Always Got Your Back.

♫ SID – Monochrome no Kiss

(Kuroshitsuji style)

Love is a better master than duty.

— Доброе утро, — громко возвещает Себастьян, одной рукой раздвигая темные шторы на окне и позволяя целой стае солнечных зайчиков, сливающихся в один яркий поток света, радостно ворваться в спальню Джима. Он всегда встает раньше Мориарти, который обожает понежиться в постели до обеда — всё равно большинство вопросов, касающихся бизнеса, босс обычно предпочитает решать поздним вечером за деловым ужином. Моран просыпается первым, облачается в наглаженную белоснежную рубашку, брюки и жилет, поверх накидывая пиджак. Джеймс любит, чтобы он носил костюмы, хотя самому Бастиану комфортнее в джинсах и футболке. Не будешь же, в конце концов, бегать по крышам и часами выслеживать из укрытия цель, наряженный в новый шедевр от Westwood. Но дома можно пойти на уступки и сделать так, как хочет Джим. Даже надеть галстук: умение завязывать его — абсолютно бесполезный навык, считает полковник. Тем не менее он научился этому. Как и многому другому, что нравится преступному гению. Чтобы стать для него лучшим и незаменимым. Себастьян просто не умеет иначе. Он должен непременно добиться максимального успеха во всем, за что бы ни брался. Привычка с войны и индивидуальная особенность характера, что поделать. — Какое же оно доброе, — негодует сонный Мориарти, потирая кулаками глаза и сладко потягиваясь, — когда ты будишь меня в такую рань, идиот? «Идиот» звучит из его уст не недовольно и грубо, а как-то по-особенному ласково, и Моран не удерживается — усмехается. — Вы забыли, что у Вас назначена встреча с мистером Нортоном на половину первого в Chinoiserie*, — неумолимо стягивая с Джима одеяло, напоминает он, кладет аккуратную стопку одежды, еще теплой от касания утюга, на кровать и добавляет: — мой господин. Теперь улыбается Мориарти, напоминая своим довольным видом и взъерошенными темными волосами кота, и смиренно садится на краю постели, свесив ноги вниз. — До отеля Jumeirah Carlton** ехать всего-ничего, можно успеть как раз вовремя, если немного поторопиться, — отмечает Себастьян, берет с вершины одежной горки пару носков и поочередно надевает те сначала на левую, затем на правую ногу ничуть не возражающего Джеймса. — Ненавижу торопиться, — капризно кривит губы Джим, поднимая руки и позволяя полковнику надеть на себя рубашку. — Я не рискнул явиться еще раньше, поэтому придется, — Моран невозмутим. Он быстро застегивает крошечные пуговицы, оставляя не заключенной в плен лишь верхнюю, и принимается повязывать галстук, с которым его ловкие пальцы справляются так же — без труда. И даже не дрожат от неизбежных легких прикосновений к горячему после сна телу брюнета. Булавка для галстука и запонки, изящно украшенные небольшими бриллиантами — с верхней частью пока покончено. — После встречи с Нортоном по расписанию мы должны наведаться к Филлипсу, — Бастиан достает из-под мышки свернутый вдвое свежий выпуск London Daily и протягивает Мориарти, помогая тому натянуть светло-серые брюки. Пока Джим обувает начищенные до блеска туфли, он застегивает ремень — кто бы знал, с каким трудом ему удается при этом сохранять совершенно спокойный вид внешне. — Твою ж мать! — восклицает босс, сердито отшвыривая печатное издание в сторону, едва видит на первой полосе громадное фото Шерлока Холмса и небольшую заметку под ним. Себастьян пробегал ее глазами: великого детектива ранили, и он сейчас в тяжелом состоянии находится в больнице. В госпитале Святого Варфоломея, есть в этом какая-то ирония. — Интересно мне, кто это такой меткий в него стрелял? — Я бы не промахнулся, — тихо говорит полковник, ведя ладонями по плечам Джеймса, разглаживая ткань пиджака цвета дождливого неба. — Я знаю, — отвечает тот, и его гневный взгляд сменяется на более теплый, когда он смотрит на своего помощника. — Одно слово, и я... — Нет, пока рано, — отрицательно качает головой Джим, и его — теперь уже строгий — взор выражает безмолвный приказ «Даже не думай». — Принеси мне лучше чаю, Бастиан. — Да, милорд, — он отвешивает театральный поклон, чем вызывает еще одну улыбку на лице лондонского криминального гения. Моран удаляется на кухню за чашкой любимого Мориарти Earl Grey — без традиционного добавления молока, одна ложка сахара, горячий. Горячий... как его мягкая бледная кожа, которую полковник нечаянно (или не совсем) задевал пальцами еще минутой ранее... Одевание Джима было бы пыткой мучительнее тех, которые ему пришлось пережить в недолгом плену в Ираке. Но Себастьян знает, что вечером раздевать босса будет тоже он, и от предвкушения этого сладкое тепло заполняет низ его живота.