I surrender (ex. Оранжевая шляпа)

22 марта, 2003 — Всё так серьёзно? — подозрительно спросил Гарри. — Ох, Поттер. Психотерапевт из тебя никакой, — Грейнджер улыбнулась и сделала глоток содовой.       Они вдвоём сидели в уютном пабе в пригороде Манчестера. Нашли они это место пару лет назад, обычная магловская деревушка, но до того уютная, что с тех пор для самых важных или слишком личных разговоров отправлялись туда.       Минуло три недели с того дня, как Рон с Гермионой разъехались. На удивление, никакого напряжения в общении с друзьями это не вызвало: никто не давил ни на одну, ни на другого. Никто не предпринимал попыток их свести. Казалось, что друзья ожидали подобного.       С Гарри девушка делилась всем, как, впрочем, и он с ней. Так и в этот раз, дождавшись его из Хорватии, где он проводил немало времени «за важными делами», как он сам это назвал (хитрая улыбка и горящие глаза всегда его выдавали), Гермиона отправила ему сову с запиской всего из одной строки: «В нашей глуши. Через час. Жду». Без подписи — он и так поймет. В конспирации не было никакого смысла, но эта маленькая тайна была только их тайной. Не давала забыть, что когда-то они были детьми. Не давала погаснуть той искре авантюризма, что всегда в них горела, и вспыхивала лишь ярче в глазах, пробегающих по строчкам подобных записок. — Я всё проматываю в голове слова, что он мне говорил, он будто повзрослел, как по щелчку… Не знаю, Гарри… Я не хочу с ним спать, есть и обсуждать погоду, я хочу с ним общаться. Хочу, чтоб и он мне рассказывал всё, даже о своём треклятом Аврорате, обо всех «ужасах», которые упоминал. Хочу сидеть вот как с тобой. — Ну, кто бы мог подумать. — Я могла. Боюсь, чем дольше я собиралась с мыслями для разговора с ним, тем более красочное будущее он себе рисовал. Это ведь не пара-тройка месяцев. Всё началось ещё летом. Просто я сама не знала, чего хочу… А с ним… Ну, я просто плыла по течению. — Ничего себе заявление от мисс Грейнджер, — Гарри чуть поднял руку, подзывая официанта, — можно повторить, пожалуйста? Ещё содовой, тёмный эль и что-нибудь… — он взглянул на девушку, — голодная? — И что-нибудь из закусок. На ваше усмотрение, мы доверяем, — она подняла на официанта взгляд, прочла имя на бейдже, — спасибо, Джейсон. Когда парень удалялся от их стола, друзья оба чуть шеи не свернули. — Ммм? — брови девушки вопросительно взлетели, когда она заметила подозрительную хитринку в глазах друга. — Он мне кого-то напоминает… — произнес Поттер. — Мне, вроде бы, нет. Высокий такой, приятный, — улыбнулась Гермиона. — Мне, вероятно, должно быть неловко выслушивать подобное, учитывая, что ты рассталась с моим другом меньше месяца назад. — Хм, может, — она почти равнодушно пожала плечами, — Я просто оцениваю мужскую привлекательность. Он же… Ладно. — Ох, показать бы тебя нынешнюю тебе семнадцатилетней… — И что тогда? — Ты изменилась, не передать как. В хорошую сторону. Не говорю в лучшую, ибо худшей, по сути, не было. Смелее стала, уверенней… не в своих знаниях, как в школе, а в себе самой. — Знаешь как, — её глаза внезапно загорелись, на лице засияла азартная улыбка, — возьмём, к примеру, ребенка, которого в детстве во многом ограничивают… Гарри коротко махнул рукой, будто подруга его не видела. — …Да, вроде тебя. Но причина не важна, будь то проблемы с деньгами, завышенные требования или излишняя строгость родителей, или даже высокий социальный статус, который, по мнению родителей, не подразумевает наличие в гардеробе какой-нибудь… не знаю… кислотно-оранжевой шляпы! Представь Драко в такой, ну ты понял, вообще не к месту, а вот вдру-у-уг он ее хотел?! Ну и вот, — в порыве жестикуляции она чуть было не сбила стакан воды, но не обратила на это внимания, — и вот этот ребёнок делает шаг в самостоятельную жизнь. Что он сделает с первой зарплатой? Закатит шикарный ужин с дорогим вином и вредными сладостями, ну или купит оранжевую шляпу! Почему? Потому что теперь он может! Может, и сладости есть не будет, или шляпу носить, но суть здесь в освобождении настоящего себя. В позволении себе быть таким, каким ты хочешь сам. И вот я сдалась. Меня никогда не заставляли учиться, не требовали от меня идеальной успеваемости, просто я считала, что «я должна», должна быть идеальной. А почему? Да кто его знает в моем случае… — Гермиона на секунду задумалась, но не найдя быстрого объяснения, махнула рукой, — но в какой-то момент я просто сказала себе — я сдаюсь, всё. Невозможно быть лучшей везде и всегда, это, знаешь ли, жутко выматывает. Я повзрослела и выбрала счастье и спокойствие, вместо привычной безупречности, в которую старалась себя загнать сама же. Вот, — она с улыбкой вздохнула, и сделав глоток, закончила свою мысль: — Бывает, конечно, что социальная среда продолжает давить со всех сторон, и человек продолжает жить так же, опасаясь выйти за рамки. В зрелом возрасте такие люди неисправимы и на оранжевую шляпу они никогда так и не решатся. Да, смейся сколько хочешь! — Да нет, я вспомнил, как в первый год накупил в Хогвартс-экспрессе сладостей, не зная, что представляет из себя и половина из них! — Вот видишь. И я не считаю, что меня в чём-то ограничивали, просто лишь сейчас я начала понимать, что не стоит бояться «оранжевой шляпы». — В твоём рассказе даже Драко стал бы отличным примером. Его «оранжевая шляпа» — это способность с некоторых пор перечить отцу. Ничего себе у тебя метафоры, конечно. — Спасибо, — Гермиона подняла скромный бокал с содовой в сторону друга в молчаливом тосте. — Про Драко ты, кстати, точно подметил. А вот Полумна — хороший пример другой категории людей. Она же должна хоть чего-нибудь бояться? — Последний вопрос девушка произнесла в никуда. — Ладно, давай, расскажи лучше, как твои вечные поездки? Твоя «шляпа» нашлась именно там? — Кхм, давай в другой раз, — шире улыбка быть не могла, — много чего произошло. К тому же, я думаю, ты исчерпала лимит использования метафор. Ты мне объясни, что там с Гримуаром твоим? — Уу, как обычно, увиливаешь… Ладно. А у меня руководство сменилось, прислали какого-то сурового шотландца, Макбейтона, а Риггза попросили из музея… Но в итоге просто перевели куда-то пониже. Всё из-за жуткого бардака в архиве и документах. Я давно ему говорила, что надо разобраться с бумагами. Но Мерлин с ним, — в эту секунду подошел официант с их заказом, и, забрав пустые бокалы, удалился, — в общем, его посадили в министерство помощником помощника кого-то там по культуре — не вдавалась в подробности. И у этого нового шотландца, по всей видимости, теперь ежедневно в графике имеется строчка — капать на мозги мисс Грейнджер. Потому что буквально на днях мне уже в форме ультиматума было заявлено — либо я достаю Гримуар, либо спокойненько качусь в канцелярию. Как они себе это представляют, любопытно! — Они знают, у кого он? — Шутишь? С ним уже пытались договориться — ни в какую. — Ты не выглядишь, будто переход в канцелярию тебя очень волнует. — Ну, а какой толк нервничать, суетиться. Все же без толку. К Малфою нет никаких подходов. Гарри вздернул бровь и многозначительно окинул девушку взглядом. — Ты шутишь?! Идеи такие давать, Поттер?! — Я, — он в голос рассмеялся, — я даже не сказал ничего! — Ага, — Гермиона показательно застегнула третью сверху пуговицу своей красной клетчатой рубашки; ту пуговицу, которая делала из «легкого декольте» «слишком декольте». — Да шучу же, успокойся, — переведя дух, он продолжил, — а через Драко никак? — Я тоже об этом думала… — И? — Что и? Если было бы «и», я бы рассказала. Но… кхм, я с ним завтра встречаюсь в магловском Лондоне, в Сохо. Какой-то роскошный ресторан. Минимальное количество глаз в таком месте в будний день да ещё и утром. Наш аристократ не любит публичность. Так что… Посмотрим. — Но руки, я смотрю, ты уже опустила? — Вот знаешь, — девушка задумчиво постукивала ногтями по бокалу, — я бы не сказала. Да, подобраться к нему очень сложно, и у меня уже не осталось идей, и, вроде бы, тот факт, что он у Малфоя, говорит мне — «ни за что не доберёшься», но нет, руки не опущены. Даже более того, Гримуар потихоньку становится моей идеей фикс. Очень много перемен в моей жизни с ним связано. Мое первое задание от музея — я ездила во Францию тогда, помнишь? Любовалась этой подделкой и уверяла их, что это оригинал, и жаль, он не наш. Именно после той поездки меня затянуло. Потом ещё по Европе покаталась, гоняясь за любой информацией о нём. Много всего… И вот теперь, разговор, на который я решалась чуть ли ни год, состоялся опять же, отчасти, благодаря этой книге. — Любопытно. Что ж, за поимку книги судьбы, — Гарри поднял бокал. — Книга судьбы… Разговорчики в стиле Трелони. Ты мне расскажи, у тебя как с работой? — Скажу одно. Люди стали адекватнее! Прошла волна — ах, детектив Поттер. Хотя, это я дурак, конечно, начал заниматься таким делом, не задумавшись о возможных… Кхм, трудностях. Меня перестали нанимать ради поимки жабы, поиска несуществующих родственников и прочей ереси, ради того, чтоб посмотреть на «героя». Да и «Пророк» успокоился, заметила, наверное. Так что всё чудесно, много клиентов, дела выбираю сам. — Гарри, при всём моем уважении и любви к тебе… Газеты успокоились слишком давно… — Гермиона недоверчиво прищурилась. — М? — словно не понимая, к чему ведёт подруга, промычал собеседник. — Расскажи правду. Ты не впервой увиливаешь от такого разговора. Черт с ним с «Пророком», Скиттер тебе шагу ступить не давала, а потом вот так… так просто всё закончилось? Незаконное что-то? — Ты начнёшь меня пилить, — с улыбкой он опустил взгляд, — скажу так — мне помогает Невилл, дальше додумывай. — Гарри! Невилл же там такое придумал!!! — вспыхнула девушка. — Ух, это было быстро… — он достал сигарету из красной пачки «Мальборо». — Если кто-то узнает? — Людям, которые меня нанимают, самим не очень-то выгодно подставляться. К тому же всем известный Гарри Поттер уже больше года не занимается частной практикой. — Больше года!.. Нев рассказывал… Там же совсем гремучая смесь… Её на черном рынке за бешеные деньги сбывать можно… — Можно. — Только не говори… — Да ему бабушка помогает. Старушка Лонгботтом — хоть куда. — Гарри, Мерлин тебя!.. Ты шутишь? Оборотное такой силы и действия, это… Без должных испытаний и проверок! Кто ещё в этом? — Только они и я. Да и эта милая дама даже не знает, чем я занимаюсь. — И когда ты мне рассказать собирался? — Ну прости, я сразу должен был… Я же знаю, ты переживать будешь и прочее. — Славно, теперь у меня есть парочка друзей вне закона. — А Драко? — ухмыльнулся парень. — Да, и тот ещё со своими подпольными продажами! Мерлин! *** 24 марта, 2003 — Никакого Гринготса, я сказал, безмозглое создание. Я приобрел его, чтоб изучать, а не хранить в сейфе! — Но, мистер Малфой, здесь может быть небезопасно для такой… — низкорослый волшебник чуть не подпрыгнул, когда хозяин мэнора его перебил: — Кретин! Ты уже достаточно проблем создал, которые тебе же и предстоит решать. Осведомленность некоторых личностей о моей покупке настораживает, — Люциус, потирая висок, начал мерить шагами свой кабинет, — грязнокровка — не в счёт. Твоей задачей было позаботиться о присутствующих… — Сэр, я же не думал, что… — Не думал. Достаточно, Бэнкс, избавь меня от своего общества, — Малфой отмахнулся от гостя, как от назойливой мухи. Волшебник испарился. Подойдя к столу, Люциус взглянул на открытый футляр с книгой, провёл ладонью по обшитой бархатом поверхности и тяжело вздохнул. Тишину комнаты нарушила сова, обрушившаяся на подоконник с небольшим конвертом в клюве. — Ну что ещё? — в никуда произнёс мужчина. Пробежав глазами по содержанию письма, он направил палочку на камин. Через несколько минут в комнате появился Драко. — Здравствуй, отец. Неважно выглядишь. — Дивное приветствие, — кинул Малфой-старший. — Я по делу, — парень взглянул на Гримуар. — Серьёзно? — Люциус вздёрнул бровь. — Ты серьёзно? Тебе-то зачем… Ааа… твои новые «друзья»… — на последнем слове он поморщился. — Обязательно всегда вести себя как ублюдок? — Следи за языком, — этот агрессивный шёпот, казалось, должен был заморозить собеседника. — Неужели ты хоть раз в жизни не можешь пойти на уступки? Тебе каких только условий не предлагали! Им нужно только изучить его и… — Довольно! — Да что в этой книге такого, что ты так одержим ею?! Инструкции как вернуть Волдеморта или истребить маглов? — Ты спятил. Мы уже не раз поднимали эту тему. Да я жить начал только после его гибели! — Тогда что?! Малфой старший глубоко вздохнул, с силой потер лицо, будто собираясь с мыслями, и уже спокойно и задумчиво произнес: — А у тебя нет ошибок, которые ты хотел бы исправить? — Мои ошибки сделали меня таким, какой я есть сейчас. — Хм. — К тому же, неужели ты веришь этим россказням про Абрамелина? Французы свихнулись с этой книгой. Они знали, что больше её половины — это скрипты о магии времени, от этого и начали сочинять про перемещения… — Твоя осведомленность поражает, сын, — с сарказмом заметил мужчина, — ты прекрасно понимаешь, что не исключён сценарий, где этот ваш музей обнаружит нечто, что скроют от глаз общественности на века. — Существует хоть что-то, способное заставить тебя уступить? — вопрос был почти риторическим. — Я так не думаю. — А я вот… — Драко сглотнул, — не хотел быть одним из тех, кто ставит тебе условия. Но… Ты ведь так дрожишь над своей репутацией. Развод это пустяк, а вот как журналисты отреагируют на помолвку твоего сына с маглой? — Что ты мелешь? — процедил Малфой старший. — Да, во-первых, гипотетически такое возможно, так что остуди свои предрассудки. А во-вторых, да, раз тебя это так задевает, я могу кормить прессу самыми разными утками. Окрестности мэнора будут круглосуточно кишеть журналистами, с сотнями вопросов к тебе. А вопросы будут, я могу создать себе соответствующую репутацию. Может теперь ты обратишь внимание на то, что мир не пресмыкается перед тобой так, как ты пресмыкался перед Волдемортом? Я ведь знаю, что в тебе есть что-то помимо всей этой желчи и напускного высокомерия… Отец… — Мне нужна эта чертова книга! — Отец! Да не в книге дело! Не знаю, какие ошибки ты собрался исправлять, но ты не задумывался, что изменить свою жизнь можно не возвращаясь в прошлое? Пф, — Драко издал короткий смешок, — это даже звучит нелепо! — Ммм, угрозы от собственного сына. Чудесно… — Люциус закрыл глаза и сдавил переносицу, — выпьешь? Не спеша он подошел к большому черному глобусу на серебряных ножках и легко провёл ладонью по Северной Америке, верхняя часть глобуса испарилась и открыла взору несколько бутылок и графин с виски. Наполнив бокалы, он протянул один Драко, а сам устроился на небольшом кожаном диване. — Как ты… Как ты живешь? — хозяин кабинета смотрел в пустоту. Голос звучал устало, словно все эмоции, до этого мелькавшие в его речах, отключились. — Ч-что? — с той секунды, как отец всучил ему бокал, парень оказался совершенно сбит с толку; он рассчитывал на очередные крики, оскорбления, но никак не на последующий разговор. — Как. Ты. Живешь? После войны, после Хогвартса. Как ты… — вопрос остался незаконченным. — Хм, — он прошёл и сел в кресло почти напротив, — никогда я не думал, что могу услышать от тебя вот такое. — Прекрати. Я не собираюсь скатываться до сантиментов. — Всё это не по щелчку пальцев, — Драко не удостоил вниманием последнюю фразу. — Ты видел меня пару-тройку лет назад. — Я скорее ощущал «твое присутствие», нежели «тебя». Никаких амбиций, никаких планов. Мне тошно было наблюдать… — Наблюдать. Это у тебя славно получалось. Что ты хочешь услышать? Как я проводил вечера в компании хорошего вина и чувства вины? Вины или позора, всё ещё не уверен. Как там говорят… Сложнее всего — это просить помощи и прощения. Вот тут верно. Но мне не стыдно признать сейчас — у меня ко всему прочему присутствовал ещё и страх. Страх, что не поймут, не примут. Фамилию, которая раньше открывала любые двери, не спас даже послевоенный суд. Пускай ты отделался крупным штрафом за пособничество, — глоток виски обжёг горло. — Кгх… хотя я по-прежнему не понимаю, как ты избежал Азкабана, учитывая, что воспоминания твои исследовали не один день. — Ты огорчен? — …Сложно даже из дома было выйти, не поймав на себе хоть один косой взгляд. А люди, которых я теперь могу назвать мне близкими, продолжали жить. Они потеряли родных, друзей, целые семьи погибли, а их обвешивали орденами после этого, таскали по званым обедам и пророчили величие. — Ха, будто… — Нет, отец, ты один полагаешь, что им того и хотелось. Оцениваешь всегда лишь с высоты собственной колокольни. Им плевать было на звания героев, на газеты, на книги по истории, на обещания министерства. До сих пор плевать. Слава — это последнее, что им было нужно и первое, что им доставалось. Они не знали, где скрыться от Скиттер, и как вежливо отказать в визите очередному чиновнику. Но они не жаловались, они жили дальше. А когда терпение лопнуло, они ясно дали понять всем, чтобы от них отстали, и что им не нужны никакие привилегии и прочие лавры. Да, к примеру, Уизли-младший, он кровью и потом себе нормальную должность в Аврорате выбивал. — Пфф… — ОТЕЦ! — стёкла книжного шкафа задребезжали. — Ты задал мне вопрос… Как я живу. Ты либо выслушиваешь меня в своём временном приступе желания пообщаться как нормальные сын и отец, либо я ухожу. Я игнорировал твои первые желчные ремарки. Больше не буду, — услышав в ответ глубокий вздох, он продолжил уже в спокойном тоне, — а теперь непосредственный ответ на твое «как» — в первую очередь, я избавился от предрассудков. Да, это не было легко. Слишком усердно ты промывал мне мозги про чистую кровь, репутацию, величие и прочую чушь. Хотя вина за это уходит корнями к твоему отцу… или матери. И это я заставил себя понять. Понять и оправдать тебя в своих глазах. — Как много интересного я узнаю… — Да к чёрту! Я тоже много узнал в дальней комнате Восточного крыла мэнора… Со Снейпа пример берёшь?! В его стиле — буду ублюдком, но аккуратненько спасу мир. Хотя нет, он хотя бы воспоминания при себе держал. А ты? Собираешь всю свою оставшуюся человечность в ампулы и хранишь их, — на долю секунды он запнулся и поморщился, — хранишь, блять, в шкафу?!