Always Got Your Back.

♫ Margot Bingham – Dream A Little Dream Of Me

(Boardwalk Empire style)

Stars shining bright above you, Night breezes seem to whisper "I love you".

Мягкий полумрак окутывает весь главный зал клуба — бар, каждый из столиков, рояль и сидящего за ним музыканта. Свет падает лишь на небольшую круглую сцену, где в одиночестве стоит у микрофона миловидная афроамериканка, плавно покачивая бедрами и томным голосом напевая очередную популярную песенку. Себастьян не помнит ее имени, да и лица, если быть честным, тоже не запомнит, потому что совсем на нее не смотрит — но голос... сладкий тембр, льющийся тающим шоколадом, ласкающий слух, заставляет невольно закрыть глаза и погрузиться в мир мечтаний. О мечтах да снах она как раз и поет. Birds singin' in the sycamore tree, Dream a little dream of me. Джим Мориарти знает толк в музыке и знает, как Себастьян Моран — его первый помощник — любит джаз. Поэтому и пригласил в свое заведение восходящую звезду, как ее там... ай, не важно. Полковник расслабленно откидывается на спинку стула, и кончики его губ, обычно сурово сжатых в прямую линию, то и дело поднимаются вверх в легкой улыбке. Say nighty-night and kiss me, Just hold me tight and tell me you'll miss me. Джеймс расположился в соседнем кресле, вальяжно закинув ногу на ногу, с неизвестно каким по счету стаканом виски в левой руке. Самого дорогого виски, а не того отвратительного разбавленного пойла, что с принятием «Сухого закона» стали продавать из-под прилавка во всех остальных — дешевых — забегаловках. Ему плевать на этот «Сухой закон», плевать на закон и любые запреты вообще: важна лишь его репутация, его имя, заставляющее трепетать от ужаса и восхищения — порой одновременно. И потому в его клубе подают всё самое лучшее. Начиная с качественной выпивки и заканчивая этой маленькой темнокожей птичкой, чьи трели так по душе посетителям. While I'm alone and blue as can be, Dream a little dream of me. Сам Мориарти слушает ее вполуха. Может показаться, что он просто расслабляется вечером в компании приятелей, как и все другие здесь присутствующие. Это только со стороны так кажется. На самом деле он ведет переговоры о новых поставках алкоголя с нужным человеком из Ирландии. Точнее, уже провел и теперь со скучающим видом оглядывает зал в поисках хоть какого-нибудь развлечения. Его взгляд останавливается на молодом ветеране, который не так давно вернулся с фронта и успел заслужить его доверие, пройдя целую кучу изощренных проверок. Себастьян в кои-то веки не выглядит напряженным и с прикрытыми от удовольствия глазами медленно затягивается кубинской сигарой. — Выпьем за заключение взаимовыгодной сделки, а, Джимми? — с широченной улыбкой на раскрасневшемся круглом лице предлагает ирландец и дружески хлопает Мориарти по плечу. Моран открывает глаза и резко выпрямляется, всё еще зажимая в зубах головку «Por Larranaga»* и неотрывно глядя на Джеймса. Который никому, даже ему, не позволяет называть себя этим по-детски нелепым сокращением своего имени и, уж тем более, так фамильярничать, распуская руки. Может, на этот раз всё же обойдется и получится уладить внезапный конфликт тихо? Дьявольски-черные глаза Джима сверкают от гнева, и полковник понимает, что ничерта тихого не будет. Нечего даже надеяться. Он с сожалением опускает почти нетронутую сигару в пепельницу и кладет ладонь на рукоять револьвера, готовый в любой момент быстро выхватить тот из кобуры. — Взаимовыгодную сделку? — вкрадчиво начинает Мориарти, сверля взглядом своего собеседника, а затем презрительно фыркает и, поднимаясь из-за стола, выкрикивает: — Взаимо, черт возьми, выгодную?! Ирландец испуганно вжимается в свой стул и начинает заикающимся голосом лебезить: — Я... ч-чт-т-о... Чт-т-то я сд-д-делал н-не т-т-так, Дж-ж-жим-м? Брюнет закатывает глаза, глядя на идиота, подписавшего себе смертный приговор, снизу-вверх. Достает пистолет и размахивая им, словно дирижер, управляющий оркестром, крайне раздраженным тоном произносит: — Эта сделка выгодна в первую очередь для тебя, Илай. Это тебе нужно продать твой гребаный виски, и только я знаю, как без проблем провезти его в Штаты. Иначе сидеть тебе с ним в своей Ирландии, где его не продать втридорога, в отличие от моего города, где хороший виски на вес золота. Так кому из нас было больше нужно договориться? — Мн-н-не, к-конечно ж-же, мн-не, Джим, я в-всё п-понял, — продолжает лепетать мужчина, молитвенно складывая вместе ладони. Мориарти приставляет дуло пистолета к его подбородку, отчего Илай начинает трястись, едва ли не плача. — Джим, п-пожалуйста, я всё п-понимаю т-теперь, — голосит он, — т-только не уб-бивай м-меня, я с-согласен и на п-пятнадцать п-проц-центов... — Никакой сделки не будет, — ослепительно улыбаясь, радостным тоном сообщает Джеймс. — Н-но... к-как? Мы же договорились! — Я тако-о-ой непостоянный, — пожимает плечами хозяин Атлантик Сити и спускает курок. Sweet dreams till sunbeams find you, Sweet dreams that leave all worries behind you, But in your dreams whatever they be, Dream a little dream of me. Громкий выстрел — завершающий аккорд в наскучившей Джиму песне — заставляет всех в зале повернуть головы в их сторону, а затем — вскочить со своих мест и броситься врассыпную. Алые брызги крови небрежными мазками ложатся на белоснежную скатерть, покрывающую столик, расположенный ближе всех к сцене. Сладкоголосая певичка, оправившись от первоначального шока, визжит во всю глотку, указывая дрожащим пальцем на застреленного Илая. — Ну зачем так орать? — недовольно морщится Мориарти и стреляет в девушку, метко попадая в ее горло где-то на уровне расположения голосовых связок. А может, и нет. Главное, что эта истеричка, наконец, заткнулась. — И куда все убегают? Веселье же то-о-олько началось! Когда в зале никого не остается, — кроме них двоих, разве что, и двух трупов, — Моран аккуратно вытирает салфеткой щеку, до которой долетело несколько капель крови. — Прибираться, я так понимаю, придется снова мне? — задает он риторический вопрос, деловито засовывая руки в карманы брюк и окидывая взглядом «место происшествия». На этот раз работы не так уж и много. Бывало и хуже. — А петь теперь, видимо, будешь ты...