Подарок судьбы

***       «Таким образом, сообщаем Вам, что Капитолию опасаться нечего. Никакие природные катаклизмы нас в ближайшее время не коснуться. Землетрясение, произошедшее пару часов в нескольких тысячах километров от побережья Четвертого Дистрикта привело к формированию волны цунами, которая, к сожалению, по нашим предварительным подсчетам, может достичь побережья Дистрикта Четыре. В прилегающих к побережью регионах уже началась эвакуация. Всем остальным же, волноваться не о чем. Сформировавшийся из-за сдвига холодного и теплого потоков воздуха над океаном, шторм, не достигнет берега, потеряв свою силу еще на подходах к берегу».       Впервые за время с начала показа Игр, вещание было прервано экстренным сообщение. Несмотря на то, что оно было призвано успокоить народ, Эффи стало только еще больше не по себе. То, что пропавшие находятся где-то на острове, стало ясно уже давно, но вот на каком острове было неизвестно. Впрочем, как и сейчас. А теперь еще и шторм, и цунами. Что толку от того, что берега катаклизмы не достигнут, когда они могут накрыть остров, где возможно находятся похищенные дети и победители. Самой Тринкет ничего не грозило, но легче от этого не становилось. Тем, кто был женщине дороже всего, и так каждую минуту угрожала опасность, а теперь еще и это.       Весь Панем видел, как Хеймитч поджег лагерь. Не все, но, Эффи была уверена, многие поняли, для чего он это сделал. Капитолийке оставалось только молиться, чтобы все прошло хорошо, и их нашли, а теперь еще и успели вывезти до того, как шторм достигнет острова, если он все же движется в их сторону. ***       - Но как мы можем оставить все сейчас? Так и бросим все на самотек? – непонимающе уставился на начальника юноша.       - Ты хочешь пойти на дно вместе с кучкой обреченных на смерть? – поинтересовался полноватый лысый мужчина, облаченный в темно-фиолетовый костюм.       - Нет, но… - начал собеседник, когда его перебили.       - Никто не мог знать, что произойдет землетрясение. Это открытый океан. Остров слишком мал, чтобы на нем спастись. Его просто смоет волной цунами, - терпеливо пояснил старший.       - И что делать с ними? – снова задал вопрос молодой человек.       - Запрограммируем кое-что, а там пусть цунами довершает дело. Вот это будет самый эпичный конец: не выживет никто. Это то, о чем нельзя было и мечтать, - с довольной улыбкой заключил мужчина.       - Да, сэр, - согласно кивнул молодой светловолосый капитолиец.       - Давай сначала номер двенадцать на их стоянку, потом, тем, кто сбежит или выживет – встречу с номером пять и, на всякий случай, запрограммируй для этого хитреца Эбернети номер три. Если не он, так девчонка купится точно. Если, конечно, будет к тому времени жива. Что бы там этот чертов Эбернети не готовил, выбраться им не удастся. Даже если их найдут, будет уже слишком поздно. Закончил? – спросил мужчина, закончив размышлять вслух.       - Да, сэр, - ответил парень, закрывая компьютерную панель и подходя к начальнику.       - Хорошо. Нам пора, - сообщил мужчина и, не дожидаясь ответа, пошел вниз, к приготовленному в ангаре планолету.       Большинство из его помощников уже покинули остров по его же приказу. Оставались только сам распорядитель, его молодой помощник и пилот. Да и им оставаться на острове было опасно еще и потому, что их могли обнаружить в любой момент. Не возможно было все время водить за нос столичных техников, и распорядитель своих собственных Капитолийских Игр это знал. Пора было уходить, пока идеально разработанная система не дала сбой, и их не нашли. ***       Только через некоторое время капитолийцы поняли, почему Эбернети выбрал строго определенное направление. Хвоя, которой была засыпана вся площадка, где располагался лагерь, дымила так, что дым стоял столбом. Хеймитч выбрал верное направление, и вся группа оказалась с наветренной стороны, так что мучится, задыхаясь от густого дыма им не приходилось. Не теряя ни минуты, победители двинулись к озеру, опасаясь распространения огня, хотя и он двигался в противоположную сторону. Перепуганные, растерянные подростки шли следом за менторами. Никто из них не осмеливался задавать вопросы или выражать несогласие. Они просто шли, стараясь не думать о том, что их может ждать впереди.       Хеймитч, шедший в хвосте колонны, также стремился выкинуть из головы дурные мысли. Он прекрасно знал, что после такой выходки им грозит что-то пострашнее голодной смерти, но надеялся, что ему и на этот раз повезет. Единственный способ спастись – получить помощь из Капитолия. И ментор всей душой надеялся, что они заметят столб дыма и прибудут вовремя.       Из глубины чащи послышался одинокий протяжный вой. Эмили вздрогнула и, дотянувшись до руки Хеймитча, схватилась за его предплечье.       - Не бойся, - прошептал мужчина, прислушиваясь к ответному вою, раздавшемуся в противоположной стороне.       Девочка лишь молча стиснула руку ментора, стараясь не думать о жутких зверях, издающих леденящие душу звуки.       Идущие впереди начали перешептываться и оглядываться то по сторонам, то назад, глядя на Хеймитча кто со страхом и непониманием, кто с ненавистью. Эбернети было не до них. Свободной рукой он вытянул из кармана нож и оставил наготове, на случай, если придется защищаться самому и защищать Эмили.       Отовсюду стали доносится разноголосые завывания, которые по мере приближения стали перемежаться жалобными потявкиваниями, а вскоре совсем близко раздался первый рык.       - Всем стоять на месте, - выкрикнула Китнисс, выбегая вперед. Девушка заметила в предрассветных сумерках фигуру огромного волка, крадущегося вдоль пути колонны и поняла, что один он быть не мог, - не разбегаться, не паниковать. Встаньте в кучу. Те, кто может управляться с оружием вперед, остальные в центр, будем отбиваться. Поодиночке ни у кого нет шансов, они вас разорвут, - предупредила она, на корню пресекая попытки некоторых детей бежать.       - И что? Ждать пока нас сожрут? – ехидно осведомился один из капитолийцев.       - Защищаться, - отозвалась Китнисс, натянув тетиву и выстрелив в кусты, из которых тут же послышался жалобный скулеж раненного волка.       Как по команде со всех сторон на поляну, где столпились капитолийцы вместе с победителями, стали выходить огромные звери со светящимися глазами и оскаленными пастями. Даже никогда в жизни не видевшие волков столичные дети сразу опознали переродков. Победители были полностью с ними согласны. Обычные волки до таких размеров не вырастают, да и как-то уж слишком целенаправленно и хитро они двигались.       Хищники окружили группу трясущихся от страха детей, но не бросались в атаку, а лишь ходили кругом, как-бы сторожа добычу, с каждым шагом подбираясь чуть ближе. Ветер, который еще несколько минут назад почти не чувствовался, усиливался с каждой секундой. Китнисс даже на миг подумала, что это возможно такая же арена, со всеми возможностями для распорядителей, как и прошлые. Иначе как было объяснить такое странное и резкое изменение погоды. Небо всего за несколько минут заволокло тяжелыми серыми тучами, сквозь которые не проглядывало ни единого солнечного лучика.       Хеймитч не рискнул оставлять Эмили в толпе потерявших от страха голову капитолийцев и, проклиная себя и все на свете, подтолкнул ее себе за спину, так, что девочка оказалась между ментором и Китнисс. Сойка натянула тетиву и приготовилась стрелять. Джоанна, стоявшая чуть в стороне, поудобнее ухватила рукоять топора. Пит, оказавшийся с другой стороны от Хеймитча, выхватил нож с длинной рукояткой и длинным узким лезвием. В руках у Энни оказалась достаточно большая палка, которую она решила использовать в качестве дубинки. Некоторые из капитолийцев, что были посмелее и повзрослее и уже научились пользоваться хоть каким-то оружие, тоже вышли чуть вперед, готовые защищаться, если придется, хотя они и знали, что мало чем смогут помочь себе и другим, если вообще смогут.       Ветер усиливался. Послышались раскаты грома. Где-то вдали сверкнула молния. На землю упали первые тяжелые капли дождя.       В момент, когда первый волк кинулся в сторону потенциальной добычи, Китнисс среагировала молниеносно. Стрела со свистом сорвалась с тетивы и, пролетев несколько метров, вонзилась в зверя. Волк взвизгнул, дернулся и упал на землю. Словно дождавшись условного сигнала, остальные звери ринулись вперед.       Стараясь не оставлять без защиты капитолийцев и не подставляться самим, победители дрались со зверями, кто как мог. В таком положении больше пользы было от лука Китнисс. Тем более, что стреляла она очень метко и быстро, но запас стрел был не бесконечен и, когда из колчана за спиной девушки исчезла последняя стрела, она испуганно оглянулась и поняла, что, несмотря на огромное количество трупов волков, хищников оставалось еще достаточно много и они с каждой минутой только прибывали, словно появляясь из воздуха. Девушка в отчаянии выхватила из-за пояса нож и бросилась вперед, но тут сквозь усиливающийся ветер, и дождь, постепенно перерастающий в ливень, послышался гул приближающегося планолета. Сойка в первый момент решила, что это всего лишь гром, но оглянувшись, она заметила, что и некоторые дети поглядывают наверх, силясь разглядеть хоть что-то за косыми струями усиливающегося с каждой минутой дождя. Гул становился все сильнее и в какой-то момент, прямо над головами всей компании показался планолет. То ли подчинившись какому-то приказу извне, то ли испугавшись слишком сильного шума, волки стали отступать, скаля пасти и коротко порыкивая. Китнисс и остальные победители не теряли бдительности. Они продолжали наблюдать за хищниками, в то время как дети, задрав вверх головы, радостно кричали и подпрыгивали на месте, убедившись в том, что спасение им вовсе не померещилось.       Одна только Эмили, хоть и радовалась, но не сводила взгляда с Хеймитча и Китнисс, которые боролись с последним, бросившимся в атаку волком. Двое людей, вооруженных всего лишь ножами, против огромного, клацающего зубами зверя – поистине страшное зрелище. Девочка спокойно выдохнула только когда волк, скуля от нанесенных ран и истекая кровью, поплелся в кусты, а Хеймитч и Китнисс, убедившись в том, что опасности больше нет, обратили взор на планолет, зависший над их головами.       Очередной порыв ветра заставил всех, кто смотрел вверх, прикрыть глаза ладонями. Спускаться к ним не собирались. Вместо этого из планолета спустили лестницу.       В любой другой момент Хеймитч, да и Китнисс и все остальные подумали бы, прежде чем забираться внутрь, но сейчас было не до раздумий. Ветер все усиливался, особенно сильные порывы уже почти сбивали с ног. Дождь лил сплошной стеной, так что и лестницу было видно с трудом. Гром гремел так, что даже заглушал звук работающего мотора.       - Все наверх, быстро, - крикнула Китнисс настолько громко, насколько могла.       Дважды повторять не приходилось. Как только опасность в виде огромных волков миновала, все устремились к лестнице. Пит и Джоанна ухватились за нижнюю ступеньку, стараясь удержать раскачивающуюся под порывами ветра металлическую конструкцию, Энни же направляла к ней перепуганных, до нитки промокших детей. Подростки, не дожидаясь, когда им повторят дважды, лезли по скользкой, мокрой от дождя лестнице наверх, надеясь найти там такое долгожданное спасение.       Хеймитч подвел Эмили к лестнице и уже приготовился помочь ей забраться на первые ступени, как сквозь шум дождя послышался крик… громкий, страшный, полный боли и отчаяния, он проникал в самую душу, минуя разум. Так мог кричать только тот, кто находился на грани. Такую боль, какую передавал до дрожи знакомый и родной голос, нельзя было терпеть. Как нельзя было спокойно слышать эти леденящие душу крики, которые раздавались настолько близко, что их не заглушал даже шум дождя и рев мотора.       Всего на несколько секунд опешивший ментор не успел удержать Эмили. Девочка дернулась в сторону и, увернувшись от попытавшегося ее остановить мужчины, бросилась в лес.       - Мама! - закричала она, чувствуя, как сжимается сердце от каждого нового крика. Страх за родного человека подгонял ее, не позволял остановиться, повернуть назад, в безопасность.       - Хеймитч! – крикнула подбежавшая к нему Китнисс.       - Все внутрь, быстро. Я ее найду. Дождитесь, - крикнул мужчина, бросаясь вслед за Эмили.       Под таким дождем уйти далеко капитолийка не могла. Да и не пришлось, как выяснилось. Уже через несколько минут, она совершенно сбилась с пути и оказалась в окружении высоких деревьев, от которых со всех сторон доносились крики Эффи.       - Мама… мамочка! – повторяла Эми, задрав голову и оглядываясь по сторонам.       Крик словно шел от каждой ветки, от каждого листочка и ниоткуда одновременно. Девочка не видела источника звука, но была уверена, что он есть. Где-то в глубине разума она понимала, что все это лишь ловушка и нужно возвращаться к планолету, но каждый новый крик словно пригвождал юную капитолийку к месту. Она просто не могла уйти отсюда, чувствуя, как сердце словно разрывается на части.       Вдруг, до слуха Эми донесся полный отчаянной мольбы голос ментора:       - Эми! Эми, ты где? Отзовись?       - Хеймитч! – крикнула девочка, надеясь, что хоть это не обман. Она не находила в себе сил двинуться с места и просто смотрела наверх, до боли сжимая кулаки.       Через некоторое время рядом с ней возник Эбернети. Он схватил девочку за плечи и, встряхнув ее, повернул к себе.       - Это не мама! Слышишь? Это не мама. Она дома, ждет тебя. И ты должна вернуться,- увещевал мужчина, боясь, что и сам не сможет терпеть эти жуткие крики.       - Но я… это… маме больно, - бормотала Эми, потерянно оглядываясь по сторонам.       - Пойдем, - скомандовал ментор, и, не дожидаясь согласия, двинулся вперед, утягивая за собой слабо упирающуюся девочку.       Пелена дождя скрывала за собой планолет, и Эбернети ориентировался только на звук все еще работающего мотора. Когда они с Эмили уже почти добрались до спасительной лестницы, звук изменился. Хеймитч понял, что планолет набирает высоту и, ухватившись за нижнюю ступеньку лестницы, подтянул к ней капитолийку. Девочка, немного очнувшаяся от наваждения, вцепилась одной рукой в перекладину, а другой в руку ментора.       - Не уходи. Ты обещал, - проговорила она так тихо, что ментор бы при всем желании ее не услышал.       Тем не менее, он понял и так же, почти неслышно ответил:       - Я помню, - проговорил он и, дождавшись, пока девочка поднимется чуть повыше, потянулся следом. Первая ступенька была на уровне груди мужчины, когда он, ухватившись за нее, чуть приподнялся, цепляясь руками за перекладины повыше и, поставив ноги на нижнюю ступеньку, оказался почти на одном уровне с Эмили.       Закоченевшие руки девушки соскользнули с мокрого металла и она, вскрикнув, чуть не сорвалась вниз. Хеймитч придержал ее одной рукой, другой все еще удерживаясь за скользкую лестницу. Капитолийка схватилась за лестницу дрожащими руками и, а ментор, убедившись, что девочка держится, для верности взялся за перекладины по обе стороны от Эми. Капитолийка всем телом прижалась к лестнице и судорожно вздохнула, когда металлическая конструкция стремительно взмыла в небо. ***       - Все, поднимай эту посудину, - скомандовал солдат, помогавший детям забираться в планолет.       - Еще не все внутри! – возразила Китнисс, попутно оглядывая, все ли, кроме Хеймитча и Эмили на борту.       - Здесь все, кого удалось спасти. В такую погоду они не выберутся, - не уступал мужчина в форме.       - Но мы не можем их оставить, они ведь еще живы! – вмешался в разговор Пит, - они знают, куда идти. Надо подождать.       - Вы не понимаете, ребятки. Через каких-то минут двадцать – двадцать пять сюда дойдет волна цунами и смоет этот остров вместе со всем что тут есть, к чертовой матери, - сообщил солдат и удовлетворенно улыбнулся, глядя в ошеломленные лица спасенных.       - Но мы же не на земле. Мы успеем выбраться, - заговорила Энни.       - Слушайте. У меня приказ – вытащить всех, кого смогу. К тому же, как бы там ни было, я и сам жить хочу, - вздохнул солдат.       - А как же остальные дети? – спросила Энни. Она до последнего надеялась, что на острове есть еще выжившие.       - Какие еще остальные? – проворчал солдат. Он явно не был настроен на беседу.       - Те, кого нам не удалось найти, - уточнила Джоанна.       - Никого больше не осталось. Только те, кто был с вами. Все остальные погибли, - сообщил мужчина, нахмурившись.       - Десять минут, - проговорила Китнисс после короткой паузы.       - Что? – переспросил капитолиец в форме.       - Дайте им десять минут. Если не придут, улетаем, - вздохнула Китнисс и, поймав удивленный взгляд Пита, отвернулась. Она знала, что ничего другого сделать уже не сможет. Оставалось надеяться только на Хеймитча.       - Договорились, - согласно кивнул солдат, - через десять минут мы набираем высоту и улетаем отсюда. ***       Эффи неотрывно следила за тем, что происходило на экране. Из-за сильного ветра и дождя камеры на острове пришли в негодность и теперь единственное, что капитолийка могла видеть – то что снимали специальные корреспонденты на борту спасательного планолета.       Мисс Тринкет в волнении сжала кулаки. На борту были все, кроме двоих, кого Эффи желала увидеть больше всего. Как раз они и остались на острове, который мог в любой момент уйти под воду. Она верила в Хеймитча, знала, что он не позволит Эмили погибнуть, но страх за их жизни от этого знания меньше не становился. Камера по очереди выхватывала счастливые лица капитолийских детей, избежавших смерти. Они жались друг к другу и кутались в принесенные им одеяла. Победители же напряженно ожидали, что было не удивительно. Если Эмили, хоть и стала им в какой-то мере дорога, была такой же капитолийкой, как и остальные, то Хеймитч был их другом.       Когда солдат молча указав на циферблат своих часов, громко скомандовал: «Давай», Эффи невольно вздрогнула и автоматически посмотрела на часы. Эти десять минут тянулись словно часы, но в то же время, капитолийке показалось, что прошло еще слишком мало времени.       Планолет стал набирать высоту, и на экране крупным планом появилось лицо Китнисс. По чуть подсохшим щекам девушки покатились слезы, и куратор почувствовала, что тоже плачет. Она все еще не могла поверить, что все закончилось вот так. Капитолийка не хотела принимать тот факт, что с острова спаслись все, кроме двоих. Она еще не осознала всего ужаса произошедшего.       - Затяните вы эту чертову лестницу и закройте дверь, - крикнул тот самый солдат, который отдавал приказ улетать, - не хватало еще чтобы кто-то вывалился.       Послышался негромкий шум и лестница стала задвигаться внутрь. Китнисс опустила голову на плечо Пита, а он прижался лбом к стеклу. Дождь хлестал так, что видны были только первые три – четыре перекладины лестницы от планолета и вдруг, когда камера повторно обводила растерянных и счастливых капитолийцев, послышался удивленный и радостный возглас Пита:       - Они живы!       В тот же миг камера сменила ракурс и вот уже в центре внимания оказались Пит и Китнисс, втягивающие внутрь Эмили, а затем и Хеймитча.       Эффи вскочила и в волнении подбежала к экрану, словно так могла лучше рассмотреть этих двоих. На ее лице заиграла улыбка радости и облегчения, когда до сознания дошло, что все позади, что они живы. Еще не успев осознать потерю близких, капитолийка вновь их обрела.       Оказавшись на борту, Эмили первым делом угодила в объятия Китнисс, а затем и Пита, а как только Мелларк отпустил ее и отошел, девочка сама бросилась на шею Хеймитчу. Они оба были мокрые и тяжело дышали после постигшего их приключения, но на лицах их светились счастливые улыбки.       - Спасибо, - прошептала капитолийка, прижимаясь к своему спасителю.       Лестницу уже подняли и вход закрыли и потому, в наступившей тишине, слова девочки прозвучали достаточно громко, чтобы их было слышно всем.       - Я же говорил, что ты обязательно вернешься к маме, - ответил он, обнимая Эми.       Камера отъехала чуть дальше, захватывая всех победителей, столпившихся у входа. На уставших лицах промокших и измотанных победителей светились счастливые улыбки. Они возвращались домой.       Эффи выскочила из гостиной и, схватив с вешалки сумочку, выбежала из дома. Она хотела как можно скорее увидеться с дочерью… и с Хеймитчем… и с Китнисс и Питом. Капитолийка хотела увидеть таких родных и близких людей, которых чуть не потеряла. Она чувствовала, что не сможет поверить в то, что все позади, пока не прижмет к груди Эмили, не ощутит крепкие руки Эбернети на своих плечах, не обнимет Китнисс и не услышит слова успокоения от Пита. Ей просто необходимо было увидеть свою семью – маленький островок Дистрикта Двенадцать в Капитолии.