Никто не идеален

Фьюри собирает всех Мстителей у него в палате через пару часов. Они выглядят не лучше: у Наташи глубокий укус на шее, у Тора крест-накрест расцарапано лицо, а у Бартона ожоги по всему телу. Только Беннер мнется в углу, потупив глаза, и вертит в руках очки. На нем ни царапины, и он чувствует себя виноватым. На Стива Старк предпочитает не смотреть вообще. -Подведем итоги. Триста пятнадцать человек ранено, сто шестьдесят два – убито, - Фьюри в ярости мечется по палате. -А гражданские? Директор рыкает в ответ, рывком оборачиваясь к Тони: -Это и есть гражданские! Если бы некоторые выполняли то, что им приказывают, жертв было бы в разы меньше! Из угла ему тихо возражает Беннер, виновато косясь на Тони: -Кто же знал, что эти твари обладают даром использовать человекоподобный облик. Старк трет красные глаза: -Я мог бы догадаться, она выглядела как картонная. Будто бы взяли сотню девушек и из них нечто среднее слепили. Как вы вообще справились? Ответ Тора лаконичен, но приятнее от этого не становится: -Локи. Он помог. -И почему я не удивлен, - Тони бурчит себе под нос. – Надеюсь, у него больше никаких планов нет по завоеванию Земли? Я в ближайшее время вряд ли буду в надлежащей форме. Он улыбается, но никто не отвечает. Капитан переглядывается с Фьюри, а остальные старательно пытаются не смотреть Тони в глаза. -Так, чего я не знаю?- он даже привстает слегка на кровати. Молчание затягивается и это напрягает. -Ты отстранен, это решение руководства. Старку кажется, что он ослышался: -Что, простите? Отстранен? Интересно, чья это была инициатива. Ответ он уже знает, но все равно непроизвольно вздрагивает, когда раздается голос Роджерса: -Моя, Старк. Иногда все-таки лучше исполнять приказы. -Отлично, просто прекрасно, - Тони откидывается обратно на подушку. – И кого же Щ.И.Т. пригласил на мое место? Может, Человека-Паука, а? Это откровенная насмешка, но Фьюри не отвечает на вызов: -У организации есть масса кандидатов. Тебя мы с этого момента привлекаем только в качестве консультанта. -Деньжат не хватит, директор. У него болит все тело, и кожа чешется изнутри. Последствия ожогов от кислоты, но от этого кругом голова, а все руки расцарапаны до кровавых полос. Тони понимает только Клинт, но его сочувственные взгляды не приносят облегчения. Каждый день напоминает жевательную резинку, прилипшую к подошве прохожего: тянется и тянется, до бесконечности. Да еще и Пеппер учуяла благоприятные возможности: Старк никуда не может сбежать, поэтому можно читать ему лекции и атаковать бумажной работой. У нее в столе лежит факсимиле с подписью Тони, но она настойчиво требует, чтобы он расписывался собственноручно. Документов сотни, они лежат неподъемным грузом на одеяле, на прикроватной тумбочке, на всех горизонтальных поверхностях палаты. Уязвленная гордость болит не меньше ран, и пока он раскладывает перед собой бумаги в один, только ему понятный, пасьянс, в голове мельтешат тысячи и сотни тысяч планов отмщения. Конечно, не Щ.И.Т.у, а вот Стива проучить было бы полезно. Кстати, о Роджерсе. -Что ты здесь делаешь? – Тони поднимает глаза от договора почти на миллиард долларов и переводит взгляд на Капитана Америку, облюбовавшему его палату. -Слежу, чтобы ты не смылся с фанфарами и фейерверками, не окончив курс лечения. Стив примостился в углу на стуле, вытянув длинные ноги перед собой. Он что-то чертит в блокноте, который обычно носит во внутреннем кармане своей потрепанной кожаной куртки. У него расслабленное, умиротворенное лицо, и Старк с удивлением замечает, что если тот не хмурится, то выглядит совсем юным. У Роджерса, честное слово, математически выверенные скулы и профиль, длинные ресницы и невероятный контур губ, словно природа долго раздумывала, перед тем как приступить к лучшему из своих творений. -Как благородно, - ерничать давным-давно вошло в привычку, въелось в кровь и вгрызлось в кости, удержаться невозможно. Тони хочется добавить, что если он захочет уйти, то ему никто не помешает. Ни замки, ни Капитан Идеальность, но это лишнее. Только Стив этот выпад в свою сторону игнорирует: неопределенно плечом дергает, не отвлекаясь от блокнота, и молчит. Это раздражает. Те несколько дней, что Тони в больнице, кажутся ему сплошной бочкой дегтя, медом там и не пахнет. Даже не бочкой, а цистерной дегтя, тягучего, липкого и противного. И Локи с ними, с документами, самым главным раздражающим фактором был Капитан Америка собственной персоной. Тони понятия не имеет, с чего тот взял, что он может сбежать (хотя, зараза, прав по всем пунктам), но Роджерс взял на себя почетную обязанность следить за Старком. Очередного инопланетного нашествия на Землю не планируется, так что Роджерс со спокойной душой проводит дни в больничной палате. Тони не понимает, когда тот спит, ест и тренируется. Потому что когда он засыпает, Стив еще находится в палате, а когда он просыпается, тот уже тут как тут. Их чаепитие висит над ними огромным Дамокловым мечом, нагнетая обстановку. Искры еще не летят, но Тони чувствует себя неуютно. Поэтому и лезет на рожон изо всех сил – так привычнее. -Я уже давно вырос из того возраста, когда полагается нянька. -Может, и вырос, но нянька тебе все равно необходима, - с Роджерсом даже поругаться невозможно. На шпильки и уколы тот реагирует спокойным взглядом исподлобья, вскинутыми вверх бровями или закатывает глаза. Но роль «мамочки» он исполняет идеально: приносит свежие журналы, помогает, где надо, складывает подписанные документы стопочкой и очень мило общается с Пеппер, когда та приходит навестить Тони. Они такие милые: стоят у кофейного аппарата и болтают, не подозревая, что из-за стеклянной двери палаты и расположения кровати Старк их прекрасно видит. И в такие моменты он с неудовольствием ощущает, как ворочается в солнечном сплетении ревность. Она как часовая бомба внутри него с неизвестным никому счетчиком таймера – даже сам Тони понятия не имеет, когда она рванет. Она как клубок змей, смертоносных гадюк. Они там, у него внутри, шипят друг на друга, трясут хвостами, капают ядом, отравляя хозяина изнутри. За окном дождь. Он барабанит по подоконнику, заливает стекло сплошной стеной воды. От этого монотонного звука ожоги начинают чесаться все сильнее, они зудят, не прекращая. Тони на автомате раздирает кожу ногтями и таращится в темноту за окном. Верхний свет давно погашен, свет дает лишь ночник, а на часах давно за полночь. -Спать не пора? – Стив сидит в самом дальнем углу палаты, где тени и мрак гуще всего. Они окутывают всю его фигуру темным бархатным плащом. Тони кажется, что если он подойдет и протянет руку, то сможет коснуться этого покрывала. Сжать ладонь, пропуская плотную мягкую ткань через пальцы, а затем дернуть на себя, притягивая Стива ближе… -Да, спокойной ночи, - Тони сдается почти без боя, хотя обычно спорит со Стивом до хрипоты. Уже поздняя ночь, а в голову лезет всякая чушь. Щелкает выключатель ночника, и комната окончательно погружается во мрак. Тони ворочается с боку на бок некоторое время, а затем ложится на спину, уставившись в потолок. Больничная койка слишком узкая, матрас жесткий, ему неудобно. Старк бесшумно барабанит пальцами по покрывалу, размышляя как усмирить бессонницу. Только фигура Роджерса, который чувствует, что Тони не спит, и поэтому не уходит, мешает ему считать овец. Темнота любит Стива. Она колышется вокруг него игривыми тенями, ласкается. Тони даже в полумраке палаты может скользнуть взглядом по красивому лицу, мускулистым рукам , сильным ногам. Его образ уже почти оттиснут на сетчатке, он встает перед внутренним взглядом, когда Старк закрывает глаза. Это его проклятие, его карма. Какой-то глупый рассказ, в котором хэппи энда быть не может. -У тебя есть хоть один недостаток, Роджерс? – Тони ощущает себя пьяным без виски. У него развязывается язык, а в голове становится восхитительно пусто. Стив не сразу понимает, о чем он говорит. Приподнимается со стула и делает пару шагов к его кровати: -В смысле? -Ну, хоть что-то же должно быть, правда? Не можешь же ты быть таким идеальным во всем! Хоть один недостаток, постыдная слабость, которую ты тщательно скрываешь? Тони лихорадочно облизывает губы, в глубине души недоумевая, что на него нашло, но отступать поздно: -Храпишь? Рисуешь в своем блокноте порно с конями? Подсматриваешь за Наташей в душе? Роджерс делает еще несколько шагов к нему и, оказавшись совсем рядом, грубо встряхивает его за плечи. Кожа отзывается болью и очередным приступом чесотки. Тони шипит. -А что насчет тебя, Старк? Полез спасать фальшивую девчонку. Красавицей показалась? Благодаря ей, ты сейчас здесь, а не с нами. Белое лицо Стива маячит слишком близко, тот выговаривает ему с такой страстью, что Тони даже любуется. Но Роджерс слишком близко и вот теперь появляется напряжение. Оно возвращается к ним из той ночи в квартире у Стива и не предвещает ничего хорошего. Атмосфера накаляется между ними и, кажется, хватит одной искры, чтобы полыхнуть. Теперь все попытки держать дистанцию и то преимущество, которые они ему дали, летят в тартарары. Температура резко подскакивает вверх, а кровь закипает. Это какое-то злое возбуждение, оно толкает на необоснованные поступки, о которых он потом пожалеет. Тони обхватывает рукой Роджерса за шею, притягивая ближе. -Будь аккуратнее. Иногда подходить так близко – опасно. Он шепчет ему это прямо в губы с усмешкой, ожидая очередного удара в лицо. Но Капитан ведет себя странно: молчит и не двигается. Тони клянет ночь и темноту – он не может разобрать, что говорят его глаза. В одночасье адреналин сходит на нет: Старк отпускает шею Стива, кладет руки чинно поверх одеяла и закрывает глаза. Он слышит, как Капитан снимает куртку с вешалки и выходит, плотно закрывая за собой дверь.