почувствовал, что ноги перестало сводить.     — Спасибо, — поблагодарил Лизандр и, наконец смог расслабиться.     — Давай помогу встать, — и, не дожидаясь ответа, она стала сама тянуть его за руку вверх.     Остаток дня прошел по тому же сценарию, что и предыдущие. Волнение перед выступлением становилось все отчетливее, может, именно поэтому Мэри не ерепенилась и не ерничала в своей обычной манере, а по несколько раз выполняла то, что говорил ей Лиз. Сам парень тоже не поскупился и гонял девушку не за смерть, а за совесть.     Так, что в машине они ехали в полной тишине. День принес много впечатлений и окончательно развеял сомнения. Кто бы что не сказал, а Мэри теперь была полностью уверена, что может доверять парню. Его недавняя буря по поводу отрезанных волос говорила о том, что ему не все равно. И дело не столько в том, что он чересчур серьезно относится к своим работам, сколько неосознанно, но волнуется за нее.     Знала бы девушка, что на самом деле была близка к истине. Даже по прошествии времени и тесного общения, она не знала Лизанадра хорошо. А в каждом шкафу есть по своему скелету. И скелеты эти разные.     Для парня Мэри стала музой. Наверное, на ее вопрос: «Почему ты злишься?!» — во время недавней ссоры, он бы так и ответил.     Муза — это не друг и не девушка. Это ближе и теснее, как если бы он вдруг заболел неизлечимой болезнью.     У любого творческого человека есть такой источник, откуда он черпает свои идеи и вдохновляется. Таким источником может стать все, что угодно: книжка, детское воспоминание, окружающий мир и явления, любимая вещь или, к примеру, человек. Так, неожиданно для себя Лизандр в какой-то момент осознал, что его муза — это неуправляемая вздорная необычная голубоволосая девушка, о которой он не знает ничего и знает все. Ему даже казалось, что иногда он разговаривает с двумя разными людьми — Мериэлла из прошлого и Мэри настоящая. И тем прекраснее становился каждый миг узнавания.     Путь до кафе пролетел незаметно и, когда парень легко потряс задремавшую девушку за плечо, она не сразу сообразила, где находится. Проведя костяшками указательных пальцев под глазами Мэри вздохнула и покосилась в сторону входа.     — Хочешь, пойду с тобой? — заметив ее реакцию, спросил Лизандр, но она отрицательно покачала головой.     — Не нужно, — повернулась к нему. — Ты устал, наверное.     — Не больше, чем ты, — пожал плечами, а Мэри усмехнулась про себя, так вовремя вспомнив, что не спит уже вторые сутки. — И все же?     — Уверена, все будет в порядке.     Пепельноволосый как-то странно на нее взглянул, чуть прищурив глаза.     — Да… Тогда завтра я заберу тебя как обычно. — А, когда девушка уже вышла из машины, усмехнулся и добавил: — Хорошо выспись.     — Ага, — фыркнула и захлопнула дверцу.     Потоптавшись пару минут на воздухе, она уже было хотела зайти в теплое помещение, в предвкушении увидеть реакцию Жоанны, но неожиданный звонок на телефон заставил ее задержаться. Вытащив его, Мэри с удивлением уставилась в экран. Звонили два номера одновременно.     Один из них был ей знаком. Это звонила Дона, а вот второй был не определен. Долго размышлять девушка не стала. Мало ли совпадений? И, не мешкая, нажала на кнопку ответа.     — Дона, привет! — радостно выдохнула она. На том конце провода послышался знакомый смех с хриплыми нотками. — Я уже думала, что вы не позвоните…     — Прости. Было много дел, и я не могла этого сделать, — пояснила Донатин. — Я не забыла о нашем уговоре.     — Я могу прийти?     Мэри в рассеянности уселась на деревянную лавочку рядом со входом. Внутри все сжалось от ожидания ответа…     — Да. Как насчет завтра?     — Завтра? — переспросила зачем-то и прикрыла глаза.     — Да. Ты не можешь? Мэри, я не хочу объяснять по телефону. Но, я случайно услышала кое-что, о чем тебе стоит знать. И той женщине, которая приходила к тебе… Я помню, что она приходила и к Марку.     — Да, мы вместе работаем у нее… — растерянно отозвалась Мэри. — А что случилось? Это что-то серьезное?     Пару секунд в трубке была тишина, а после Дона как-то расстроенно сказала:     — Не бойся. Это не смертельно. Просто, думаю, что тебе лучше знать.     — А что насчет завтра?     — Будет корпоратив. Останутся дежурные врачи и мед персонал. Доктор — моя хорошая знакомая, поэтому проблем со входом не будет. Завтра сокращенный день для посещения больных, поэтому тебе придется подойти к черному входу где-то часам к пяти… — и Дона стала объяснять, как пройти.     А после, Мэри все же не удержалась и спросила:     — Как… Марк? Как он?     Послышался вдох.     — Он скучает, Мэри. И это трудно объяснить, но…. Марк сильный, деточка. Не знаю, что изменилось, но я помню его в первые дни и… это было ужасно. Казалось, что это был не человек, а зомби. Он был как неживой и, словно не хотел жить. А сейчас… — голос Доны немного смягчился, — все медсестры уже устали с ним ругаться. Марк так старается перевыполнить программу реабилитации. А еще по долгу сидит в коляске около окна, несмотря на то, что ему запрещают это делать… Да что там! — женщина хохотнула. — Он даже пытался на ней удрать от глав врача! Не хуже тебя, — судя по голосу, она усмехнулась. Девушка улыбнулась и, неожиданно поняла, что плачет. Мокрые дорожки слез холодили кожу и немного застыли, но она все равно стерла их тыльной стороной ладони.     С Марком все было в порядке… Но насколько? Он сказал ей не приходить, но Мэри было плевать. Ей нужно было увидеть его и… если он захочет, то сам еще раз скажет ей не приходить, но уже тет-а-тет.     — Правда? — словно недоверчиво спросила она. Но, вместо ответа, Дона тихо сказала:     — Ты же придешь…?     Девушка кивнула, но тут же сообразила, что собеседник ее видеть не может и вслух подтвердила:     — Приду.     — Ну, хорошо, — казалось, женщина облегченно выдохнула. — Я жду твоего звонка завтра.     — Ладно… Дона?     — Да?     — Спасибо за все… — сквозь слезы прошептала Мэри.     После телефонного разговора она еще долго сидела, уставившись в одну точку. Завтра она увидит Марка. Это знание заставляло все внутри сжиматься от страха.     Ожидание и неизвестность давили, заставляли нервничать. А вопросы, на которые у нее не было ответа, заполняли голову со скоростью света. Точно ли с Марком все хорошо? Хочет ли он ее видеть? А может он ее и вовсе ненавидит…?    Всхлипнув, Мэри вскинула голову. Взгляд устремился в ночное небо, поддернутое сероватыми облаками. Оставался еще один вопрос — что за номер звонил по второй линии? Точно ли это было совпадением?     От догадки, неожиданно пришедшей на ум, она вздрогнула. Легким словно вдруг не хватило воздуха, и девушка закашлялась. Высохшие было слезы выступили вновь, но были стерты уверенным движением.     Если… Если это то, о чем она думает… Значит, ей нужно лишь дождаться повторного звонка?     Вздохнув, она огляделась. Улица была пустынна. В этом районе очень редко проезжали машины, а люди предпочитали гулять в дневное время суток. Поднявшись, Мэри направилась внутрь.     Жоанна нашлась на своем привычном месте. Поглощенная разбором бумаг, она не заметила появления голубоволосой в кабинете, что дало ей тихо подкрасться сзади и заключить женщину в крепкие объятия со спины.     — А вот и я!     — Ты сегодня поздновато, — проворчала она. Мысленно скрестив пальцы, Мэри вдохнула и, сделав шаг, опустилась на соседний стул. Она уже была услышать гневный вопль или тираду, но увидела только удивленно вскинутые брови. — Я так понимаю, это было необходимо?     Одна секунда, две, три… и девушка заливается громким смехом.     «Жоанна, ты чудо!» — мысленно восклицает и широко улыбается уже по-настоящему.     — Ты не будешь ругаться? — отсмеявшись, спросила Мэри. Жоанна откинулась на стуле и внимательно посмотрела на нее поверх очков.     — А почему я должна тебя ругать?     В ответ ей пожали плечами.     — Не знаю… Просто все так трясутся с этими волосами. Я подумала, что, может и ты тоже будешь против.     Где-то с минуту ее внимательно разглядывали, а после спросили:     — Ты не жалеешь об этом?     — Нет.     — Тогда я не вижу проблемы, — теперь настала очередь Жоанны пожимать плечами. Но и не ускользнуло от ее внимания, что глаза голубоволосой поблескивали на свету, а веки были припухшими и красноватыми. — Мэри, ты плакала?     Не став отрицать очевидное, девушка согласно кивнула.     — Звонила Дона. Завтра я иду в больницу.     — Вот как, — женщина встала и стала собирать документы. Ей очень хотелось узнать больше, но она сдержалась и попыталась не показать своего настроения. — Это очень хорошая новость. Вы для меня оба очень дороги, — она протянула руку и провела по теперь коротким волосам подопечной.     Несколько минут прошли в молчании. Жоанна сортировала и собирала бумаги от шелеста которых, Мэри начинала потихоньку впадать в дрему. Предупреждая падение ее буйной головушки на стол, женщина легонько дотронулась до ее плеча и негромко сказала:     — Ты выглядишь уставшей. Может, завтра не пойдешь в школу?     Встрепенувшись, Мэри бросила на нее сонный взгляд и потянулась. В принципе, зерно рациональности в ее словах было. А потому отказываться от такого предложения, тем более, что таким образом сможет остаться дома, она не стала.     — Думаю, ты права. Тогда, я пойду? — неуверенно спросила, поднимаясь. Жоанна тепло улыбнулась и, легонько подтолкнув ее в спину, вышла следом.     — Отдохни хорошо, — пожелала ей она и, дождавшись кивка, направилась в кухню.     Мэри чуть постояла на месте, глядя в сторону кухни, а после развернулась и стала подниматься по лестнице. Как только она оказалась в своей комнате, то сразу поняла, как сильно устала. Мышцы ныли после утреннего забега, голова раскалывалась, глаза слипались, а нервы были готовы станцевать канкан на ее эндокринной системе. Но это было пустяком, по сравнению с тем, что её ожидает завтра…     Переодевшись, девушка наскоро вымылась в душе и, уже через пару минут залезла под одеяло. Чувство, возникшее при возвращении в родную кровать — было не описать!     Вытащив руки из-под одеяла, положила их поверх и попыталась расслабиться. Настырные мысли лезли в голову, но она не препятствовала им, давая свободно протекать сквозь сознание. Вскоре Мэри почувствовала, что проваливается в темноту. Короткий выдох вышел из груди и, закрыв глаза, она наконец уснула.

***

    Утро, вопреки всему, наступило рано и, как только на улице рассеялись последние крупицы тьмы, тонкие веки дрогнули и открылись. Вздохнув, девушка перевернулась на живот и уткнулась лицом в подушку, в безуспешной попытке снова уснуть.     В воздухе, словно как будто что-то щелкнуло и мысли, что притаились по углам, вновь начали заполнять измученный мозг.     Стукнув по подушке ладонью, Мэри со стоном прогнулась и приподнялась на локтях. Найденый рядом телефон сообщил, что еще слишком раннее время для нормальных людей. Подумать получше об этом она успела: грозный монстр уже вовсю урчал, оповещая о том, что его не плохо было бы покормить.     Через пол часа, проведенные в душе, Мэри вползала в кухню сонной мухой, и едва не споткнулась на пороге. За столом в такую рань сидели две знакомые персоны и уплетали, судя по виду пирог, что аж за ушами трещало.     — А вы почему тут? — осторожно обогнув сидящих и, подозрительно косясь на них, спросила Мэри. В частности, она так же думала, что все еще спит и ей это снится.     Первой ей ответила Джесси:     — А мы и не уходили никуда.     — Вчера корпоратив был и Жоанна разрешила остаться, — пояснила вторая из сестер и, с довольным видом отправила в рот еще кусочек лакомства.     Мозг голубоволосой стал усиленно крутить шестеренками но, выдавать информацию упорно не хотел. Тряхнув головой, она решила забить на эту информацию и сосредоточиться на приготовлении кофе. И, о! В кои-то веки она может не травиться вкусной синтетикой, а сварить нормальный молотый.     Девчонки о чем-то в пол голоса переговаривались, в турке на плите подходило кофе, и его аромат быстро разносился по помещению. Мэри с усмешкой проследила, как Оливия повела носом, бросила жадный взгляд сначала на утварь, а потом на неё.     — Да поделюсь я, поделюсь! — не выдержав, замахала руками потенциальная жертва и, с улыбкой отвернулась к плите.     Едва она уселась за стол, предварительно поставив кружки с исходящими от них вверх струйками пара, как ей тут же задали закономерный вопрос:     — А ты почему не спишь?     Мэри вскинула брови и повернулась к Оли.     — Я слышала, как ты пришла, — пояснила она и подперла щеку кулаком. — Неужели у того симпатичного мальчика была?     Серые глаза сердито сверкнули и проследили за тем, как сестры-заговорщицы переглянулись и хихикнули.     — Мы не встречаемся… — завела было приевшуюся шарманку голубоволосая и осеклась. — О, блин! — хлопнула себя по лбу.     — Ты чего?     — Может, вспомнила, что все же встречаются?     Кто озвучивал последний вопрос Мэри уже разобрать не могла, так как стремительно вылетела из кухни и, в момент взбежав по лестнице, быстро зашагала в сторону комнаты.     Из-за усталости и переживай она совсем забыла предупредить Лиза, чтобы он не приезжал. Она искренне надеялась, что друг не обидеться, ведь она потом обязательно объяснит ему все… Хотя она сомневалась, что потом поедет на репетицию, и с Лизандром они встретятся уже только в день вечеринки.     Отправляя сообщение, Мэри почему-то чувствовала себя преступником. Ей было жаль, что она не может разделиться на две части и наконец-то прекратить чинить всем проблемы. Но сейчас все ее половинки желали только одного — поскорее увидеть Марка.     Как и ожидалось, утро прошло на нервах. Возбудителем беспокойства стала сама Мэри. Взвывшие от нее буквально через пару часов сестры, повар и его помощник, никак не могли найти причину взволнованного настроения голубоволосой. Только Жоанна хихикала, наблюдая, как девушка носится от одного столика к другому.     Ей очень обо многом поговорить с ней, но всякий раз она осаждала себя и старалась быть более сдержанной. Это получалось с трудом, но еще слишком были свежы рубцов от глубоких ран. Она уже не маленькая девочка и, далеко не девушка. Жоанна понимала, что сойдет с ума, если вдруг потеряет и Мэри. Слишком сильно привязалась она к ней.     Голова же самой голубоволосой была занята только одним. Она никак не могла дождаться заветного часа. Деться от себя было некуда, а потому пришлось доставать всех вокруг и доводить до белого каления. В итоге Захар просто выставил ее из кухни и захлопнул дверь, его помощник, нахлобучив на голову шлем, смылся из поля зрения, под предлогом нового заказа, а оставшиеся сестры сидели с кислыми минами и вяло слушали гипотезы о размножении креветок.     Когда стрелка часов приблизилась к четырем, Мэри стала собираться и сестры вздохнули с облегчением.     Момент до выхода она оттягивала до последнего, а, когда пришло время выходить, то чувство страха стало почти невыносимым. Даже слова Жоанны, о том, что все будет хорошо, не успокаивали. Поэтому выходила она из кафе под аккомпанемент бухающего в груди сердца. Оно билось так сильно, что ей казалось, что стучит больное совсем не в груди, а где-то в горле.     Но каким же было ее изумление, когда, толкнув двери и ступив на асфальт, она обнаружила перед входом в кафе знакомую спортивную машину, а около нее никого иного, как Лизандра. Парень стоял, облокотившись спиной о бок авто, засунув руки в карманы дорогого пальто. Взгляд его был направлен куда-то под ноги, но не смотрел в одну точку, а блуждал, и, сам он явно о чем-то усиленно думал. Об этом сообщала складка, что залегла меж его бровей.     Справившись с собой, девушка непроизвольно пригладила волосы рукой и направилась к другу. Даже при ее приближении он не отмер, продолжая изображать из себя статую. А вот Мэри не церемонилась — протянула руку и указательным пальцем разгладила складку.     Лизандр вздрогнул и резко выпрямился, растеряно взглянув на нее. Голубоволосая хихикнула, но после нахмурилась.     — Почему ты тут? Я же написала, что за мной сегодня не нужно приезжать.     Парень как-то весь подобрался и нахохлился, и мрачно буркнул:     — Так получилось.     Мэри удивленно хлопнула глазами, а после подозрительно вгляделась в глаза напротив, которые так невинно хлопали, что аж ветер ресницами не поднимали и… не поверила.     — Ли-и-из? — строго протянула девушка и сделала шаг вперед, словно говоря: не скажешь по хорошему — тогда мы вам багетом по голове и пальцами по ребрам.     Пепельноволосый вздохнул, возвел очи к небу и соизволил пояснить:     — Я волновался.     — Чего? — от такого ответа, рот Мэри открылся и закрываться не захотел.     — Ну, а вдруг ты опять решила что-то с собой сделать? — припомнил ей её «выходку» друг. А потом снова посмотрел на нее и уже сам требовательно спросил: — Не хочешь рассказать, куда ты собралась?     Не будь Лизандр её другом, стоял бы он уже где-нибудь привязанный скотчем к столбу и с кляпом во рту. Терпению девушки можно было позавидовать. Вместо гневной тирады, она ограничилась лишь злым пыхтением.     — Куда я денусь? — задала риторический вопрос.     — Вот это мы сейчас и выясним. — Кажется, Лизандр остался доволен тем, что смог продавить свою неприступную подругу. — Сядешь? Я, если честно, замерз, — сообщил он.     — Тебя никто не заставлял, — фыркнула голубоволосая и, не дожидаясь, пока ей откроют дверь, забралась в машину.     Разговор, который она откладывала на потом настал раньше. Лизандр молчал, словно интуитивно чувствовал, что ей нужно собраться с мыслями. С одной стороны, это было так. Переживать прошедшие дни снова было довольно тяжело и неприятно. Ладно, когда это еще происходит внутри, но, когда ты произносишь все это во слух…     В итоге, Мэри махнула рукой, предварительно назвала адрес больницы и, когда машина тронулась начала рассказывать…с самого начала. О том, как попала во Францию, что с ней произошло потом, почему так долго отсутствовала в школе… Удивительно, но, чем больше она рассказывала, тем легче ей становилось.     Теперь её тайны знает другой человек. Но почему-то эта мысль не вызывала всепоглощающего страха, наоборот, было такое ощущение, будто она избавилась от огромного груза и даже дышать стало легче.     Когда она закончила, оказалось, что они уже долго время стоят напротив кирпичного забора, а цифры в часах на приборной панели говорили о том, что ей уже пора идти. Только Мэри не спешила, она ждала. И поджав губы, кидала на друга короткие взгляды.     Лизандр молчал. Что было у него на уме, девушка не знала. И даже в какой-то момент начала себя корить, что вот так вывалила на него всю правду—матку.     Однако, когда она уже взялась за ручку двери, собираясь выйти, услышала щелчок блокировки двери. Резко развернувшись, она вскинула брови.     — Лиз?     Парень повернул к ней голову, посмотрел как-то странно и тут же отвел взгляд. Голубоволосая горько усмехнулась и прислонилась плечом к спинке сидения.     — Зря я все рассказала, да?     — Нет, Мэри, просто… — Лизандр резко замолчал, а в следующий момент, он резко подался вперед и, схватив девушку в охапку, прижал к себе. — Я просто не знаю, что сказать.     Не ожидавшая такого порыва Мэри сначала растерялась, а после на ее губах появилась грустная улыбка.     — Это плохо? Лиз, скажи! — громко сказала она. — Я все пойму… Я…     А после она притихла и вовсе замолчала, так как ее стали аккуратно гладить по коротким волосам.     — Мне всегда казалось, что это мне по-настоящему тяжело, — произнес он и нотки печали отразились в голосе. — И совсем не замечал окружающих. Тебе, наверное, было очень тяжело со всем этим справится. Но ты молодец… И я бы очень хотел быть похожим на тебя, наверное, — горько усмехнулся. — Мэри, никогда не слушай того, что о тебе говорят окружающие. Просто знай — ты потрясающая девушка.     Лизандр резко замолчал, а девушка расплылась в улыбке — просто Лиз, вот он такой. Немного странный, загадочный, но прямой как палка и в этом его прелесть.     — Лиз, спасибо, — промолвила она тихо. — Правда. Ты самый лучший.     — Поверь, в свой жизни я совершил не мало ошибок. Видишь, вот, даже почернел, — он отстранился и демонстративно дернул себя за челку, конец которой был выкрашен в черный цвет.     Мэри заливисто рассмеялась и склонила голову вбок.     Протянув руку, он потрепал ее по голове и покачал головой. В этот момент он выглядел эдаким добродушным великаном.     — Кажется, кто-то опаздывает, — и он демонстративно скосил глаза на часы, а в следующий момент щелкнули замки.     Хмыкнув, девушка открыла дверь, но, прежде чем выйти, резко развернулась и растормошила волосы друга. А пока тот очумевший не успел опомниться, выбралась из машины и бегом направилась в сторону ворот.     Шок, удивление, радость, эйфория… все сплелось в один клубок эмоций. Мэри не знала, что думать о том, что только что произошло. Какие выводы из всего этого сделать?     Реакция друга была настолько нетипичной, что девушка терялась. Но в тоже время ей было приятно, что о ней так заботятся. Стоит взять только то, что ее просьбу проигнорировали и приехали. И что-то подсказывало, что сделал Лиз это, как только получил ее сообщение.     — Вот ненормальный, — фыркнула она, проходя через турникет.     Вообще-то проходила она на территорию незаконно, но, кивнувший в стекле охранник, был предупрежден. На секунду ей даже стало плохо — так много людей участвовали в этой афере и подставлялись. Потому что, если что-то пойдет не так, они первые понесут ответственность.     «Так, Мэри, прекрати паниковать», — мысленно одернула себя. — «Скоро ты будешь на месте и увидишь Марка…».     Вот теперь ей стало по-настоящему плохо. Но желания развернуться и убежать не появилось. Слишком сильно хотелось увидеть друга. Убедится, что с ним все хорошо и он идет на поправку, заглянуть в глаза и сказать, что они с Жоанной рядом и ждут его, что…     Покачав головой, она ускорила шаг и вскоре подходила к черному входу. Тот полностью оправдывал себя. На площадке перед входом, облокотившись о перила стояла Дона. На ее плечи была накинута куртка, а сама она держала в руках что-то, напоминающее стаканчик из-под кофе.     При ее приближении, она распрямилась.     — Пойдем? — вместо приветствия спросила она.     Мэри кивнула, и они направились внутрь. Стоило зайти в помещение, как в нос тут же ударил тот специфический запах больницы. Да… тут были примешаны и запахи лекарств, надежды, болезни…     Но несмотря на это, все равно ощущалось, что люди ждут рождество. Стены были украшенны мишурой и игрушками, рисунками, плакатами. Не везде, но, там, где можно было, украшений было особенно много. Иногда по пути встречались и елки. А, проходя мимо детского отделения, на стенде взгляд зацепился за детские рисунки, от которых сердце болезненно сжалось.     Идти приходилось такими путями, чтобы точно не наткнуться на кого-нибудь очень любопытного. Все же Мэри, хоть и одетая в предложенный белый больничный халат, была мало похожа на работника больницы, да даже на интерна.     Когда они добрались до нужного отделения, то за стойкой их встретила приятная женщина пожилых лет. Она внимательно посмотрела на бледную и нервничающую Мэри, а после улыбнулась.     — Не бойся, деточка. Сейчас мы тебя переоденем на всякий случай и пойдешь в палату. Хорошо?     На автомате кивнув, девушка кинула испуганный взгляд на Дону. Женщина ободряюще ей улыбнулась и кивнула.     — Пойдем, — пожилая дама подошла к ней и, положив руку на спину, подтолкнула вперед. — Тебя зовут Мэри?     — Да, — нервно кивнула в ответ, когда ее завели в небольшой кабинет.     — Какое красивое имя. А вот у меня внучку…     Женщина явно пыталась ее успокоить. Вот только нервы голубоволосой были настолько на взводе, что ей казалось, момент и они начнут звенеть, разрывая тишину больницы.     Руки никак не хотели попадать в рукава футболки, голова застряла, а паника все накрывала с головой. Когда же она все-таки натянула на себя одежду и впихнула ноги в специальные чешки, то трясти ее начало уже основательно.     — Чего же ты так нервничаешь? — поцокала языком женщина и отошла к шкафам.     — Н-не знаю, — честно призналась Мэри.     Дрожь била и не хотела прекращать. Ладони вспотели и голубоволосая с силой вцепилась дрожащими пальцами в штаны. В голове крутилась только одна мысль: «Скоро я его увижу…».     Любой бы другой сказал ей: «Дурочка. Чего ты нервничаешь? Радоваться должна!». Вот только Мэри готова была стонать щенком. Ей было страшно, воздуха не хватало, а в глазах начинало двоится. Она бы, наверное, упала, если бы твердая рука не надавила на нее и не усадила на стул.     — На вот, выпей. А то дрожишь как осиновый лист. Как бы тебя не пришлось под капельницы класть, — проворчала доктор и впихнула ей в руки стакан.     В один глоток осушив его, девушка закашлялась.     — Ну-ну, — ее похлопали по спине. — Сейчас полегчает и пойдешь.     — Спасибо, — прохрипела та и прикрыла глаза.     Следующие пару минут, она старалась успокоиться. Получалось плохо, но, то, что было намешано в стакане немного притупило чувства и Мэри поняла, что готова.     — Я пойду, — бросила она и направилась к двери.     — У тебя есть сорок минут, потом будет смена у охранников. Я зайду за тобой.     Голубоволосая больше ничего не ответила. Стоило выйти, как она тут же свернула право и зашагала по полутемному коридору и не могла видеть участливый взгляд, которым ее проводила Дона.     Удивительно, но по пути ей никто не встретился. То ли все больные решили разом отдохнуть, то ли это был просто случай. Но, дошла до нужной палаты она без свидетелей, а, остановившись, замешкалась.     Короткий стук и щелчок открываемой двери.     Удар сердца и она делает шаг вперед. В комнате было темно и, привыкшие к свету глаза не смогли сразу определить местоположение пациента. Зато тот среагировал тут же, бросив злое:     — Я же сказал, что не лягу! Когда вы уже прекратите меня доставать? Оставьте в покое, иначе…     Не сдержавшись, Мэри нервно хихикнула. Парень резко замолчал, удивленный таким поведением мед сестры. Он отчетливо видел в свете из коридора голубоватую стандартную форму, а еще то, что вошедшая была довольно молодой.     — Я сказал, что-то смешное? — угрюмо спросил он и заметил, как та качнула головой.     — Нет, все правильно, — она осторожно прикрыла дверь и в комнате сразу стало темно. Только свет из высокго окна едва освещал помещение. Но теперь ее глаза почти привыкли к темноте, и она смогла разглядеть темный силуэт.     Марк смолк и сглотнул. Смутное чувство словно пронеслось сквозь него, заставив нервничать. Он с настороженностью пронаблюдал за тем, как девушка прошла по направлению к нему, но остановилась так, что ее лицо было скрыто в темноте, только тонкие губы слегка улыбались.     — Кто ты? — спросил он прежде, чем подумал и стушевался. Находясь в больнице, он стал каким-то одичавшим и совсем перестал контролировать себя, особенно в общении с людьми.     Вместо ответа, незнакомка сделала движение рукой и, только Бог знает, как он успел среагировать и поймать… шлем?!     Ему больше не пришлось раздумывать ни секунды. Жадным взглядом он уставился туда, где должны были быть глаза…     — Мэри?! — неверяще выдохнул он. А сердце забилось так быстро, словно кто-то без его ведома вставил в него моторчик, и он заработал в полную силу, грозясь сломать все барьеры и взлететь, оставляя своего хозяина.     Голубоволосая улыбалась, так широко, как только могла. И одновременно чувствовала себя дурочкой, счастливой дурочкой. Из ее глаз текли слезы, которые, впрочем, она не спешила стирать.     Марк… Он был тут, перед ней, только протяни руку. Живой и… вполне здоровый. О чем еще можно мечтать?!     Не теряя больше ни секунды, она сорвалась с места и через пару шагов уже повисла у него на шее. Идя сюда, она думала, что сначала скажет ему самое важное, а в итоге рыдает как глупая, утыкаясь ему в плечо и постоянно произносит его имя. Сильные руки обвили ее талию и прижали к себе так сильно, что Мэри тут же запаниковала и попробовала отстранится, боясь причинить другу больно.     — Марк, ты…     — Тшш… Помолчи.     Девушка затихла и, всхлипнув, уткнулась лбом в его плечо, наслаждаясь обществом друга. Было так хорошо и спокойной и хотелось, чтобы это продолжалось вечность. Тепло его плеча и сильные руки, хриплый чуть севший голос и гулко бьющееся сердце…     — Ты соврал, — возмущенно проговорила голубоволосая.     — Соврал, — покорно ответили ей.     — Дурак, — буркнула она.     Марк затрясся в немом смехе. А, когда Мэри все же заерзала и отстранилась, сказал, широко улыбаясь:     — Дурак… И еще какой.     Наверное, сейчас её улыбка могла бы своим сиянием затмить Солнце.     — Посмотри на меня, — тихо попросил Марк. А, когда она подняла на него глаза, взял в свои ладони в ее лицо. — Я скучал.     И все… Слезы снова начали собираться в уголках глаз и, прикрыв глаза, девушка потерлась щекой о его ладонь.     Марк… похудевший и чуть осунувшийся, но такой родной. И плевать, что его волосы отрасли почти на пол ладони, а на щеках присутствовала легкая щетина. Главное, что он тут. С ней.     — Я так счастлива, Марк. Я так волновалась, что ты не придешь в себя. И злилась, когда мне не дали прийти к тебе. Один лишь мне дали пройти и… — сглотнула и судорожно всхлипнула. — Боже, как же ты меня напугал, дурак! — криво улыбнулась и взглянула в его лицо, едва различая чертовы сквозь пелену слез.     Проведя большим пальцем по ее щеке, он наклонился и уперся свои лбом в ее.     — Я тоже безумно тебе рад, — прошептал он, чувствуя себя самым счастливым.     Положив свои ладони на его, она отняла свое лицо и положила голову ему на колени, глубоко вздохнув.     — Мне нужно так много тебе рассказать…     — Говори, Мэри, только говори… Пожалуйста.     Время так скоротечно и безвозвратно. Оно тянется долго, когда ты страдаешь и так стремительно пролетает в минуты счастья.     Когда оглядываешься назад, с ужасом понимаешь, сколько времени было потрачено впустую и как много ты мог сделать, сказать, увидеть… Но время не вещь и нет такого бюро, где бы ты мог написать заявление и вернуть утерянное. Просто, что-то остается прошлым, а что-то становится будущим.     Нельзя терять момент и ждать, пока солнце придет к тебе само, нужно самому стать этим солнцем. Никто не проделает для тебя дыру в стене, чтобы ты смог глотнуть свежего воздуха, никто не сможет твоими глазами увидеть мир, никто не скажет за тебя слова, что ты так усердно прячешь в себе.     Время — самое прекрасное и печальное, что есть в жизни. Время — это миг, который пролетит, и ты не заметишь. Оно неповторимо и прекрасно в своем бытии. Время — бесконечность…     Если бы только Мэри могла, она бы обошла все инстанции, отдала бы самое дорогое, лишь бы пробыть рядом еще чуть-чуть.     — Завтра я буду выступать.     — Если бы я смог, то обязательно пришел, — Марк с нежностью отвел прядки ей за ухо, а после наклонился к самому уху. — Уверен — ты будешь лучше всех.     Вздохнув, девушка подняла голову.     — Как только ты выздоровеешь, я обязательно спою тебе. Хоть каждый день. — О-о, тогда я буду самым ярым твоим слушателем, — заговорщицки прошептал он.     Мэри рассмеялась и снова положила голову ему на колени. Так они сидели в тишине, наслаждаясь обществом друг друга. Марк был счастлив… Нет, он невероятно счастлив. Наверное,был самым счастливым на всем земном шаре и самым гневным, когда в их идиллию ворвался стук в дверь, больше похожий на звук молотка в суде.     Однако, заходить в комнату никто не стал, вместо этого, Мэри стала вставать и парень, испугавшись, схватил ее за руку, с непониманием вглядываясь в лицо.     — Мэри?     — Я должна идти… Там сейчас будет смена, — печально произнесла она и сердце ее сжалось, стоило взглянуть на него.     — Нет, Мэри… Нет, нет, нет…     Как же это больно… Расставаться, понимая, что ты еще очень долго не увидишь человека. А вдруг ее больше не пустят? Вдруг что-то изменится…? Но приходится быть холодной и отрицательно качать головой.     — Не могу, Марк, — осторожно высвобождает свою руку и отходит назад. И его рука так и остается зависшей в воздухе, а глаза подозрительно блестят. Хочется сесть обратно и снова почувствовать умиротворение, но она понимает, что потом не сможет уйти…     Он молчит и только протягивает к ней обе руки. Она сдается и обнимает его, сдерживаясь, чтобы не разрыдаться в голос.     — Все будет хорошо…Я и Жоанна, мы ждем тебя.     Когда с легким шелестом за ней закрывается дверь, он в ярости бьет по подоконнику рукой и, опершись локтем, упирается лбом в ладонь, чтобы потом обессиленно закрыть глаза, из которых текут предательские слезы.     Вторая рука в отчаянние сжимает ремень шлема. Тот, который спас ему жизнь. Только сейчас он выглядит как новенький.     В душе разжигаются смятение и радость. Тишину палаты разрезает полного отчаяния тихий стон. Он не сказал ей самого важного. Был настолько ошеломлен тем, как сильно поменялась его Электра. Что он испугался…, а теперь, его сердце болит. И если бы он мог, то встал и, схватив ее, никуда бы не пустил. Но он калека, просто калека… И он не для нее.     За дверью палаты ее встретила все та же невысокая пожилая доктор, которая проводила ее после до выхода. Одевалась Мэри на автомате, ровно, как и пыталась впихнуть женщинам небольшой подарок в виде пирогов и бутылки вина, щедро собранные Жоанной. Те пытались было возразить, но, когда увидели состояние голубоволосой, смирились.     Попрощавшись с Доной, девушка направилась следом за женщиной и только выйдя на морозный воздух, смогла нормально вдохнуть.     — Мэри, — окликнула ее доктор, когда она уже стала спускаться. — Не знаю, сказала ли тебе Дона…     Де Неж настороженно замерла и обернулась, нахмурившись.     — О чем вы?     — Мы не пускали никого к нему в палату не потому, что это было нашей прихотью. А потому, что Марк болен. После того, как он пришел в себя все было вроде бы нормально, но потом, когда она стал спрашивать о тебе, у него начался приступ. И так повторялось каждый раз, когда он начинал волноваться.     Мэри почувствовала, как голова начинается кружится и с силой вцепилась в перила.     — Это лечится? — сквозь зубы спросила она.     — Нельзя сказать точно. Сейчас приступы стали проявляться реже. И, — к удивлению, голубоволосой, женщина замялась и отвела взгляд, — извини, но пришлось ждать тебя около двери. — Она виновато улыбнулась и посмотрела на нее.     — Я понимаю. Спасибо вам и..всего хорошего.     После того, как доктор кивнула, она стала спускаться. Рука с силой сжала ремешок рюкзака.     До машины она добралась в считанные минуты, а, когда села в машину, то та тут же тронулась. Лизандр не спрашивал ничего, и за это Мэри была ему благодарна.     Ей требовалось время на то, чтобы все обдумать и прийти в себя. Она совсем забыла о том, что Дона хотела ей что-то сказать. Что ж…     C’est la vie.     Могла ли она надеется на большее? Марк идет на поправку, а со всем остальным, он справится… Они справятся.     — Во сколько завтра заехать за тобой? — нейтральным голосом, оборонил вопрос Лизандр и косо взглянул на подругу. Та пожала плечами.     — Ну, судя по тому, что с волосами теперь мучиться нет необходимости, я могу поспать на пять минут подольше?     Лизандр спрятал улыбку, отвернувшись к окну.     — Тогда я заеду за тобой в час, идет?     — Хорошо, — коротко ответила голубоволосая и, удобнее устроившись в кресле, закрыла глаза.     Гул мотора, мелькающие мимо дома, магазины, кафе, площади, люди… Все в ожидании праздника. Везде ярко светят гирлянды, создавая сказочную атмосферу, яркие вывески и таблоиды, поздравляющие с праздником, на улицах кучи народа, который спешит закупиться подарками и едой, а кто-то просто гуляет.     Послезавтра Рождество…     Мэри уже давно не загадывала желаний, просто напросто перестав верить в сказки. Но сейчас, ей почему-то очень хотелось это сделать. И кто знает, может, волшебство подействует?