Счастливому финалу быть!

Целое войско эльфов-лучников стояло перед Одинокой горой. Небольшой отряд людей странно и как-то не к месту маячили позади. Впереди на своих верных скакунах сидели Бард и Трандуил. Переговоры с Торином Дубощитом, который вместе со своим отрядом находился на высоком бастионе горы, зашли в тупик ещё вчера, когда король гномов наотрез отказался отдавать обещанное золото эсгародцам. Поэтому сегодня, не желая всё же начинать кровопролитную битву, Бард предпринял последнюю попытку договорится мирным путём. — Мы хотели сказать, что твоё предложение оплаты было получено и принято, — заговорил Трандуил. — Какой оплаты? — голос Торина был почти такой же надменный, как у эльфа, лишь вопросительная нотка отличала их. — Я ничего вам не давал. У вас ничего нет. Тетива лука Короля-под-Горой была всё так же натянута, а стрела нацелена на врагов-парламентёров. Идти на уступки внук Трора не собирался, это было ясно всем, кто хоть немного знал его. Но у Барда Победителя Дракона была козырная карта. Завет-камень, или Аркенстон, как его называли гномы, легко умещался в руке. Мужчины вынул камень из-за пазухи и поднял вверх, показывая его гномам. — У нас есть это. При взгляде на Завет-камень проклятье золота вновь подняло голову в сердце Торина. Он отлично понял, почувствовал, что это настоящий камень, но жажда обладать всем и сразу не давала и помыслить об обмене. — У них Аркенстон. Воры! — Торин как сквозь толщу воды слышал голос своего племянника. — Откуда у вас святыня нашего рода? Этот камень принадлежит королю! — Король может забрать его, — Бард подкинул камень, как будто тот был обычной безделушкой. — С нашего позволения. Но сперва. Пусть сдержит своё слово. — Они держат нас за дураков, — качая головой, проговорил король гномов, обращаясь к своему отряду. — Это обман. Грязная ложь, — и уже громче тем, кто ожидал его ответа внизу: — Аркенстон не покидал эту гору! Это обман. — Нет, это не обман, — в разговор вмешался спокойный, уверенный голос хоббита. — Камень настоящий. Я отдал его им. Взгляд Торина на миг застыл, будто гном не мог и не хотел верить своим ушам. Но проклятье уже поглотило его целиком и пелена гнева застилал глаза, не позволяя правильно оценивать происходящее. Медленно он развернулся к Бильбо, который смело глядел на Торина, не отводя стыдливо взгляд. Он просто стоял, готовый принять на себя весь гнев короля. — Ты… — Торин всё ещё не верил, и хотя проклятье давно нашёптывало, что кто-то из близких ему украл его сокровище, ни разу подозрения не падали на скромного и преданного хоббита. — Я взял его в счёт своей доли, — спокойно сказал Бильбо. — Ты украл его у меня, — голос Торина, его взгляд заставили мистера Бэггинса немного, совсем чуть-чуть отступить. Он чувствовал угрозу, но старался не показывать страха. Верил, что его король — справедливый и рассудительный правитель, которым его считал хоббит — сможет совладать с гневом. — Украл у тебя? Нет, — Бильбо чуть нервно улыбнулся, пытаясь таким образом скрыть волнение, смешанное со страхом. — Может я и вор, но всё-таки честный вор. Я выбрал его своей единственной наградой. Зря он это сказал. Помутнённый жаждой золота ум Торин тут же зацепился за последнее слово, давая толчок к прорыву всей злости, которая накопилась в гноме. — Своей наградой? — переспросил Торин, недобро усмехаясь. — Своей наградой… Ты не достоин никакой награды, жалкий крысёныш! Торин начал приближаться к хоббиту. — Я собирался отдать его. Много раз собирался, но… — Но что? — Торин разве только не рычал от злости. Он стоял в паре шагов от Бильбо. — Вор! — Ты изменился, Торин, — хоббит надеялся достучатся до короля гномов. Всё ещё надеялся. — Гном, которого я встретил в Бэг-Энде, никогда не отказался бы от своего слова. Не усомнился в преданности своих братьев. На миг ему показалось, что у него получилось. Показалось, что на лице потомка Дурина промелькнуло то ли раскаяние, то ли понимание. Но надежда растаяла, как снежинка на ладони, со следующими словами гнома: — Не смей говорить мне о преданности! Сбросить его с бастиона, — громогласно приказал Торин. На лицах остальных гномов появилось сначала непонимание, которое сразу сменилось отрицанием и осуждением. Даже Бард и Трандуил, которым почти не было дела до странного полурослика, с тревогой следили за происходящим. Бильбо же выглядел ужасно напуганным, он наконец понял, на что способен король гномов под властью проклятого золота. Торин, видя, что никто не торопится исполнять его приказ, огляделся. Ближе всех стоял Фили, но попытка заставить его подчиниться обернулась яростным сопротивлением со стороны племянника. — Вы что, не слышали меня? Я сам это сделаю. «Вот и пришёл мой конец, — подумал Бильбо. — А я так и не сказал ему. Может, потом, когда всё закончится он вспомнит обо мне? Да, нужно успеть.» Торин поднял его за грудки и опустил на каменную плиту стену, чтобы просто вытолкнуть взломщика вниз. Гнев, подогреваемый проклятьем заглушал всё звуки. Руки уже готовы были одним движением отправить вора вниз, когда маленькие, но неожиданно сильные ручки притянули Торина вниз. Гном почувствовал тёплое дыхание у своего уха. Бильбо быстро, но тихо шептал: — Я люблю тебя, мой король. И когда ты вновь станешь собой, молю, вспомни обо мне. А теперь делай, что хотел. Не тяни. Красная пелена, застилающая взгляд отступила, и Торин по-другому взглянул на всё. Хоббит под ним обмяк и крепко зажмурился. Из уголков глаз стекали горячие слёзы. — Что же я творю? — Торин помотал головой, отгоняя наваждение. — Бильбо? Бильбо, прости меня. Пожалуйста, открой глаза. Он погладил хоббита по щеке, попутно стирая слёзы. Тот нерешительно приоткрыл один глаз, потом второй и слабо улыбнулся, когда увидел озабоченное лицо любимого гнома. Бильбо понял, что хотя бы на время, но настоящий Торин вернулся. Разрушая наступившую тишину, снизу раздался голос Гендальфа: — Если не нравится взломщик, верни его, — Торину показалось, что маг говорил и до этого, но он не слышал его голоса. Вернуть Бильбо? Ну, нет. Не теперь. — Не отдавай меня, — словно услышав его мысли, попросил хоббит. — И не думал, — улыбнулся Торин. Они говорили тихо, никто не мог расслышать их слов. — Ты сможешь простить меня? — Я и не собирался обижаться, — Бильбо коснулся руки своего короля. — Только лежать так мне не очень удобно. — Ох, конечно. Прости, — он помог маленькому вору подняться. Внизу облегчённо вздохнули. — Хватит извиняться. Гномы вокруг продолжали с недоверием смотреть на своего узбада, но многие уже начали догадываться, что всё изменилось. — Что будешь делать? — Бильбо не хотел задавать этот вопрос, но он знал, что эльфы внизу не дадут им много времени. — Сдержу слово, — твёрдо ответил Торин. Он не знал, когда проклятье вновь возьмёт над ним власть, и собирался как можно скорее избавится от всех долгов, чтобы с чистой совестью покинуть гору. Лишь вдали от золота он надеялся найти успокоение. — Двалин, впусти их. Открой проход в гору. — С радостью, мой король, — суровый гном в сопровождении своего брата и ещё нескольких сородичей ушёл. Остальные, поняв, что они лишние, так же поспешили удалится. — Бильбо, — начал Торин, когда они остались наедине. — Хоть я и не имею права что-то у тебя просить… — Можешь просить чего угодно, Торин. Я всё сделаю. — Ты бесконечно добр, маленький хоббит. Я не заслуживаю такого. Пожалуйста, не перебивай, — остановил гном Бильбо, который уже хотел возразить. — И хоть я не заслуживаю твоей любви, я бесконечно благодарен создателю за неё. Прошу тебя лишь об одном, помоги справиться со всем этим. Чувствую, один я не выдержу и вновь попаду во власть проклятья. — Я обещаю помочь тебе, — прошептал хоббит, приблизившись к Торину. — Обещаю, что никогда не оставлю тебя, пока ты сам не захочешь. Торин наклонился, чуть приобняв Бильбо, и их губы соприкоснулись. Не поцелуй, лишь лёгкое касание. Как закрепление клятвы.