Подарок судьбы

      - Ну что, Эффи? Есть какие-нибудь новости о пропавших детях? – спросил Пит, подавшись вперед. Он сидел на диване, обняв за плечи Китнисс, но увидев свою бывшую сопровождающую, напрягся и приготовился слушать.       - Почему новости должны быть именно у меня? – раздраженно проворчала мисс Тринкет. С тех пор, как в столице стали пропадать дети, она была сама не своя. То и дело названивала кому-то по телефону, а сегодня так вообще набирала чей-то номер раз десять. Правда, именно сегодня ей никто не отвечал. И это ужасно нервировало капитолийку.       - Ну, ведь это ты у нас всегда в курсе всех последних капитолийских сплетен, - заметил бывший ментор Двенадцатого Дистрикта. Он не хотел своими словами задеть куратора, ведь в последнее время отношения между ними сильно изменились. Они уже не старались задеть друг друга за живое, не искали поводов для ссор. Обоих, как и всех в Панеме? изменила революция. Она стала лучше понимать его, а он стал терпимее относиться к ее маленьким капитолийским слабостям. И все же, его замечание разозлило женщину.       - Прекрати, Эбернети! Не до тебя, - буркнула мисс Тринкет, в очередной раз набирая телефонный номер.       Хеймитч удивился подобной реакции бывшей сопровождающей, но не стал язвить в ответ. За все годы работы с капитолийкой, он видел ее в подобном состоянии всего пару-тройку раз. И это было всегда во время пребывания Китнисс и Пита на арене. За последние два года, прошедшие с момента свершения революции, бывшему ментору не доводилось замечать Эффи в подобном расположении духа.       - Какого черта! – воскликнула женщина, снова не дождавшись ответа.       - Эффи, - заговорил Пит, но не успел закончить.       - Простите, - вмешался в разговор высокий седоватый мужчина, вошедший в холл гостиницы, в которой остановилась команда Двенадцатого.       Все присутствующие обратили свой взор на гостя. Рядом с мужчиной стояла Фульвия. Она работала кем-то вроде секретаря, а также встречала гостей. Женщина выглядела напуганной и встревоженной.       - Приветствую Вас, - продолжил гость, - я комиссар Форст. Могу я поговорить с мисс Тринкет? – спросил мужчина, бегло оглядев присутствующих и остановив свой взор на побледневшей Эффи.       - Что произошло? – выдавила капитолийка, ощутив невероятную слабость во всем теле. Перед глазами поплыли черные круги, и женщина отшатнулась назад, инстинктивно ища опору.       - Нам только что стало известно, что Ваша дочь, мисс Эмили Тринкет… Этих слов хватило, чтобы материнское сердце, и так предчувствовавшее беду, пропустило удар.       - Неет! – вскрикнула женщина, прежде чем без чувств упасть на пол.       Пит, наблюдавший за разыгравшейся сценой, тут же вскочил и бросился к своему женщине. Китнисс последовала примеру парня.       - Воды! – крикнула она, склонившись над капитолийкой.       Фульвия, стоявшая у входа, наконец, отошла от ступора. Схватив со стола графин, она налила воды в стоявший тут же стакан и поднесла его Китнисс. Девушка набрала в рот воды и брызнула ею в лицо капитолийки. Веки Эффи затрепетали, она открыла глаза и прошептала:       - Моя малышка…       - Эффи, ты как? – спросил Пит, не особенно надеясь на адекватный ответ.       Парень вопросительно взглянул на Китнисс. Девушка ответила ему недоуменным взглядом и неопределенным пожатием плечами. Они оба понятия не имели о том, что у их сопровождающей есть дочь. Да что там, они никогда и не интересовались жизнью капитолийки и ее семьей. Но что казалось удивительным Китнисс, Фульвия тоже во все глаза глядела на бывшего куратора Двенадцатого Дистрикта и, кажется, не совсем понимала, что происходит.       - Что с моей девочкой? – проговорила мисс Тринкет уже громче, приподнимаясь. Она нашла глазами комиссара и, не отрываясь, смотрела на него, опираясь на руки Пита и Китнисс, которые помогали ей подняться на ноги.       - Мисс Тринкет, боюсь, у меня плохие новости, - проговорил комиссар, глядя на Эффи сочувствующим взглядом, - ваша дочь пропала. Так же, как и в случае с прошлыми двадцати тремя похищениями, нам пришло фото мисс Эмили с надписью «двадцать четыре».       - Нет, этого не может быть, - заплакала Эффи, закрыв лицо руками, - только не моя девочка. Это не может правдой!       - Боюсь, это так. Я понимаю, Вам сейчас тяжело, но нам, чтобы найти девочку, нужно больше информации, которую сможете дать только Вы. Нам нужно побеседовать, чтобы выяснить кое-какие детали, - добавил капитолиец. Он сыграл свою роль сочувствующего гонца с дурной вестью и теперь выглядел собранным и спокойным, как и подобает служителю закона в подобных ситуациях.       - Да, конечно, - пробормотала Эффи, пытаясь собраться. Она автоматически взяла носовой платок, который ей сунул в руку Пит, и слабо кивнула ему, пытаясь таким образом выразить свою благодарность. Комиссар Форст подошел к мисс Тринкет и, взяв ее под локоть, повел к выходу.       - Эффи, тебе нужна помощь? – подала голос Китнисс. Она была встревожена и не сводила взгляда с капитолийки.       Эффи всхлипнула и отрицательно покачала головой. Уже выходя, она вдруг обернулась и посмотрела на то место, где несколько минут назад сидел Хеймитч. Ментора там уже не было. Взволнованно окинув взглядом комнату, мисс Тринкет поняла, что мужчина стоял позади нее, на пару шагов дальше Китнисс. Она встретилась с ним взглядом всего на пару секунд, но этого хватило, чтобы понять, насколько он удивлен, растерян, зол и… встревожен? Женщине некогда было размышлять о чувствах Эбернети, когда у нее самой в душе боролись страх за дочь и желание найти ее и прижать к себе. Куратор испытывала дикое желание спрятаться от всего мира и рыдать, проклиная и Капитолий, и революцию, и саму себя, но в то же время понимала, что должна сделать хоть что-то, чтобы помочь спасти дочь.       Она пребывала в каком-то странном оцепенении, отвечая на вопросы комиссара о пропавшей дочери.       Хеймитч уже больше получаса стояла у входа в комиссариат. После визита комиссара, Пит и Китнисс разговорили Фульвию, и ментор узнал много нового о жизни мисс Тринкет. Болтливая секретарша, самодовольно улыбнувшись, сообщила своим друзьям из дистрикта, что догадывалась о том, что у их сопровождающей есть какая-то тайна, которую та ревностно охраняет. Она принялась взахлеб рассказывать о том, что когда Эффи еще только начинала работать, ходили слухи об интрижке между молодой сопровождающей и кем-то из менторов или даже трибутов.       - Никто тогда так и не смог узнать ничего стоящего, и постепенно все утихло, - заговорщически прошептала Фульвия, по-видимому забыв, что стоит сменить тон на сочувствующий, - но потом, через несколько месяцев после Игр, Эффи исчезла. Нет, с ней все было в порядке, просто она не участвовала в социальной жизни столицы, и снова поползли слухи о том, что все это неспроста, - тараторила капитолийка.       Она все болтала и болтала, а Хеймитч пытался понять, что его так взволновало. Он немного выпил, но это не мешало ему усиленно думать.       - И что же? Она родила ребенка? – неожиданно задал вопрос Эбернети.       - Выходит, что так, - беззаботно пожала плечами Фульвия. Увлекшись рассказом, она совершенно забыла, что нужно соблюдать приличие и выглядеть сочувствующей и печальной, - многие, знавшие ее, подозревали, что так оно и было, но все считали, что она отказалась ребенка и передала его… куда-нибудь. Ну в общем, никто, и я в том числе, и подумать не мог, что она все еще поддерживает отношения с этим ребенком, а уж, что она сама воспитывает девочку, - договорила капитолийка, картинно закатив глаза.       Эбернети внезапно почувствовал прилив злости, обращенный к Фульвии. Однако он сдержался и лишь слишком громко поставив на стол бутылку ликера, из которой не отпил ни одного глотка с момента появления комиссара, вышел из гостиной.       Хеймитч сам не до конца осознавал, зачем пошел за Эффи. Он просто должен был. Должен был узнать правду, подтвердить или опровергнуть свои подозрения. Он должен был… что? Быть рядом? Поддержать? В последние годы между ним и капитолийкой не было прежней неприязни и вражды, но и чего-то большего чем дружба быть просто не могло, не потому что он ее ненавидел. Просто не могло быть. Просто потому что они слишком разные. Когда-то, ненадолго, они были друг для друга больше чем друзьями, или меньше… смотря с какой стороны рассматривать ночь, проведенную вместе после совместной же попойки по случаю гибели их трибутов. Она тогда рыдала так, что Хеймитч впервые поверил, что капитолийцы не совсем бесчувственны. И он, и она были молоды. А начиналось все вполне невинно. Ментор просто неловко и неуклюже пытался ее утешить. А закончились эти попытки пьяными поцелуями и ночью безумства и страсти, которую оба предпочли забыть. Это было однажды и больше никогда не повторялось. Да и повториться не могло. Просто потому что они слишком разные. Просто потому, что так было бы неправильно. Как и тот единственный раз.       - Эффи! – крикнул мужчина, привлекая внимание вышедшей из здания комиссариата капитолийки.       - Хеймитч?! – ошарашенно пробормотала мисс Тринкет, рассеянно глядя на ментора, - что ты тут делаешь?       Она смотрела на Эбернети покрасневшими и влажными от слез глазами. Мысли в ее голове путались. Женщина была погружена в мысли о дочери и никак не ожидала увидеть Хеймитча.       - Надо поговорить, - заявил мужчина, приближаясь к капитолийке. Он был тверд и непреклонен.       Эффи не стала спорить. Не до того было сейчас. Да и смысл? Сноу больше нет. А страх остался. Страх потерять дочь. Женщина ощутила острое желание поделиться своей бедой с кем-то, кто сможет помочь, утешить. И почему-то она была уверена, что именно грубый и немногословный ментор Двенадцатого дистрикта тот самый человек, кто ей нужен.