Подарок судьбы

      После возвращения домой Хеймитч сильно изменился. Китнисс и Пит не могли этого не заметить. Он не бросил пить, но трезвым теперь бывал чаще. А еще он починил телефон в своем доме и частенько просто сидел рядом, словно ожидая звонка.       Китнисс видела, что ее наставник скучает по Эмили, но не знала истинной причины его тоски. С одной стороны она радовалась, что ментор стал реже и меньше пить после возвращения из столицы, а с другой, волновалась, глядя на молчаливого, задумчивого мужчину. Она и сама прониклась к девочке глубокой симпатией, но и всего лишь. То, насколько сильно тосковал по капитолийке Эбернети, удивляло Сойку, но она молчала, понимая, что ментор никогда не станет делиться ни с кем своими чувствами. Пит разделял опасения своей любимой, и просто старался приглядывать за бывшим наставником, как и раньше. Выходило неплохо, особенно учитывая, что большую часть времени Хеймитч теперь проводил дома.       Так продолжалось до тех пор, пока однажды в доме Эбернети не ожил телефон. Схватив трубку и выдохнув дежурное «слушаю», ментор просиял, услышав в ответ заветное «привет», сказанное звонким девичьим голоском.       А через полчаса Хеймитч уже уговаривал Пита и Китнисс помочь ему приготовиться к приезду Эффи и Эми. Девочка сообщила, что у старшей Тринкет возникли какие-то дела в Двенадцатом и они приедут вместе.       Таким радостным Китнисс и Пит не видели своего наставника уже давно. Они согласились ему помочь, решив, что раз уж он так радуется приезду капитолиек, то это много значит для него.       Несмотря на то, что привести дом в порядок было непросто, втроем они управились в срок и, через два дня, ровно к назначенному времени, Хеймитч в сопровождении своих помощников отправились на станцию, встречать гостей.       Ментор сам себя не узнавал. Он и не помнил, когда в последний раз так радовался приезду гостей из столицы, или так старательно готовился к чьему либо прибытию. Хотя на этот раз гости были особенные, было все равно немного непривычно и странно с таким воодушевлением ждать прибытия поезда из Капитолия. Стоя на перроне, мужчина не сводил взгляда с приближающегося состава, чувствуя, как гулко бьется сердце в груди. А как только поезд остановился, и на перрон спрыгнула посвежевшая за время, прошедшее с их расставания и радостная Эмили, губы Хеймитча сами собой растянулись в счастливой улыбке.       Девочка сразу заметила на полупустом перроне своего спасителя и наставника и, не дожидаясь пока Эффи спустится с поезда, бросилась к мужчине. Она с разбегу повисла на нем, обхватив за шею тонкими ручками и прижавшись всем телом. Ментор обнял ее, поглаживая по спине, прижимаясь губами к светлым мягким волосам, чуть присобранным с боков и мягкими волнами спадающим на плечи.       - Рад тебя видеть, - проговорил он, чуть ослабляя объятия, чтобы иметь возможность лучше разглядеть как ему показалось, подросшую и похорошевшую девочку.       - А ведь это ты обещал меня навестить, - укоризненно покачала головой Эми. Она наигранно строго поджала губы, но, не выдержав больше нескольких секунд, широко заулыбалась, стараясь сдержать рвущийся наружу смех.       - Прости, - повинился Эбернети, улыбнувшись. Он видел искорки веселья в глазах девочки и не мог не поддаться ее радостному настроению.       - Эбернети в столицу даже тебе не под силу вытащить, милая, - сказала Эффи, закончив обниматься со своими подопечными и подходя ближе.       - Здравствуй, Эффи, - вместо ответа на выпад капитолийки, сказал мужчина, отпуская девочку и заключая в объятия совершенно не сопротивляющуюся экс-сопровождающую.       - Стареешь, Эбернети. Уже и ответить не можешь достойно, - прошептала капитолийка, прижимаясь к ментору.       - Я скучал, - тихо, так что слышать могла только Эффи, прошептал мужчина, внезапно осознав, что так оно и было.       - Кстати, знаешь, Эмили, Хеймитч основательно подготовился к вашему приезду, - заговорила Китнисс, привлекая внимание девочки, когда старшая Тринкет смущенно улыбнувшись, отступила в сторону. – По крайней мере, твоя мама точно удивится, когда увидит во что превратилось жилище твоего друга, - добавила Сойка, довольная тем, что ей удалось заинтриговать своего бывшего куратора.       - Может тогда уже посмотрим? – предложила Эмили, которой все тут было в новинку и вызывало неподдельный интерес.       - Конечно, детка, - погладив девочку по голове, согласился ментор.       - А вы к нам надолго? – поинтересовался Пит, поднимая два больших чемодана и направляясь к выходу с вокзала.       Хеймитч, прихватив два оставшихся чемодана, последовал за парнем, внимательно прислушиваясь к разговору.       - Пока неизвестно. Есть кое-какие обстоятельства, которые могут повлиять на длительность нашего пребывания тут, - уклончиво ответила мисс Тринкет, шагая рядом с Китнисс, чуть позади Эмили.       - Надеюсь, вам удастся погостить подольше, - проговорил Пит, искренне радуясь приезду друзей.       - И я надеюсь, - отозвалась Эмили, как-то странно взглянув на мать и переведя на спокойно идущего чуть впереди Хеймитча. Она явно знала чуть больше, но пока ни словом не обмолвилась.       Дорога до дома показалась ментору короче, чем когда-либо. А когда, оказавшись в доме, Эффи ахнула при виде чистого жилища Эбернети, прибранного и даже красивого, мужчина потупил взгляд, стараясь скрыть смущение и представляя, насколько привыкли все к его образу жизни, что чистый дом воспринимается как нечто особенное.       - Не знаю, как с домом, я тут раньше не была, но сейчас мне все тут нравится. А еще мне очень понравились окрестности. Может, прогуляемся? Покажешь мне лес? Хотя бы пока просто издалека? – попросила Эмили, которой не терпелось поговорить с мужчиной наедине. Она едва дотерпела, пока мужчина оставит чемоданы в просторной гостиной, прежде чем высказать свою просьбу.       - А ты не хочешь отдохнуть с дороги, дочка? – спросила Эффи, внезапно напрягшись. Женщина догадывалась, отчего так нетерпелива ее дочь и волновалась, может, даже больше самой девочки.       - Твоя мама права. Дорога была долгой, - согласился ментор, но юная мисс Тринкет не собиралась сдаваться.       - Мы скоро, - бросила она, ухватив Эбернети за руку и потянув его к двери. Она не дожидалась согласия бывшего наставника, ведь точно знала, что он ей не откажет. А о маме можно было не волноваться. Она все прекрасно понимала и, Эми была уверена, после приключения на острове, доверила бы дочь Хеймитчу, даже если бы за дверью стояла целая стая переродков.       - Что случилось? – спросил Хеймитч, когда они отошли чуть в сторону от Деревни Победителей, - ты же не просто красотами решила полюбоваться так внезапно?       - И это тоже, - ответила капитолийка, завороженно оглядывая открывшийся ей вид на широкое поле, за которым начинался лес.       - А еще? – осторожно повторил мужчина, напрягшись.       - А еще я говорила с мамой, и она рассказала мне о том, что ты мой отец, - обратив на ментора серьезный взгляд, сообщила Эмили. Она больше не любовалась природой. Взгляд ее небесно-голубых глаз был сосредоточен на собеседнике, который внезапно потерял дар речи.       - Эми…- пробормотал мужчина после некоторой паузы. Он снова замер, не зная, что сказать. В его голове прокручивались десятки слов и фраз, возможных объяснений, но все они казались такими неправильными и ничтожными, что Хеймитч просто молчал, пытаясь лихорадочно придумать хоть что-то, чтобы только не молчать.       Капитолийка смотрела на него уверенно и как-то слишком спокойно. Эбернети не мог понять, чем вызвано это спокойствие, тем что девочка уже давно все знает и успела свыкнуться с мыслью, что он не тот, за кого себя выдавал, или же тем, что она уже все для себя решила и не спроста вызвала его так скоро на откровенный разговор. Обнадеживало только то, что Эми искренне радовалась при встрече на вокзале. Уж в этом-то сомнений не было, и быть не могло. Ее светящийся радостью взгляд не мог лгать. Это ангельское создание просто не могло врать.       - Знаешь, когда я была совсем еще маленькой, я как все нормальные дети хотела, чтобы у меня был отец, - вдруг заговорила Эмили и, заметив, что мужчина собирается что-то сказать, жестом попросила его помолчать и послушать, а когда Хеймитч повиновался, продолжила: - Я так завидовала своим одноклассницам, которых из школы забирали родители, и никогда не понимала, почему мой папа не живет со мной и с мамой. Я как-то спросила у мамы, где мой папа. Она сказала, что он не живет с нами, потому что вы слишком разные. Я хотела еще что-нибудь спросить об отце, но мама вдруг расплакалась, и мне стало страшно. Я не хотела, чтобы мама плакала и грустила, поэтому больше никогда не спрашивала об отце, - говорила девочка, быстро смахнув скатившуюся по щеке слезу.       Хеймитч молча слушал, не смея прерывать монолог дочери. С каждой минутой, с каждым произнесенным девочкой словом, ему все больше казалось, что он слушает взрослого, состоявшегося человека, а не подростка, которому еще многому в жизни нужно научиться. И с каждым новым ее вопросом, он все больше понимал, что чувствует это нежное создание, сколько в ее душе печали, которая совершенно не вязалась с ее ясным открытым взглядом, мягким голосом и робкой полуулыбкой, которая нет-нет проскакивала на лице малышки, когда та говорила о матери и о своем детстве.       - Однажды, я нашла у мамы в книге твое фото. Я спросила кто это, а она растерялась, смутилась, а потом сказала, что это коллега и победитель Квартальной Бойни. Что фото у нее вместо закладки в книге. Ну да, в книге, которую она даже не читала в то время. Мне тогда не было и восьми лет. Я поверила. Да и с чего мне было не верить маме? Только теперь, узнав правду, я вспомнила о той фотографии. Мама сказала, что вы расстались, потому что не сошлись характерами. А я никогда не могла понять, как это люди, которые любят друг друга, могут расстаться только потому, что не поладили? Они ведь любили несмотря на разные характеры? Тогда почему поссорились? Неужели из-за простой ссоры, можно захотеть навсегда расстаться? Как такое может быть? Хотя я никогда не говорила об этом никому, но я часто думала об отце. Постоянно представляла, какой он? Добрый или сердитый? Смешной или серьезный? Как он выглядит? Какие у него глаза? Волосы? Чем он занимается? Как улыбается? Как смеется? Я на него похожа или нет? У меня никак не складывался образ отца. А я так хотела хоть раз увидеть его и понять, кто он. Я даже не могла разобраться, что чувствую к нему? Обиду? Злость? Или может мне все равно? И тут появляешься ты. Такой смелый, сильный, добрый, заботливый. Спасаешь меня, помогаешь, защищаешь, утешаешь, обещаешь спасти, вернуть домой, - горько усмехнувшись, тихо проговорила Эмили.       - Эми я не… - заговорил мужчина, опустив голову и стараясь не смотреть в глаза девушки, разглядывающие его с пытливым любопытством.       - Да я не упрекаю. Ты сделал для меня очень много. Наверное, мало кто из отцов может похвастаться тем, что вытащил свою дочь из такой передряги. Просто… это так странно. Я привязалась к тебе на том проклятом острове, но я не знаю как… я даже не знаю, кем ты стал для меня за это время. Может так и любят отцов. Я ведь не знаю, - опустив голову, пробормотала капитолийка.       Она так долго думала об этом разговоре, прокручивала в голове, представляя все до мельчайших деталей: каждое слово, каждый взгляд, каждый жест, и в ее мыслях все было по-другому. В мыслях она поначалу осуждала Хеймитча за то, что не был рядом, когда ей так хотелось иметь отца, потом смирилась и просто хотела высказать все, что думает о нем и его лжи там, на острове. А сейчас, стоя напротив мужчины, девочка заглядывала в его серые глаза и, видя там боль одиночества и страх потерять так и не обретенное, просто не могла не то что злиться, а даже обижаться на ментора. У Эмили было достаточно времени, чтобы подумать над словами матери, которая рассказала все без утайки, не обеляя себя и не очерняя Эбернети. Ее рассказ был тяжелым, но правдивым. В этом девочка ни на секунду не сомневалась. После всего, через что пришлось пройти ее родителям, юная Тринкет просто не могла позволить себе эгоистичную обиду.       - Эми, детка, я понимаю как тебе тяжело, но я должен тебе все объяснить, - заговорил Хеймитч, надеясь на то, что Эмили позволит ему договорить, - твоя мама… она просто хотела защитить тебя. Ты пока еще очень юна, но ты обязательно поймешь, почему мама так поступила. Тогда были очень сложные времена. Я был в большой немилости у президента и, если бы кто-то узнал, что ты моя дочь, тебя… тебе могли причинить вред. Именно поэтому твоя мама никогда не говорила никому правды, пока не случилось несчастие и тебя не похитили. А я… о себе я не могу сказать того же. В моей жизни всегда все было слишком сложно, но вот уже много лет я думал, что мне не о ком заботиться, пока не появилась ты. Мне казалось, что я не способен никого полюбить, но я ошибся. Что бы там ни было, я просто хочу, чтобы ты знала, я люблю тебя, дочка, - закончил он.       Девочка вдруг подалась вперед и прижалась к груди Эбернети, всхлипывая и стараясь сдержать рвущиеся наружу слезы.       - Не уходи больше, - прошептала капитолийка, уткнувшись в его грудь, - ты все еще нужен мне.       Она говорила от всего сердца. Девочка, никогда до некоторого времени не знавшая отцовской любви и заботы, и порой с тихим трепетом принимала неловкие попытки ментора защитить и позаботиться о ней на острове, даже не догадываясь, что он и есть тот, кого ей многие годы так не хватало. А сейчас ей просто хотелось просто знать, что отец по-прежнему готов быть рядом.       - Девочка моя, - обняв дочь и успокаивающе поглаживая ее по голове, спине, осторожно касаясь губами лба и светлых волос, прошептал Хеймитч.       - Обещай! Обещай, что больше не уйдешь! – отстранившись от отца и глядя на него влажными от слез глазами, потребовала девочка.       - Обещаю. Я не уйду, - уверил ее мужчина, мягко улыбнувшись.       Эмили снова потянулась к отцу, но на этот раз сама обняла его, обвив худыми ручками его шею. Он прижал девочку к себе, ощущая тепло ее тела и осознавая, что она впервые сегодня обнимает его как отца, а не как человека, просто помогающего ей спастись.       - Папа?       - Что? – вздрогнув от неожиданности, спросил Хеймитч. Непривычно ему было слышать к себе такое обращение. Он ведь еще не до конца осознал, что у него есть дочь-подросток, которая к тому же, не злится на него и готова дать шанс.       - Поговори с мамой, - попросила капитолийка, - она расскажет тебе что-то интересное, - лукаво улыбнувшись сквозь не до конца еще высохшие слезы, пообещала она.       - Да? – удивился ментор, - и что же?       - Вот у нее и спросишь, - ответила девочка. Она звонко рассмеялась, вырываясь из крепких объятий Эбернети и бегом направляясь обратно к дому.       Мужчина улыбнулся и, чувствуя, как радостно и тепло становится на душе, последовал за девочкой.       - Эми посоветовала мне поговорить с тобой, - начал Хеймитч, когда Китнисс и Пит повели неугомонную Эмили в мастерскую Пита, показать его картины, - сказала, ты расскажешь что-то интересное.       - А больше она ничего не сказала? – с хитрой улыбкой поинтересовалась Эффи.       Куратор ждала возвращения Хеймитча и Эмили с нескрываемой тревогой, что даже Китнисс и Пит, не вполне понимая причину ее волнения, стали уверять ее, что в Двенадцатом сейчас безопасно и с девочкой ничего не может случиться. Капитолийка на это лишь робко улыбалась и согласно кивала, слабо поддакивая.       И лишь когда в дом заскочила счастливая и немного запыхавшаяся от недолгого бега Эми, следом за которой на пороге показался с радостной улыбкой на лице сам хозяин дома, старшая Тринкет выдохнула с облегчением. Все прошло хорошо. И осознание этого наполняло радостью сердце капитолийки. И сейчас она была готова к предстоящему разговору с мужчиной, куда бы этот разговор их не завел.       - Нет, - отозвался ментор, присаживаясь на край стола, возле которого стояла капитолийка.       - Хеймитч, слушай… не знаю, как ты воспримешь… хотя, судя по вашим довольным лицам, вы неплохо поговорили и поняли друг друга, но все же, - заговорила мисс Тринкет и, заметив как становится хмурым лицо задумавшегося ментора, выпалила: - меня переводят в Двенадцатый.       - Чтооо? – удивленно протянул Эбернети. Новость стала для мужчины полной неожиданностью. Он еще не до конца осознал ее, а сердце уже застучало в груди вдвое быстрее, реагируя еще до того, как полученная информация дошла до сознания.       - Точнее, я сама попросила о переводе. Дистрикт Двенадцать сейчас отстраивается и считается вроде как перспективным местом работы, - добавила она, будто пытаясь найти оправдание своему неожиданному и странному поступку, - Эмили, когда узнала о том, что так можно, очень просила меня поговорить с начальством. Я не смогла ей отказать, и теперь я буду работать тут, - закончила она и посмотрела на собеседника, ожидая его реакции.       - То есть, вы с Эмили переедете сюда? – уточнил ментор, все еще боясь поверить в происходящее.       - Да, - пожав плечами, ответила Эффи, - как ты к этому относишься? – с опаской поинтересовалась женщина.       - Я очень рад, - ответил ментор, широко улыбнувшись, - я просто счастлив, - добавил он подумав. На большее просто не хватало слов.             Эффи облегченно выдохнула.       - Я не ожидал, что ты когда-нибудь оставишь столицу и переберешься в дистрикт, тем более в Двенадцатый, - немного растерянно проговорил мужчина, желая скрыть свою замешательство за продолжением разговора.       - Я же тебе объяснила, Двенадцатый сейчас считается очень перспективным, - ответила женщина, удивляясь тому, что Эбернети именно сейчас задумывается о подобных мелочах.       - Перспективнее, чем столица? – ехидно осведомился ментор. Он не смог удержать от вертевшейся на языке колкости.       - Послушай, Эбернети, я просто хочу, чтобы моя дочь была счастлива, - немного раздраженно проворчала Эффи, отходя от стола.       - Я тоже, поверь, - серьезно ответил Хеймитч и добавил, - а еще, я не хочу, чтобы ты пожалела о своем выборе. Он слез со стола, но не последовал за женщиной, со стороны наблюдая за тем, как она в волнении то сцепляет руки в замок и подносит их к губам, то опускает, оправляя подол и без того идеально сидящего платья.       Женщина повернулась и взглянула в лицо собеседника смело и прямо, будто бросая вызов самой себе.       - Я не пожалею, если ты не заставишь меня это сделать, - глубоко вздохнув, спокойно ответила капитолийка, глядя во внимательно изучающие ее серые глаза.       - Я постараюсь, - пообещал мужчина совершенно серьезно.       - Хорошо, - кивнула Эффи, улыбнувшись краем губ.       - Так вы навсегда приехали? – с надеждой в голосе спросил Хеймитч.       - Пока только в гости, но если ваш мэр выделит нам квартиру, мы останемся, а с вещами потом разберемся, - ответила капитолийка, в душе радуясь, что разговор перешел в более официальное русло. Так было проще.       - Так все дело в жилье? – удивленно спросил ментор.       - Конечно. Мы же не можем жить на вокзале, - резче, чем хотела, ответила Эффи.       - Не на вокзале, конечно, но могли бы у меня пожить, - предложил Эбернети, стараясь не выдать того, насколько ему хотелось, чтобы семейство Тринкет остановилось у него хотя бы на время.       - У тебя? – переспросила капитолийка, удивленно вскинув брови. Несмотря на последние события, она не ожидала подобного предложения от ментора. Капитолийке всегда казалось, что он слишком похож на волка-одиночку, чтобы позволить еще кому-то войти в его жизнь. Сейчас же бывшая сопровождающая была очень удивлена. Надо сказать, приятно удивлена.       - Да. Комнат у меня достаточно. Дом в порядок приведен. И я обещаю, что буду вести себя подобающе, - перечислял Эбернети, не глядя на собеседницу. Ему сложно было решиться на подобный шаг, но то ли он был уже в том не самом юном возрасте, когда порой почти нестерпимо хочется домашнего уюта, то ли причиной всему была его привязанность к дочери, мужчина вовсе не жалел о своем предложении и всей душой желал, чтобы капитолийка согласилась.       - Это здорово, но… как же… ты же не привык жить с кем то… да и потом, ты и я… мы, - растерянно бормотала мисс Тринкет, не зная, как поступить. С одной стороны, уезжая из столицы, она не в полной мере была готова к подобным переменам и думала, что будет жить только с дочерью и, конечно же, видеться с Эбернети и со своими бывшими подопечными, которые стали ей как родные. А с другой, какая-то часть ее боялась упустить такой неожиданный шанс изменить все если ни к лучшему, то хотя бы просто изменить, кардинально и бесповоротно.       - А что не так? Мы взрослые люди, давние коллеги, друзья, и я просто приглашаю тебя и Эми пожить у меня дома. Поверь, я ничего иного не имел в виду, - поспешно ответил ментор, - а насчет жить одному… это не так уж весело, так что думаю, я смогу привыкнуть к такому раскладу, - добавил он, заметив колебания не решающейся капитолийки.       - Нет, я понимаю, просто… это как-то странно, - проговорила женщина, сдаваясь под напором Хеймитча.       - Ничего странного. Потом сможете переехать, когда мэр подберет подходящее жилье, - проговорил мужчина, искренне надеясь, что это будет далеко не скоро, ведь очередь из претендующих на новое жилье была намного больше, чем количество жилья, которым мог на данный момент распорядиться глава города.       - Хорошо, - выдохнула Эффи, - уверена, Эми не будет против, - согласилась она, стараясь не думать о возможных последствиях своего решения.       Хеймитч улыбнулся, радуясь своей маленькой победе.